Драко и тьма

Драко проснулся в теплой чистой постели, переодетый в пижаму, отдохнувший и зверски голодный. Рядом, на двух расстеленных матрасах справа спали Рон и Тоня, слева на двух таких же постелях расположились вполне бодрствующие Гарри и Райдэн. Они играли в волшебные шахматы и были полностью увлечены игрой. — Доброе утро, — сказал Драко, улыбаясь и сладко, с хрустом, потягиваясь. — Я долго спал? — Почти неделю ты был в отключке, — ответил Райдэн, сворачивая шахматную битву. — Ты голодный? — Ужасно голодный! — признался Драко. — Камни готов грызть! Погоди, как неделю? — А вот так. Ты все свои силы потратил на зелье, чуть не умер. Яга-сама тебя немного заколдовала, чтобы ты во сне восстановился. — А что до еды, это мы сейчас поправим, — сказал Гарри, вынимая из-под подушки скатерть-самобранку. — Эй вы, сони, он проснулся! Тоня села, протирая кулаками глаза. Спросонья ее волосы были похожи на небольшой стог сена. Рон выглядел не хуже, его причесон брал огненным цветом и изысканной формой. — Ну слава Сварогу! — с облегчением сказала Тоня, торопливо придвигаясь к скатерти, которую Гарри постелил, подвернув матрас Драко. — Мы уж бояться начали. — Избушка как? — спросил Драко, наливая себе медовухи. — Сработало зелье? — Еще как сработало! — восторженно выдохнул Рон. — Избушка не только поправилась, но теперь может быстрее выращивать новые комнаты. А нам это понадобится, сам понимаешь. Мы вчера забрали группу молодняка из старого дома Ксено Лавгуда, забрали его самого и его дочку Полумну. Они действительно крутые волшебники и отличные бойцы. Если бы не они, двадцать ребят попали бы в лапы Змеелицему, да и когда мы прибыли на подмогу, старик Ксено и Полумна сражались вдвоем против почти полусотни загонщиков. Вдвоем, Драко! Ух-х, что было! Хорошо, что мы их забрали, нам такие крутые колдуны очень пригодятся! Драко только теперь заметил, каким счастливым выглядит его друг. — Ты участвовал в битве? — полюбопытствовал он. — Немножко, — поскромничал рыжий герой, отрезая себе огромный кусок кровяной колбасы. — А еще с ними были мои старшие братья и сестра. Мы с мамой думали уж, что их больше нет. Ни ответа, ни привета последние два года. А оказалось, они жили у Ксено, он их вытащил из Норы — это был наш дом, — когда случился налет, и забрал к себе. Я как увидел, глазам не поверил. А уж как мама счастлива! Тут такой слезоразлив был, прямо наводнение. Мы им устроили связь через твои тарелочки. Они болтали о том о сем, о событиях последней недели. Потом Тоня хлопнула себя по лбу. — Забыла сказать! Теперь ты можешь в пределах избушки гулять и спать где захочешь. После твоего лечения она стала не просто сильнее, она может защитить даже от плохих снов и попыток подключиться через сны. А еще может становиться невидимой и встраиваться даже в самые узкие пространства. И еще кой-какие способности новые у нее проявились, но про то мне неведомо. Бабушка Яга сказала только, что в жизни такого не видела. Она тебе очень благодарна, говорит, что ты сделал невозможное. — Это лучшая новость за последние месяцы! — сказал Драко, отправляя в рот очередное перепелиное яичко и запивая его медовухой. Миновала зима, наступила неожиданно теплая, приветливая весна. Детишки, да и взрослые волшебники поступали теперь отовсюду. Точнее, избушка под управлением Яги отправлялась в очередное место, которое указывала Минерва, и подбирала беглецов. Впрочем, избушкой ее уже нельзя было назвать давным-давно, она превратилась в солидных размеров крытый город внутри маленького домика. Теперь здесь были тренировочные площадки, места для полетов, игровые зоны для маленьких детишек и даже отдельный квартал для сквибов и маглов. Драко со свойственным ему любопытством путешествовал по новым и новым коридорам, впрочем, всегда