Драко и тьма

Уже подходя к дому, Северус Снейп сбросил обличие старой ведьмы, отнимавшее порядком сил, а их у него и так осталось не слишком много. Пришлось сварить зелье прямо на месте и как следует поколдовать, чтобы спасти жизнь девушке, которую проклял ее сумасшедший прадед. Выложился он мощно, зато родители бедняжки, отблагодарили его за спасенье их единственной дочери , нагрузив целым мешком съестных припасов и присовокупив к ним еще несколько нужных в хозяйстве предметов. — Спасибо вам, матушка, — сказал отец пациентки, — мы уж не знали, к кому идти. Тут в основном полукровки живут да маглы, ни в зельях, ни в заклятиях никто толком не смыслит. Нам очень повезло, что вы рядом оказались. Не то померла бы наша Мэган дурной смертью. Если что еще надо будет, обращайтесь, от всего сердца чем смогу помогу. Покинув деревню с увесистым мешком на плече, Северус заторопился домой. На душе у него было неспокойно: не то что кошки скребли, а стая жмыров устроила когтедрание. Он трансгрессировал к тропе, ведущей к дому, сэкономив время, и освободился от морока, придававшего ему устрашающий вид мерзкой старухи. — О боги, Северус! — хрипловатый слабый голос заставил его обернуться. У деревьев, окаймлявших дом справа от тропы, стоял Люциус Малфой. Лицо его белело в темноте, словно у привидения. Снейп невольно потер глаза, ему на миг показалось, что он сошел с ума. Но Люциус никуда не исчез, как и поддерживающий его Родольфус Лестрейндж. Младший брат Рода Рабастан появился из-за деревьев, ведя под локоть Торфинна Роули с чудовищно распухшими веками, из-под которых текла кровь вперемешку с гноем. Несмотря на жуткий недуг, Роули нес на руках жестоко изувеченное неподвижное тело, в котором Северус не сразу узнал красавчика Дэймона Мальсибера. Снейп вздохнул, а вот выдохнуть удалось не сразу. Ноги подломились, и на миг он ощутил, что вот-вот потеряет сознание. Пришлось применить простенькое заклинание, чтобы прочистить мозги и сердце. Он бросился к Люциусу на подгибающихся от волнения ногах. Ощупал, ощущая под пальцами страшно исхудавшее, но несомненно живое тело. Схватил под руку, обняв за талию. — Сев, это правда ты? — Люциус недоверчиво улыбнулся разбитым ртом. — Пока мы шли сюда, услышали от пары лесорубов, что старая ведьма живет в этом лесу, но даже представить не могли… — Поговорим позже, — Снейп торопливо потянул его за собой. — Я слышу голоса в лесу. Надо вас спрятать. До домика они добрались довольно быстро, несмотря на то, что незрячий Роули постоянно обо что-то спотыкался. Загнав внутрь бывших однокашников, Северус удержал на пороге Малфоя. — Люциус, послушай, — тихо произнес он, попутно накладывая заклятие Блуждания на окрестности, — ты только не волнуйся. Не знаю, что было с тобой все эти годы, я считал тебя мертвым. Но есть кое-кто, кто всегда верил, что ты жив. Малфой смотрел на него молча, казалось, у него не было сил даже на удивление. — Я к тому, чтобы ты не волновался сильно, потому что в твоем нынешнем состоянии волнение может тебя убить, — сказал Снейп, поддерживая друга. — Постарайся успокоиться насколько возможно, прежде чем войдешь. — Там… — Малфой судорожно вздохнул. — Цисси… но она ведь… — Нет, Люциус, — Северус покачал головой, — Цисси больше нет. Но есть твой сын. Я думал, что вы все погибли. Но ее тело я нашел… а Сивый нашел твоего мальчика. Мы растили его вдвоем… твоего сына. Люциус покачнулся и упал бы, не поддержи его Снейп. — Мой сын… — пробормотал он, глядя на Северуса расширившимися глазами, — мой сын… а Змеелицый… он сказал, что ни Цисси, ни ребенка больше нет. — Идем, Люциус, — Снейп осторожно убрал спутанные волосы с его лица, — я вас познакомлю. Он славный паренёк, непревзойденный целитель и отличный колдун. Об остальном поговорим позже. Они застали Драко в компании какого-то мальчишки, чье лицо показалось Северусу знакомым, помогающего уложить жестоко искалеченного Мальсибера на лежанку в комнате, переделанной в спешке