Лед и песок

Часть I — Песок

      Кабинет был наполнен тусклым светом, вторые сутки после песчаных бурь оставила огромный урон по всей стране Волн. Казекаге, не выходивший уже вторые сутки из своего кабинета, устало выдохнул, глядя на бесконечные бумаги.       Гаара сидел за низким столом в кабинете Казекаге, но даже в этой тишине не было покоя. В углу тихо шуршали свитки, от порывов ветра дрожали ставни, и всё же он чувствовал — пустыня не угомонилась.       Песок шевелился. Не так, как прежде, когда подчинялся одному его движению. Теперь — словно жил своей отдельной жизнью.       Он закрыл глаза и сосредоточился: привычно протянулся к стихии, ожидая ответного отклика. Но вместо привычной покорности ощутил холодный толчок, тяжесть, вязкость.              Песок был чужим. Враждебным.       Горло сжалось от безысходности, чувство, которое будто давили на все органы, не позволяя сделать хоть новый глоток воздуха. Мысли сжимались в тугой узел, каждая искра сознания отзывалась гулким звоном по всему телу.       Медленный скрип двери, сразу же привлек внимание Гаары. Он перевел свой взгляд, и застыл видя чуть потрепанного Шикамару. Сзади него виднелись несколько шиноби, имена которых он не знал.       — Какой же это ад, — пробубнил Шикамару, отряхивая плечо от присохшего песка. — Что за чертовщина у вас тут творится?       — В Конохе все спокойно? — уточнил Казекагк, приглашая присесть делегацию за круглый массивный стол. — Не думал, что вы так быстро прибудете.       — Шестой сказал, что дело не терпит отлагательств. Пришлось из постели вскакивать и бежать к вам, — нахмурился помощник Хокаге. — Пустыня не благоволит чужакам, — заметил Шикамару.       — Он не жалует даже нас, — отозвался Гаара. — Что…       Его речь была грубо прервана, входящей Темари, в кабинет. На гладкой, фарфоровой коже были видны следы бессонных ночей.       Заметив шиноби из Листа, девушка взглянула на своего бывшего мужа, сидевшего напротив Казекаге.       — Шикамару? — не веря своим глаза, спросила девушка.       — Темари, — глухо поприветствовал коноховец.       Напряжение, вызванный аномальными бурями, казался лишь небольшой пылинкой по сравнению с тем, что происходило между двумя бывшими супругами. Темари гордо прошла прямиком к брату, жалея, что сегодня она не была в своей фирменной форме. Не так она хотела увидеться с человеком, который выбрал долг, а не её.       Гаара, не меняя интонации, перевёл взгляд на сестру:       — Покажи делегации ближайший дом, — он сделал короткую паузу, задержав глаза на Шикамару. — Ты останься. Нам надо обсудить всё.       Темари нервно глянула на брата, и быстро развернувшись к молодым людям , коротко сказала «идем».       Комната содрогнулась от громкого звука закрывающейся двери. В окно ударил порыв ветра, и песок заскрежетал по ставням.       — Итак? — шепотом сказал Шикамару, глядя сквозь Гаару, появившаяся Темари, оставила в его мыслях глубокий порез, словно всю жизнь добивалась: свести, блять, его с ума. — Что происходит?       — Два дня назад песок накрыл всю страну, огромное количество пострадавших, — не веря своим словам, начал Казекаге.       — Так заставь подчиняться песок себе, — грубо оборвал Шикамару, нервы сдавали , и резкий голос его запомнил комнату, будто зыбучие пески.       — Она не подчиняется мне. Я не смог его контролировать, — жестко процедил Гаара. — Если бы мог, я бы не послал ничего в Коноху!       — Как же все это достало, — устало проговорил помощник Хокаге. Гаара сразу уловил, что речь вовсе не об его миссии, все дело в Темари. — Так, в итоге с чем вы имеете дело?       — Понятие не имею. Сейчас проводят анализ песка, но мне нужно куда-то эвакуировать людей, если снова все повторится, — напряжено ответил красноволосый.       Гаара опустил ладонь на стол — песок под пальцами тут же дрогнул, словно пытался вырваться.       — Он не слушается, — ровным голосом сказал он, но в глазах мелькнула тень усталости.       — Значит, надо заставить, — отрезал Шикамару, нервно дернув плечом. — Ты же Казекаге.       Гаара поднял взгляд.       — Думаешь, я не пытался? Каждый раз, когда я приказываю, он будто давит в ответ. Я держу его, но чувствую — он держит и меня.       Воздух в комнате стал вязким. Шикамару впервые отвел глаза — песок, тихо сыплющийся со ставен, будто накрывал и его тоже.       Дверь внезапно распахнулась.       — Гаара! — голос Темари резанул, как клинок. Она шагнула в комнату, не удостоив брата взглядом. — Оставь нас, выйди.       — Темари, это мой кабинет, — начал он, но наткнулся на её тяжелый, жесткий взгляд.       — Я сказала выйди. Мне нужно поговорить с ним наедине.       Порыв ветра влетел в кабинет, швырнув песок на стол и на плечи Казекаге. Гаара сжал губы, но ничего не сказал — только поднялся и, не оборачиваясь, вышел.       Дверь едва захлопнулась за Гаарой, и воздух будто стал тяжелее. Шикамару сидел, уставившись в одну точку, но глаза сами скользнули на Темари. Она стояла напротив, руки скрестила на груди, но пальцы дрожали — не от страха, от злости.       — Ты даже не изменился, — её голос был холоден, словно песчаная буря в полночь. — Всё такой же ленивый трус.       Шикамару поднял взгляд, в уголках глаз мелькнула тень раздражения.       — А ты всё такая же упрямая.       — Упрямая? — она хрипло усмехнулась, шагнув ближе. — Ты сломал мне жизнь, Шикамару. Своим «долг важнее всего». Своей вечной осторожностью.       Он тяжело вздохнул, но не отвёл глаз:       — Иначе я бы предал Коноху. Ты знала, что это будет. Всегда знала. Темари ударила ладонью по столу, песок подскочил, и звук эхом прокатился по комнате.       — Я знала только одно: ты не смог выбрать меня.       В груди у него что-то сжалось, но голос остался ровным:       — Я выбрал, чтобы ты жила.       — Не ври себе, — отрезала она. — Ты просто испугался. Испугался, что я стану важнее, чем твои расчёты и твоя грёбаная логика.       Молчание ударило сильнее крика. Их дыхание было слышно в тишине — резкое, рваное.       Шикамару склонил голову чуть вбок, взгляд стал тёмным:       — А ты до сих пор не поняла, что именно поэтому я всё ещё здесь.       Темари резко вскинула глаза — и впервые за все эти годы увидела в них не усталость, а хищный блеск.       — А ты? — вдруг проговорил мужчина. — Чтобы в итоге выбрала ты, Темари? Расскажи мне, — чуть отклоняясь назад, процедил Шикамару.       — Я…, — задыхаясь от нарастающей паники, еле шепотом произнесла блондинка. — Я выбрала себя впервые, — с осипшим голосом, закончила девушка.       Воздух стал будто плотнее, вязкий, тяжёлый. Казалось, сама комната давила на них, вынуждая либо сказать всё, либо задохнуться.       Темари стояла напротив, плечи дрожали — от ярости или от боли, уже невозможно было различить. Её глаза метались по лицу Шикамару, словно пытались выцарапать из него хоть каплю сожаления.       — Ты всегда был трусом, — процедила она, шагнув ближе, — но я надеялась, что ради семьи ты изменишься.       Слово «семья» ударило по нему сильнее любого куная. Он резко поднялся со стула, стол загремел, и теперь они стояли почти нос к носу.       — Не смей, — голос Шикамару сорвался, низкий и злой. — Не смей говорить, что я не думал о семье. Я каждый день… каждый грёбаный день думаю только об этом.       — А где ты был тогда, когда я… — её голос дрогнул, но она проглотила слабость и продолжила жёстко: — Когда я ждала, что ты выберешь меня.       Молчание было таким напряжённым, что даже песок за ставнями стих. Их дыхание сливалось в едином ритме — резком, прерывистом, как у загнанных зверей. И именно в этот миг дверь распахнулась. — Ёб твою… — выдохнул Канкуро, втаскивая в кабинет мальчишку, которого держал за руку чуть крепче, чем следовало. — Гаара, у нас тут… — он осёкся, заметив, что в комнате только Темари и Шикамару.       