(само)убийство для Эндрю Миньярда

      Казалось, что прошло всего несколько дней с его первого посещения палаты Эндрю Миньярда вместе с Кларой, но вот он снова здесь.       Совершенно ничего не изменилось, кроме свежих принесенных фруктов и появившейся небольшой стопки одежды на тумбочке, которая практически сваливалась с края. На самом то деле, Нилу совсем необязательно было приходить сюда сегодня, но что-то горькое тянуло к этой проклятой палате.       Его уже выворачивало до звёздочек в глазах от этих белых стен и светлых поблескивающих в яркости этих самых стен волос, которые издалека казались сплошными, мягкими и нежными лучами солнца на голове. Клара позаботилась о его роли и должности в этом месте, поэтому ранее приволокла сюда ещё один стул, чем Нил был крайне недоволен. Нет нужды раскрывать свое присутствие. Состояние Эндрю за эти дни совсем не улучшилось, но и не ухудшалось, о чём беспокоился персонал, однако, чем больше он пребывает в состоянии комы, тем выше для Миньярда вероятность пробудиться позже с осложнениями, а их серьезность предугадать не в силах даже Бог.       Клара как-то вскользь упоминала, что его уже несколько раз посетила целая орава парней, который были больше похожи на случайных людей с улицы, нежели на семью. (Хотя пускать никого вообще не должны были!) Очевидно, что это были Никки и Аарон, но вот ещё нескольких посетителей Нил прикинуть не смог. Ему в который из немногих раз с помощью неимоверной удачи, которая просыпается редко и не всегда вовремя, удалось проскочить время посещения, но, тем не менее, всё-таки Нилу хотелось так же узнать больше о происшествии из уст ближних и непосредственно самих свидетелей, нежели читать СМИ, даже если это ничего не даст.       Порывшись в потрепанной сумке, которая уже практически трещала по швам от количества заплаток, Нил, не глядя, достал свой блокнот, но зацепил его молнией, отчего все вложенные внутрь листочки разлетелись в разные стороны, резко и медленно оседая на пол.       — Бля-ять, — раздраженно вздыхая, выругался Нил и сел на корточки, неприятно поморщившись от боли в коленях. Несколько исписанных листов срикошетили под кровать Эндрю, и в его голове пронеслась смутно комфортная мысль о суициде. Он старался избегать даже взгляда на его тело, не то что подходить столь близко, — Блядское дерьмо, Эндрю. Какого черта ты просто не мог поговорить по ебанному телефону внутри ебанного клуба, — слова оплетали язык сами, словно он давно хотел это сказать, но никак не мог. Нил замолк на пару секунд, затем глянул на упавшие бумаги и продолжил, морщась:       — Знаешь, что я хочу тебе сказать? Я ненавижу себя, ненавижу этот блядский мир, что так сильно привязан к тебе, что люблю тебя. Плевать мне, что ты не переносишь эти бессмысленные слова, попробуй, блядь, проснись и останови меня для начала, придурок, — сбивчиво рычал Нил, в порыве пассивного гнева сминая листы в руках, пока сердце с каждым словом начинало болеть всё сильнее, кровь разливалась по телу все быстрее. — И вот нихуя ты не усвоил. Не мог вбить себе в бошку заботу о себе, даже после того, как я ушёл, даже после всего что, мать твою, произошло, и в нашу последнюю встречу я сдерживал себя, знаешь? Отчего-то такое ощущение, что больно лишь мне одному. Да, твоя ненависть воистину проклятое чувство. Обзови меня идиотом хоть раз тридцать, только проснись, прошу тебя. Я далеко не так глуп, каким ты считаешь меня. Мы оба это знаем. Я лишь невероятно зол. На тебя и на себя.       Он был не в силах заметить до этого момента, как всё время напряженно сжимал ткань халата на груди, всё больше касаясь коленями кафеля. Все становилось таким смутным и неестественным, будто Нила сначала заставили принять дозу снотворного, а затем сразу же бежать марафон, пока в глазах не засверкают звездочки. Под веками неприятно защипало и он инстинктивно зажмурился, облокотившись на край кровати Эндрю, как делал это когда-то давно после утренних пробежек, пока стирал внешней стороной рукава солоноватые капли с лица. Ему не следовало срываться на пациенте, совершенно точно не следовало, но одновременно с этим казалось, словно это был его первый глоток воздуха за долгое время. Первый глоток воздуха с каплей яда. Просто высказать всё в его знакомое лицо, что появлялось во снах и сдавливало тисками грудь, высказать все в пустоту и отпустить. Нил никогда ничего не делал, как нормальные люди.       Слишком многое копилось в течение этих лет, что Нил не мог сказать в лицо, поэтому всё вырвалось так ярко, бурно и скомкано. В глубине души Нил был даже рад тому, что Эндрю его не слышал, ведь сказать то же самое сейчас было бы в разы сложнее. Даже, скорее невозможно. Доставить наконец из под остатки своих записей, поднялся на ноги, слегка шатаясь от потемнения в глазах и стал разглаживать помятый халат, надеясь, что тот после этого будет выглядеть чуточку приличнее.       Формула. Ему нужно вывести только формулу и дело закрыто. Самое время отвлечься на неё, удачно подвернулась под руку. Его химические знания были на высоте, но всегда он упускал какую-то важную деталь, которая была бы ключом к разгадке. Казалось бы, у него все данные, все пункты, краткая и подробная сводка о каждом веществе, но всё никак не сходится. Если Стилл в нём разочаруется, то это будет полнейшим провалом и самой честной правдой, ведь тогда ему не видать больше уверенности в собственном взгляде. Сейчас времени сократится вдвое на этот проект, нужно всего лишь выделить свободные часы, вычесть из сна, ведь Нил не может позволить себе просить помощи со своим собственным опытом, ответственностью, забота о которых лежит полностью на нём. Когда последующие буквы стали меркнуть, Нил понял, что ручка кончилась и недовольно сморщил нос. Кое-как отыскал в сумке тупой карандаш и продолжил шуршать, выводя на бумаге линии сильно толще нужного.       Неожиданный стук в дверь раздался через пару минут, отчего Нил вздрогнул. Снова прервали. Он с силой сжал карандаш в руке и кинул взгляд на Эндрю. Тяжело вздохнул и, сомнением покосившись на дверь, он отложил записи в сторону:       — Войдите, — кинул Джостен, возвращая взгляд к наброскам. Дверь сразу же распахнулась.       — Ой, — с недоумением и крайне виноватым оттенком пискнул знакомый голос. — Аарон, я же говорил, что Эндрю скорее всего обследуют. — Нил запоздало понял, что Ники использует английский, а потом и сам Хэммик ввалился в палату, придерживая в руках очередной пакет с фруктами. Нил испуганно вскочил и отпрянул к стене, не совсем координируя реакцию мозга и тела, одновременно с этим перебирая панические оправдания для внезапного побега, — О-о-о! Здравствуйте! Мы с Вами уже виделись в тот день, да? Знакомые лица всегда здорово.       Ники протянул ему свою ладонь, широко улыбаясь и ожидая от него чего-то. Слабо кивнув, он быстро пожал его руку, игнорируя электрический разряд прикосновения и взгляд сразу, как по команде, метнулся к двум силуэтам, вошедшим позади.       Кевин Дэй и Аарон Миньярд.       Нил не видел их столь же давно, сколь и Эндрю, но на дурацкое мгновение ему показалось, будто они говорили только вчера. Ложное чувство ностальгии. Хотя, если приглядеться, отличия всё же были — черты лица Аарона будто заострились и слегка впали, светлые, мягкие волосы аккуратно связаны в небрежный пучок на затылке; Кевин теперь больше походил на Ваймака, нежели на свою мать — и взглядом, и позой полного безучастия. Нил чувствовал себя так, будто ему в глотку вонзили самый тонкий скальпель. Каждый из них по-своему вырос, больше нет тех сломанных подобий подростков, кинутых во взрослый мир, хотя на первый взгляд они все изменились, шестое чувство так и стрекотало о том, что вот оно — родное, неизменное. Пусть даже с оставшимися характерами, присутствие которых Нил прочитал в глазах пришедших.       — Он же немец, — закатил глаза Аарон, цокая языком, в то время как Ники удивлённо сложил губы в подобии буквы "о". Он даже не заметил.       — Я знаю английский, — нахмурился Нил, но Миньярд уже не смотрел в его сторону, приковывая все внимание к брату. Не дожидаясь вопроса, Нил отрешенно стал рапортовать:       — Состояние Эндрю Миньярда стабильно. Ухудшения не наблюдается, но и прогресс так же отсутствует. Наша больница пытается сделать всё, что в её силах, дабы ускорить процесс восстановления, только кома скорее относится к его ментальному здоровью, так что как только его мозг перестанет блокировать реальность, то, с большей вероятностью, тогда пациент и очнётся, — Когда он закончил, поджав губы, Ники тяжело вздохнул и с тоскливым взором посмотрел на Эндрю, сгорбившись. Даже не глядя ему в глаза, Нил чувствовал исходящую от него ауру печали.       — Что будет, если он не проснётся? — хриплый голос Кевина был столь неожиданным, что Нил на секунду замер, просто смотря в его изумрудные глаза. На самом деле, мысли о том "что будет, если" довольно вредны. Жаль только Нил редко прислушивался к таким правилам. Кевин, судя по всему, тоже.       — Он только недавно лёг. — начал Нил с тяжелым камнем на сердце. — Если никаких прогрессов или признаков регенерации за срок более одиннадцати месяцев не будет, то с разрешения родственников его отключат от аппарата жизнеобеспечения. Но вряд ли мы можем заглядывать настолько в будущее. — Кевин, слегка поникший, кивнул и осторожно подошёл к тумбочке, заваленной фруктами. Непонятно было только то, зачем Ники покупает их столько, если есть некому.       — Я могу оставить его вещи здесь? Или стоит лучше отнести в камеры хранения для безопасности? — спросил Дэй, склоняясь ближе к лицу Эндрю. Он какое-то время просто смотрел в его лицо, а Нил с собственного места не мог взглянуть в его глаза, считать эмоции.       — Можете оставить здесь, — махнул рукой Нил, и Кевин вытащил из переднего кармана джинс маленькую цепочку, чтобы через секунду спрятать её в ящик.       В тот миг, когда он увидел её, то в душе неприятно потянуло, и прежде чем Нил вообще успел подумать что собирается сказать, вопрос сам слетел с губ:       — Вы что-то знаете о покушении?       Зависли все. На минуту между ними воцарилось давящее молчание, три пары глаз настороженно, но вполне отчетливо на него пялились, отчего Нил почувствовал крайний дискомфорт и желание слиться с полом, — Прошу прощения, это, вероятно, совсем не моё дело, но я знаю, что у нас здесь не слишком заинтересованно относятся к подобного рода происшествиям, так что я интересовался тем, идёт ли вообще расследование.       — Нет, — резко кинул Аарон. — Нас ежедневно кормят байками, что всё идёт полным ходом, зацепки есть, скоро дело будет раскрыто, не беспокойтесь. Ники в сотый раз рассказывает полицейским участкам того дня, а в итоге нихуя нет. Мало того, что это фактически международный скандал в предверии матча, так это ещё и банальное покушение на человека, чья безопасность и так шаткая из-за известности. У Вас тут, блядь, что, мёдом для таких случаев намазано, раз уж совсем расслабились или все просто суки ленивые? — Аарон говорил с той злостью, которая положена человеку, чей брат чуть не умер. Он буквально шипел и, может это и не совсем правильно, но на секунду Нил ощутил некое тепло от того, что они смогли сблизиться больше, чем Нил когда-либо мог предположить. Его совсем не обрадовала новость об отсутствии расследования, но он и не ожидал реального результата. Это было очевидно.       — А частные детективы?       — За кого ты меня принимаешь? Мой брат в коме, а я просто сижу и жду чуда, гадая на молотом кофе? — с сарказмом выплюнул Миньярд, делая шаг навстречу, — Правительство запретило обращаться к частным детективам по причине того, что может произойти утечка конфиденциальной информации. Мы предложили позвать сюда детективов из Англии, но никто не соглашается на это, потому что не хочет впутывать себя в это. Даже вложенная нами огромная сумма денег не увеличила скорость разрешения этого дела.       — И что в таком случае вы собираетесь делать?       — Чемпионат не будет переноситься, как об этом говорили ранее. Мы просто подделаем статью и скажем в ней, что Эндрю очнулся и отстранен от игр на ближайший месяц для восстановления, — подал голос Кевин, сложив руки на груди. Нил сомневается в том, могут ли они говорить об этом всём, но он готов получать любую информацию пока может.       — Довольно опрометчиво надеяться, что деньги привлекают востребованных детективов. Германия знаменита своей криминальной сетью, и такие люди с радостью возьмутся за три дела в Англии, а ведь за них им заплатят столько же, сколько и вы за поиски преступника. А местные детективы просто будут в наглую лить воду в уши и сгребать деньги, в этом весь криминал, — пожал плечами Нил, и в глазах Аарона блеснул опасный враждебный огонёк. — Ждать тоже не выход, но раз другого нет.       — А что тогда выход? Не знаю, кто Вы такой, но навряд ли чистокровный немец, раз уж так отзываетесь о своей же родине, да и акцент моментами проскальзывает, знаете, от нервов. Может всё-таки этот вариант лучше, чем обращаться в полицию? Валяйте, могу и вам дать взятку. — на последних словах Миньярд скривился, перебивая его на полуслове. Нил недовольно нахмурился и замер, пока все ждали какого-то ответа. Он облажался, снова, иначе нельзя никак объяснить то, что Аарон засёк акцент, да ещё и так банально. Однако, нет никакого смысла притворяться кем-то перед ними, потому что, очевидно, они заняты сейчас далеко не его личностью.       — Я могу попробовать кое-что узнать и, возможно, помочь хоть как-то, но при одном условии, — Нил посмотрел на каждого по очереди, собираясь с мыслями, — вы должны мне довериться.       Аарон громко хмыкнул, — Тебе? С чего вдруг мы должны это делать? Мы без пяти минут знакомы, нахера тебе, врачу, заниматься этим? Или ты хочешь сдать нас всех на опыты? Валяй, я безоружен.       — Аарон! — предупреждающе сощурился Кевин, пхлопав его по плечу, — У нас сейчас нет никого, кто мог бы заняться Эндрю, но, если, — он быстро глянул на грудь Нила, сощурившись, — мистер Джостен сможет нам чем-то помочь, то почему нет?       — Мы даже, блять, не знаем его, ты прикалываешься? — выругался Миньярд, махнув рукой в его сторону, — Эндрю бы нас уничтожил.       — Я тоже вас не знаю, как и Эндрю Миньярда, но тем не менее, — он облокотился о стену позади себя, будто это было его единственной опорой, — я хочу вам помочь, преступность в Германии расстраивает меня своей несправедливостью. Я лишь хочу помочь хоть кому-то, и Вы крайне удачно подвернулись, считайте, вам повезло, позвольте мне помочь, прошу. — голос предательски дрогнул на последнем слове, а взгляд тут же упал на человека, который был причиной и смыслом его собственной жизни.       И тут его подвело тело. Ком в горле сдавил так, что стало трудно дышать. В висках застучало, а в глазах помутнело, звезды вернулись, выхватывая из гнетущей белизны палаты лишь одно, фокусируя бледное, безжизненное лицо Эндрю. Нил чувствовал себя оголенным проводом, по которому пустили ток. Вся его напускная решимость, вся броня, которую он пытался надеть, исчезла в этой палате, рассыпалась в прах от одного лишь взгляда на того, кто не мог даже открыть глаз.       Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, чтобы скрыть дрожь, а сердце колотилось так бешено, что, казалось, его слышно в звенящей тишине. Нил стоял перед ними, предлагая помощь, а по сути выставл напоказ свою незаживающую рану, свою главную уязвимость. Эндрю всегда был его слабостью. И сейчас, лежа в коме, он снова делал его уязвимым, беззащитным и отчаянно виноватым одновременно. Нил чувствовал, будто они уже знают. Уже прочитали все, что гнило на подкорке, осмотрели каждый угол и теперь презреноо пялились.       — У меня есть человек, который способен найти детектива, но мне нужно разрешение на то, что я могу рассказать произошедшее хотя бы поверхностно, — продолжил Нил, собирая мысли в одно целое, — Я знаю, что у вас нет никаких причин, чтобы доверять мне, но если вы дадите немного времени, чтобы я мог удостовериться в том, что все получится, возможно, убийца найдется быстрее с моей помощью, чем власти соизволят поёрзать на стульях в министерстве.       Снова повисла тишина, но было видно, как задумчиво смотрел на него Аарон, перебирая в голове его слова. Нил надеялся, что тот согласится. На самом деле он впервые ожидал чего-то от Аарона так сильно, что пальцы всё ещё подрагивали. Через секунду он неожиданно протянул ему свою руку:       — Хорошо, Джостен, я верю тебе, но у тебя есть не так много времени, — собственное имя звучало сейчас хуже обычного, намного хуже, чем вся ситуация, слишком неправильно и чужеродно из этих уст.       Нил ответил на рукопожатие, внутренне выдыхая от облегчения. Эндрю бы на самом деле уничтожил Аарона, узнай, что тот доверился незнакомцу, у которого чёрт знает что на уме. Конечно, Эндрю бы уничтожил и его самого в порядке очереди, но смерть не была бы чем-то столь обременительным. Скорее наоборот, облегчением.       Через минуту Нил уже стоял за дверью, слушая бешеное биения собственного сердца, параллельно давая посетителям возможность обмозговать вопрос между собой. Пережить шок или ещё что подавно, Нила это мало интересовало. Сегодня у него, в отличие от других дней, было не так много дел, однако, Нил так и не узнал, сможет ли договориться и взять себе какой-то кабинет на оставшиеся пол дня.       Но снова услышал шуршание за дверью позади себя и передумал, решительно направившись к выходу.       Предупредив Касс о том, что он уйдет сегодня раньше нужного и оставив пометки о состоянии Эндрю в кабинете у Клары, Нил вышел с больницы. Было слегка дискомфортно покидать рабочее место в столь раннее время, но ему на самом деле нужно уже давно прибраться дома, закончить домашку к лекциям, посмотреть формулы и самое важное, возглавляющее сегодняшний послужный список — это звонок дяде, прежде чем вернуться к своему прежнему распорядку.       