под лазарет. Парню было на первый взгляд лет семнадцать-восемнадцать, столько же, сколько и Драко. Судя по выражениям лиц Рабастана и Рода, они были потрясены присутствием парня не меньше, чем Люциус. — Драко, — позвал Северус слегка дрогнувшим голосом, — подойди. — Да, папа? — удивленно откликнулся тот, бережно укладывая голову Дэймона на кожаную подушку. Люциус покачнулся и глухо вскрикнул. Драко замер, глядя на него огромными глазами. — Познакомься, — Северус бережно усадил друга на высокий табурет, — это Люциус Малфой, твой настоящий отец. Драко неуверенно шагнул к едва живому Люциусу, который от волнения почти лишился чувств. А потом бросился к нему и… подхватил с другой стороны, поддерживая. — Я его подержу, пап, а ты наколдуй лежанку, — сказал Драко слегка дрожащим голосом, — он же совсем измучен. Его что, пытали? Снейп торопливо колдовал, создавая новые помещения и заодно используя заклинание Расширения Формы, чтобы увеличить площадь лазарета. Краем глаза он видел, как Люциус уткнулся в плечо сына, а тот осторожно гладит его по волосам. По щекам бедного мальчика катились слезы, но он упорно колдовал, из пальцев его струились бледно-зеленые потоки исцеляющей магии. Северус велел зеленоглазому мальчику принести горячего питья и еды, а сам принялся врачевать самые неотложные раны — занялся Мальсибером, к которому и подойти-то было страшно. Драко коснулся его плеча, кивнув на Роули. — Помоги ему, пап, а я займусь им, — он осторожно испарил тряпье с искалеченного тела, — у меня лучше получится, поверь. Северус слабо улыбнулся, с нежностью глядя на сына. С теми знаниями, которые он принес из трех школ, он и правда был лучшим вариантом для лечения Дэймона. Драко тем временем водил руками над искалеченным, переломанным телом, касался окровавленной груди, живота. Второй мальчик вышел за напитками и едой. — Чем их так? — спросил Северус у бледного, но державшегося с обычным достоинством Родольфуса. — Торфинна — заклятием Гноения и Вырвиглаза, — ответил тот, — а Дэймона — всем, что под руку попадалось. Ну, он им славно отомстил за Сирингу. Шестерых уложил навеки, еще троим уже не быть прежними. Потому его истязали у нас на глазах. То Круциатусом, то Инсанусом, а потом вовсе принялись бить и жечь всем, что под руки попадало. Под конец развлекались, швыряя в него камни и ломая кости. Северус почувствовал, как холодеет спина. Сиринга Мальсибер, единственная единокровная сестра Дэймона, полумагла по матери. Нежная и хрупкая, как цветок, она всегда была единственной слабостью своего брата и теплым лучиком света в темном царстве безумия, на которое Змеелицый обрек мир. Мальсибер, у которого, кроме сестры, никого не осталось в мире, берег ее пуще всего на свете, так как же… — Она… — больше он не мог говорить. Род кивнул, глядя на свои руки. — Ее не просто убили. Перед смертью она прошла через муки и насилие. Змеелицый отдал ее Джагсону, Уолперту, Маклаггену и остальным из Первого Круга, пытался устрашить тех, кто подумывал о сопротивлении, но вместо этого получил еще пять проблем на свою змеиную голову. Сиринга… ты ведь знаешь, Сев, она была особенная. Пусть даже и полумагла. Благодаря ей мы не до конца исказились. Ты же помнишь, она всегда сдерживала нас. Рабастана, меня, Торфинна, Люциуса… Она не дала нам уйти во тьму окончательно. А теперь ее больше нет. — Бедная девочка, — тихо произнес Северус, у которого сердце сжалось при мысли о том, через что она прошла. — Как же она так попалась? — Ее сдала Кальвия Блэк, — ответил Рабастан. — Донесла, что Сиринга помогала бежать нескольким грязнокровкам, которых взяли на прицел, чтобы поразвлечься. Северус скрипнул зубами, стараясь взять себя в руки. Кальвия… всегда эта проклятая ревнивая тварь. В памяти всплыли далекие дни, когда он думал, что ему незачем больше жить. Когда он узнал от Мальсибера, что Лили погибла. И что сдала ее Кальвия, старшая из четырех сестер Блэк. Сдала из безумной ревности к своим