Шикамару замер. Сердце рванулось в горло. Его взгляд упал на ребёнка.       — Шикадай… — хрипло прошептал он.       Мальчик уставился на него в упор, не пряча взгляда. В этой детской прямоте было больше силы, чем во всех словах Темари.       — Папа? — детский голос заполонил комнату.       Темари вздрогнула, будто её раскрыли на самом страшном секрете.       — Канкуро, — глухо сказала она, — выйди.       — Не-а, сестричка. Ваши семейные драмы подождут, — вальяжно присаживаясь на стул, отозвался кукольник. — Где Гаара?       — Он в отличии от тебя, уважает просьбу сестры, — злобно процедила Темари.       — Весело, конечно, но есть дела куда важнее вашей семьи, — театрально закатал глаза Канкуро, отчего и Нара, и Темари недовольно глянули на него взгляд.       Тяжёлая поступь за дверью разрезала воздух прежде, чем створки распахнулись. В кабинет вошёл Гаара. Его лицо было таким же бесстрастным, как всегда, но от его взгляда всё напряжение будто застыло — слишком холодный, слишком сосредоточенный, чтобы можно было позволить себе лишнее слово.       — Шикадай, — коротко произнёс он, бросив взгляд на племянника. — Уведи его. Сейчас не место.       Темари молча кивнула. Она взяла сына за руку, и тот ещё мгновение смотрел на отца, будто ждал ответа, объяснения, хоть чего-то. Но Шикамару так и не нашёл слов. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Остались трое. И тишина, наполненная пылью и тревогой.       Канкуро шумно выдохнул, потерев шею.       — Ну, наконец-то. Я уже думал, мы тут навеки погрязнем в ваших «разборках».       — Доклад, — отрезал Гаара, садясь на своё место.       Канкуро вытянулся, но привычной ухмылки на его лице не было.       — Я проверил границы. Песок там такой же, как здесь. Тяжёлый, будто металлический. Он забивает колодцы, рушит мосты. В деревнях на юге крыши обвалились под его весом. На севере — караваны застряли и не могут двинуться дальше.       Он нахмурился, и голос стал жёстче:       — Это не буря. Это что-то другое. Песок… будто ожил. И если так пойдёт дальше, мы потеряем всю страну. Гаара долго не отвечал. Его пальцы медленно сжались в кулак. Он знал — Канкуро прав. И впервые за долгое время чувствовал, что контроль ускользает от него быстрее, чем песок сквозь пальцы.       — Мы нашли кое-что, — начал кукольник. — Точнее кое-кого, — привлекая внимание других, сквозь зубы проговорил он. — Девушка, не больше 20 лет, с ней что-то не так. Она пробыла в сознании ровно минуту и сказала только: «помогите», «не убивайте меня», — вспоминая незнакомку, проинформировал Канкуро. — Она сейчас в больнице, о ней информации ноль, даже имя толком не знаем.       — Гражданская? — уточнил Казекаге.       — Да, и нет, — устало проговорил Канкуро. — Нихера о ней не ясно, что с ней. На ней нет ничего отличительного. Вряд ли она из этой страны.       — Как проснется, проведи допрос.       — В итоге, что делаем? — привлекая внимание, спросил Канкуро.       Гаара откинулся назад, пальцы его всё ещё сжаты в кулак. В кабинете повисла тишина, которую нарушал только свист ветра в ставнях.       — В первую очередь, — начал Шикамару, и в его голосе не было ленивой привычной интонации, — надо эвакуировать жителей из южных деревень. Если крыши там рушатся, люди погибнут.       — Мы не сможем держать всех в Суне, — отрезал Гаара. — И у нас не хватит припасов, чтобы кормить тысячи переселенцев.       — Тогда используйте караванные пути, — нахмурился Нара. — Мы с Конохой можем помочь с продуктами. Доставим через границу. Главное — чтобы люди не оставались под обвалами.       Канкуро фыркнул, но тут же посерьёзнел:       — Караваны уже застряли. Придётся расчищать дорогу от песка. Я могу отправить отряд марионеточников, но это займёт время.       