Драко и тьма

Шли дни, облетая, словно лепестки отцветающей сакуры. Драко с головой окунулся в учебу. Новые уроки были все интереснее и сложнее, но это как раз было лучше всего. Погружаясь в обучение, ища новую информацию, Драко мог позволить себе не думать о том, что ждало его по окончании школы. До него доносились слухи, что весь директорат в полном составе исследовал остров и уничтожил нескольких «побелевших», сумевших пробраться на остров. Это успокаивало, хотя сами мысли об убийстве были для Драко болезненны. На уроках у сэнсэя Акаси он научился преодолевать любые расстояния по воздуху за считанные мгновения. У наставника Аорю обучился не только знанию обманчивых морских, речных и озерных глубин, но и узнал много интересного о подводных растениях, в том числе целебных, а также о животных и разумных обитателях вод. Сэнсэй Наримаса, преподававший историю, посоветовал ему множество хороших и нужных книг, в которых описывались не только события дней минувших, но и любопытные тайные практики колдунов-онмёдзи и целителей. Видя искренний и глубокий интерес Драко, некоторые наставники открывали ему чуть больше секретов, чем это было прописано в школьной программе. Драко усваивал новые знания с ошеломляющей быстротой, правда, для этого ему приходилось использовать некоторые зелья и заклятия. Но он дал себе слово, что будет учиться всему, что сможет помочь ему в борьбе с Темным Владыкой. Но как ни дорожил он временем, даже минуты отдыха посвящая тренировкам боевых заклятий, по-прежнему самых сложных для него, все же находил время для того, чтобы связаться с отцом. И ему, и Северусу эти мгновения приносили ни с чем не сравнимую радость. Драко видел, что отец им гордится, и это придавало ему сил. Иногда он связывался с Тоней и Роном, потому что скучал по ним, а они — по нему. И жалел только, что не может связаться с Ажамбо и Алексом,но хотя бы был уверен, что с ними все хорошо. Чаще он просил тарелку и яблоко показать ему Фенрира и с облегчением выдыхал, видя, что со старым оборотнем полный порядок. Однажды, правда, вышло не вовремя, Сивый как раз затеял любовную игру с Ларой. Драко быстро прервал связь, краснея и хихикая. Так минул год, потом другой. Драко здорово вытянулся, окреп, теперь это был уже не мальчишка и не нескладный подросток. На него стали засматриваться как девчонки, так и ребята с его курса. Их неловкие, осторожные попытки пригласить его на свидание порядком его озадачивали, поэтому он обратился к Райдэну, как к уже опытному в любовных делах. — Ну ты даешь! — ухмыльнулся тот, когда Драко рассказал ему сразу о трех предложениях, двух от девочек с факультета Йосаму и от мальчика с факультета Сюнрай. — Другой бы раздулся от гордости на твоем месте, а ты робеешь. — Я… — Драко смешался, уткнувшись носом в свою чашку с чаем, — не думаю, что у меня есть время и возможности для такого. От меня слишком многого ждут… — Их ожидания — это их проблемы, — пожал плечами Райдэн, аппетитно похрустывая засахаренным персиком — Ты никому и ничего не должен, кроме самого себя. Твой мудрый батюшка того же мнения, ты забыл? Драко смущенно улыбнулся. С тех пор, как он познакомил друга с папой Северусом, между ним и Райдэном установились отношения, близкие к дружеским. Это было странно, потому что чужих папа всегда держал на расстоянии. Но вот поди ж ты, Райдэну как-то удавалось вскрывать чужие сердца, проникать в души. И ему Северус со всей откровенностью говорил то, что когда-то сказал Драко. — Твой отец тебя безгранично любит, — сказал Райдэн, ухмыляясь во все белые зубы сразу, — он был бы рад, если бы ты хоть немного подумал о себе самом. — Ну… — Драко вздохнул. — Они, конечно, классные и красивые, но… ну… в общем… не могу я. — В твоем сердце уже кто-то царит? — Райдэн понимающе приподнял бровь. — Ну… — Драко вернул в памяти чудесное лицо и нежную улыбку Серенай Якин, — я не знаю… правда, не знаю даже, увидимся ли мы еще. Но… Райдэн