братьям, которые были близкими друзьями Лили. Он помнил желание, единственное, оставшееся у него, — уничтожить эту тварь, а потом умереть самому. Глухой стон Люциуса выдернул его из тягостных воспоминаний, и Северус осторожно сжал его пальцы в своих, пытаясь успокоить. Зеленоглазый парнишка вошел, неся два подноса с кружками, в которых дымился горячий травяной настой, щедро сдобренный медом. Рабастан взял свою кружку и принялся аккуратно пить. Его брат, наименее пострадавший из всей группы, помог зеленоглазому приподнять обессиленного Люциуса и поил его понемногу. Еще одну кружку зеленоглазый перед этим вложил в руки Роули, который даже застонал от наслаждения, сделав первый глоток. Это не мешало Северусу врачевать его глаза. Страшные опухоли стремительно уменьшались в размерах, гной из-под век почти иссяк. — Драко, как там Мальсибер? — в тревоге спросил Северус, аккуратно накладывая на глаза Торфинну повязку с зельем против слепоты. — Его жажда жизни и внутренняя сила спасли его. Я пока запустил процесс подкачки от ближайшей магической линии, так что жить он точно будет, — откликнулся Драко, массируя точки на теле несчастного. — Я сейчас присоединюсь к тебе. А вы, юноша… — Северус бросил взгляд на второго парня. — Гарри, — сказал зеленоглазый, протягивая кружку с настойкой Родольфусу, — я Гарри, сэр. — В лечении что-то смыслите? Мальчишка покачал головой. — Почти ничего, сэр. Только совсем простые заклятия вроде Эпискеи. — В таком случае присмотрите за Торфинном. По десять капель из этой чаши на повязку, на каждый глаз, каждые десять минут. Справитесь? Мальчишка кивнул. Оставив Роули на его попечение, Северус вернулся к Мальсиберу. Драко действовал безукоризненно. Благодаря его усилиям Мальсибер был стабилен и мог перенести самое сложное лечение. Он сварил одно из восстанавливающих зелий собственного изобретения, накладывал заклятия, применял обезболивающие чары, сращивал раздробленные кости. Северус присоединился к нему. Но все равно процесс излечения затянулся на несколько часов, так что оба целителя уже едва держались на ногах от усталости. Пока они возились с Мальсибером, Гарри сотворил еще три постели и притащил три кружки с напитком, оставив их на столиках у кроватей. Затем вернулся к Роули, который уснул от усталости, вытянувшись на постели во весь свой огромный рост. Впрочем, на момент окончания работы с Дэймоном спали уже все, кроме Гарри, который, был явно вымотан до предела, но по-прежнему следил, чтобы Роули не сдернул повязку. Закончив лечение и ополоснув руки, Драко подошел к отцу и обнял его. — Мы остались без Гленна, пап. Он спас меня, но сам погиб… — голос его дрожал от горя и скорби. Северус ощутил себя так, словно его вдруг освежевали заживо. Могучий оборотень был не просто надежным щитом и сражался за них с Драко. Он как-то ухитрялся быть своим, действительно по-настоящему своим для них всех. Известие о его смерти, такое будничное и простое, что-то надломило внутри, хотя, казалось бы, он уже должен был привыкнуть терять. — А Струпьяр? Он жив? — голос позорно сорвался. — Да, — Драко кивнул, не пытаясь вытереть льющиеся слезы. — Он вместе с Гойлом увел отбитый у загонщиков молодняк в безопасное место. Остался там переночевать. Северус прижал к себе своего мальчика, молча утешая, давая выплакаться. Он не стал расспрашивать об обстоятельствах гибели оборотня. Достаточно было того, что тот спас Драко. — Идите спать, ребята, — наконец тихо сказал Северус, поцеловав Драко в макушку и подтолкнув к постели, — у вас сегодня был тяжелый день. Я пока посижу, присмотрю за больными, а вы ложитесь. — Но ты тоже устал, пап, — возразил Драко, у которого глаза покраснели и опухли от слез. — Давай тогда хотя бы по очереди дежурить! — Я разбужу тебя, когда понадобится помощь или я захочу отдохнуть, — сказал Северус, касаясь своей головы волшебной палочкой, чтобы вернуть ясность разума и бодрость. — Ложитесь, дети. Гарри поколебался, глядя на мирно