имея возможность открыть любую дверь и, представив нужную комнату, оказаться в ней. Это был подарок от старой Яги. Он воспользовался им почти сразу, навестив Аберфорта и Минерву. Им он оставил свой осколыш и осколыш, принесенный Хротгаром, чтобы они могли установить связь с Африканским континентом и группой сопротивления под командованием Джейсона Сэндберга и профессора Аботи. Чаще всего Драко проводил время с друзьями либо со старшими, которые всегда ему были рады, встречался с Серенай или же нянчился со своими названными братишками, которые привязались к нему и повсюду бегали за ним двумя нахальными хвостиками. Единственный, кого он пока не подпускал к себе близко, был Люциус. Драко сам не знал, не понимал своих чувств. Это был его кровный отец, но почему-то при виде красивого бледного лица у Драко все внутри холодело. Он по-прежнему был безукоризненно вежлив с Люциусом, варил для него укрепляющие зелья, заботился о нем по мере сил и… не мог заставить себя принять его как отца. Но все изменилось как-то неожиданно и весьма странным образом. Его по-прежнему никуда не отпускали из избушки, но остальные ребята периодически присоединялись к боевым и разведывательным группам, которые отправлялись на поиски безопасных мест либо сражались за молодняк. Всякий раз, когда уходил кто-то из его друзей, он себе места не находил. В одной из битв за группу совсем маленьких детишек, которых опекуны пытались отдать загонщикам под воздействием Империуса, Гарри Эванс получил Рассекающее заклятие в грудь. И пришел бы ему конец, если бы рядом не было Северуса, который остановил кровь и наспех залечил рану. Впрочем, боевой прыти у Гарри не убавилось. Но это событие привело к совершенно неожиданным последствиям. В тот день, спустя несколько часов после возвращения группы и излечения Гарри, Драко здорово перенервничал. Окончив исцеление, он уложил спать Гарри и отца и пошел проветриться. Снаружи было почти утро, но сна у него не было ни в одном глазу. Драко то бежал, то шел, пытаясь избавиться от того перенапряжения, какое у него часто вызывал стресс. Он миновал несколько десятков кварталов, немного потренировался в чарах в специальном зале с движущимися манекенами, а потом снова шел, пока не заболели ноги. Он ушел очень далеко от первых кварталов, так что когда его наконец отпустило и потянуло в сон, он просто открыл дверь и представил маленькую комнату, смежную с покоями Лестрейнджей. Он шагнул внутрь, в пропахший благовониями сумрак, и замер, остановленный хрипловатым голосом Родольфуса. — Когда ты собираешься им сказать? Драко на цыпочках придвинулся к выходу, скрытый тяжелыми занавесями, и в щелку уставился на старших. Сон как метлой смело. Мальсибер, сидевший в любимом кресле с синеватым томиком на коленях, бросил на стоявшего у стола Родольфуса не сильно добрый взгляд. — Возможно, когда вся эта свистопляска закончится, Род, — сказал он, и Драко почти физически ощутил его боль и какое-то другое чувство, поразившее его. — Сейчас это ничего не даст. — Завтра они могут погибнуть, любой из них или оба вместе, они сегодня уже чуть было… — Родольфус откинулся на спинку кресла, забросил одну на другую длинные ноги и уставился на Мальсибера. — Ты об этом подумай. Не время сейчас для ревности, Дэй. Они нужны друг другу, нужны так, как ты себе даже не представляешь. — Дело не в ревности, — буркнул Дэймон. — Я никогда не вставал на пути у Сева. Сам видишь, какой из меня партнер. Но Эванс сама так решила. — Откуда тебе знать, что именно ее решение… — начал было Родольфус. — Эванс знала о предсказании. Пусть Гарри родился в конце июля, но она рисковать не хотела. Да и сейчас… для них обоих это риск. Драко боялся дышать, чтобы не упустить ничего из этой беседы. — Для Гарри не было