Приятный холодок прошелся по лицу, и Нил вдохнул полной грудью обжигающий городской воздух, наслаждаясь желанной, естественной тишиной. Время перевалило за семь, однако поток людей для такого времени был очень мал, даже шумных толп студентов и подростков в округе не наблюдалось. Съехав по ступенькам, он поудобнее закинул сумку на плечо и поправил пальто, не утруждая себя тем, чтобы его застегнуть. Когда Нил уже отошел на приличное расстояние от входа, то вытащил новую пачку сигарет из кармана и, придерживая её зубами, прикурил. Едкий дым заполнил легкие, и он поморщился от горького вкуса табака на языке, лишь спустя пару тяжек тело постепенно расслабилось, будто бы урча, умиротворяя, как сильное успокоительное. Ему нравился терпкий дым сигарет сильнее, чем их отвратительный вкус, но, кажется, в последнее время без желанного никотина тело все никак не хотело успокаиваться, хоть раньше ему было достаточно просто наслаждаться дымом от сигарет.       Нужно перестать думать о том, что было в прошлом. Ни к чему хорошему это однозначно не приведёт. Уже не привело.       Со слабой надеждой на то, что телефон заряжен, Нил вынул телефон из сумки. Пятьдесят процентов. Странно, что сегодня батарея не на нуле. Он чувствовал себя достаточно беспокойно от странного стечения обстоятельств. С одной стороны, позвонить Стюарту нужно было уже давно, а с другой он не знает, сможет ли дядя вновь оказать ему помощь. Тем более, если эта помощь фактически не для него, а для человека, от которого он ушёл несколько лет назад. Хэтфорд вряд ли будет счастлив этому раскладу. Хотя Нил мог бы и сам поискать в определенных кругах детективов, но это будет слишком небезопасно, нежели брать уже проверенных временем и криминальным миром людей.       За огромные деньги готовы работать практически все, даже если ничего не знают, но в этот раз всё куда сложнее. Люди не хотят ввязываться в дело популярного экси-игрока Эндрю Миньярда, потому что эта известность автоматически означает усложнение поиска улик и множественные проблемы, соответственно и больше внимания на себе. Для одних это мечта и цель, но для тех, кто думает головой это — опасность. Фактически, ты ставишь мишень и на себе, мало того, что ты можешь завалить задание, так если правительство узнает о том, что нарушили их просьбу без должного разрешения, то должность, которая была, сразу же аннулируется, и в дураках остаешься ты.       Но всё же есть люди, которые согласятся расследовать это дело, не взирая на трудность за кругленькую сумму и долг перед его дядей, именно на таких людей он и надеется. Путь к метро вёл через безлюдные улочки, поэтому Нил не стал задерживаться и набрал номер Стюарта, на самом деле не надеясь на ответ с первого раза. Надежды снова его подвели.       — Натаниэль, — твёрдый голос Стюарта разрезал повторяющиеся гудки, и Нил дернулся от неожиданности. Теперь ему стало по-настоящему не по себе, стоило услышать своё собственное имя с чужих уст. Каждое его имя ранило по своему, но это — больше всех.       — Стюарт, — в ответ лишь тишина, — У меня есть небольшая просьба.       — Только не говори, что снова ввязался в неприятности, — Хэтфорд на другом конце линии тяжело выдохнул, словно на его плечах был огромный груз.       — Нет, не совсем, просто небольшая проблема.       — Ты же понимаешь, что твой лимит подобных просьб практически исчерпан? Ты точно хорошо обдумал, Натаниэль? Ещё одна просьба и тебе придётся работать у меня, — само собой он это отлично помнил, но никогда это не пугало или ужасало его. Ему плевать, будет он врачом или правой рукой своего дяди, в обоих случаях он уже потерял ценность своей жизни, поэтому остается только плыть по течению.       — Очевидно, что я не стал бы звонить тебе, будь это что-то бессмысленное, — наконец ответил Нил и опёрся локтем о колонну, чтобы не разговаривать на бегу и спокойно докурить сигарету. Всё-таки закурить в этот момент было хорошим решением.       Когда-то давно он потратил свою первую просьбу на поддельные документы, ещё одну на убийство Рико Мориямы, а сейчас он хочет снова набрать Стюарту проблем в виде поиска детектива. Это было их уговором и Нила всё устраивало. По истечению пять просьб он будет обязан вступить в клан Хэтфорда, а после продолжить дело за ним, однако сейчас казалось, что ему больше не хочется менять кардинально свою жизнь по щелчку пальцев.       Может быть, если всё развяжется с Эндрю, он проснётся и преступник будет найден, то Нил сможет во всём сознаться и извиниться…Сколько бы он не пытался обмануть самого себя — всё четно, он точно так же испытывает вину за свой поступок, как и годы назад. Было невозможно вспоминать обо всём, каждый раз снова и снова оказываться в том времени, как в кошмаре и ничего не испытывать. Поэтому сейчас Нил готов сделать всё, лишь бы просто искупить свою вину.       — И какова твоя просьба? — в интонации Стюарта был слышен не подавляемый интерес, что означало, что он может помочь.       — Мне нужен частный детектив с Англии, который без лишних вопросов возьмется за расследование дела о покушении на убийство Эндрю Миньярда, — выдохнул Джостен, испуганно ожидая ответ.       — Кажется, ты мчишься в тот же капкан, неужто забыл, что связываться с прошлым — дурное знамение? Ты далеко не глуп, но и мне не дано понять что движет тобой, раз ты собираешься помочь человеку, от которого так старательно убегал.       Нил замер, смотря вперёд в одну точку. Стюарт помнит Эндрю Миньярда по его рассказам, конечно, помнит. Неужели он действительно мог забыть?       — Дело не в этом. Германия вообще не расследует это дело, но нам нужно найти того, кто совершил нападение. Прошу, не спрашивай, зачем это нужно мне, даже если спросить, ответить не в моих силах, — голос слегка дрогнул на последних словах и он несколько раз в мыслях ударил себя со всей силы, горько усмехаясь. — Просто выполни эту просьбу и она будет последней, обещаю.       Обязательно будет последней. Другого выбора у него нет. Фактически. У Нила здесь никогда не было реального выбора, потому что всегда было лишь то, что он должен сделать.       — Завтра напишу, Натаниэль, но учти, что это, возможно, будет гораздо проблематичнее, чем всё что ты просил до этого, — устало проговорил Стюарт и повесил трубку, не дождавшись его ответа.       