Наказание для коалиции

Франца приняли относительно тепло, он не сопротивлялся и все время молчал, когда его везли в плен. В заточении он беспокоился только о своей дочери. Он был вынужден выдать ее замуж за Наполеона, ведь в то время Австрия была ослаблена и разгромлена в войне. То есть этот брак был чисто политическим союзом, чтобы спасти империю от разрушения. Франц понимал, что союз этот был унизительным, но необходимым. Ему было тревожно от мысли, что его дочь, прекрасная представительница Габсбургов, Мария Луиза, выходила замуж за узурпатора Наполеона, которого Франц считал заклятым врагом, угрозой не только для Австрии, но и для всей Европы. Он даже не принимал его за обычного монарха и презирал тот факт, что Бонапарт захватил власть. То есть еще недавно они с Александром пытались победить Наполеона при Аустерлице, а сегодня его дочь в «плену» у этого же корсиканского дьявола! Франц был человеком более традиционных идей, то есть ненавидел всех этих заговорщиков и революционеров. Он считал, что абсолютная монархия является истинной формой правления для государства, а сохранение династии – его главной целью. И потому было морально тяжело отдавать свое чадо человеку не королевского рода, пресекшему предыдущую династию. Это было для него уничижительнее, чем роспуск Священной Римской империи. Он постоянно писал ей письма, и волнуясь за то, что Наполеон будет их читать, может даже контролировать и писать письма от лица жены, Франц с дочерью согласовали шифр, по которому они могли определить, что пишет тот, кто и должен. Семь чернильных точек, расположенных в разных частях бумаги, словно они были созданы нечаянно, означали, что письмо Наполеон не трогал. И к счастью, они в их письмах всегда фигурировали. О моя дражайшая дочь, помни, что ты Габсбург, и всегда будешь Габсбургом. Я люблю тебя. И всегда буду на твоей стороне, всегда готов тебя поддержать. Умоляю, береги себя и сына своего. Веди себя прилично и осторожно, если он с тобой что-то сделает, немедленно пиши мне! Отец всегда поддержит и придет на помощь. Твой отец, Франц. Наполеон заходит в комнату Франца и видит того, удобно устроившегося на койке. Он смотрел в пустоту, словно о чем-то задумавшись. — Здравствуй, Франц! Как дела? Франц поднял голову и увидел своего врага. — Здравствуй, Наполеон… — Ну, я уже развлекся с Фридрихом, твоя очередь, — невозмутимо сказал Наполеон. — Что…что ты с ним сделал?! — Как сказать, то, что и делают победители с побежденными. — Но за что?! — Чего ты о нем так беспокоишься, он назвал тебя трусом и слабаком между прочим. — Врешь! — крикнул Франц. — Думай как хочешь. Что важнее, так это то, что я потом займусь Александром. Глаза Франца расширились от тревоги. — Пожалуйста, не трогай Александра! Он же всего лишь мальчик! — Мальчик? В 40 лет? Я тебя понял. Слушай, чего ты так боишься за него, ты же сам его предал. — Я уже сожалею об этом! И ты вынудил меня! — В любом случае ты следующий. Франц истерически засмеялся с появившимися слезами на глазах. — Хотя бы скажи пожалуйста, как там дела у моей дочери, — спокойно спросил Франц, словно приняв свою судьбу. — Да нормально, сына вместе воспитываем. Австрийский император выдохнул от облегчения. — Как тебе она? Ты с ней счастлив? И тут к Наполеону пришла гениальная мысль о том, как попугать и так зашуганного Франца. — Ну, не очень. В смысле она была сладкой в постели когда мы делали сынка, но я бы оценил ее на 5/10. То есть пару раз трахнуть пойдет, ибо быстро надоедает. Так как я не жадный человек, ее иногда поебывают мои маршалы и прочие друзья, а она и не против! Ты, думаю, тоже. Франц, услышав это, ахнул от душевной боли, взял себя руками за волосы и начал пытаться выдергивать их, качая в головой в разные стороны. Он также начал ныть от осознания того, как обращаются с его любимой доченькой. — Ты чего, не рад за нее? Мда, нужно быть прогрессивнее, не осуждать ребенка за свой выбор. Типичный консервативный монарх. — Как ты мооооог, — протяжно сказал Франц плачущим голосом. — Ты знал на что шел, дорогой Франц. — Вы хотя бы нормально к ней относитесь? — отчаянно спросил бедный Франц. — А что, разве к императрице Франции могут относиться ужасно? — спросил Наполеон. — Она…принадлежит Австрии, — жалостно ревел Франц. — Которой вскоре не будет, как и Пруссии. Слушай, хватит ныть, с ней все хорошо, она счастлива, я тебе слово даю. Читал я ваши письма, знай, что гиперопеку дети обычно не любят. — Ты еще и читал наши письма, — тревожно сказал Франц, продолжая биться в конвульсиях на койке от услышанного. — Ну естественно. «Ой, папа всегда тебя поддержит!», «Ой, папа всегда рядом!», — с сарказмом Наполеон. — Ты монстр… — Да как скажешь. Давай снимай штаны. — Нет, нет, нет! Не буду! Я не выдержу, у меня нежная душа! — кричал Франц. — Я вырву твою душу. Если не согласишься, то я трахну твою дочь у тебя на глазах. Он продолжал ныть и не отвечал. — Мои маршалы пустят ее