спящего Роули, осторожно поставил плошку с настоем на столик и прошел к одной из свободных постелей. Драко нехотя присоединился к нему. Северус взмахнул палочкой, накладывая заклинания сна. Спустя пару минут оба мальчика спали как убитые. Сам Северус уснул лишь под утро, удостоверившись, что все его пациенты вне опасности. Он размышлял, что делать теперь, когда их стало девятеро. Струп должен был вернуться, и ему не понравится, что в доме чужие. Он перебрал несколько вариантов и в конце концов осторожно вышел из лазарета, чтобы спокойно переговорить с Макгонагалл и Аберфортом. Для обоих руководителей Сопротивления рассказ Северуса стал шоком. Как гибель Гленна, так и появление пятерых, некогда входивших в ближний круг Змеелицего, включая Люциуса, считавшегося мертвым много лет, потрясли их до глубины души. — Я не знаю, как мне поступить, — тихо говорил Северус. — Я не могу подставлять Драко под удар, и я понимаю, что не могу доверять им до конца, как бы ни хотел этого. Слишком уж все странно сложилось. — Как только вернется Струпьяр, вместе с ним переправь Драко к молодняку, который они отбили у загонщиков, — посоветовал Аберфорт, — и оставайся с остальными. Есть шанс узнать от них немало секретов, которые могут нам быть полезны. Позже мы найдем способ переправить их в безопасное место и проверить. — Драко спит сейчас, — сказал Северус, — очень сильно выложился, пытаясь излечить Мальсибера. Вы просто не видели Дэймона и остальных. — Тем не менее это может быть ловушкой, — сказала Макгонагалл, — они могут быть подсадными утками. Кому, как не тебе, знать, на что способен Альбус. — Я переправлю его, как только прибудет Струп, — пообещал Северус. — Хорошо, Северус, — кивнула Макгонагалл. — Мы немедленно пошлем к вам группу мракоборцев, они смогут определить, есть ли угроза от этих шестерых. — Кого пришлете? — спросил он, от души надеясь, что это будет кто-то достаточно деликатный, чтобы не вспоминать о его прошлом. — Пока не знаю, — сказал Аберфорт, устало потирая лицо ладонями. — Несколько человек вернулись с заданий только сегодня ночью. Они сильно потрепаны, но в строю. Спрошу, кто готов идти. Попробуй дождаться их, а там уже будет проще. Как он ни крепился, все же усталость оказалась сильнее. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, за окном уже серело и пела какая-то лесная птаха. Заглянув в лазарет, Снейп обнаружил, что зеленоглазый сидит рядом с Мальсибером и тихо читает вслух из маленького желтого томика. Он прислушался. Мальчишка читал старинную балладу о сердце черного колдуна. — Забудь же о старой боли, Забудь о ней насовсем, В суровой этой юдоли Несладко приходится всем. И лишь любовь как отрава, Об этом узнаешь ты, Когда расцветет твое сердце, Как по весне цветы. Тогда ты поймешь, страдая, Что только любовь одна Сумеет заставить биться Сердце черного колдуна. Заметив, что Северус проснулся, мальчишка торопливо захлопнул книжонку и сунул во внутренний карман рубахи. — Извините, сэр, — сказал он, смущенно улыбаясь. — Дэймон попросил меня почитать ему. Говорит, лежать скучно, а встать я пока ему не позволил. Северус со вздохом облегчения бросился к Мальсиберу. Тот с привычной ухмылкой протянул ему руку. Выглядел он бледновато, но вполне живо. Кровоподтеки и синяки почти сошли с красивого лица, от порезов остались лишь тонкие белые шрамики. — Рад тебя видеть, Сев. Гарри тут сказал, что вы с Драко со мной почти полночи возились. Снейп погладил встрепанные темные волосы, испытывая невероятное облегчение. — Рад, что ты пришел в себя, Дэй. Есть хочешь? — Спрашиваешь! Северус бросил быстрый взгляд на Гарри, который с готовностью поднялся с места. — Ты когда проснулся? — он даже не задумался, что назвал парня на «ты». — Через три часа после того, как уснул, — Гарри пожал плечами, — мне хватает. Вы побудьте с Дэймоном, сэр, а я приготовлю завтрак. Хорошо, что вы продукты принесли, а то в доме почти не осталось еды. — Дэймон… вы