хмыкнул, подливая ему чаю из глиняного чайничка. — Хранишь верность своей любви? Да ты истинный самурай, Драко. Получше многих, кто учится здесь и мнит себя настоящим самураем из древнего рода. Могу я спросить? Драко кивнул, отпив чай. Почему-то воспоминание о Серенай принесло покой и тепло в его сердце. — Твоя любовь… она из Колдовстворца или из Уагаду? — Из Колдовстворца, — ответил Драко, чувствуя смущение и вместе с тем желание поделиться своей самой большой тайной, — ее зовут Серенай Якин, она из Турции. — Она красива, должно быть, — улыбнулся Райдэн. Драко кивнул, взмахнув рукой и оформив свое воспоминание в голубоватом облачке. Серенай, смеющаяся, с волосами, струящимися на ветру сплошной темной блестящей волной. Райдэн едва слышно присвистнул. — Понимаю тебя, дружище! Она действительно прекрасна, неудивительно, что ты хранишь ей верность. Ладно, попробую помочь тебе, если тебя так смущают знаки внимания от ребят. — Благодарю тебя, друг, — Драко сделал еще глоток чая. — Знаешь, ведь она… ее дар мне спас уже жизнь. Не будь его, я бы умер еще в Колдовстворце. — Расскажешь? — Райдэн уставился на него почти умоляюще. Вздохнув, Драко поведал ему о событиях, предшествовавших его последней ночи в русской школе. Райдэн слушал очень внимательно, не перебивая. Лицо его казалось бледной маской, когда Драко рассказал, как браслет из сердолика, заклятый древней магией пери, разлетелся на его руке, заставив выронить проклятый напиток. — Пусть будет благословенна эта девушка, — сказал он, когда Драко закончил свой рассказ, — ее дар не просто спас тебе жизнь. Знаешь легенду о Лике Сердца? — Никогда не слышал, — покачал головой Драко, глядя на друга с возросшим интересом. — Идем прогуляемся, — сказал Райдэн, поднимаясь с татами, — покажу тебе кое-что заодно. Драко с готовностью вскочил на ноги. Они шли по аллее, соединяющей Башню Сэйран с тренировочным полем, и ветер приносил клочья тумана с облачного полога, окружающего школу. — Есть очень древняя легенда о камне Лик Сердца, — говорил Райдэн, медленно ступая по плитам из великолепного молочно-белого нефрита. — Она почти позабыта, потому что принадлежала народу айнов, жившему на Островах до прихода моего народа. Но мой отец рассказывал мне многие старинные легенды, которых не помнят уже ни люди, ни волшебники. В легенде говорилось о прелестной деве по имени Асири Лела, которая полюбила чужестранца, белого человека, выброшенного морем на берег рядом с ее деревней после кораблекрушения. Ее любовь была так велика, что она пошла против строгого наказа старейшин племени и решилась бежать со своим возлюбленным. Они бежали с острова Рюкю, где находилось поселение, перебрались на маленькой лодке на безымянный островок, затерянный в бурном море. Здесь они соединились, заключив брак по закону любви. Асири Лела не понаслышке знала о жестокости своих соплеменников, потому она свила из своих волос ожерелье и окропила его своей красной кровью. Затем она колдовала над ним, держа его над огнем и призывая бога огня, так, что ожерелье превратилось в камень удивительной красоты, словно сотканный из живого пламени. Этот камень, как и ожерелье, получил имя Лик Сердца. Асири Лела подарила его своему мужу, который был очень мирным и добрым человеком, скорее лекарем вроде тебя, чем воином. Она закляла ожерелье так, что, лишь раз коснувшись его, ее муж постепенно стал обретать черты божества огня. Его храбрость, сила духа и непоколебимость возрастали. Поэтому когда на островок нагрянули сородичи Асири Лелы, их встретил неустрашимый воин, сражавшийся за свою женщину, словно демон. Он перебил большую часть нападавших, а остальные бежали, уплыли на своих лодках. В битве ожерелье было разбито на тысячи мелких кусочков, но та сила и то мужество, что вселил чудесный камень в миролюбивого юношу, никуда не делись. После того, как ушли в небытие не только Асири Лела и ее муж, но и все их потомки, на островке продолжали