опасности, — сказал Родольфус, и в голосе его звучали нотки нетерпения, — блажь Эванс просто лишила их друг друга. Не знаю, о чем она думала. Лишить ребенка отца, а отца лишить его сына… нет у меня слов, Дэй, просто нет! — Возможно, она сама не была уверена в том, что именно Северус — отец ребенка, — голос Мальсибера звучал устало и измученно, — потому и не сообщила ему. В конце концов, она жила с этим придурком Поттером, который предпочел в итоге сдохнуть как великий герой для чужих, чем жить ради своей женщины. Драко не выдержал, шагнул в комнату. Его немного потряхивало от услышанного, но перед глазами встало широкое лицо с лучистыми глазами. — Вы говорите про Джеймса Поттера? — спросил он, глядя на остолбеневших мужчин. Мальсибер издал невнятный звук. Родольфус прочистил горло. — Да, о нем. А ты его разве знал? — Знал, — Драко придвинул к себе пуф и сел, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Он спас нас, когда мы с Фенриром добирались в Колдовстворец. Если бы не он… — Ну да, святой Поттер, — хмыкнул Мальсибер, — обожал играть в героя. Знал бы ты, дружок, как он над Севом измывался в школе. Точнее, они… Сириус участвовал в этих… забавах. А мы не всегда были рядом, чтобы прикрыть Северуса. А все из-за Эванс! — Дэй! — предостерегающе произнес Родольфус. — Не забудь, Сириус заботился о Гарри, защищал, когда мы не могли. — Да, и только поэтому он еще жив. Но я никогда ничего не забываю, Род. — Я знаю, — ответил старший Лестрейндж, — ты все помнишь. — В итоге она металась между ними двумя, пока окончательно не ушла к Поттеру. А когда уже ей понадобилась помощь, ее драгоценного Джеймса не оказалось рядом, — жестко произнес Мальсибер. — Род, ты Северуса не видел, когда до него дошла весть о гибели Эванс. В тот день он просто умер вместе с ней. — Послушайте, — тихо сказал Драко, надеясь, что у него хватит слов, чтобы убедить их, — если вы уверены, что Гарри — сын па… сын Северуса, то вам надо рассказать им. Ведь сейчас мы не знаем, никто из нас, что случится на следующий день. Дэймон, подумайте сами, отец потерял женщину, которую любил, но что, если он обретет сына? Их сына! Неужели вы хотите его лишить этой радости? Мальсибер под его умоляющим взглядом опустил глаза. Ревность переполняла его, изливалась темным потоком неописуемой горечи. Он любил Северуса, его единственного любил всю свою жизнь, но не мог, не хотел быть вторым в очереди на его сердце. Его мысли буквально ворвались в сознание Драко, его чувства были сродни урагану, сметающему все на своем пути. — Скажите ему, Дэй, — мягко произнес Драко, поднявшись с пуфа и опустившись на колени перед Мальсибером, — скажите ему. Вы имеете право говорить с ним, ведь именно вы растили Гарри и заботились о нем после смерти деда. Вы любили его как сына, потому что он — сын того, кого вы… — Хватит! — оборвал его Мальсибер, чье лицо было белым, как мел. — Довольно, Драко! Я подумаю… и сам решу, что делать и говорить. Драко поднялся и мягким движением коснулся руки Дэймона, лежавшей на подлокотнике кресла. Тот вздрогнул, словно желая освободиться, но в последний миг передумав. Драко послал ему Свет Сердца, как учил сэнсэй Тагава. — Доброй ночи, Родольфус, — сказал он, бросив взгляд на старшего Лестрейнджа, — и спасибо, что дали мне узнать правду. Он вышел из комнаты в смятении, от которого не мог сам себя исцелить. Спустя еще пару дней избушка прибыла в Эппингский лес. Им предстояло здесь подобрать группу юных волшебников, которых вывезли из Лондона через старые станции метро. В ожидании прибытия самые рисковые ребята Избяного города отправилась немного подышать свежим воздухом и окунуться в одно из озер, возле которого избушка остановилась. — Я больше правда не могу! — Драко умоляюще смотрел на отца. — Я же