Странно, но он почувствовал секундное облегчение, даже если разговор выдался не из приятных. Если всё получится, то дело начнёт двигаться уже совсем скоро. Стоит рассказать обо всём Аарону при следующей встрече, как только план приобретет четкий контур. Сейчас остается лишь только ждать и надеяться на что-то хорошее, как он и делал на протяжении всей жизни. Без разницы, какая именно была ситуация, Нил всё равно был тем, кто делал и надеялся на исход без последствий. Пускай и редко это прокатывало.       Ещё при жизни матери он делал то же самое, хоть та и запрещала полагаться на слепую веру, часто сетуя на то, как Нил старался жить в мечтах. Но у каждого был свой способ держаться и если у неё это была железобетонная хватка и желание вытащить себя и сына из ада, то Нил, ребенок, который едва ли обрёл четкую форму понятия слова "безопасность" мог лишь мечтать о беззаботных, весёлых днях. Потому никакая из её угроз на него совсем не повлияла, и Нил по сей день продолжает в глубине души жить этими бредовыми мечтами на что-то во снах, убивая себя самого.       Неделю назад его единственным смыслом жизни было доделать проект и постараться выжить на трёх часах сна в два дня, но сейчас он изменился, приобретая очертания желания, которое было слишком похоже на то, что когда-то преследовало его в старой жизни — Эндрю Миньярд. Дурацкое желание, которое у него никогда не получалось сберечь и быть рядом столько, сколько он сможет продержаться до остановки сердца. Желание, которое он бросил, чтобы защитить, а возможно из-за своей трусости. В итоге снова оставаясь ни с чем в сотый раз, становится очевидно, что Нил — вновь самый главный неудачник.       Поразмыслив над тем, как будет лучше сейчас добраться до дома, он выбрал такси. Потому что у Нила никогда не возникало желания тащиться вечером в самый многолюдный период времени до дома на метро. Ранее, он чаще всего выходил из больницы только когда уже совсем темнело и основной поток людского сброда уже давно рассиживался по своим квартиркам, поэтому и ехать в пустующих подземных поездах спокойнее, но, к сожалению, сегодня он закончил раньше.       Перед машиной Нил выкинул бычок и всё время на протяжении поездки слушал мало правдоподобные рассказы водителя о своей жизни на ломаном немецком с жутчайшим акцентом, и он был не в том состоянии, чтобы подавать даже малейшие признаки реакций. Мужчина рассказывал о своих детях, которые только только пошли в детский сад, о жене, которая скончалась при родах, Нилу на долю секунды стало его жаль.       — Понимаете, в последнее время так тяжко на душе, но когда я забираю своих деток всё сразу налаживается, Вы поймете, когда заимеете своих, — навряд ли Нил вообще сможет его понять, но проще было просто слабо мотнуть головой, доставляя некоторую реакцию и изобразить на осунувшемся лице сожаление, чем лишний раз совать голову в пасть льву, лицезрея непредсказуемую реакцию незнакомого ему человека.       — Уверен, что вы справитесь, до свидания, — кинул напоследок Нил, попрощался, несильно хлопая дверью. Если бы ему когда-то сказал в такси какой-то странный тип, что он справится, и Джостен посчитал бы это самым ужасным сарказмом, или очередной дурацкой шуткой судьбы. Он с невероятными цифрами в процентовке скорее покончит со своей жизнью, чем продолжит со всем «справляться».       Зайдя в квартиру, он сразу же скинул свое пальто на пол, обещая разобраться с его положением попозже, боясь тревожить уставшую спину. Нил со смесью негодования и усталости оглядел коридор и гостинную, которую он впервые за долгое время увидел при дневном свете, а не в кромешной темноте, убираться тут до следующего дня Благодарения, если не дольше. Весь вечер он провел в тишине, просто перебирая бумаги и прочие листы в доме, лишь бы наконец привести его в нормальное состояние и не скакать через огромные горы каждый день. Каждый раз находя кучи доисторических документов со временем его поступления, свои старые данные, паспорта, фейковые медицинские квитанции, подписи и парочка совершенно новых, запечатанных, но уже успевших запылиться книг по изучению типографии крови, только после этого Нил понял, что за одну ночь тут просто невозможно управиться. Касс недавно предлагала ему помощь в уборке, потому что догадывалась, что обычный вид рабочего места совершенно не имеет различий от обстановки в его доме, но разве он вообще может согласиться принять её помощь, напрячь девушку в уборке бездонной, черной дыры. Он не считал Касс слабой, но за годы социализации научился определять этикет и насмешку. Конечно, он ей отказал, оправдавшись тем, что только рабочее место страдает от беспорядка.       Наконец, расправившись с одной частью коридора, Нил устало шлёпнулся на диван, будь он чем-то по субстанции Ньютоновской жидкости, то точно растекся бы по поверхности и уснул. Но сейчас он не мог себе этого позволить, составляя план уборки остальной части так, чтобы не насобирать ещё два огромных чёрных пакета с мусором. Ещё нужно добить кипу основных ежедневных рутин, а так же убрать всё, от кухни до гостиной, но тело паршиво, не вовремя ослабевало, начиная всё больше тормозить и требовать остановок, чтобы оклематься от головокружения. Нельзя засыпать, определенно нельзя, иначе на следующий день Джостен действительно себя возненавидит, однако с каждой секундой тело наливалось свинцом, шея ныла, а глаза так и наровили слипнуться, пока окончательно не закрылись. Ему мерещились темно-карие бездонные глаза, зубастая надменная ухмылка, словно кидающая вызов сделать последний шаг в бездну.