находить огненные камни, прикосновение к которым даровало огненную силу воли, мужество и боевой дух. Таковы были свойства Лика Сердца. Драко в задумчивости посмотрел на друга. — Думаешь, благодаря этому дару я стал немножко храбрее? — Подозреваю, что совсем не немножко, — сказал Рэйден, поднявшись на большой камень и всматриваясь куда-то в сторону лестниц, тянувшихся по краю дальней части комплекса. — Слушай, это там Котоха? Или глаза меня обманывают? Драко взмыл в воздух и коснулся пальцем виска, усиливая зрение. По его телу прошла дрожь, когда он увидел тоненькую фигурку, стоявшую на парапете, окаймлявшем край замкового двора. — Она! — Она что, спятила? — выдохнул Райдэн, тоже взмывая в воздух. — Что она творит? Драко молча рванул к фигурке, не тратя слов на разговоры. Райдэн последовал за ним. Но они не успели. Золотой птицей Котоха слетела с парапета и умчалась в сторону небольшого леска, единственного в окрестностях. Драко и Райдэн, не раздумывая, бросились следом за ней. Воздух бил в лицо, сбивал дыхание, но Драко мчался на пределе возможностей. Они с Райдэном едва не рухнули в гущу жестких низкорослых деревьев, пытаясь нагнать Котоху. Промчавшись над низкорослыми деревцами, они пытались высмотреть золотой плащ девушки, но его не было видно. — Там! — Драко всмотрелся вдаль. — Смотри, там, у самого края острова! Золотая искорка сверкала слишком ярко, чтобы быть обманом зрения. Ребята прибавили скорости, пытаясь настичь беглянку, как вдруг яркая белая вспышка хлестнула снизу. Райдэн взвыл от боли и упал. Драко едва успел схватить его за руку и смягчить падение. — Сирокунатта! — простонал Райдэн, пытаясь подняться. Несколько фигур появились словно из ниоткуда, обрушив на ребят потоки заклятий. Белоснежные плащи их трепались на ветру, лица были искажены так, что в них почти не было ничего человеческого. — Это ловушка, — прохрипел Райдэн, отшвыривая передний ряд убийц. — Дай мне время, Драко… дай мне время! Мне нужно всего только пару минут! Сирокунатта осыпали их заклятиями, оттесняя к самому краю, отделенному от бушующего моря и скал внизу лишь узким парапетом из вулканической пемзы. Драко вскинул руки, выкрикнув заклинание Большого Щита. Райдэн упал на колени, сложив руки. Лицо его казалось белой маской боли и ярости. — Отец, молюсь тебе! — выкрикнул он со всей силой отчаяния. — Райдзин, отец мой, бог грозы, твой сын призывает тебя! Защити, отец! Молю тебя! Драко едва удерживал Щит, в который со всех сторон хлестали заклятия. «Побелевшие» медленно окружали ребят, буквально выдавливая их к парапету. Драко напрягал все силы, стараясь не отвлекаться, тело его сотрясала дрожь, в глазах все плыло. Он даже не сразу понял, что заклятия не ударяют в щит, а летят мимо куда-то вверх. Дрожа от слабости, он поднял голову и хрипло выдохнул. Сияющая фигура медленно спускалась вниз. Разряды молний струились от этой фигуры, поражая обезумевших от ужаса сирокунатта. Некоторые из них пытались трансгрессировать, но молнии настигали их повсюду. Скоро весь склон горы покрылся телами. Драко трясущимися руками обнял Райдэна, который глухо стонал от боли и скреб землю босыми пятками. На боку у него расплывалось темное пятно крови. Красивый мужчина с белоснежными, продернутыми синими прядями волосами спрыгнул с парапета. Пальцы его рук искрились, глаза полыхали ослепительным бело-голубым пламенем. Райдэн с трудом поднялся, покачиваясь и пытаясь зажать глубокую рану в боку. Кровь струилась у него между пальцев, заливала штаны и мантию. Драко подтащил его к каменной скамье и уложил на нее. И сразу принялся врачевать рану, водя над ней руками. — Ты лекарь? — голос у мужчины был резкий, отрывистый, но в нем слышалась тревога. Он подошел к Драко и положил руку ему на спину. Словно разряд молнии пронизал все его тело, сорвав пелену слабости. Теперь дело пошло куда быстрее. Лицо Райдэна начало обретать краски жизни. — Да, отец, — ответил он, улыбаясь, — познакомься, это