солнца не вижу! — Это опасно, сынок, — Северус заметно колебался, — совсем близко Лондон и Доминион. — Вот именно! — Драко увидел брешь в отцовой защите и постарался расширить ее. — Кто будет меня искать так близко от Доминиона? Ну па-а-ап! Ну всего разочек пробегусь — и обратно! Там озеро! Я же тут совсем зачахну! — Мы за ним присмотрим, дядя Северус, — клятвенно пообещала Тоня, — мы же все рядом будем. Вместе пойдем. В самом деле, он же совсем бледный, света белого не видит. Я бы на его месте чокнулась давно. Северус обвел взглядом все честные до ужаса физиономии, смотревшие на него с мольбой. Струпьяр с Гермионой, неразлучные Тоня и Рон, Гарри с Райдэном, Уилл Пратт, Грегори Гойл и Дин с Симусом. Но решающее слово сказал Фенрир, неслышно стоявший у двери и слышавший весь этот спектакль. — Девчонка права, Сев, — пророкотал он, надвинувшись на ребят, точно скала, — отпустил бы ты их на полчасика. Это ж щенки, как им без воздуха, без игр. А мы со Струпьяром приглядим, чтобы какая сволочь не нагрянула. Учуем, если что. — Ладно, — Северус решительно тряхнул головой, — под твою ответственность, Сивый. Но не больше получаса. И далеко не отходить! Ребята переглянулись и с радостными воплями рванули на выход. Фигура отца, накладывающего заклятие Непроницаемости на озеро и его окрестности, осталась позади. Вода в озере была еще холодной, но, ошалевший от ощущения свободы и наконец-то живого вкусного воздуха, Драко влетел в воду как был, в домашних легких штанах и рубашке. Нырнув, он проплыл под водой порядочное расстояние, а потом вынырнул, повернувшись и весело глядя на остальных. Спустя пару минут бултыхались даже самые робкие. Правда, Гермиона — на самом берегу, явно опасаясь входить глубже. Драко снова нырнул и поплыл под водой, наслаждаясь прохладой и ощущением свободы. Вынырнул он уже в середине озера. Рядом появилась бритая башка Гойла. — Тоже любишь плавать? — фыркнул Драко. Гойл поморгал, стряхивая с ресниц воду. — Северус велел за тобой приглядывать. — А ты ответственный. — Драко набрал воздуха и снова нырнул, пытаясь уйти от присмотра. Но Гойл оказался таким же быстрым пловцом, как и он сам, а ведь его обучал старый водяной, живший в озере у Колдовстворца, а потом сэнсэй Аорю, сын дракона, преподававший Науку Вод! Какое-то время они плавали бок о бок, потом Гойл нырнул и стрелкой ушел на глубину. И не успел Драко опомниться, как из глубины с разгона свечкой вылетел вверх, поднявшись на пару метров над озером. Изогнулся в воздухе, почти без брызг снова нырнул. Но сразу вынырнул. — Давай к берегу! Живо! Драко подчинился, слишком уж грозно прозвучал этот приказ. Нырнув, он поплыл со всей скоростью, на какую был способен. Они финишировали одновременно с Гойлом. — Быстро в дом! — рявкнул тот, вылетев на берег. — Нас окружают! Ребята не сразу сообразили. Но к ним уже на всех парах несся Струпьяр. — Заклятье же работает, — ворчал Рон, зажав подмышкой свою одежду, — не увидят нас. Толку драпать? — Если окружают — значит, знают, что мы здесь, — пыхтя, отвечала Тоня, подгоняя остальных. Заклятие полыхнуло зеленым, ударив в тонкое деревце, мимо которого как раз пробегал Симус. Драко и мчавшиеся рядом Гарри и Гойл дружно развернулись лицом к опасности. — Ты куда, дурак? — рявкнул Фенрир, пригибая голову под свистнувшим над ухом заклятьем. — Живо в дом! Драко отмахнулся, пытаясь удержать щит. Гойл и Гарри продолжали отбивать атаку. Но противников становилось все больше. Все новые загонщики появлялись из-за деревьев. — Кажется, нам конец, — хмыкнул Гарри, отражая заклятия круговыми движениями палочки. — А жаль. Хотелось бы плюнуть в рожу Змеелицему. — Плюнешь еще, — прорычал Райдэн, опускаясь на колени и складывая руки. — Задержите их, дайте мне время! — Нет, стой! — отчаянно