Шикамару сложил руки за головой, прищурился, будто строил мысленную схему.       — Слушай, Гаара, время и есть то, чего у нас нет. Надо действовать параллельно. Часть шиноби займётся расчищением путей. Остальные — начнут выводить жителей прямо сейчас.       — А если буря повторится? — тихо, но жёстко спросил Казекаге.       На миг Шикамару замолчал. Его взгляд встретился с пустым, стеклянным взглядом друга.       — Если повторится — люди хотя бы будут вместе. Так проще спасать, чем если они разбросаны по всей стране. Гаара задумался, песок у его ног тихо колыхнулся, будто реагируя на колебания его воли.       — Хорошо. — Он кивнул. — Канкуро, займись расчищением караванных путей. Возьми лучших. Темари организует переселение южных деревень. Я направлю к ней анбу.       — А я? — приподнял бровь Шикамару.       — Ты останешься со мной, — холодно ответил Казекаге. — Мне нужен твой ум.       В комнате воцарилось тяжёлое молчание. У каждого была своя роль, и все понимали: ни одна ошибка не простится.       Больница Суны всегда казалась Канкуро местом спокойствия — белые стены, запах лекарственных трав, мерный стук шагов по коридору. Но сегодня тишину прорезал отчаянный крик.       — Нет! Отпустите! — голос молодой девушки был хриплым, сорванным, будто она кричала не первый раз. — Что я тут делаю?! Кто вы все?!       Две медсестры вбежали в палату, пытаясь удержать её на койке. Простыня сбилась, подушки разлетелись на пол. Девушка, вся в царапинах и пыли, смотрела на них широко раскрытыми глазами, полными ужаса.       — Спокойно, вы в безопасности, — уговаривала медичка, но та дёрнулась, будто услышала угрозу.       — Безопасности?! — она вскинула взгляд и уставилась на протекторы с символом Волн, что висели на стене. — Почему… почему я здесь?! Это не моя деревня!       Её голос дрогнул, а руки затряслись.       — Канкуро-сама! — позвал один из врачей, выскочив в коридор. Кукольник появился почти мгновенно, стиснув зубы.       — Что там у вас?       — Она в сознании, — сбивчиво заговорил медик. — Но у неё провалы в памяти. Она не понимает, где находится, кажется на грани истерики.       Канкуро нахмурился, глянув через приоткрытую дверь на девушку. Она сидела на кровати, обхватив себя руками, словно боялась распасться на куски. В её взгляде было что-то слишком живое — паника, смятение, растерянность.       — Отлично… — мрачно выдохнул он. — Как будто нам мало песчаных бурь.       Он вошел в палатку с невозмутимом видом, все также глядя на девушку. Её пепельные волосы прилипли к лицу, а в серых словно сталь глазах, лишь страх перед неизвестным.       — Оставьте нас, — приказал кукольник, чуть склонив голову к сторону двери. Несколько медиков в суете покинули палату.       — Кто вы? — хрипло прошептала девушку, все также глядя на стену, будто пыталась что-то разглядеть там.       — Меня зовут Канкуро, сейчас ты находишься в Стране Ветра, — официально сказал мужчина. — Ты помнишь, как попала сюда?       — Нет, — коротко ответила девушка.       — Помнишь хотя бы свое имя? — спрашивал Канкуро.       — Юки, — ее голос дрогнул, будто с каждым вопросом, он её ломал. — Юки Онна.       — Отлично, Юки, — подытожил Канкуро. — Сможешь рассказать все, что помнишь?       Девушка вздрогнула, когда дверь с гулким скрипом ударилась о стену.       Гаара вошёл медленно, но в его тишине было больше силы, чем в громогласных словах. Белый плащ Казекаге скользил по полу, а на лице не отражалось ни единой эмоции. Только взгляд — тяжёлый, пронзающий насквозь.       Юки вжалась в подушки, сжав простыню в пальцах. Но вместо того чтобы закричать, она застыла. Серые глаза встретились с бирюзовыми — и мир вокруг будто исчез.       Гаара остановился в двух шагах, чуть склонил голову.       — Она? — коротко спросил он у брата.       — Да, — кивнул Канкуро, глядя на реакцию девушки. — Говорит, её зовут Юки Онна.       