мой друг Драко, он лекарь и лучший ученик Махотокоро. Без него я бы не выстоял против такого количества «побелевших». Он дал мне возможность молиться тебе. — Твой друг неплохой боец, — согласно кивнул беловолосый, — и еще лучший лекарь, судя по тому, что я вижу. Драко продолжал водить палочкой, удаляя грязь, сращивая ткани и насыщая их энергией для скорейшего восстановления. Лишь закончив работу, он повернулся к спасителю и отвесил почтительный поклон. — Извините, что я не сразу заговорил с вами, сэр, — сказал он, не без тайного страха и восторга глядя на бога грозы, — нельзя отвлекаться во время излечения. Райдзин улыбнулся, и его улыбка была схожа с чарующей улыбкой его сына. Он со смехом положил руку на плечо Драко, и того снова прошибло мощной вспышкой силы и энергии. — Это я должен поблагодарить тебя, юноша, за твою помощь и быструю реакцию. Ты отважен и благороден, и ты дал время моему сыну помолиться мне. Без этого я бы не смог прийти к вам на помощь, даже если бы захотел. Райдэн сел, ощупывая бок. На лице его теперь не было и тени радости. — Отец, прости, что я потревожил тебя, — заговорил он, озираясь в волнении по сторонам, — но мы с Драко искали Котоху. Она покинула школу, улетела, и мы отправились за ней. — Котоха все еще в школе, — сказал Райдзин, откидывая на спину свою бело-голубую гриву. — И вам двоим тоже определенно стоит вернуться туда. — В школе? Но как? — пораженно спросил Райдэн. — Мы видели, как она вышла на внешний предел! А потом использовала заклятие левитации, чтобы покинуть территорию школы. — Вы видели кого-то, кто принял обличие Котохи, — ответил бог грозы. — Твоя сестра не столь безрассудна, как ты думаешь. Сейчас она сидит в школьной библиотеке и изучает старинные манускрипты о травах. Двойной вздох облегчения вырвался у Драко и Райдэна. Бог грозы смотрел на них со странным выражением. Затем провел рукой, и бело-голубой портал ослепительно вспыхнул в воздухе. — Идите. Выход в вашей общей комнате для сна. Драко, ты можешь теперь взывать ко мне, как и мой сын. И я приду, где бы ни был ты. Драко ошеломленно улыбнулся, но не поленился отвесить низкий поклон, прежде чем нырнуть в слепящее сияние. В комнате не было никого. В окно с поднятыми ставнями ворвался свежий ветер, неся капли дождя. Райдэн, пошатываясь, прошел к своему футону и улегся на него. Драко занял соседний, растянувшись на спине и заложив руки за голову. Ему было немного страшновато: что, если руководство школы узнает о самовольной отлучке? Но почему-то он все время возвращался в мыслях к отцу Райдэна. Как знать, что может принести в будущем дружба с богом. — Ну как тебе мой папа? — Райдэн повернулся к нему и ухмылялся во весь рот. — Он потрясающий! — честно ответил Драко, тоже переворачиваясь на бок, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Если бы не он, от нас бы мокрого места не осталось. — Спасибо, что дал возможность помолиться ему, — сказал Райдэн, устало свернувшись клубком, — без этого он бы не смог прийти. Таковы законы богов, они приходят и вмешиваются, лишь когда молишься им. Драко придвинул свой футон поближе к другу. — Мне все еще немного не по себе и страшно, — тихо признался он. — И ведь мы даже не можем сказать ничего старшим! — Думаю, они уже в курсе, — сдавленным голосом пробормотал Райдэн, глядя куда-то за спину Драко. Тот повернулся и увидел сэнсэя Йенсена, молча стоявшего у входа. — Следуйте за мной, — велел наставник, и ребята беспрекословно подчинились. Драко боялся, что на сей раз им влетит по первое число, но директор неожиданно оказался милосерден и, выслушав сбивчивый рассказ, всего лишь отправил нарушителей правил чистить полянки для уроков. За этим занятием их застукали ребята с их факультета, но ничего не стали спрашивать, а присоединились к уборке. Драко был полон благодарности за помощь, потому что так им удалось справиться с работой до наступления темноты. Он здорово устал и