выкрикнул Драко. — Давайте все в дом! Нельзя, Райдэн, не сейчас! Они не должны знать, что у нас есть твой отец! Пока не должны! Продолжая удерживать щит, он ухватил друга за ворот, поднимая и подталкивая к избушке. Откуда-то сбоку донесся вскрик. Драко повернул голову, успев увидеть, как бежавшую от берега Гермиону буквально снесло заклятием, отбросив далеко в озеро. Почти сразу следом метнулся Струпьяр. — Прикроем их! — крикнул Драко, собирая в себе все силы и всю решимость. Но заклятие вышло жиденьким, всего лишь толкнуло выбежавшего из леса загонщика в грудь. Зато у остальных получилось что надо. Но и те, кто окружал, в долгу не остались. Драко вскинул руки, призывая воду из озера, оборачивая в смерч и швыряя на убийц. Их смело потоками воды, он услышал далекие вопли. Снова собрал воду, закрутил в смерч и швырнул в бегущие, плюющиеся заклятиями фигурки. Струпьяр уже выволок на берег Гермиону и теперь на всех парах несся к остальным, забросив девушку на плечо. — К дому! — рявкнул Гойл, осыпая заклятиями тех из загонщиков, кто рискнул выйти из-за деревьев. Струпьяр, ни слова не говоря, рванул к избушке. Ему надо было пробежать приличное расстояние, но здесь наконец подоспела помощь. Северус и профессор Долохов шли плечом к плечу, и заклятия лились сплошным потоком из их волшебных палочек. С другой стороны загонщиков атаковали Фенрир и сэнсэй Йенсен. Драко, Райдэн, Гойл и Гарри припустили к избушке. Драко сам не помнил, как они добрались, в ушах звенело, колени подгибались, а глаза почти не видели из-за ярких сполохов. Очнулся он уже внутри и тут же бросился проверять, все ли целы. Ранения были, но, по счастью, несерьезные. Гойлу прилетело Иссекающим заклятием вскользь, а Гарри получил небольшой ожог лопатки. И то, и другое Драко залечил в течение нескольких мгновений. У дальней стены Струпьяр нежно утешал дрожащую Гермиону. Девушка, мокрая до нитки, всем телом прижималась к Струпу, положив голову ему на плечо, а тот обнимал ее, растирая своей курткой. Но вот он поднял голову и заметил обоих ребят. — Вы целы? — голос у Струпьяра был хриплый, слегка сорванный. — Как видишь, — ответил Драко, взмахом ладони высушив одежду на девушке. — Гермиона, ты в порядке? — Струпьяр меня спас, — сказала она, с некоторым смущением глядя на остальных ребят. — Я ведь совсем не умею плавать. Если бы не он… — Странно слышать, что ты чего-то не умеешь, — хмыкнул Гарри, приглаживая волосы. Дверь с грохотом закрылась. Драко бросился к отцу, который был бледен и явно не в себе. Фенрир, Йенсен и Долохов выглядели не лучше, но, слава Мерлину, оказались целы. — Дом двигается, — сказал оборотень, отирая взмокший лоб пятерней, — кажется, ушли. В большом зале было людно. Драко стоял перед профессором Бессмертным, виновато опустив глаза, как и остальные нарушители правил. Профессор не повышал голоса, говорил спокойно и ровно, но у Драко создалось впечатление, что его, как и всех, кто участвовал в вылазке, поджаривают на медленном огне. — Надеюсь, подобного больше не повторится, — закончил свою речь Бессмертный. — Мы можем идти? — тихо спросила Гермиона, сжимавшая своей маленькой ладошкой большую руку Струпьяра. Бессмертный кивнул. — Идите. — Все, кроме Гарри, — сказал Мальсибер, стоявший возле комода. Ребята поторопились покинуть залу. Драко проводил их взглядом и подошел к отцу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Прости меня, пап, — тихо прошептал он, — не надо мне было выходить. Северус положил руку на его голову и притянул к себе. — Я сам виноват, что пошел у тебя на поводу, — проворчал он. Мальсибер подошел к ним, явно не зная, куда девать руки. Драко слегка прикусил губу, сердце его забилось быстрее. Он выпустил отца из объятий и отошел к стоявшему поодаль