Сквозь тени Хогвартса

День начался прохладным и сырым. Осень медленно захватывала Хогвартс, туман висел над башнями, а трава на дворе блестела от росы. Эмили сидела на уроке Защиты от тёмных искусств и слушала профессора. Он объяснял заклинания против существ, питающихся страхом, и казалось, что каждое слово обращено именно к ней. — Страх не исчезает, — говорил профессор. — Но его можно обуздать, направить. Нужно найти в себе опору. Эмили сжимала перо так сильно, что ногти оставляли следы на пальцах. Где моя опора? Гарри всегда находил её в дружбе, в уверенности, что он нужен. У неё же это чувство было зыбким, как вода в ладонях. Она украдкой взглянула на брата. Он улыбался Рону, что-то шептал Гермионе. И снова — словно стена между ними. На Травологии профессор рассказывала о новых растениях, что могут использоваться как противоядие. Гриффиндорцы и Пуфендуйцы стояли у длинных столов, перчатки натянуты, инструменты в руках. — Эмили, подержи корень, — попросила соседка. Она сделала, как сказали, молча. Словно механически. Но взгляд то и дело скользил к другой стороне теплицы. Там, у столов, где работали слизеринцы, был он. Драко. Он поднял голову, и их глаза встретились сквозь ряды растений. Листья и корни, шум голосов — всё исчезло на миг. Только он и его взгляд. Эмили отвела глаза слишком резко, чувствуя, как сердце предательски ускорилось. После занятий Гарри утащил Рона и Гермиону на тренировку по Квиддичу. Эмили осталась в библиотеке. Она пыталась читать, но мысли блуждали. И чем больше она их отталкивала, тем сильнее они возвращались. Его руки. Его глаза. Его голос ночью. Она вдруг представила, как он мог бы коснуться её руки в темноте коридора. Как близко мог бы наклониться, когда шепчет. Тепло разлилось по телу, и она испугалась собственных мыслей. Это неправильно. Это… опасно. Она захлопнула книгу, стараясь прогнать образы. Но внутри уже что-то изменилось — и назад пути не было. Вечером в гостиной шумели близнецы. Фред заметил её за креслом и сел рядом. — Ты всё чаще уходишь в себя, — сказал он. Голос его был мягким, но в глазах — тревога. — Иногда мне кажется, что ты разговариваешь не с нами, а с кем-то другим. Эмили вздрогнула. Сердце кольнуло — он замечает. — Просто усталость, — соврала она. Фред нахмурился, но не стал настаивать. Вместо этого протянул ей маленький свёрток. — На случай, если кошмары снова вернутся. Это не магия, просто мои шутки. — Он подмигнул. — Может, хоть улыбнёшься среди тьмы. Эмили улыбнулась, но в глубине души чувствовала вину. Он заботился. А её мысли принадлежали другому. Ночью она снова не могла спать. И снова пошла в коридор. Там, в полумраке, он ждал её. — Ты пришла, — сказал Драко, будто это было само собой разумеющимся. Эмили села рядом. Окно было распахнуто, ночной воздух обжигал холодом, но рядом с ним было странно тепло. — Тебе часто снятся кошмары? — спросил он. — Почти каждую ночь, — призналась она. — Иногда я вижу родителей, иногда — смерть. Но чаще всего вижу… себя. В стороне. Будто я всегда лишняя. Драко долго молчал. Его взгляд был прикован к тьме за окном. — Я тоже чувствую себя лишним, — сказал он наконец. — Только у меня всё наоборот. Все думают, что я центр мира, сын Малфоя. А на самом деле — пустота. Эмили обернулась к нему. — Ты не пустой. — Откуда ты знаешь? — спросил он, и в его голосе была тихая насмешка, но без злости. — Потому что пустые не видят других, — сказала она. — А ты видишь меня. Драко резко повернул голову. Их взгляды встретились. Его глаза блестели в полумраке, и Эмили почувствовала, как сердце пропустило удар. — Никто ещё так не говорил, — произнёс он тихо. — Даже те, кто должны были говорить. Молчание повисло между ними. Эмили почувствовала, как дрожат её руки, и спрятала их в складках мантии. — Иногда, — продолжил он, чуть хрипло, — я думаю, что всё, чего я хочу… это чтобы хоть кто-то увидел во мне не имя, не фамилию, а меня самого. — Я вижу, — выдохнула Эмили. Эти слова сорвались слишком быстро, слишком откровенно. Она