едва держался на ногах, что уж говорить о Райдэне, которого шатало, точно иву под ветром. Ребята помогли им добраться до факультетской башни и подняться наверх. Кто-то сбегал за едой в кухонную службу. Так что и поужинать удалось. Остатки трапезы Райдэн по-хозяйски припрятал в сумку. — Ну и денек был! — тихо сказал он, вытягиваясь на своем футоне. — Не буди меня, ладно? Подождав, пока он уснет, Драко наложил Чары Тишины и вытащил из своей сумки тарелку с яблоком. Он надеялся, что отец еще не спит, и его надежды оправдались. Папа Северус выглядел немного усталым, но таким же, как и всегда. Правда, место отличалось от того, с которого он выходил на связь в прошлый раз. — Пап, ты что, в новом доме? — полюбопытствовал Драко, разглядывая деревянные подпорки и балки, с которых свешивались пучки целебных трав. — Лесная хижина. Мы только вчера заселились. Здесь в целом неплохо, — сказал отец, улыбаясь, — уютно и спокойно. Много добычи в лесу для Струпьяра. Но расскажи лучше о себе, сынок. Я ведь тебя почти месяц не слышал и не видел. Драко немного помедлил, размышляя, стоит ли говорить отцу про встречу с «побелевшими». Но он привык ничего от него не скрывать. Поэтому медленно, подбирая слова, поведал о приключении, подчеркнув участие в нем отца Райдэна. Северус выглядел пораженным до глубины души. — Лорд Райдзин — могущественный союзник, — сказал он, задумчиво глядя на Драко. — Как знать, как знать, сынок… быть может, это еще даст свои плоды. Ты молодец, я тобой очень горжусь. Что это? Последний его возглас потонул в чудовищном грохоте и яркой сине-зеленой вспышке. Драко успел увидеть, как отца отбросило к стене, накрыв осыпавшимся потолком, а потом изображение исчезло. Драко трясущимися руками попытался запустить яблоко заново, но оно намертво прилипло к тарелке. Он четко произнес имя отца, но экран продолжал оставаться пустым. Ужас был где-то за пределом сознания, Драко никак не мог принять то, что увидел. Он снова и снова пытался колдовать, установить связь с отцом, но это оказалось невозможно. Он использовал все силы, сняв заклятие Тишины, но все было тщетно, волшебное зерцало молчало. Его истошный вой заставил Райдэна подскочить. Спустя миг ко рту его прижалась ладонь. — Что случилось? — хрипло спросил Райдэн, и глаза его заполыхали. Драко дрожащими пальцами провел по тарелке, но та была глуха к пассам. — Я уберу руку, — сказал Райдэн, — а ты не будешь кричать. Ребята спят… Драко слабо завыл, уткнувшись лицом в его грудь. — Отец… отец… — больше он ничего не смог сказать. Райдэн обнял его, гладя по голове, массируя затылок. Понемногу чудовищное напряжение отпустило. Ужас и горе бродили вокруг непроницаемой стены, окутавшей Драко. Райдэн уложил его и обнял, прижимая к себе, поглаживая. Драко все еще знобило, но понемногу дрожь прекратилась. Умом он понимал, что случилось непоправимое, но не мог сопротивляться заклинаниям Райдэна. Сон навалился, словно тяжелое одеяло. Пробудился он внезапно. Райдэн тряс его, словно терьер крысу, так, что Драко не сразу понял, что происходит. — Шевелись и молчи, — прошептал он, натягивая юкату и набрасывая плащ, — и давай за мной. Драко молча и так же торопливо оделся и сгреб свою сумку. Снаружи доносились звуки, ошибиться в происхождении которых было невозможно. За пределами спальных отсеков шло сражение. Райдэн схватил Драко за руку и топнул, прошептав заклинание перемещения. Спустя пару мгновений головокружения и тошноты они уже стояли на зеленом холме, с которого была видна школа. Драко застонал, глядя на языки пламени, лижущие башни из белого нефрита. — Скорее, — Райдэн потянул его за руку, — сейчас главное — спасти тебя! — Но… — Никаких «но», Драко! Они побежали вниз по склону, не находя сил на полет. Почти сразу со стороны школы к ним устремились несколько белоснежных фигур, ясно различимых в рассветном сумраке. Драко и Райдэн едва успели добежать до низкой скальной гряды, за которой начинался