***

      Клара сурово смотрела на него снизу вверх и её напряженное, яростное выражение лица не сулило ничего хорошего. Они стояли в палате Эндрю лицом к лицу, и она, скрестив руки на груди, ждала, когда он наконец скажет хоть что-то. Проспав все свои будильники, которые оказывается у него были, и опоздав на работу на целых два часа впервые за пару лет, Нил не знал что именно сейчас ему нужно произнести в качестве оправдания. Но Клара терпеливо ждала, наколяя атмосферу до предела, ну, и он сам продолжал стоять, как камень, заведя руки за спину. Стилл уже сконструировал ему четкий выговор, в котором было запечатано сухое «ты хоть выспался?», совершенно без проблем прощая ему первое опоздание, но вот Краузер будто вообще не собиралась его слушать, сжав губы в тонкую линию.       — Что ты хочешь от меня услышать? — устало вздохнув, спросил Нил, совершенно не понимая этого странного выражения на её лице. Мало того, что ему досталось с утра ещё и от Касс, так теперь выслушивать ещё тоже самое от Краузер ему определённо не хотелось. Да чтоб все провалились в кратерную, ядерную аномалию.       — Тебя назначили на такую ответственную работу, а ты ещё смеешь опаздывать. Мне всё утро пришлось торчать тут вместо тебя, хотя, к твоему сведению, у меня ещё есть и другие обязанности помимо этой! — она очень пыталась выглядеть гроздно, но выходило, мягко говоря, очень плохо, потому у сонного Нильего мозга возникало желание лишь рассмеяться.       — Я уже сказал, что мне жаль за своё опоздание и сегодня задержусь дольше нужного. Можешь, умоляю тебя, перестать меня донимать и дать наконец начать нормально делать свою работу, — Клара ещё что-то ядовито прошипела напоследок, чего Нил, к глубочайшему сожалению, понять не смог, но отошла, позволяя ему взять свои записи со стула и начать хоть что-то делать. Нил будет ей ещё больше благодарен, если она сейчас просто уйдёт и оставит его в гордом одиночестве. Голова невыносимо пульсировала и болела с самого утра, совершенно не оставляя шанса сконцентрироваться на чём-либо, но выпить таблетки он тоже не мог, ведь побочек в виде тяжелейшей сонливости вряд ли переживет без происшествий.       — В следующий раз не опаздывай, — раздраженно вздохнула Клара, но вроде успокоившись, наконец убирая с лица гневную гримасу, — И, Нил, совсем забыла тебе сказать, но состояние Миньярда намного улучшилось за ночь, похоже на чудо, по словам главврача. Теперь у него есть практически все шансы на скорый выход из комы. Если уж так замахиваться, то, может, через неделю.       Нил удивленно замер, сразу вперив свой взгляд в койку, где неподвижно лежал Эндрю. Сердце содрогнулось, заставляя его почувствовать непонятное тепло и тревогу одновременно. Если он очнется в ближайшие дни, то расследование может пойти ещё быстрее, но справится ли он сам со своими эмоциями, если Миньярд очнется? Мало того, что ему тяжело просто находиться рядом, но ведь Нил не знает, сколь сильно мог измениться Эндрю и как он будет себя чувствовать в момент пробуждения. Отчасти ему известно, что на публике характер известного спортсмена никак не изменился, но реальность не всегда совпадает с тем, что считано с камер.       Если же он проснётся тогда, когда Нил будет в палате, то что ему сказать? Пожелать доброго утра? Вероятно, сбежать будет самым верным вариантом. Всё-таки не впервой.       — Он уже открывал глаза? — Клара задумчиво перевела взгляд на Эндрю и посмотрела в свои записи, — Или..       — Да, открывал, на самом деле, я бы сказала, что были отголоски того, что его сознание уже начало более менее активное движение. Это удивительно..       Что уж тут говорить. Эндрю всегда был удивительным, поэтому очевидно, что он отличится даже в таком состоянии. Клара в это время что-то энергично настрачивала себе в блокнот, пока он витал в своих мыслях, а после оторвала листок и протянула ему. Пробежавшись глазами по тексту, он удивленно поднял брови:       — Серьёзно? Ты предлагаешь мне с ним разговаривать, держать за руку и говорить о том, кто он? Блять, это сумасшествие, — всё не могло же быть настолько плохо, или это её способ так отомстить ему за опоздание? Тогда, если это правда, то она не понимает со сколькими процентами вернула ему должок. Вряд ли он теперь когда-то в этой жизни ещё раз опоздает.       Эндрю ненавидит больницы. И, совершенно точно сразу, как проснется, моментально пропишет ему по морде, не раздумывая. А вот выживет ли после такого Нил, это уже другой вопрос.       — Что ты удивляешься? Это обычное дело после комы, тем более, что ты отвечаешь за него. Я расписала всё в подробностях, не думаю, что у тебя могут возникнуть трудности с этим, — она пожала плечами и стала складывать все свои папки в небольшую сумочку, — А, кстати, Стилл просил передать тебе рефераты с твоего курса за последнюю неделю и несколько тем наперед, — Краузер протянула ему объемную черную папку, и вышла из кабинета, в очередной раз оставив его одного.       Одного с Эндрю и кучей рефератов.       Очевидно, что он просидит тут до самого вечера, чтобы заучить каждую тему, потому что другого варианта нет. Он всегда знал, что на такой должности не будет просто, но к такому почти невозможно быть готовым. Стоило бы на этой неделе посетить хотя бы одну пару, чтобы отчитаться перед деканом за пропуски, но тогда Кларе, вероятно, придётся весь день провести в одиночестве и сделать все самостоятельно. Вот только ему всё ещё неизвестно где помимо прикрепления к пациенту Миньярду числится Краузер, раз у неё настолько много дел помимо человека, который лежит в коме. Может, она дежурит всю эту неделю в детском крыле? Но это довольно маловероятно, учитывая, что обычно туда отправляют только врачей на уровне медсестёр или практикантов, однако Клара — квалифицированный врач с высшим.       А может быть, она так же, как и Нил, нагружает себя множеством дел, строя свою жизнь только вокруг профессии, а, может просто дежурит? В любом случае сейчас он остался один. Мысль о том, что Эндрю может в любой момент очнуться... Она несомненно радовала, но и с тем ужасала. Глянув на бледное лицо, которое как всегда выражало полное безразличие, Нил улыбнулся, движимый непонятным порывом эмоций, и подошёл ближе.       Губы, слегка приоткрытые, и, наклонившись ближе, можно почувствовать на коже его ровное дыхание. Шея была открыта для всеобщего обозрения, но тело скрыто белоснежной простыней. Невинно, чисто и умиротворенно. Придвинув стул ближе к койке, он опустился на него, едва касаясь коленом края простыни. Сам того не понимая, Нил протянул руку вперед, положив её совсем рядом с раскрытой ладонью Эндрю и замер, сжав губы в тонкую линию.       Его грань дозволенного со стороны врача подошла к краю прямо сейчас.       