(само)убийство для Эндрю Миньярда

      Нил не помнил, как бежал, сломя голову, до больницы, в одной рубашке, не помнил, как Касс что-то гневно кричала ему вслед, но теперь он стоит напротив знакомой палаты, едва дыша от переполняющих эмоций и недостатка воздуха. Сейчас ему уже совершенно плевать на то, вспомнить его Эндрю или нет, попросит снова уйти — и он уйдёт, но Нилу нужно увидеть его своими глазами, увидеть живым, услышать его голос, внимать движениям, а не пялиться на бессознательное тело. Наверняка, Миньярд уже устроил Кларе допрос, но это только…       — Нил! Чёрт возьми, наконец-то ты пришёл! — Краузер налетела на него со спины с папками документов руках и поспешила отстраниться, — Утихомирь его как-то, я не могу найти с ним общий язык. Вообще никак не идёт на контакт.       Нил отчего то улыбнулся, рассмеялся и покачал головой, положив свои ладони на плечи Кларе:       — Тебе придётся к этому привыкнуть, потому что Эндрю не из лёгких пациентов, — она тяжело вздохнула на его словах, пройдясь взглядом по его телу, — Прости. Я не был к этому готов. У тебя есть запасной халат?       — Нету, но сейчас ночь, так что навряд ли кого-то будет волновать твой внешний вид. Да и Миньярду было почти что всё равно на то, что я спокойно спала на стуле рядом.       Он удивленно вскинул брови, — Прости, но почему ты спала в его палате?       — Случайно заснула, пока писала зачёты, а этот кретин просто кинул в меня непонятные листы с тумбочки. И, неизвестно, как он так ловко смог чувствовать тело после комы. Да, стадия была лёгкая, но всё же, — Клара закатила глаза и вздохнула, как делала это обычно.       — Это же Миньярд. С ними всегда всё сложно.       — Боюсь, что ты прав. И, к слову, тебе следует предупредить Стилла о том, что на смене в течение дня тебя не будет. В противном случае я сама отправлю тебя домой, отсыпаться.       — Хорошо, хорошо, мам, я буду послушным мальчиком, — насмешливо фыркнув, пролепетал Джостен, затем забрал документы из её рук и снова повернулся к двери.       Вдох.       Выдох.       С огромной вероятностью ему не жить, но не идти на риски в этом случае просто невозможно.       Распахнув дверь палаты, он на секунду зажмурился. То ли от яркого света, то ли чтобы прийти в себя и понять, что в этот раз это точно не сон, а самая непреложная реальность. Внутри было, как и обычно, бело, за исключением чёрных окон, где сейчас виднелась только ночная улочка. Его родной стул придвинут к дальней стене, а атмосфера в палате с самой первой секунды показалась ему давящей. Будто в воздухе, вместо привычного запаха медикаментов витал углекислый газ. Ощущение спертости дыхание трудно выразить словами, Нил чувствовал кислинку на языке. Переводя взгляд в сторону, он чуть не выронил все бумаги из рук, встретившись с пристальным наблюдением невыносимых карих глаз.       Вздрогнул.       Он знал их. Не зря именно они были в его каждом кошмаре, не зря его фигура была в зрачках каждого одноразового партнера. Что-то показалось ему в них другим, но мысли в этот момент были заняты только душевным счастьем и болью одновременно, что все его серьезные опасения были напрасны. Нил думал, что на самом деле не смог бы жить дальше, если бы всё было плохо.       Эндрю находился в полулежачем положении, а белая ткань простыни укрывала всё, что ниже талии, а верх был открыт на всеобщее обозрение. Знакомый рельеф мышц и в общем тело, которое с годами стало ещё более мускулистым, казалось просто возмутительным для него сейчас. Он просто, блять, не имеет права наблюдать за ним и думать о таком, ведь в первую очередь Нил — его лечащий врач.       — Ты пялишься, — послышался хриплый голос Эндрю в тишине, и Нил вздрогнул, впервые услышав его за три года. Внутри всё полыхало и билось в жуткой агонии.       Сука, да он даже говорит с ним точно так же, как и тогда.       — Простите, впервые вижу звезду, — пытаясь справиться с градом эмоций, ответил Джостен и закатил глаза, чтобы точно выглядело, как сарказм. На самом деле он не знал, чего хочется сейчас сделать больше: ругаться, кричать на Эндрю за его беспечность; заплакать и упасть на колени перед его отвратительной больничной койкой, чтобы тот положил свою руку ему в волосы; рассмеяться от абсурдность всего происходящего или выйти и навсегда закрыть сюда дверь.       Нил прошёл к столу и скинул на него все документы, после чего снова посмотрел на Эндрю.       — Эндрю Миньярд, чувствуете ли Вы себя как-то не так, помимо основных побочных эффектов выхода из комы, в виде атрофированных конечностей и туманности в голове? Я уверен, что мисс Краузер уже рассказала Вам обо всём, что вы бы с большей вероятностью хотели знать. Я же прав?       В ответ он получил скептический взгляд, и хотел было уже начать рассказывать Эндрю все подробности его недельной комы, но тот вдруг качнул головой и поудобнее уселся на кровати. Сумасшедший.       — Хорошо, значит никакого сильного дискомфорта вы не чувствуете? — Джостен сам не понял, как перешёл на неформальный стиль общения, но, дождавшись кивка, продолжил, — Я так понимаю, всё это, — Нил мотнул головой на стопку документов, — то, что ты попросил изучить.       — Очевидно, — тихо хмыкнул Эндрю и похлопал ладонью по месту рядом с собой, чтобы Джостен положил туда все бумаги. Это немного напомнило Нилу, как гости в ресторане подзывают официантов или своих собачек, которые чаще всего с радостью бегут, высовывая язык.       Он взял все бумаги со стола и, вместо кровати, положил на тумбочку, чтобы не упали. Но на самом деле, чтобы не быть так близко к нему. Отходя на добрых два шага, Нил любовался своим самым лучшим, губительным видом. Он готов сделать всё, что угодно, чтобы просто стоять и наблюдать за Эндрю. Он не мог думать ни о чём, даже о собственном глупом выражении лица       Может, и мировоззрение Эндрю как-то изменилось, что, конечно, навряд ли, но вот неимоверная привлекательность и харизма осталась той же. Он выглядел превосходно после, прости Господи, недельной комы, поэтому ему был вполне понятен ажиотаж среди фанатов и то, почему именно Эндрю Миньярд входит в топ самых красивых спортсменов национальной сборной по экси. Было бы более странно, если бы его там не было.       В брови мелькал прокол, который Нил не успел застать перед тем, как сбежать, но уже в то время знал об этом желании. Казалось бы, не изменилось практически ничего, но одновременно с этим он чувствует, что что-то определенно не так. Скорее всего его смутила та пустота и безразличие в глазах, что были сейчас у Эндрю, однако, на этом может сказываться клиническая усталость и апатия после длительного нахождения в бессознательном состоянии. По крайней мере, Нил очень надеялся, что всё дело в этом.       — Может быть, вам было бы интересно узнать про своё дело? Или…       — Аарон Миньярд здесь? — перебил его Эндрю, даже не давая завершить предложение. Нил хотел было возмутиться и ответить, что, к сожалению, Аарон Миньярд здесь, но вовремя прикусил язык.       — Да. Ваш брат-близнец здесь, цел и невредим. Как и Кевин Дэй с Николасом Хэммиком.       Ему не известно, как себя чувствуют Кевин и Ники, но он точно уверен в том, что с королем экси всё в порядке, а у Хэммика есть Эрик Клозе, как раз для подобных случаев. По хорошему, ему следовало бы просто не отвечать на этот вопрос из профессиональной этики, но тогда Нил остался бы без головы.       Эндрю недоверчиво вздёрнул брови и вновь опустил взгляд в листы, быстро пробегаясь глазами по каждому. Странно, что его это так интересует.       — Расследование дела уже началось, и это очень хорошо, что вы уже в сознании. Для сдачи показаний вы можете понадобиться уже в течении нескольких дней. Вообще, это просто удивительно, что ваш организм настолько быстро восстановился. — Нил хотел было сказать это с восторгом, но вместо этого в его интонации плескался упрёк, на что Эндрю подозрительно сощурился, — Ладно, я думаю, что мне нужно позвонить вашей семье, чтобы уведомить их о вашем пробуждении.       — Нет, — резко рыкнул Миньярд, и Нил несвойственно дернулся от неожиданности.       Выдох. Спокойно, Джостен.       — Хорошо, значит вы сделаете это потом самостоятельно. Потому что, Эндрю, Вам или нам в любом случае придётся им, в скором времени, об этом сообщить.       Миньярд промолчал, будто бы закончив разговор на этой странной ноте, что никак не внушало доверия Нилу. Ему нужно предупредить его о каждом нюансе восстановления, а не разглядывать скучающий вид Эндрю.       — С вами будет разговаривать психолог в течении реабилитации, — вздохнул Нил. Эндрю не пошевелился, даже не удостоил взглядом, видимо, считая бумаги интереснее Джостена и его собственного здоровья, — От этого можно отказаться только по заявлению, которое может подписать ваш опекун или доверенное лицо. Но тем не менее, вам придёт…       — Ты ещё долго тут будешь молоть языком?       