Фенриру. — Северус, Гарри, — Мальсибер нервно усмехнулся, оглянувшись на остальных присутствующих, — я должен вам кое-что сказать. Драко почувствовал, как у него сжимается сердце. Боль была не его, а Мальсибера, но от этого она не ощущалась слабее. Драко поймал его взгляд и ободряюще улыбнулся. Он понимал, как тяжело дается этому большому и сильному волшебнику каждое слово. — Северус, — лицо Мальсибера казалось вылепленным из гипса, так бледно оно было, — прости, что я не сказал раньше. И ты, Гарри, ты тоже прости. Он хрипло, трудно вздохнул, собираясь с духом. — Лили назвала имя отца Гарри своему отцу. А старик Эванс назвал его мне перед смертью. Драко на миг показалось, что сердце у него сейчас разорвется на тысячу кусочков. Он шагнул к Мальсиберу и сжал его ледяные пальцы. Спустя миг он понял, что поступил верно. Тот горько улыбнулся, глаза его увлажнились. — Его имя Северус Снейп, — медленно, четко произнес он, сжимая пальцы Драко, словно пытаясь удержаться на плаву. — Гарри — твой сын, Сев. Сын Лили и твой. Гарри молча смотрел на Северуса, который побелел как полотно и, казалось, вот-вот упадет. Драко обнял Мальсибера, помог ему дойти до кресла, стоявшего в десятке шагов от них, и сесть. — Мой сын? — глухо произнес Северус, вцепившись в край стола. — Мой сын? Гарри тоже был бледен как мертвец, но стоял молча, покусывая губы. Северус наконец отлип от стола и сделал шаг навстречу парню. — Да, Сев, — сказал Мальсибер, и было видно, что каждое слово дается ему с огромным трудом. — Перед смертью старик Эванс рассказал мне. Он был единственным, кому Лили призналась. Она пыталась уберечь и тебя, и ребенка. Моя вина, что я не сказал этого Гарри. Но я хотя бы забрал его, когда старика Эванса не стало. Северус подошел к парню, пошатываясь, словно пьяный. Лицо его было бледно, но в темных глазах полыхало пламя, какого Драко до сих пор видеть не доводилось. — Мой сын, — пробормотал он, с жадностью глядя в лицо Гарри, — мой сын… сын Лили… Слезы покатились по его щекам. Он осторожно коснулся щеки Гарри. — У тебя глаза твоей несравненной матери, — тихо сказал он, — и ее храброе сердце. Гарри покачнулся и вдруг порывисто шагнул к Северусу и обнял его, прижавшись щекой к его груди. И впервые Драко видел слезы, стекающие по лицу отца. Драко ощущал всем сердцем огромную, всепоглощающую радость, смешанную с такой же огромной болью и горечью. Радость принадлежала отцу и сыну, боль же струилась из самого сердца того, кто поставил честность превыше желаний. Драко улыбнулся Мальсиберу и положил руку ему на грудь. Тот откинулся в кресле, более похожий на умертвие, чем на живого человека. Драко опустился на одно колено, продолжая врачевать его истерзанное болью сердце, пока лицо Мальсибера не разгладилось. — Спасибо, малыш, — прошептал он, устало улыбнувшись. — Как-то это тяжело оказалось. Слишком тяжело. Северус никогда не был моим… но Гарри… наверно, я слишком сильно привязался к этому парню. И теперь вот у него будет настоящий отец. — Знаете, думаю, у него будет два отца, как и у меня, — тихо сказал Драко, глядя в его серые глаза. — Как знать, может, что-то изменится… в лучшую сторону. Для вас… и для папы Северуса. Он улыбнулся, поднимаясь с колен. Неожиданно все стало так просто. Он не предает и не предаст никогда, и его папа останется его папой. Любовь — это так просто: если она есть, то ее хватит на всех, на весь мир. Драко порывисто обнял Мальсибера и поцеловал его в щеку. — Это вам спасибо, Дэймон. Вы вернули папе желание жить. И подсказали мне, где я ошибся. Вы случайно не знаете, Люциус у себя? — Недавно был в библиотеке, — тихо ответил стоявший рядом Рабастан. — Спасибо, — улыбнулся Драко. Под удивленными взглядами он прошмыгнул через вторую дверь и помчался к библиотеке. Через