Пауза повисла. Песок за окнами тихо зашуршал, словно откликнулся на напряжение в комнате. Юки сглотнула, не выдержав тишины.       — Вы… кто?       — Я — тот, кто задаёт вопросы, — ровно произнёс Гаара. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сила, от которой холодок пробежал по коже.       Она прикусила губу, опустила глаза. Её руки сжались сильнее, будто она боролась с невидимым противником.       — Сможешь рассказать, все что помнишь? — еще раз спросил Канкуро, глядя на девушку.       Она бросила короткий взгляд на Гаару, будто пытаясь вспомнить, где могла бы видеть его. В висках тяжело запульсировала боль, будто тысячу сюрикинов вонзились туда. Она еле ухватилась за голову, пытаясь на секунду унять боль.       — Что с тобой?       — Голова, — сквозь боль, еле прошептала девушка. — Голова…       — Позови медика, — девушка уже не знала, кто из двоих давал указания.       Юки Онна в надежде найти спасение, чуть прикрыла глаза, все еще страдая от нарастающей боли. Она невольно схватилась за голову, внешне походя на душевнобольную. Ее измученный вид, прилипшие волосы, бледная кожа для той, кто несколько недель пролежала под солнечными лучами завершали её внешний вид.       Гаара оглядел палату, в которой находилась неизвестная девушка, чье появление в жизни молодого Казекаге еще больше перевернул его устоявший мир. Он чуть дольше задержал взгляд на девушке, которая тихо скулила от боли, оставляя маленькие полумесяцы на висках. Её бледная кожа все больше походила на длинные пепельные волосы, которые казались слишком уж длинными для шиноби.       Медик быстро подошёл к ней, разложив свиток с инструментами и маленькими баночками с порошками. Его пальцы мягко прижали её запястье, проверяя пульс, потом коснулись висков, словно пытаясь через чакру уловить источник боли.       — У неё резкие скачки давления, — пробормотал он, больше себе, чем окружающим. — И… странные колебания в потоке чакры. Будто что-то блокирует её память и одновременно истощает.       — Можно помочь? — ровно спросил Гаара.       — Теоретически, — медик замялся, взглянув на Казекаге и Канкуро. — Но вмешательство рискованно. Есть вероятность, что она потеряет ещё больше воспоминаний.       Юки открыла глаза, в которых дрожали слёзы, но это не были слёзы слабости — скорее отчаяния и злости на саму себя. Она прошептала, едва слышно:       — Я… не хочу забыть… если у меня ещё что-то осталось…       Гаара подошёл ближе. Его тень упала на девушку, и она подняла взгляд, встретившись с его глазами цвета морских волн. В них не было жалости, не было мягкости — только тяжесть, которая давила сильнее, чем её боль.       — Ты ничего не потеряешь, если расскажешь правду, — тихо, но отчётливо сказал он.       Юки тяжело вдохнула, сжала простыню в кулаках.       — Я вижу… море… — её голос сорвался. — Синие волны… и туман… но лица… пустые. Я не знаю, кто я… кроме имени.       Канкуро нахмурился, переглянувшись с братом:       — Похоже на… фрагментарную амнезию. Но её чакра ведёт себя так, будто… кто-то вмешивался.              Гаара чуть прищурился, глядя на девушку так, словно она была головоломкой, которую он обязан разгадать.       — Узнай всё, — бросил он Канкуро и резко развернулся, собираясь выйти. Юки вдруг резко сорвалась с кровати, чуть не падая на колени.       — alemtus truseo werh a’ntieme kroarh severte sekai no hate, — будто в гипнозе, медленно говорила девушка, глядя в его глаза. — sekai no hate, — повторила девушку.       Гаара глядел на девушку, слушая не понятную для него речь, все находящиеся в палате с опаской глянула на незнакомку, которая сразу же рухнула на пол.       — Кто она такая, блять? — срываясь, крикнул Канкуро.       Девушка лежала на холодном полу, а из прикрытых век медленно катились слезы. А за окном вновь разбушевался песок, пытаясь ворваться в здание.