Добро пожаловать домой

Мама Бань Юэ была классной. На ее руках блестели и переливались браслеты и кольца, в салоне пахло духами. Чанцзэ запах очень нравился. А когда она сказала, что в дверцах задних сидений лежит печенье и бутылочки с газировкой и все это можно брать, есть и пить сколько хочется, путешествие начало нравится мальчику еще больше. Жаль только, что мама Бань Юэ слишком аккуратно и плавно вела машину, тормозя перед каждым поворотом и никого не обгоняя, поэтому двигались они медленно. Впрочем, этим она напоминала дедушку Чжаня. Дедушка Усянь водил машину не так. — А где вы раньше жили, Чанцзэ? — спрашивала мама Бань Юэ. — У нас дом был такой — вокруг лес, рядом озеро, до соседей идти долго, — сказал Чанцзэ, доедая вторую печеньку. — Тебе там нравилось? Чанцзэ задумался. — Когда маленький был, очень нравилось. Потом вырос, и захотелось чего-то нового. — Слушай, можно спросить, я вот не понимаю. Вы же с Бань Юэ ровесники вроде бы? Но в школу ты не ходишь. Или ходишь в какую-то местную? — Со мной дедушки занимаются. Я не хочу в школу, мне не нравится математика, и писать я не люблю, но дедушки угрожают, что, если я буду плохо заниматься, они меня в следующем году государству отдадут. — О, то есть ты на домашнем обучении. Знаешь, в Пекине сейчас очень модно домашнее обучение, у меня есть знакомые, которые детей из школы забирают и учат сами. Но я бы не смогла с Юэ сама заниматься, мы бы все время ругались. — А мы с дедушками и ругаемся. Грунтовка закончилась, они выехали на шоссе. Дорога стала твердой, и можно было ехать быстрее. — Отец твой с дядей в городе работают, да? Не скучаешь? — продолжала расспрашивать мама Бань Юэ. — Немного скучаю. Раньше они меньше работали, клево было. Мы на охоту вместе ходили, а в этом году я охоту пропустил, потому что заболел. — На охоту? Ты тоже ходишь? — Конечно! Бань Юэ смотрела на Чанцзэ с восхищением, его ответ ей явно понравился. Чанцзэ начал рассказывать о том, как они жили в доме: — В лесу без мяса не прожить. Рыба еще есть в озере и раки, но одними раками тоже не проживешь. Еще ягоды, грибы. Мы летом ягоды и грибы собирали и в погребе хранили. Но на одних дарах леса тоже не прожить. И мы иногда ездили в деревню, продавали мясо и покупали картошку, морковку, молоко и еще что нужно. На рыбу и ягоды мы бы все это не смогли покупать. В города ездили реже. Дедушка Чжань выменивал свои травяные настойки на книги. А папа часто выменивал куски кабанятины и паштеты маме на духи. дедушка Усянь на острые приправы. — С ума сойти, — сказала мама Бань Юэ. Машин становилось все больше. На горизонте появились трубы, в небо из них поднимались клубы пара — очертания города. Лес прерывался на огромные незасеянные поля с низкой травой с проплешинами, на пыльных обочинах стояли придорожные кафе, автомойки, шиномонтажки, фастфуды, парковки с гигантскими фурами. Чанцзэ прилип к окну. — Слушай, — снова заговорила мама Бань Юэ, — Я знаю с вами еще твой дядя живет. Ян, кажется. Неловко спрашивать, но женщину с ним я никогда не видела. Он разведен? Или холостяк? Или., — тут мама Бань Юэ запнулась. Чанцзэ покачал головой. Он понял, что хотела узнать мама Бань Юэ и знал ответ, потому что в комнате дяди Яна кровать никогда не скрипела так как в комнате у мамы с папой и в комнате у дедушек. Он сказал. — Его жена, моя тетя, умерла. И с тех пор он один. — Извини, — сказала мама Бань Юэ, напомнив интонацией саму Бань Юэ. — Могла бы и догадаться, конечно, вот я дура. Чанцзэ вздохнул. — Тетя Цин все хотела в город переехать. Говорила даже, что меня заберет и уедет, что ей надоело так жить, но дедушка Усянь говорил, что нельзя уезжать. Они ругались все время. А потом тетя заболела. — Серьезно заболела? — Да, очень. Ей так больно было, она плакала все время и мучилась. Дедушка Чжань все знает об искусстве восстановления меридианов, лучше любого городского врача, но даже он сказал, что помочь не может, что