хитросплетения коридоров он побежал не случайно. Ему нужно было немного времени, чтобы уложить в сознании и сердце все, что он хотел сказать и сделать. Но все мысли вылетели из его головы, как только он оказался у двери. Голова кружилась и сердце гулко стучало в груди. — Драко, ты куда? — Тоня появилась словно из ниоткуда. Лицо ее было обеспокоенным. — Я должен найти Люциуса, — честно ответил Драко, — должен ему сказать, что люблю его, что он тоже мой отец. Тоня переступила с ноги на ногу, она выглядела немного потерянной. — Можно тебя проводить? Драко кивнул, не особенно удивленный ее просьбой. Она пошла рядом, почти касаясь его рукой. — Что там у вас произошло? Почему Эванса попросили остаться? — отом он сам тебе расскажет, — улыбнулся Драко. — Но это хорошее дело, честное слово. Наверное, лучшее, что было в его жизни. — Хорошо, — тихо ответила Тоня, — Драко, я… мне нехорошо. Я, наверное, пойду. Да и ты почти пришел. Озадаченный Драко коснулся ее щеки. Обычно этого было достаточно, чтобы понять, какая хворь гнетет человека. Но сейчас он не почувствовал ничего, кроме усталости и почему-то глубокой, какой-то потусторонней тоски. — Что случилось? Что с тобой, Тонь? — он нежно провел рукой по волосам подруги. — Какая-то ты не такая. А хвори не чую. — Просто устала, — она улыбнулась, но улыбка против ожидания получилась жалкой. — Отлежусь, успокоюсь. От страха, наверное, накрыло так. Я справлюсь, Драко. Она нырнула в какой-то коридор, оставив порядком растревоженного друга растерянно стоять на перепутье. Впрочем, библиотека была уже совсем близко. Дверь была приоткрыта. Драко сразу увидел Люциуса, тот стоял у полок с книгами, рассматривая корешки. Драко вошел и закрыл дверь. Люциус повернулся к нему, и его страх и надежда излились на Драко густым потоком, в котором трудно было дышать. — Прости меня, отец, — тихо сказал Драко, опустив глаза, — прости меня пожалуйста. Я был таким идиотом. Люциус покачнулся и оперся о полку с книгами. Драко бросился к нему и обхватил обеими руками. И он не мог бы сказать, кого из них душат слезы, его или отца, которому пришлось ждать так долго его признания. — Я… я люблю тебя, отец, — прошептал он, не смея глаз поднять, — прости меня. Прости, что вел себя как дурак. Да, Северус и Фенрир вырастили и воспитали меня, но ты бы сделал то же, если бы… Люциус сжал его обеими руками, тело его слабо подрагивало. Они оба медленно опустились на ковер, продолжая обнимать друг друга, оплакивая все те годы, что были в разлуке. Люциус гладил волосы Драко, прижимал его к себе, и теперь не страх и надежда струились из его сердца. Радость пополам с горечью, такая сильная, что окутывала его тугим коконом, хлынула в Драко, вызвав к жизни новый поток слез. И прошло немало времени, прежде чем они наплакались вволю, излив и вымыв этими слезами остатки разделявшей их стены. — Идем, папа, — мягко сказал Драко, помогая Люциусу подняться, — тебе надо прилечь, ты пока еще слаб. Люциус безропотно позволил отвести себя в спальню и уложить в постель. Он и в самом деле был пока очень слаб, а эмоциональная и душевная вспышка вымотали его еще больше. Драко прилег рядом с ним, не выпуская из объятий. Он молча гладил отца, одновременно колдуя на успокоение и равновесие. Люциус задышал медленнее, ровнее. Тело его расслабилось. Драко тихо баюкал его в объятиях, размышляя о том, сколько времени можно потерять из-за собственной глупости. Он склонил голову на подушку рядом с головой отца, прижавшись лицом к его волосам, вдыхая едва заметный аромат жасмина. Очень хотелось спать, но словно что-то тревожило, мешало, точно крошка, попавшая в постель. Он провел пальцами по спине отца, ощущая непривычный холод. Сон накатывал волнами, не давая сосредоточиться. — Пап, — в полусне пробормотал