что, знакомы? — запоздало удивился Снейп. Роули хохотнул и тут же сморщился, прижав руку к ребрам. — Не узнал? А говорят, у Гарри глаза его матушки! Северус тупо смотрел на юное бледное лицо под темной челкой. — Твоя мать? Кто твоя мать? — Лили Эванс, сэр, — тихо ответил парень, глядя в пол, — но я ее не помню. Она погибла почти сразу после моего рождения. Ее убил один из приближенных Змеелицего, пытаясь отобрать меня. Северус молчал, переваривая новость. Теперь он понимал, почему внешность мальчика произвела на него такое сильное впечатление. В чертах лица Гарри угадывались чарующие черты Лили, и глаза его были такие же огромные и зеленые. — А твой отец? — тихо спросил Северус, с трудом удерживаясь, чтобы не скрипнуть зубами. — Я не знаю его, сэр, — покачал головой Гарри, — меня растил Джек Эванс, мой дедушка по матери. Записал меня на свою фамилию. Он и рассказал, что случилось в ту ночь. Меня спасли Дэймон и Торфинн и оставили у дедушки, потому что не хотели подвергать опасности. Когда деда не стало, мне было пять лет, я попал в приют, но ненадолго, Дэймон меня нашел и забрал к себе. Он обо мне заботился после смерти дедушки. Он, Торфинн, Рабастан и Род учили меня всему, что знали сами, и прятали, пока не удалось вывезти в безопасное место. Там я жил последние года три, а они, как могли, меня навещали. — И почему ты не там? — спросил Северус, прикусив губу и с жадностью всматриваясь в прекрасные глаза мальчишки. — Там небезопасно больше, — сказал Гарри, устало отирая со лба капли пота. — Меня выследили и схватили загонщики. Только благодаря Драко удалось спастись. Но теперь я боюсь за тех, кто заботился обо мне все эти годы. И за моих друзей. — О ком ты? — вопрос сорвался с губ раньше, чем Северус успел сообразить. — О Сириусе и Регулусе, — сказал Роули, потягиваясь и разминая затекшие со сна суставы. — Мы его спрятали у Блэков, и ребята за ним приглядывали. Кто же знал, что Кальвия в кои-то веки решит наведаться в отчий дом. Обычно она его десятой дорогой обходила из-за старой истерички Вальбурги. — Опять эта стерва! — Снейп скрипнул зубами. — Как она его нашла? — Рег и Сириус куда-то отлучились, — проворчал Торфинн, ощупью добираясь до них и присаживаясь на край постели Снейпа, скрипнувшей под тяжестью его огромного тела, — оставили мальчонку одного. Он не ждал гостей, со страху попытался применить Маскировочные чары, но не очень удачно. Кальвия заметила и дала знать загонщикам. Сама убралась оттуда, шавка трусливая. Загонщики за ним погнались, преследовали до самого Дарквитча, пока не удалось ему ногу подбить. Они его схватили и хорошенько потрепали. Правда, Гарри паренек сообразительный, сказал, что залез в дом Блэков поживиться чем-нибудь. Он вкратце рассказал, пока ты спал. Ему повезло, что они решили пройтись в поисках еще кого-то из упущенной молоди и нарвались на Драко. — Ладно, пойду я завтрак готовить, — сказал Гарри, явно смущенный собственной популярностью. Северус проводил его взглядом, подождал, пока дверь закроется. — А другого места не было, чтобы оставить его? — проворчал он, даже не пытаясь делать вид, что вопрос вызван заботой о мальчишке. — Сам знаешь, что нет, — ответил Роули. — Они приняли его в память о Лили, потому что любили ее. Так же, как ты принял Драко в память о Цисси. Северус стиснул зубы, отвернувшись. Но тут же его отвлекли от мрачных воспоминаний о прошлом, причем самым приятным способом. Мальсибер притянул его к себе и поцеловал. Северус закрыл глаза, возвращая в памяти почти забытое ощущение этих губ, жестких и властных. Так давно… почти девятнадцать лет назад Мальсибер помог ему… нет, не излечиться от душевной боли, но хотя бы как-то жить дальше. После того как Лили оставила его ради проклятого Поттера, а потом стала жертвой Змеелицего, он себя не помнил от тоски и горя. Мальсибер тогда забрал его к себе, пробудил в его душе те чувства, которые связывали их в школьные годы. Нет, память о Лили всегда была