А есть то, что он никогда бы не сделал без разрешения, даже если бы не был врачом. Нет, особенно сейчас не сделал бы. Грань была слишком тонкой и едва ощутимой, но стоит лишь задуматься о том, кто он, и кто такой Эндрю, то в его сознании что-то быстро начинало рассыпаться в прах. Невозможно было возвести ни один барьер, когда перед ним лежал человек, чьё имя он старался не вспоминать на протяжении нескольких лет. Ему следовало начать мысленно готовиться к тому моменту, когда Эндрю проснётся, чтобы это не вызвало у него паники и лишних вопросов у других, однако глупо было надеяться, что его голос не дрогнет, как только он заговорит с ним.       Пробежав в очередной раз глазами по записям Клары, Нил покрутил блокнот в руках, желая, чтобы тот исчез. О чём он может говорить с Эндрю? Настолько абсурдно, что хочется истерично плакать.       — Мне сказали, что я должен рассказать тебе о твоей жизни, — тихо начал Нил, с опаской смотря на лицо Эндрю, которое осталось точно таким же невозмутимым, как секундой ранее, а если бы проснулся? — Что ты хочешь от меня услышать? Ты состоишь в национальной сборной Британии по экси и являешься одним из самых молодых и перспективных спортсменов в команде. Тебе это наверняка переслушивать неинтересно, потому что спорт — это просто твоя часть рутины, но что насчет семьи теперь?       Нил замолк, как будто ждал услышать хоть что-то в ответ. Ожидаемо, самым очевидным ответом ему служила тишина. На самом деле, он, вероятно, ничего не услышал, кроме повисшего молчания, даже если бы Эндрю был в сознании.       — Блять, Эндрю, у меня очень сложное задание, а ты просто молчишь, ну не бессовестный, а? — Джостен тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, — Не знаю, есть у тебя любимый человек или нет, но в любом случае мне…должно быть поебать, верно, мне не всё равно, но об этом потом, — он выглядел сейчас крайне жалко и осознавал это каждой клеточкой тела, — У тебя есть брат, который на самом деле очень переживает за тебя. Ники тоже очень беспокоится о тебе. Когда мы впервые встретились здесь, он почти что плакал. Кевин, думаю, тоже переживает, ведь вы вместе должны были выйти на корт через неделю. Хотя направлены его переживания на тебя или на игру в экси, этого мы не узнаем.       — Если тебе интересно, то я тоже переживаю. Вообще без понятия, как ты умудрился попасть в столь тупую ситуацию, учитывая твоё внимание и рефлексы, но расследование уже совсем скоро начнется. Аарон доверился мне, и я ни за что не подорву его, пусть и был по-началу удивлен. Пришлось позвонить Стюарту, чтобы он помог нанять детектива из Британии, знаю, что ты был бы разозлен, узнай об этом, но это уже вряд ли.       — Удивительно, что твоё состояние так стремительно улучшается. Обычно подобные случаи заканчиваются плачевно, однако ты снова отличился, неповторимый Миньярд. — наконец, расслабленно выдохнув, он дал себе волю просто положить голову на край матраса, желая почувствовать его запах хоть немного. Давно Нил не испытывал столь реального желания. Ничто, что было связано с Джеймосм не сравнится с Эндрю. Убийственно, что только с ним он всегда чувствовал себя живым, — Это пиздец как раздражает, Эндрю. Ты даже представить себе не можешь, насколько я слаб перед тобой.       Ему было ещё что сказать, но слова, словно ком, застряли в горле, казалось бы отговаривая его от лишней болтовни. Нил был рад и этому порыву, который позволил ему хотя бы на пару минут уменьшить пустоту в груди. Успокаивало то, что сознание Эндрю всё ещё не функционирует должным образом, поэтому он не сможет ничего вспомнить после пробуждения. В оглушительной тишине раздался чересчур громкий рингтон звонка, и Нил дернулся, почти падая со стула. Быстро доставая телефон из заднего кармана, он вскинул голову на Эндрю и, не глядя, принял звонок, но затем отвернулся, чтобы не отвлекаться.       — Да? — в ответ он услышал лишь непонятное копошение, словно кто-то перебирает бумагу, позабыв о разговоре, — Я слушаю.       — Натаниэль, — голос Стюарта Хэтфорда прозвучал в пространстве палаты холодно и четко, словно лезвие, но довольно непринуждённо. — Удивительно. Я уже приготовился к пятнадцати попыткам дозвониться до тебя. С первого раза поднял трубку. Это рекорд.       Нил непроизвольно выпрямился на стуле, его пальцы сжали корпус телефона чуть плотнее. В укоризненном тоне дяди сквозил тот самый упрек, который он знал с детства и чертовски ненавидел, — У меня бывают дела поважнее, чем дежурить у аппарата. Я очень занят.       — Сейчас не об этом, — Стюарт отрезал резко, не оставляя места для препирательств, — Я вышлю тебе номер человека, который будет заниматься расследованием. Тебе следует связаться с ним в ближайшие сутки. Если ты проигнорируешь это сообщение или позволишь ему затеряться, считай, что возможность утеряна вместе с ним. Ты меня понял?       Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы его слова обрели нужный вес, и продолжил:       — И когда ты с ним заговоришь, твоя задача отвечать на всё, что он спросит. И не смей, слышишь, не смей умалчивать ни о чем, он должен знать каждую деталь, даже если это точное время твоего похода в толчок. И тем более нельзя будет умалчивать о том, что ты был знаком с Эндрю Миньярдом. Натаниэль?       Холодная волна прокатилась по спине Нила. Где-то в мыслях всплыл образ сжатой в кулак руки Аарона, которая практически касается его лица в неожиданном ударе. Он сглотнул, пытаясь выдавить из себя твердость.       — Они не должны узнать, — его собственный голос прозвучал почти безжизненно. — Это не вариант.       — Натаниэль, — имя на другом конце провода прозвучало слишком невыносимо, что захотелось сбросить трубку. Стюарт говорил с усталым недовольством, сквозь которое пробивалась знакомая сталь, — Ты наивен, раз можешь полагать, что сможешь скрывать это вечно. Будет лучше, если ты сам раскроешь свой секрет сейчас, по своей воле, пока я или кто-то другой не сделает это за тебя и, поверь мне, вряд ли условия будут столь же комфортными.       