спуск к побережью. Над головами их засвистели заклятия. Драко прикусил губу, пытаясь хоть как-то собраться и использовать те боевые отражающие заклятия, которые ему давались. Но неожиданно между ними и «побелевшими» выросла могучая фигура в бледно-лиловом плаще. — Бегите к дому на берегу, — сказал Йенсен, не глядя на них, — он там один, не ошибетесь. Внутри на полу стоит шкатулка. Это портал, который перенесет вас в безопасное место. Он стоял у скальной гряды, высокий, сильный, с белоснежными волосами, вьющимися по ветру. Драко надеялся, что его воинское искусство поможет ему остаться в живых, потому что сирокунатта наступали, осыпая его заклятиями. Но ни одно из заклятий не смогло пробить стену сотворенного Йенсеном колдовства. — Скорее, Драко, — Райдэн дернул того за руку, волоча в сторону жалкой рыбацкой хижины, стоявшей почти у самой воды, — он дает нам время и шанс! Они припустили со всех ног, у Драко от страха колени подгибались, но он влетел следом за Райдэном в домик. Держась за руки, они бросились к лежащей на полу маленькой деревянной шкатулке. Коснулись ее одновременно. Драко дернуло, закружило, он изо всех сил держался за руку Райдэна, боясь разжать пальцы. Их швырнуло об деревянный пол, и Драко не сразу увидел стоящего поодаль наставника Йенсена. Выглядел тот потрепанным, но лицо его было все так же бесстрастно. С трудом поднявшись, Драко доковылял до него и обнял, плюнув на иерархию и прочие глупости. Его трясло от пережитого страха, и рука Йенсена, мягко улегшаяся ему на макушку, была чем-то, что испаряло этот страх. — Где мы, сэнсэй? — спросил Райдэн, поднимаясь с пола и потирая ушибленный локоть. — Станция переброски, — сказал Йенсен. — Драко нужно переправить в безопасное место. Боюсь, Махотокоро захвачена «белыми плащами». Райдэн, прими благодарность и уважение от меня и всех, в ком живет надежда на избавление от ига Белейшего. Если бы не ты и твои мудрость и мужество, Драко погиб бы этой ночью. — Что с остальными учениками? — в голосе Райдэна послышалась едва заметная дрожь. — Их переправили в разные точки островов, в сокрытые храмы, куда нет доступа сирокунатта, — ответил Йенсен. — Не бойся, юноша, твоя сестра в безопасности. Ее вместе с подругами, в том числе Элизой Ланчестер, по ее мольбе забрал ваш отец, благородный Райдзин. Из груди Райдэна вырвался вздох облегчения. Но спустя миг он уже взял себя в руки. — Что мы должны делать, сэнсэй? — спросил он своим обычным деловитым тоном. — Наша первостепенная задача — защита Драко, — ответил Йенсен, озираясь в поисках предмета, способного стать порталом. — Сейчас его нужно переправить на его родной остров, в Британию. Время пришло. Драко отвернулся, чтобы скрыть слезы. Сердце его разрывалось от горя при мысли, что ему не к кому больше возвращаться. Отца нет… Бегство и сумасшедший экшн последних часов заставили его думать обо всем, кроме того, что он видел в волшебной тарелке. Но сейчас, воспользовавшись моментом, горе по отцу вгрызлось в его сердце с такой силой, что он заскулил. — Что с тобой, юноша? — в голосе Йенсена, обычно бесстрастном, слышалось искреннее беспокойство. Райдэн обнял Драко, прижимая его к себе. — Простите, сэнсэй. Перед самым нападением на Башню Сэйран Драко увидел в волшебном зеркале, как погиб его отец. Большая рука нежно коснулась спины Драко, и он смог, наконец, вздохнуть. Скорбь и боль были за непроницаемой стеной. — Послушай меня, юноша, — Йенсен привстал на одно колено, чтобы видеть его лицо, — для скорби у тебя будет время. Но в твоих силах сделать так, что не будут скорбеть другие по тем, кого отберет Проклятый. Ты — надежда этого мира на спасение. Потому прошу тебя, постарайся справиться со своим горем, обернуть его во благо себе и тем, кто нуждается в тебе. Они проделали долгий путь: сначала был портал до Дальневосточной России, потом по ней же через несколько десятков прыжков — до Европейских земель. А потом через божественный