с ним, она не угасла и не притупилась, но рядом с Дэймоном он хотя бы мог дышать… И когда в его жизни появился Драко, он все равно ездил в деревню чаще, чем это было необходимо, именно ради встреч с Дэймоном. — Парни, думаю, тут можно будет наколдовать отдельную комнату, — фыркнул Роули за спиной Северуса, заставив того покраснеть. — Кажется, просыпается Люциус. Слышу, как он ворочается. — Уже проснулся, — слабым голосом отозвался Малфой. Северус нехотя разорвал поцелуй, сжав руку Мальсибера на миг. Затем подошел к Люциусу, который пытался сесть на своей постели. — Как ты себя чувствуешь? Люциус кривовато усмехнулся, ухватившись за его плечо и наконец-то сев. Снейп обнял его, ощущая под пальцами выступающие ребра. Как же он исхудал, бедняга! — Ну, — сказал Люциус, уронив голову ему на плечо, — по крайней мере, точно лучше, чем в застенке, в компании дементоров. Я хотя бы поспал без кошмаров. — Мы вытащили их обоих из личной тюряги Змеелицего, — сказал Торфинн, откидывая с лица светлые волосы. — Причем пришли туда за Дэймоном, а нашли еще и Люциуса. Сам видишь, в каком состоянии. Шок у нас, конечно, неслабый был, мы же его мертвым считали. Пришлось немного подраться, тут нам очень помогли трое мракоборцев, которых мы встретили, пока пробирались в тюрягу. Поначалу-то они нас чуть не ухлопали, но когда узнали, зачем мы там, сказали, что присмотрят, чтобы у нас все вышло как надо. Но все равно мы еле выбрались. С нами ведь еще был старина Нотт. — Был? — Снейп прикусил губу. — Да. Погиб, прикрывая нас от дементоров, как и тот мракоборец, Долиш, кажется. Двое оставшихся вытащили нас своими путями. Ты их знаешь, наверное: Бруствер и Скримджер, работали в Министерстве до начала Восхождения. — Знаю, — кивнул Северус, — отличные бойцы, лучшие из лучших. Повезло вам, что натолкнулись на них. Хотел бы я знать, с чего их понесло в подземелья Доминиона. — Чего не знаю, того не знаю, — развел руками Торфинн, — как-то не до расспросов было. В общем, с их помощью мы отбили Люциуса и Дэймона, а потом они нас переправили сначала в Дарксайд, а потом в здешний лес, где ты нас и встретил. — Жаль Нотта, — тихо произнес Снейп. — Да и Долиша тоже. — Они погибли как герои, — сказал Роули, и в его голосе была печаль. — Долиш спас нас с Мальсибером, вытолкнул из-под удара. Ему Авадой прилетело от Плезанта. Нотт был хорошо так потрепан и остался, чтобы прикрыть наш отход. У него заклятием оторвало левую руку по плечо, но даже с такими повреждениями он дал нам шанс удрать. — После того как тебе по глазам прилетело, он еще и часть лица потерял, — подал голос проснувшийся Родольфус, — слева как срезало. Но все равно драться продолжал. Северус снова прикусил губу. В памяти возникло красивое, с тонкими чертами, лицо Альферуса Нотта. Даже пребывая в рядах Пожирателей Смерти, он ухитрился сохранить врожденное благородство и силу духа. Северус подумал о юном Теодоре, его сыне, который учился в Ильверморни, в Америке. Ильверморни была разрушена еще семь лет назад, потому что сопротивлялась вторжению армии Змеелицего. Не потому ли всегда сдержанный, отстраненный и помешанный на науке Нотт решился помочь четверым однокашникам спасти пятого? — Бруствер и Скримджер тоже были ранены, — сказал Родольфус, садясь на постели и протирая глаза кулаками, — тем не менее сначала нас сюда доставили и только потом ушли. У Скримджера раздробило локоть правой руки и вырвало кусок мяса с бедра, Бруствер вообще на ногах еле стоял, и непонятно было, где его тряпье, а где порезанная шкура. Их печальная беседа была прервана возвращением юного Гарри. Он притащил полный поднос всякой снеди и восемь кружек с горячим бодрящим настоем. На аромат еды проснулся Рабастан и наколдовал столик, вокруг которого, сдвинув кровати, собрались все обитатели лазарета. Драко, не до конца проснувшийся, смурной спросонья, устроился между Люциусом и Мальсибером, помогая им с едой. Оба были слишком слабы и измучены, чтобы