Драко, — пап, ты как? Люциус сонно заворочался и крепче обнял его. Это успокоило. Драко слишком сильно хотел спать. Словно на признание и разговор с отцом ушли все силы. Он плыл по волнам сна, покачиваясь, словно в лодке, плывущей по воде. И черная вода была повсюду, заливала сознание, сердце, глаза. Черный сон пришел тихо, исподволь, точно вор в ночи. …Драко открыл глаза и обнаружил, что стоит на старинной дороге, вымощенной булыжниками. Вдали он видел сияющие темным светом башни, которые казались знакомыми. Он огляделся в поисках отца, но увидел только обрывок белой ткани, валяющийся у ног. Он нагнулся, подобрал его и сжал в руке. — Зря ты сюда пришел, сынок, — тихий родной голос заставил его вздрогнуть. Она подошла к нему и коснулась его руки с лоскутом ткани. — Люциуса забрали слуги Темного, — прошептала она — Ему все-таки удалось вытащить вас на тропы мертвых. А здесь он властвует почти безраздельно. Я так этого боялась, сынок. — Папа жив? — Драко сжал ее мягкую маленькую руку в своей. — Да, он жив. Он приманка для тебя, — Нарцисса Малфой смотрела на него с горечью и отчаянием. — Сыночек, мой сыночек… Драко поцеловал ее пальцы и прижал ладонь к щеке. — Я спасу его, мама, — тихо прошептал он. — Но я не знал, что тропы мертвых так похожи на тропы сновидений. — Сон — младший брат Смерти, — ответила Нарцисса, — и тропы двух братьев переплетены слишком тесно. Я ничего не могу противопоставить чудовищу, увы, его власть слишком сильна. Но ты можешь, Драко. Вспомни уроки того, кто пожирает плохие сны. В них ты отыщешь ответы. Она вдруг задрожала и истаяла, словно и не было ее. Драко сжал в кулаке лоскут, подумав, сунул его в карман. Но неожиданно для себя ощутил под пальцами что-то еще. Странно, его карманы были пусты, откуда же в них взялось это? Он обхватил маленький предмет пальцами и вытащил. Это был красиво ограненный камешек черного цвета, холодный и странный. Драко хотел было выбросить его, но неожиданно для себя снова опустил в карман. Что бы это ни было, оно еще будет ему нужно. С этими мыслями он пошел по дороге. Он пытался вспомнить уроки сэнсэя Немури, но это оказалось куда сложнее, чем он думал. Тяжело было сохранять рассудок в этом месте. Оно словно выпивало душу. — Иди ко мне, дитя… Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Он тянул, словно черная нить, повязанная вокруг сердца. Боковым зрением Драко видел скользящие вдоль дороги тени, но почему-то не ощущал страха. Он знал внутри, где-то глубоко, что его не тронут слуги Змеелицего, потому что он нужен живым. И точно так же он знал, что у Змеелицего его ждут лишь пытки и дурная смерть, но оставить отца, которого он только что обрел, было невозможно. Дворец вдали светился черным светом, и этот свет, казалось, высасывал все силы и саму душу. Драко шел, стараясь удержать память, воспоминания о тех, кто дорог. Это помогало преодолеть страх. Он пытался вспомнить уроки сэнсэя Немури, но мысли распадались рваными черными клочьями. Он сумел лишь прошептать мысленно мольбу сэнсэю, попросив его присниться кому-то из тех, кто способен понять и рассказать о том, что случилось. И он не знал, был ли услышан. Он шел, пока не понял, что идет уже по каменном плитам огромного черного дворца. И здесь он вдруг почувствовал такой леденящий душу ужас, что пробудился мгновенно. Над ним нависла высокая фигура мужчины с крупными чертами когда-то красивого лица. Длинные седые волосы рассыпаны по плечам. Он сжал руку Драко повыше локтя, и пальцы его были жесткими и леденили даже через одежду. Не говоря ни слова, он потащил Драко по широкому каменному коридору. Боль в руке была сильной, но она не могла сравниться с той болью, что отголосками долетала до него отовсюду. Это место было местом страданий, ужаса и смерти.