Нил удивленно нахмурился, состроив озадаченную моську. В замешательстве приоткрыв рот, а затем фыркнул и тихо рассмеялся, даже не пытаясь скрыть своего веселья от пристального взгляда Эндрю.       — Прости, простите…Мне говорили, что вы не из лёгких пациентов, но я и не думал, что всё плохо настолько.       Как бы Эндрю не хотел сейчас же выдворить его из своей палаты, Нил просто не мог отсюда уйти, пока не опишет всё состояние пациента до каждой нервной клеточки и не удостоверится в том, что с ним на самом деле всё в порядке. Было до одури смешно смотреть на его раздраженное, такое же нахмуренное лицо, и внутри всё превращалось в склизкую массу, словно всё вернулось на свои места, как и должно было быть. У них есть ещё неделя, может две, и он не может потерять эту крохотную возможность, как потерял её когда-то.       — Что тебе нужно? — прервал его внутреннюю тираду Эндрю, всё ещё прожигая в нём дыру. Сколько недоверия.       — Написать отчет о вашем состоянии, а затем посидеть тут с вами на протяжение ночи, потому что, уж извините за нарушение личных границ, это неотъемлемая часть моей работы. Если я сейчас выйду и вы вдруг снова отправитесь в бессознательный мир грёз не по своей воле, то меня пинком выбросят с больницы, махая платочком напоследок, — Нил взял папку со стола и пролистал страницы до самой последней, где Касс расписала совсем немного о пробуждении, — Угораздило же меня быть прикрепленным именно к тебе, — под нос себе пробубнил Джостен, но подняв взгляд обратно на Эндрю, увидел, как тот закатывает глаза.       — Давайте так, я не совсем понимаю, как мы с вами можем качественно сработаться, поэтому предлагаю сделку: вы просто расскажете мне всё о своём состоянии, а потом я сяду весь такой важный, вам назло, напротив и буду просто спать. Можешь смотреть сколько влезет.       Миньярд снова закатил глаза, но в этот раз в его взгляде уже не было злостного раздражения, просто пустота, равнодушие. Пугающие и знакомые одновременно. Решив, что тот более менее не против, Нил на самом деле сел на стул напротив его койки и принялся за отчёт. Он очень пытался сосредоточиться только на нём, слушая скрежет ручки в тишине, но Эндрю, как назло, даже не думал прекращать изучать его взглядом.       — Вам что-то нужно? Какие-то вопросы? — решил поинтересоваться Нил, поднял голову и замер, встретившись с его карими-карими глазами. Ни у кого больше не было таких, потому что они особенные.       — Ты не представился, сидишь в моей палате прискакав сюда явно, блять, с клуба, ведешь себя, как психопат, поэтому у меня довольно много вопросов, даже не знаю с какого начать, — Эндрю раздраженно хмыкнул, но в этот раз ему уже не было настолько кристально похуй. Удивительно, что теперь его мыслительный процесс не нужно узнавать по одному взгляду, а тот сам мог вполне предъявить за то, что именно ему сейчас не нравится.       — Простите, что не представился, — качнул головой Нил, уже представляя, как будет ругаться Клара, если Эндрю вообще перестанет с ними разговаривать, — Ты прав, я с клуба, потому что сегодня должен был быть мой единственный выходной без дежурства в твоей палате, который ты и твое очаровательное лошадиное здоровье нарушили. Но я, всё же, извиняюсь за свой внешний вид. К слову, я не психопат, но вот в этой палате, в отличие от меня, кое-кто, по мнению прессы, похуже психопата как такового.       Между ними на долгую минуту растянулось мёртвое молчание, и они просто смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда, но и не пытаясь ничего сказать. Оба только что начали игру. Вот только Нил явно в ней проиграл. Ожидая удара.       — Ты не назвал своё имя, — наконец выдал Эндрю, досадливо поджав губы.       — О, точно! — усмехнулся Джостен, усаживаясь поудобнее на стуле, — Я и не собирался.       Это тебе месть, Эндрю. За излишнюю вредность.       Нил, словно в замедленной съемке наблюдал, как Миньярд очаровательно сводит белоснежные брови к переносице, как морщится нос, а в глазах мелькает что-то между раздражением и любопытством. Собственный пульс взлетел до предела, а по телу пробежали фантомные мурашки вместе со всеми событиями в голове, произошедшими в этой палате. Нил всё ещё не пришел в себя, мозг не принимает реальность происходящего, может поэтому Нилу удается вести себя на первый взгляд настолько непринужденно. Это похоже на эйфорию после первого поцелуя. После их первого поцелуя.       Эндрю ничего ему не ответил, но, вместо этого, стал предпринимать медленные попытки двигаться, отчего теперь Нил удивленно замер.       — Что ты, черт возьми, творишь? — вскочил со стула Джостен, чуть не скинув все свои записи с колен одним махом, и подлетел к его койке, — Тебе нельзя резко двигаться сейчас. Ты что не понимаешь, что…       — Завались, — резко выругался Эндрю, скорчившись, видимо, от неприятной боли в мышцах, но не расслабил тело.       — Я сейчас вас сам положу, если вы не сделаете это самостоятельно, — раздраженно ответил Нил, но на последних словах голос предательски дрогнул, потому что он не может представить, какого это — дотронуться до живого тела, которое теперь в сознании. Блядство. Всё очень плохо.       Миньярд замер, медленно переводя на него взгляд. Нил прекрасно понимал, как тот сейчас на него зол, но снова смотреть на то, как Эндрю делает себе хуже специально…он просто не может. Когда белоснежная голова снова коснулась подушки, Джостен незаметно выдохнул от облегчения, одновременно с этим выдумывая речь Кларе о том, как именно поддерживать контакт с этим придурком.       — У вас было пулевое ранение в живот, если вы не в курсе, так что не стоит геройствовать в первые часы после комы. Никого не удивит ваше упорство или глупость. Подумайте, как вам будет угодно, — Нил слишком сильно сжимал за спиной руки в замке, лишь бы чувствовать хоть какой-то якорь, который сможет удержать его сейчас на плаву. В каких-то дурацких сантиметрах от человека, что продолжает оставаться смыслом его никчемной жизнь. Это действительно тяжело.       — Когда начнутся тренировки? — бесстрастно спросил Эндрю, отвернувшись в сторону, словно не хотел смотреть на него вовсе.       — Смотря на ваши успехи в восстановлении. Я думаю, что можно начать с базовых упражнений уже завтра, но не делайте этого без надзора врачей. Потому что если ты вдруг сделаешь себе хуже, то тебе лучше не знать, что я сделаю с тобой после увольнения.       Если Эндрю сделает себе хуже, то он просто не переживет это и будет лежать в соседнем корпусе на секционном столе. И тогда на увольнение или выговор от Стилла ему будет далеко плевать. Впрочем, ему и сейчас это не морочит голову. По лицу Миньярда отчетливо прослеживалось недовольство его ответом, но ничего более утешающего он не мог сказать, потому что, в таком случае, придётся врать.       — Конкретнее. И хватит, блять, скакать с вы на ты, — Эндрю хотелось услышать, что он может приступить к упражнениям уже сейчас, Нил знал это.       — Хорошо, ты очень дерьмовый пациент, — закатил глаза Джостен и указал в сторону стопок бумаг на тумбочке рядом с его кроватью, — Если ты внимательнее прочитаешь всё, что там написано, то найдешь целый раздел того, с чего можно начать. Я тебе предлагаю лечь спать и морально подготовиться к предстоящим дням.       — Ты не помогаешь, — предвзято прокомментировал Миньярд, сгребая в руки бумаги, — Запрети посещение для моей семьи.       Нил замер, его лицо изумленно вытянулось, чего Эндрю не мог увидеть, не отрываясь от бумаг. Странно, но ему не показалось, словно он в ссоре с Ники или Аароном, наоборот, будто с годами их отношения стали намного лучше. Самостоятельно он навряд ли узнает, почему Миньярд не хочет видеть семью, но и спрашивать о этом ему нельзя. Если только разузнать что-то у Аарона…       — Ты слышишь? — вывел его из раздумий раздраженный возглас Эндрю, и Нил вздрогнул, дернувшись от неожиданности.       — Прости, ты что-то говорил?       Эндрю явно не горел желаниям повторять что-то снова, но Нил не мог ответить на его вопрос к собственному стыду.       — Я спрашивал, не заносил ли сюда ничего Кевин Дэй?       Нил задумчиво склонил голову набок, вспоминая, что именно Кевин должен был сюда принести. Взгляд Эндрю медленно опустился ниже его лица и в следующий миг его губы искривились в ухмылке, совсем неожиданной и до ужаса странной. Джостен инстинктивно потянулся ладонью к шее, проводя кончиками пальцев по ней и недовольно выругался, почувствовав неприятное покалывание на том месте, где тот мудак из клуба оставил ему засос. Просто замечательно. Некрасиво ли было появляться перед своим бывшим парнем с засосом на шее от другого парня? Нил хочет, чтобы его кто-нибудь ударил, да посильнее.       Он не знал, что о нём думает сейчас Эндрю. Но это не должно быть настолько ужасно, ведь тот не знает, кто он такой на самом деле. Нил начинает путаться в том, кто он, каково его настоящее лицо и имя, а так же кто все эти люди, которые то и дело появляются в его никчемной жизни.       — Кевин Дэй? Да, да, он что-то клал в тумбочку, можете проверить, — напряженно промямлил Нил, находясь в совершенно другом месте.       Сквозь туманную пелену он наблюдал за тем, как Эндрю с осторожностью достает цепочку из ящика, словно боялся её сломать. Никогда ранее он не видел, как тот обращался с чем-то, кроме него самого, с такой аккуратностью. Он ощутимо провел рукой по лицу, пытаясь сфокусироваться на его действиях, что всё равно не имело абсолютно никакого смысла.       — Слушай, Эндрю, тебе нельзя носить какие-либо украшения, — заметил Нил, когда мозг наконец начал работать. Миньярд даже не взглянул на него, вперившись взглядом в цепочку на ладони.       Ему нужно подышать свежим воздухом. Ему нужно выйти отсюда. Слишком резко вскочив на ноги, он сразу же пошатнулся и схватился за край койки, зажмурив глаза. Сознание мутнело с каждой секундой всё больше и больше, что Нил потерял грань между палатой и своим кошмаром. Может стоило поспать чуточку больше?       — Придурок, если ты сейчас на меня упадёшь, то будешь лежать в соседней палате , — с упреком сказал Эндрю, наверняка заметив его больной вид. Джостен попытался выдать из себя что-то наподобие улыбки, посмотрев в карие глаза.       — Тебе нельзя носить украшения до выписки.       В сознание врезается каждый момент, когда Эндрю был перед ним пару лет назад, а на кожи чувствуются горячие руки, касания которых оставляют слишком глубокие шрамы. Нил не может больше…       — Ты соображаешь, что говоришь? — Миньярд смотрел на него из под челки, слегка склонив набок голову, словно что-то знал, — Уймись уже и сядь куда-нибудь. Желательно, за дверью.       Нил тяжело сглотнул, сжимая обкусанные губы в тонкую линию чтобы лицо не скривилось в мрачной гримасе. Ноги подкосились, и он осел на стул, положив голову на сложенные на коленях руки:       — Ебанутый, — выдохнул Эндрю, отчего Нил снова вздрогнул, ещё больше жалея о сегодняшнем дне. Каждая мельком счастливая эмоция обернулась кошмаром. Может это и к лучшему, что Миньярд ведет себя с ним так же непринужденно, как с незнакомыми людьми, но это всё равно слишком странно и невообразимо тяжело. Это равносильно тому, чтобы спрыгнуть с самого высокого здания в этой жалкой стране.       Палата снова погрузилась в ужасающую тишину, и никто из них даже не думал о том, что стоит её нарушить. Навряд ли Эндрю вообще думал о нём. Нил старался вернуться в нормальное состояние, считая от одного до десяти на всех языках, которые знал, но, на каждом счете, чувствовал безразличный взгляд на своей макушке. Его единственным выходом сейчас было встать и выйти за дверь.       Когда в ту самую злополучную дверь раздался неожиданный стук, Джостен непонимающе посмотрел сначала на Эндрю, что пристально смотрел ему за спину, а потом подскочил на ноги, чтобы посмотреть, кого сюда занесло. Головокружение и пульсация висков тут же дали о себе знать, поэтому на секунду он позволил себе скорчиться от неприятного ощущения, пока никто не может взглянуть ему в лицо. Вспоминая недавнее расписание, он не припоминал, чтобы кто-то должен был приходить сюда в столь поздний чай, ну, кроме Клары.       Распахнув дверь, Нил взглянул на лицо человека, который потревожил его самобичевание и тут же попытался захлопнуть её, но чужая ладонь в проёме не дала этого сделать, наоборот, открывая её до конца.       — Привет, Клара послала меня к тебе, сказала, что тебя заменить нужно, — Джеймс улыбался своей фирменной улыбкой, от которой на Нила накатывало омерзение, словно тот насмехался над его видом или над тем, что тот не смог от него убежать. Ему хочется ударить. Что угодно, кого угодно. Он не должен находиться в одной палате с Эндрю ни при каких обстоятельствах.       — Уходи, — сквозь зубы прорычал Нил, пытаясь вытолкнуть его из палаты, однако тот лишь едко засмеялся, хватая его за плечи, — Отцепись.       — Ты ведешь себя сейчас не очень профессионально.       Да поебать ему, чёрт...       — Мне похуй, совершенно, — но Джеймс на это лишь безмятежно пожал плечами, обошел его и встал напротив Эндрю, который внимательно наблюдал за ними всё это время:       — Доброй ночи, Эндрю Миньярд, поздравляю Вас с пробуждением! Меня зовут Джеймс Мартин, но можете обращаться на ты, если Вам будет так удобно.       Живот скрутило от подступающей тошноты. Хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не видеть, как этот ублюдок общается с Эндрю в таком слащавом тоне.       — Выйди нахер, Мартин, — но Джеймс лишь улыбнулся, посмотрев на него и подошёл ближе, уже собираясь протянуть свои руки.       — Нил, давай хотя бы сейчас оставим всё на потом, нам обоим не нужен этот спектакль, — Джостен отпрянул, прижимаясь спиной к стене позади себя. Мартин сильно ошибается, что ему это не нужно, ведь они оба знают, для чего сейчас тот стоит напротив него не в своё время. Он манипулирует Нилом. Снова, как делал на протяжении всего времени. Джеймс напрастно считает, что Нил постесняется Эндрю и прогнётся под его жалкий вид, простив за все действия.       Джостен молча покачал головой и обошёл его так, чтобы тот никак не смог подойти к Эндрю. Если он не собирается уходить, то Джостену нужно как можно быстрее справиться со всеми документами, чтобы иметь веские причины выдворить Джеймса из палаты. Ведь посторонним нельзя присутствовать при обследовании, а оно всего лишь через пару часов.       — Эндрю, я говорил, что тебе нельзя носить какие-либо украшения до выписки? — по лицу Эндрю растеклась знакомая недовольная гримаса, на что Нил непонимающе по-птичьи склонил голову.       — Ты, блять, повторил это трижды.       О. Трижды. Херовый из него врач, если самого себя вылечить не может. Джеймс позади него подавил смешок, отчего захотелось долбануть его чем-то тяжелым сию же секунду.       — Прости, забыл из-за этого, — Нил мотнул рукой в сторону Мартина, и Эндрю усмехнулся, смотря ему за спину. Он готов перетерпеть ещё многое, если будет видеть эту слабую улыбку хотя бы изредка. Пусть только никогда не уходит больше из его жизни, — Мне нужно закончить с бумагами, потом будет обследование. Предлагаю тебе поспать.       Джостен улыбнулся, наблюдая за тем, как Эндрю закатывает глаза, а после прикрывает их, словно на самом деле уснет в присутствии незнакомых ему людей. Может, он бы уснул, если бы в палате не было Джеймса, но этот урод стоит за его спиной и всё портит. Нил тяжело вздохнул, обводя глазами свою работу, которой было и так по горло, а сейчас ещё больше. Прежде чем сесть, он краем глаза посмотрел за спину и увидел лишь опущенную в пол голову Мартина, который сжимал в руках свою сумку.       Ничего, кроме отвращения и разочарования Нил не чувствовал по отношению к нему, и от этого было легко на душе. Снять наручники и кандалы, оказывается, было намного проще, чем он думал на протяжении многих месяцев. Единственные наручники, которые он не снял добровольно и не хочел бы никогда снимать — Эндрю. Их Нил готов самостоятельно застегнуть на своих запястьях и выбросить ключ в реку.       — Так и собираешься тут сидеть? — спросил Джеймс, зависнул над его головой и разглядывая записи. Джостен недовольно захлопнул свою папку, поднимая голову вверх.       — Так и собираешься тут стоять? — вопросом на вопрос ответил Нил, видя, как губы Мартина дёргаются от недовольства, — Пациент спит. Ты нарушаешь его сон и мою работу своим присутствием.       — Не геройствуй, — предупреждающе ласково улыбнулся Джеймс, проводя своей ладонью по его плечу, Джостен дернулся. — Нил, Клара попросила меня заменить тебя, значит, тебе следует уйти отсюда.       — Я не просил Краузер, а уж тем более, она не могла дать тебе добро на то, чтобы ты заменял меня. Ты тут не работаешь, ты не знаешь эту область, ты не привязан к этой палате, ты просто кусок дерьма, ты, в конце концов, мне даже не друг, чтобы помогать. Не зли меня, — Нил указал пальцем на дверь, — Даю тебе пять секунд или вызываю охрану.       — Тогда будут разбираться насчёт твоего внешнего вида.       — Это уже вообще не твоя проблема, Мартин, — Джеймс в последний раз провёл ладонью по его шее и сделал пару шагов назад, неуверенно поджав губы.       Нил старался держать самый невозмутимый вид на свете, но ногти полумесяцы всё же впились в ладони, чтобы не вырвать желание сломать Мартиру руку. Он вновь указал пальцем на дверь и тот, наконец-то, как послушный щенок, поплелся к двери, обиженно смотря на него. К счастью, Нила никогда это не брало. Особенно от Мартина.       Как только дверь за ним захлопнулась, он облегченно выдохнул, блаженно облокотившись на спинку стула, и прикрыл глаза. Даже дышать стало легче, казалось, что всё это время в палате было критически мало воздуха, однако теперь голова словно начинает кружиться от такой резкой перемены. Говорят, что стрессовые ситуации заставляют мозг пьянеть. Что ж.. Нил был уверен, что сейчас именно такая ситуация. Конечности жалобно заныли от постоянного напряжения так сильно, будто в эту самую секунду развалятся, поэтому он вытянул ноги вперед, упираясь теперь койку Эндрю носками кроссовок.       — Нил, значит..,— задумчиво протянул Миньярд, и его глас вывел его из полунеадекватного состояния. Нил удивленно поднял взгляд, поймав им изучающие глаза Эндрю. Услышать, как собственное имя, ставшее за годы родным, снова слетает с губ Эндрю, не входило в его планы на ближайшие дни.       — Откуда ты..? — Нил инстинктивно посмотрел на свою рубашку, туда, где обычно на белоснежном халате висит именной бейдж, — Чёрт... ненавижу его, — закрыв лицо ладонями, пробубнел Джостен, вспомнив, как Джеймс несколько раз обратился к нему по имени.       — Ты точно уверен, что врач? — насмешливо спросил Эндрю, и Нил едко усмехнулся, вновь взглянув на него.       — Нет, не уверен, — ему определенно стоило замолчать, — Может быть, я твой самый преданный, сумасшедший фанат, который прибежал сюда прямо с клуба, чтобы просидеть всю ночь с тобой в палате.       Миньярд глянул на него, как на придурка, а потом вновь просканировал взглядом с ног до головы, будто это могло ему что-то дать. Нил немного смущенно опустил голову, чувствуя себя неуютно под его взглядом. Поёжился. Его спасало только то, что через плотную ткань рубашки не видно шрамов от ожогов и ранений. Но Эндрю ведь знал раньше, что они там есть. Знал каждый сантиметр его тела и мог по памяти вывести каждый рубец. Во всяком случае это относилось не к Нилу сейчас. Миньярд просто разглядывал его из чистейшего любопытства и опасений, а не с какой-либо толикой узнаваемости.       — Кто это был?       — А..? — непонимающе вздернулся Нил, и передние пряди упали ему на глаза, перекрывая обзор, — Это был Джеймс Мартин.       — Кто он? — Эндрю было определенно недостаточно знать только имя, но Джостен не хотел, чтобы он каким-либо образом связывался с Мартином. Даже именем.       — Коллега по работе.       — Ты сказал, что он тут не работает, — подозрительно сощурился Миньярд, и Нил, с фальшивым непониманием, отвел взгляд. Чёрт, ему никак не отвертеться.       — Бля-я-ять, зачем тебе это вообще нужно знать? Эндрю, это не имеет к тебе никакого отношения. Просто.. забудь его. Или я…       Телефон неожиданно зажужжал в заднем кармане брюк, и Нил запнулся на последнем слове. Раздраженно выругавшись и достав телефон, он махнул рукой Эндрю и мигом вылетел из палаты. Он и не заметил, как всё ещё тяжело было дышать рядом с Миньярдом, по с сравнению с тем, как дышалось сейчас. Прохладный воздух пустого коридора с тусклым светом дал ему продуть уставший, перегруженный мозг достаточно, чтобы, не глядя, принять вызов и поднести телефон к уху.       — Ты в порядке? — взволнованный голос Касс был таким неожиданно нужным, что Нил почувствовал неприятное жжение в глазах, но, тем не менее, облегченно выдохнул. Он был рад, что это именно она. Непонятное желание рассказать всё-всё, каждую мелкую детальку, которые происходили и происходят в его жизни медленно ползло по всему телу, как жар во время болезни.       — Нет, — честно сглотнул Нил шепотом и, даже так, его тихий, спертый голос разнесся по коридору, — Я нихера не в порядке, но обязательно буду.       По крайней мере, он надеялся.       Повисло недолгое молчание, и он постарался сосредоточиться на ровном дыхании Касс, которая, наверняка, сейчас была до крайности встревожена. Ему пришлось без каких-либо ясных объяснений с сумасшедшей паникой в глазах сказать, что его срочно вызывают в больницу и убежать. Если бы так сделала сама Рейн, то Нил бы себе места не находил, что уж говорить о самой Касс, потому сейчас ему стыдно перед ней вдвойне.       — Мне приехать? — мягко спросила Касс, нарушая тишину.       — Не стоит, я сам заеду к тебе после работы, если смогу, — Джостен тяжело выдохнул, разглаживая свободной рукой свои непослушные волосы на голове. В детстве он всегда одергивал себя за прядки, когда сильно переживал или нервничал, но, с возрастом, пришлось избавиться от этой дурацкой привычки. И, всё же, руки сами тянутся к тёмным завиткам, если рядом никого нет, — Извини, что заставил тебя волноваться.       — Брось, — цокнула Касс, и Нил был уверен на сто процентов, что она закатила глаза, — Всё настолько плохо?       