орудовать приборами самостоятельно. Драко поочередно кормил их, размельчая лепешки и мясо, чтобы легче было жевать. Мальсибер выглядел рассеянным, Люциус же, напротив, был полностью сосредоточен даже не на еде, а на Драко. Было заметно, что он смущен и потрясен до глубины души. Он молча принимал все, что Драко подносил к его рту, казалось, даже мгновения, когда пальцы мальчика касались его губ, для него бесценны. …………………… Двое мракоборцев прибыли утром, почти сразу после завтрака. Отец встретил их сам и провел сквозь защитные чары. Драко чуть дурно не стало при виде окровавленных повязок, видимо, сооруженных наспех. Несмотря на сопротивление, он завел их в лазарет и принялся лечить плохо залеченные раны от заклятий. — Бруствер, Скримджер, рад вас видеть! — Роули ухмыльнулся. — Говорил же, встретимся скорее, чем думаете. Озадаченный Драко чуть не упустил нить магического потока, которую вплетал в энергосистему белого мужчины, похожего на льва. Навострив уши, он внимательно прислушивался к беседе, не забывая, впрочем, делать свое дело. — Рад, что вам удалось добраться, — отрывисто произнес «лев», стараясь не шевелиться, чтобы не мешать излечению. — Смотрю, Мальсиберу уже сильно полегче. — Да, спасибо этому вот мальчишке, — Роули кивнул в сторону Драко. — Сын Люциуса… он сделал невозможное. — Вижу, — от низкого могучего баса по телу Драко побежали мурашки, — и убеждаюсь, что слухи и рассказы не лгут. Рад познакомиться с тобой, Драко. Чернокожего мракоборца звали Кингсли Бруствер, «лев» носил имя Руфус Скримджер, это именно они помогли бежать пятерке безумцев из Доминиона. Сейчас они прибыли по просьбе Аберфорта, чтобы удостовериться, что для него, Драко, нет опасности. Закончив врачевать обоих мракоборцев, Драко отошел к Люциусу, которого снова начало мутить от слабости. Он уложил старшего Малфоя на постель, напоил его настойкой для восстановления сил и подключил к ближайшей магической линии, пролегавшей под домом. Он уже хотел отойти, когда тонкие костлявые пальцы слабо сжали его запястье. — Драко, — голос Люциуса был совсем слабым, глаза лихорадочно блестели, — не уходи… Драко молча сел на край постели. С момента встречи со своим истинным отцом он пребывал в растерянности. Он был рад, конечно, что Люциус жив и вернулся, но ему казалось, что, признавая его как своего отца, предает ту любовь и единство, что связывали его с папой Северусом и Фенриром. Потому он положил руку на лоб Люциусу, отирая капли испарины, и сдержанно улыбнулся. — Вам нужен отдых, Люциус. Для разговоров еще будет время. Я побуду рядом, не беспокойтесь, пожалуйста. На миг ему показалось, что в прозрачных голубых глазах мужчины сверкнули слезы. Люциус едва заметно кивнул и вытянулся под одеялом. Драко смотрел в его лицо, все еще хранившее следы некогда поразительной красоты. Сердце его сжималось от горечи и тоски, и он не сразу понял, что это не его чувства. Прошло еще несколько дней. Рабастан, Родольфус и Роули, неплохие колдуны, с помощью Скримджера и Бруствера, оставшихся в качестве охраны для Драко, расширили внутреннее пространство домика, создав еще три уютные просторные комнаты помимо гостиной-кухни, спален и лазарета. Мальсибер уже почти поправился и мог недолго прогуливаться вокруг дома. Люциус был пока еще слишком слаб, сказались почти семь лет в застенках у Змеелицего. Он плохо переносил яркий свет и часто просыпался от кошмаров, но в остальном медленно, но верно шел на поправку. Северус проводил рядом с ним большую часть времени, отходя, только если нужно было помочь кому-то в деревне. В остальное время за ним присматривали по очереди Гарри, Драко либо кто-то из старших. Драко с любопытством внимал рассказам обоих мракоборцев, Рабастана и Рода, но ближе всех сошелся с Роули, который охотно беседовал с ним и знал очень много обо всех колдунах и ведьмах, а также о событиях прошлого. Именно с ним Драко однажды завел разговор на тему, давно интересовавшую его. Он принес