по кругу на твоих глазах! И Фридриха, с Александром тоже! Да блять, я продать готов твою дочь. Легко! Услышав это, Францу осталось лишь согласиться. — Если я это сделаю, моя дочь будет цела? — Возможно, если меня все устроит. — Послушай! Мне нужны четкие гарантии, ты можешь делать со мной что душе угодно, ты можешь залить мое горло раскаленным маслом, можешь делать что хочешь с остатками бывшей Священной Римской империи, но умоляю, не трогай пожалуйста мою дочь, береги ее, я тебя прошу, — умолял Франц. — Звучит заманчиво, но да, с ней все будет хорошо. Подставляй давай свою задницу. Франц покорно снял штаны и лег животом на кровать. — Вопрос! За сколько бы ты дал себя отшлепать? Франц удивленно взглянул на Наполеона. — Ты будешь это делать? Я думал мы с тобой займемся… — Так интереснее. Отвечай на вопрос, — прервал Наполеон. — Ни за сколько, — ответил австрийский император, проявивший небольшую гордость. — Такого ответа не принимаю! Просто скажи сумму и все! — кричал он — Понял! Понял! 500 гульденов. — Фу, дешевка, — сказал Наполеон и сильно шлепнул австрийца. — Ай! — Это тебе за Аустерлиц. А это за Лейпциг, ха, получи, — говорил Наполеон, проводя порку над беднягой Францем. — Знаешь, твоя дочь тоже любила такое. Я и не ожидал, что ей это понравится, — сказал Наполеон, вновь пытаясь задеть того. — Ах, не говори так, мое сердечко не выдержит таких речей… — Как же она стонала, когда я ее трахал, это было весело. — Заткнись, умоляю! — кричал Франц. На эти слова Наполеон лишь ударил его еще сильнее, от чего Франц всхлипнул. — А еще она так хорошо заглатывает, ты бы видел! — Замолчи, прошу тебя, не говори это! — А кстати, она мне выдала вашу тактику семи точек. Так что кто знает, может иногда ее ответные письма были от меня. Но вы придумали отличную идею! Умно! Молодцы! Франц, услышав это лишь заныл еще сильнее от мучительной реализации и вскоре упал в обморок. Никакого инсульта или инфаркта. Просто шок от произошедшего. — Тьфу. Какой слабохарактерный, — сказал Наполеон и ушел. Ушел за смазкой. Все-таки он с ним не закончил. Он начал смазывать Франца, пока тот был в отключке. Сам же снял штаны, сел на койку и посадил спящего Франца ему на колени. Он начал будить его, легонько хлопая по щеке. Имитируя женский голос, он издевательски произнес: — Сыночек, вставай, пора завтракать! Он моментально открыл глаза. — Мама? Что? — Сюрприз! От сурового осознания Франц начал колебаться. — Не надо… — Поздно, Франц, я уже тебя подготовил. После этих слов Наполеон сразу же начал, он потихоньку насаждал того на свой член. — А это больно? — спросил он испуганным голосом. — Нет, я же тебя смазал. Вот Фридрих плохо себя вел и я лишил его смазки, ему да, было больно. А ты у нас послушный и заслуживаешь нежности. — Спасибо… — Итак, любимым маршалом твоей дочки являлся Жюно, они так славно занимались сексом в самых диких позах, — произнес Наполеон издевательским и саркастичным тоном. — Я скорее умру, чем буду слушать это, — снова начал ныть Франц. — Ну такого нам явно не надо. Слушай, не ной, я хочу слышать твои стоны, а не нытье по поводу дочери, которой абсолютно нормально живется! Давай уже успокаивайся. Франц вздохнул и согласился. Далее он лишь покорно принимал член Наполеона, при это постанывая, но не от удовольствия, а желания удовлетворить Наполеона, ведь он осознавал, что дочь у него. — Ты такой легкий. И у тебя в этом явно есть опыт. — На что ты намекаешь? — Словно ты этим уже занимался. Ты так быстро смирился и так спокоен. — Нет, я просто понял свою судьбу. — Вот и правильно, чем скорее примешь свое назначение, тем легче тебе будет на душе. Вот Фридрих сопротивлялся до последнего, за что поплатился. — Почему ты это делаешь? — Я победитель. Vae victis. — Бедный Фридрих. — Ну нет, он такой агрессивный. И назвал мою жену шлюхой! Надо же! — Мне жаль, но почему это происходит с нами, — жалостно хныкал Франц. — Да потому что ты проигравший. И теперь ты покорно прыгаешь на моем члене как проигравший. Какая жалость, сам император Австрии был подчинен своим врагом! Что об этом подумают люди? — спросил Наполеон. — Не говори так! Они поймут меня… — Поймут, что ты чертов слабак? Ха, да от тебя моментально все отвернутся, особенно твоя дочь, боже мой, папа подчинен ее мужем! Позор для семьи! От этих больных слов Франц снова начал биться в конвульсиях и кричать на все помещение. Закончив, Наполеон отпустил его, и тот упал на койку в полубессознательном состоянии. Над ним только что надругались, но что еще страшнее, так это то, что с другими произойдет то же самое. И его дочь все еще находится в «плену» у этого монстра. Он больше беспокоился о других, ибо такова его эмпатичная личность. Наполеон встал и обратился к полубессознательному Францу: — Ни о чем. Но все равно спасибо. Он слышал как Наполеон застегивал ремень и хлопнул дверью. Францу оставалось лишь думать о своей дочери и о своем будущем положении на престоле.