испугалась их, но уже было поздно. Драко не отводил взгляда. Он смотрел так, будто пытался запомнить её лицо. — Ты даже не представляешь, насколько опасно говорить такое мне, — сказал он глухо. — Я не боюсь, — прошептала она, хотя сердце билось так, что казалось, оно выдаст её. Он тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было холода. Только что-то другое. Что-то, от чего у Эмили по спине пробежали мурашки. — Ты сумасшедшая, Поттер, — сказал он. — Возможно, — ответила она. — Но только ночью. На мгновение между ними возникла тишина, густая, как туман. — Я боюсь, — прошептала Эмили. — Иногда мне кажется, что тьма внутри меня сильнее, чем я сама. — Тьма есть у всех, — сказал Драко. — Но именно она делает нас настоящими. Эмили посмотрела на него. Его лицо было близко, слишком близко. Её дыхание сбилось. Она ощутила, что если он приблизится ещё на шаг, она не сможет отстраниться. — Тогда встретим следующую ночь вместе, — сказал он, поднимаясь. Эмили кивнула. Её дыхание всё ещё не пришло в норму. Утро было обыденным: шумная столовая, завтрак, спешка в коридорах. Но для Эмили всё изменилось. В её голове ещё звучали слова Драко: «Ты даже не представляешь, насколько опасно говорить такое мне». Она ловила себя на том, что постоянно ищет его в толпе. На уроке Зельеварения профессор Снегг читал вслух состав противоядия. Эмили сидела за одной партой с Гермионой, но мысли были далеко. На противоположной стороне класса Драко наклонился к котлу, и свет свечей пробежал по его лицу. В этот миг Эмили заметила, как падает прядь его волос на лоб, и сердце сжалось так, будто кто-то сжал его в кулак. Как может обычное движение быть таким… красивым? Она отвернулась, но слишком поздно. Внутри всё уже горело. После уроков она задержалась у лестницы, наблюдая, как слизеринцы выходят из класса. Драко прошёл мимо и чуть заметно коснулся её плеча. Случайно ли? Нет. Его пальцы едва скользнули по ткани мантии, но этого хватило. Эмили застыла, чувствуя, как волна жара прокатилась по телу. Почему от такого мелкого движения мне хочется… Она зажала рот рукой, будто могла остановить мысли. Но они рвались наружу. Она представляла, каково это — если он коснётся не случайно, а намеренно. Если его ладонь задержится на её коже. Если он склонится ближе, так близко, что дыхание смешается. От этих образов у неё дрожали колени. В библиотеке она пыталась читать, но слова расплывались. Внутри царила буря. Она вспомнила его взгляд ночью — тяжёлый, пристальный, как прикосновение. И вдруг ей стало тесно в собственном теле. Я хочу этого. Хочу снова увидеть, хочу почувствовать… Эмили уткнулась лбом в ладони. Щёки горели. Никогда прежде она не позволяла себе подобных мыслей. Но теперь, чем сильнее она старалась остановиться, тем отчётливее они становились. Она представляла, как он мог бы наклониться к ней ночью, в том самом коридоре. Как его пальцы могли бы коснуться её лица. Как его губы… Эмили резко захлопнула книгу. — С ума сошла, — прошептала она. Вечером Фред подошёл к ней у камина. — Ты опять как в пространстве, — сказал он, щурясь. — Будто бродишь где-то за пределами Хогвартса. Эмили улыбнулась натянуто. — Наверное, просто устала. Фред протянул руку и убрал выбившуюся прядь с её лица. И Эмили поняла — раньше бы она ощутила только тепло и заботу. Но теперь её тело отозвалось иначе. Не потому, что это был Фред, а потому что её собственные чувства пробудились. Она отстранилась чуть резче, чем хотелось бы. — Мне нужно… побыть одной, — сказала она и поспешила уйти. Ночью она снова пошла в коридор. Драко был там. — Ты снова не спишь, — сказал он. — Я больше и не умею, — ответила она. Он улыбнулся, но без привычной насмешки. Они сидели рядом, и его рука легла на каменный подоконник всего в дюйме от её ладони. Эмили смотрела на эту руку, и внутри всё сжималось от желания. Она не решилась коснуться. Но мысль о том, что будет, если их пальцы переплетутся, преследовала её всю ночь. И в тот момент она поняла: назад дороги нет.