горячие напитки, восстанавливающие силы, и поставил их на круглый трехногий столик в комнате, где отдыхал Роули. Остальные ребята играли в магические карты в соседней комнатке, а папа Северус был с Люциусом в лазарете. — Ты отличный зельевар, малыш, — добродушно произнес Роули, пробуя напиток из кубка, — даже лучше, чем старина Северус. Вот уж не думал, что это возможно: твой приемный отец был лучшим из лучших. — Ну, я же в учебе в основном только этим и занимался, — вздохнул Драко. — Мне это всегда нравилось, магия целительства. А вот боевая мне не дается совсем. — Ты, видать, многому обучился в трех школах, — Роули с видимым удовольствием допил напиток. — Научишься и боевой. А что до твоего отца… ты его, похоже, порядком изменил. Раньше он такой мрачный был, куда там дементорам. Я когда увидел, как он улыбается, подумал, что у меня уже ум за разум заходит. Да и про Фенрира слышал… ты его вроде как тоже отцом зовешь? — Меня тогда еще не было, — сказал Драко, устроившись с ногами в кресле и глядя на Роули, развалившегося на диванчике, — так что я тут ни при чем. Фенрир изменился еще до меня. И вы знаете почему. Вы все знаете, Торфинн, так расскажите! — О Сивом? — Да, о нем, о моем Сером Отце. Прошу вас, Торфинн! Роули отпил немного из второй кружки. На Драко он не смотрел, взгляд его блуждал по комнате, пока наконец не остановился на жарко пылающем камине. — Фенрир, конечно, еще та скотина, — голос его звучал глухо, словно из бочки, — но он всегда заботился о тех, кто оказался в его стае. Обращенные детеныши, прибившиеся со стороны, кое-кто еще… — Кто именно? — Драко подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла. — Молодой глупый самец, который… — Роули поморщился, — который влюбился в старину Фенрира и стал его… партнером. Не думаю, что Сивый его любил по-настоящему, но парень стал частью его стаи и делил с ним ночи. Так или иначе, Дэйр был для него кем-то достаточно важным. Не говоря уже о стае. Он помолчал, прихлебывая напиток, затем словно бы нехотя продолжал: — Утвердившись во власти и обретя трон, Змеелицый отдал приказ о повсеместном истреблении оборотней. В конце концов, в них больше не было нужды, свое дело они сделали. Почти вся стая Фенрира была отслежена и уничтожена. Сам он в это время охотился, потому и не попал под раздачу. Но загонщики сработали плохо, ну или Дэйр оказался слишком живуч. Фенрир нашел его, умирающего, и Дэйр успел перед смертью рассказать ему все. Загонщики бродили по лесу, отслеживая удравших оборотней. Они напали на Сивого, но старый волк оказался им не по зубам. Он перекусал половину из них, еще двух порвал насмерть, хотя и самого его порядком отделали. Издыхая от ран, он приплелся к дому Северуса, и тот решил, что они на одной стороне, так или иначе. Потому он выходил Сивого и какое-то время укрывал его от загонщиков. А потом Сивый сам не захотел уходить. Решил жить неподалеку, вылавливать загонщиков по одному и ждать своего часа. Заодно защищать Северуса. Сев говорил, что потеря стаи, подопечных щенков, да и Дэйра тоже, сильно по нему ударила. Ну а потом он нашел тебя. И все окончательно изменилось. У тебя настоящий дар — пробуждать лучшее в людях и нелюдях. Драко наклонился, подкинув пару поленьев в камин. Воспоминания о Фенрире отозвались глубокой нежностью в его сердце. Но почти сразу оно тихо заныло при воспоминании о Гленне. — Фенрир — мой второй отец, мистер Роули, — сказал он, глядя на огромного волшебника, — и я надеюсь, что смогу снова увидеть его однажды. Неважно, кем он был, что творил. Он изменился, и это искупает все. А что до оборотней… Мне хватает того, что я потерял Гленна, который защищал нас с папой и заботился о нас. Да и Гарри… без Гленна я бы не спас Гарри. — У тебя доброе сердце, мальчик, — криво улыбнулся Роули, отпивая из своего кубка. — Доброе и любящее. А это огромная редкость, особенно сейчас. Твоим папашам повезло с тобой, возможно, вы все и не представляете насколько.