срочно в больницу надо. Отец с дядей Яном сделали носилки и понесли ее, но потом вернулись с носилками и сказали, что она по дороге умерла. — Какой ужас, — сказала Бань Юэ. — Мне так жаль, — сказала ее мама. Чанцзэ посмотрел в окно, они проезжали мост над черной водой. Внизу в оранжевых надутых жилетах на байдарке люди куда-то гребли. С берега их фотографировали другие люди, уже без жилетов. Защипало в глазах. — А почему вы скорую не вызвали? — прервала молчание Бань Юэ. — Не проехала бы скорая. Как она проедет в лес? Там до машины идти нужно было долго, вот ее отец с дядей и несли. Потом рядом с тем местом, где она умерла, и похоронили. В лесу. Дядя Ян сделал красивую беседку, скамейку поставил, дорожку проложил от машин к могиле. Иногда там и ночевать оставался. А дедушка Усянь тогда очень грустный стал, целыми днями смотрел в одну точку и молчал. Иногда вообще с кровати не вставал. Проснется и лежит, смотрит в стену. Я боялся, вдруг он тоже заболел и умрет. Дедушка Чжань тоже боялся. Он даже открыл дедушке Усяню два чудодейственные меридиана жэнь и ду, которые можно задействовать только в критических случаях. А потом дедушка Чжань сказал, что мы переезжаем. За окном мелькнула табличка. Машин стало совсем много, появились светофоры, высокие дома, по тротуарам шли люди. Они приехали к самому классному месту в городе — торговому центру. Тут были разноцветные витрины, ярко одетые люди, киоски с едой, лотки с мороженым и особый запах, который Чанцзэ назвал про себя запахом большого города. — Два билета на «Стражи Вселенной: Как приручить динозавров», — сказала мама Бань Юэ и мгновенно заплатила с приложения в телефоне, купила им большое ведро попкорна, проводила их ко входу в зал, поцеловала дочь и сказала, что пробежится по магазинам и встретит их через три часа у того же входа. Чанцзэ вдруг понял, что у него совсем нет денег и что весь план может разрушиться, когда они не смогут заплатить за билеты на автобус, но мама Бань Юэ прежде чем уйти дала им несколько розово-красных и оливково-зеленых банкнот и сказала, что это на всякий случай. Чанцзэ забросил в рот горсть попкорна и зажмурился от удовольствия — такая эта штука была вкусная, сладкая и хрустящая. — Вы заходите? — спросил билетер. — Давайте билеты. Хотелось заглянуть в зал хотя бы на минуту — посмотреть, как там все выглядит, но Бань Юэ взяла его за руку и уверенно сказала билетеру: — Мы в туалет, сейчас вернемся. Ребята спустились на первый этаж и побежали по длинному коридору торгового центра мимо разноцветных витрин. Попкорн рассыпался, к концу пробежки его осталась от силы половина, Чанцзэ сказал себе не расстраиваться, ведь главное, что им удалось сбежать из торгового центра, но все равно немного расстроился. На улице Бань Юэ смело подошла к ближайшей тетушке, стоявшей на остановке автобусов с кучей пакетов в руках, и спросила, как добраться до автобусной станции. Тетка многословно объяснила, что до станции можно дойти пешком вверх по улице, и ребята пошли, на ходу зачерпывая попкорн из полупустого ведерка и отправляя его в рот. Около станции — небольшого каменного желтого здания — стояли автобусы. На переднем стекле каждого была табличка с кучей слов, Бань Юэ объяснила, что это названия мест, в которые идет автобус. Чанцзэ не успел прочитать табличку первого автобуса, когда Бань Юэ уже сказала: «В Хэган не идет» — и перешла ко второму. Третий автобус шел в нужном направлении. — Нам сюда, — сказала Бань Юэ и зашла внутрь, Чанцзэ — следом. — Ребят, вы одни едете? Где ваши родители? — спросил водитель. — Вон наша мама, а в Хэгане нас встретит бабушка, — сказала Бань Юэ и помахала рукой какой-то женщине на улице. Женщина удивленно на них посмотрела. — Тогда с вас сто пятьдесят юаней, — сказал водитель. Чанцзэ поразился, как дорого, оказывается, ездить на автобусе. Ребята прошли в конец салона и сели на задние места. — Получилось! — сказала Бань Юэ. — Ура!