портал, невидимый для магии, — на пустынное побережье, огороженное черными скалами. Йенсен рухнул, покачнувшись. Создание портала было простым делом для божества, занимающего его тело, но выпило все силы из человека. Драко присел рядом с ним, обеспокоенно коснувшись рукой побледневшего лица. — Надо его перенести туда, где нет ветра и воды, — сказал он Райдэну. — Взгляни, уже темно совсем. Они кое-как подняли Йенсена, закинув его руки себе на плечи. От этого движения он очнулся. — Нет… — голос его был совсем слабым, — нет, ребята… оставьте меня тут. Здесь, на этой земле, я просто Джефф Йенсен. — И что с того? — резонно возразил Драко. — Если я буду бросать других, неважно кого, то какова цена моей жизни? Вон там, смотрите, кажется, там пещера в скалах. Пока укроемся в ней. Пещера была не слишком просторная, зато сухая. Драко трансфигурировал несколько камней в дрова и разжег небольшой костерок, а вход заколдовал так, что снаружи невозможно было увидеть пещеру и услышать тех, кто в ней. Райдэн тем временем трансфигурировал десяток мелких камешков в довольно плотное одеяло, на которое уложил Йенсена. — Жаль, у нас нет еды, — грустно сказал Драко, — нечем подкрепить его силы. — У меня есть немного сушеных водорослей, риса и полоски сушеного тунца, — сказал Райдэн, роясь в своей сумке. — Их мало, но хоть что-то. — Дай-ка сюда, — сказал Драко, припоминая урок профессора Марвани. — Сейчас у нас ее будет вдосталь, и разной. Ты просто молодец, дружище! — Да я просто много сил потратил, — хмыкнул Райдэн, — так что припрятал себе на вечер, поесть, когда проснусь ночью. Вот и сгодилось. Вскоре перед ними лежала солидная куча сушеных водорослей, большая горка риса, которого при необходимости должно было хватить на несколько дней, и здоровенная кучка сушеного тунца, а напоследок Драко превратил часть тунца и водорослей в горячие масляные лепешки, какие пек ему в детстве отец. Из камешков ребята трансфигурировали три большие жестяные кружки, которые Драко наполнил водой, а Райдэн превратил воду в горячий крепкий чай. Первым делом они напоили и покормили Йенсена, который даже сидеть не мог без посторонней помощи. Поев и напившись горячего чаю, он заметно приободрился и с улыбкой взглянул на Драко. — Ты действительно стоишь всего того, что о тебе говорят, малыш, — сказал он, прибирая с висков свои длинные белоснежные волосы и связывая узлом на затылке, — ты великодушен и храбр. Драко покраснел от смущения, но, чего греха таить, ему было очень приятно слышать такие слова. Лишь пару мгновений спустя он сообразил, что Йенсен говорил на английском. — Сэр, — сказал Драко смущенно, — могу я задать вопрос? — Конечно, задавай, — Йенсен потянулся и взял еще немного риса в плошку. — То божество, что занимало ваше тело… — Драко поежился, — почему он ушел? — Потому, что здесь он был бы источником огромной магической силы, которая бы притянула всех черных колдунов со всего острова, — ответил Йенсен. — Он осознавал это, потому ушел, чтобы не подставлять под удар тебя. — А вы знали, что так будет? — спросил Драко, снова заполняя его кружку горячим чаем. — Разумеется, — кивнул Йенсен, уплетая рис, — владыка Хатиман управлял моим телом, и разумы наши были слиты. Я знал все то же, что и он. Драко кивнул, стараясь не думать ни о чем, кроме будущего. Плохо было то, что он не мог позволить себе даже поплакать по отцу, которого любил всем сердцем. Надо было держаться, если не ради себя, то ради тех, кто надеялся на него. Покончив с ужином и припрятав остатки трапезы, они подкинули немного поленьев в костерок и улеглись по обе стороны от Йенсена, согревая его своими телами. — Нам придется двигаться пешим ходом, не применяя магию, — сказал Йенсен, обнимая ребят, — любой магический всплеск может привлечь внимание охотников и тех, кто все еще служит Белейшему. Они немного поговорили, обсудив дальнейшие действия, а потом уснули, пригревшись, под шум ветра и прибоя.