Нил хотел было выругаться, что так будет нихуя не лучше и Стюарт это отлично знает, но не стал, сжав губы в тонкую линию. Он посмотрел на Эндрю, думая, что так ему станет чуточку легче, но с этим пришла лишь боль в груди, преследуемая мыслью «это его единственная возможность. и моя тоже»       Хэтфорд позволил этим словам повиснуть в воздухе, прежде чем смягчить голос, — Я всё уладил с официальными лицами в Берлине. Деятельность этого частного детектива теперь абсолютно законна на этой земле. У тебя есть прикрытие. Однако, — он снова сделал многозначительную паузу, — это не значит, что можно ходить в обнимку с местными жандармами. Вам стоит продолжать обходить полицейские участки широкой дугой. Держать дистанцию. Пока я не скажу иначе.       — Я тебя понял, — наконец произнес Нил после протяжной паузы, — Спасибо, буду звонить, если появится свободное время.       — Не геройствуй и береги себя, — бросил на прощание Стюарт и отключился, вновь оставляя его в тишине, которая стала крайне удушающей.       Как иронично, что судьба снова не дала ему жить спокойно, снося все подобия иллюзий об обычном существовании. Странно, что даже сейчас его жизнь не пущена на самотёк, а словно по чёткому плану, пункты которого он никогда не в силах предугадать заранее. Может быть, он сможет просто заплатить детективу лишние деньги, чтобы его настоящая личность не всплыла, а может ему совсем и не нужно будет этого делать, молчание спасет всех от правды.       — Видишь, Эндрю, твоё расследование почти началось, — тихо сказал Нил, в последний раз посмотрев на бледное лицо Эндрю. Что-то больно кольнуло в сердце, поэтому он поспешно встал со своего места и взял сумку, — Пожелай мне удачи, если сможешь.       С этими словами он вышел из палаты, больше не намереваясь оставаться там до победного. Осталось только предупредить Клару о том, что им нужно поменяться местами, и написать полный отчёт о самочувствие Эндрю. На самом деле, писать было нечего, ведь никаких внешних признаков изменений по прежнему не было, но глубокий анализ обязательный, что иногда чертовски раздражало.       Стоило бы позвонить на высланный номер, однако Нил ещё пока не придумал что ему следует рассказать. Аарон бы очень помог с этим, ведь ему известно куда больше, но его здесь нет, и Нилу не достать его номер телефона, чтобы позвонить и назначить встречу. Конечно, встречаться с Аароном один на один было очень нервозно, ведь он всё ещё тот же самый отвратительный мудак, и Нил боится, что в какой-то момент просто не сможет сдерживать свои приступы злости на него.       Как только он написал Кларе сообщение о том, что ушёл и составит отчёт ближе к вечеру, Джостен вышел на улицу, сразу же умудряясь попасть под проливной дождь. Что ж, придется позже снова сушить дома всю одежду, потому что зонтик у него отсутствует. Как обычно. Нил не уверен, что тот вообще есть у него в квартире. Неприятно поежившись, Нил ступил на мокрый асфальт, чувствуя, как крупные капли падают в его темные кудри и на лицо. Пальто тоже моментально стало покрываться мокрыми, темными пятнами, но он лишь вдохнул полной грудью спёртый дождевой воздух, продолжая свой путь.       — Заболеешь ведь, — неожиданно знакомый голос заставил его резко обернуться.       В нескольких шагах от него стоял Джеймс и держал в руке зонтик, выглядя при этом крайне расстроено. На лице красовалась небольшая, казалось бы слегка смущенная улыбка, словно он был рад увидеть Нила, но это определенно чушь собачья. Он делает это, потому что надеется на прощение. Нил бесстрастно вскинул брови, склонив по-птичьи голову набок. Нет, конечно, ему не стоит с ним говорить, а уж тем более комментировать его нелепые высказывания.       — Нил, послушай, — Джеймс сделал небольшой шаг вперёд, но Джостен тут отступил назад, сохраняя дистанцию. Он отвернулся, вперив взгляд в куст позади, лишь бы не смотреть собеседнику в глаза. — Блять, слушай, я знаю, что поступил дерьмово, но ты же будешь обижаться на меня вечно! Я писал тебе, но ты не отвечал.       — Потому что я заблокировал тебя.       — Но мне правда жаль за свой поступок, — не унимался Мартин, проведя своей рукой по спутанным светлым волосам, — Посмотри на меня.       Нил невольно поднял голову, встречаясь взглядом с темно-карими глазами напротив и именно в этот момент ему показалось, что он больше никогда в своей жизни не хочет видеть точно такой же взгляд, каким смотрел на него Эндрю в его воспоминаниях. Никогда в своей жизни он не хочет, чтобы Джеймс продолжал делать никчемные попытки вернуть его. Ни в этой жизни.       — Нил, мы можем просто поговорить и тогда всё будет, как раньше..       — Хватит, Джеймс, — резко перебил Нил, чувствуя, как ходят его жевалки, — Я больше не хочу тебя видеть. Если я был единственным, кто спит с тобой и делает всё, что попросишь, это уж точно не моя проблема, а твоя. Между нами ничего больше нет, тебе ясно?       Джеймс на секунду сощурился, полностью переменившись в лице, позволяя проявиться чему-то темному, но Нила это никак не колыхнуло. Это было в стиле Мартина. Казаться божьим ангелом и быть дьявольским отродьем одновременно. Быть волком в овечьей шкуре. Джостен всегда это знал.       — Ещё посмотрим, — нахмурился в ответ Джеймс, но Нил просто пожал плечами, показав средний палец, и развернулся, продолжая идти, параллельно с этим чувствуя его пристальный взгляд между лопаток.       Ему глубоко плевать на то, что будет пороть Мартин дальше и насколько его угрозы реальны. Всё равно он уже ничего не потеряет, ведь в связи последними событиями быть затраханым до смерти уже не столь страшно по сравнению с пробуждением Эндрю и его всё еще высокими шансами не проснуться вообще. Второе отразится на нём куда болезненнее и невыносимее, нежели первый вариант.       За время непонятных отношений с Джеймсом, Нил вполне привык к применению излишнего насилия во время процесса, поэтому любое его последующее действие не станет какой-то неожиданностью или травмирующими шоком. Голова на удивление оставалась совсем пуста, словно он впервые за все эти дни выбросил все пугающие мысли из головы. И не только пугающие. Вообще все. Да, у него ещё целый вагон проблем и не выполненных заданий, однако ему легко.       И, конечно, всё, чему суждено быть в его голове в ближайшее время, связано с невыносимым Эндрю Миньярдом.