Всё ли плохо? Абсолютно, сука, да. Месяц назад он был учеником с привилегиями, который завис в проектной деятельности и небольшой работе в больнице, спокойная рутина, немного выматывала, но не ломала его. А теперь, с неожиданного покушения на убийство одного известного спортсмена всё покатилось вниз. Бумаги утеряны, приходится искать все данные к проекту заново, помимо основной работы копятся часы на дополнительной стажировке, его привязали к палате Эндрю Миньярда, как лечащего врача и это действительно было плохо. С самого начала это крах и, как бы ему не хотелось этого признавать, Нил в душе понимал это с самого начала. Ему хватило одного взгляда на знакомое тело в операционной, чтобы его жизнь в очередной раз разделилась на до и после. И самое страшное, что ни до покушения, ни после него — ему не было спокойно. Единственный промежуток жизни, когда Нил мог по-настоящему спокойно дышать пришёлся на их с Эндрю отношения, и он определенно знает почему.       Пусть иногда он позволял себе расслабиться, вёл непринужденный разговор и даже смеялся, но всё это даётся ему через мучительные мысли. Всякий раз в этот период, когда слабость становится невыносимой, Нил задыхался и выговаривался бессознательному Эндрю, борясь с желанием взять его за руку, вновь почувствовать тепло чужой ладони, которая ни раз вытаскивала его с самого дна. Он просто не может жить так постоянно, но продолжает это делать, словно у него на самом деле есть то, ради чего стоит жить. Слишком много лет и денег ушло на то, что он остался жив, поэтому, пожалуй, только из-за этого Нил не наложил и на себя руки и никогда этого не сделает.       Эндрю бы назвал его придурком. Обозвал бы самыми глупыми словами, какие только существуют, а потом сел бы рядом и положил свою грубую ладонь на его шею. И Нил больше не стал бы думать о дурном, ведь рядом с ним сидело всё самое хорошое. Стараясь держаться к этому ближе, лелеял каждое мгновение, но оставил всё позади и трусливо сбежал. Нет, его определенно нельзя прощать за это.       И, по хорошему, ему нельзя находиться рядом с Эндрю, зная, что тот даже не догадывается о его лжи. Но он, черт возьми, эгоист и блядский ублюдок, поэтому будет продолжать посещать каждый день эту проклятую больницу, проклятую палату и проклятого Миньярда.       Будь проклят день, когда Нил впервые встретил Эндрю Миньярда. Даже если этот день был самым счастливым в его жизни.       — Нил? — настороженный голос Касс вывел его из оцепенения и Джостен прислонился к плиточной стене рядом с собой, прижимаясь виском к ледяной поверхности. Прохладно.             — Не переживай, я справлюсь.       — А как Миньярд? — Нил собирался выбросить телефон в помойку.       — Заебись. Я чувствую себя на допросе, — Рейн легко фыркнула, что-то промурчала в трубку, но он не смог разобрать что именно, потому что связь резко оборвалась. И он снова остался в гнетущей тишине один на один со своими мыслями.       Но он не стал ей перезванивать, как и отвечать на входящий. Касс нужно прийти в себя, как и ему, поэтому будет лучше, если они не будут вовсе разговаривать некоторое время. Хотя бы сегодня. Иначе он может слишком расслабиться. Выключив телефон, Нил убрал его обратно в карман брюк и развернулся по направлению к двери. Его рабочая смена ещё не закончена, так что ему по-любому придётся снова отвечать на расспросы Эндрю и этого, увы, никак не избежать. Вздыхая полной грудью Нил, не давая себе ещё ни капли времени на передышку, потянул за ручку и открыл дверь.       Эндрю сразу же глянул на него, но потом тут же отвернулся, потеряв интерес, и вернулся к изучению своих бумаг, не произнося ни слова. И будет лучше, если он и дальше будет молчать. Нил присел на своё место, вытянул ноги вперед, упершись в край койки, а после взял в руки собственные документы, которые ему помешал закончить Джеймс. Джеймс, который, блядь, всё ещё остается проблемой.       Оставь он всё как есть, то визит Мартина повторится, тот снова почувствует своё превосходство и снова тормошить Нилу мозг ему не составит труда, как и оттрахать у себя дома. Впрочем, если бы не Эндрю, он оставил бы любые попытки закончить их общение, ведь это было хорошим способом отвлечься, забыть всё и потерять сознание в чужих руках, но нет. Нил не может допустить любое общение Джеймса с Эндрю.       Нил всегда знал, что это неправильно.       Мартин не имеет никакого права говорить с ним столь слащаво после того, как оставлял его после каждого совместного раза в одиночестве и уходил, не говоря ни слова. Странно, что раньше Нил не придавал этому никакого значения, а просто принимал любой каприз Джеймса. Да, бывали моменты, когда Мартин ходил с синяком под глазом или на скуле, когда переходил границы дозволенного, но этого было мало.       Думая о том, как поговорить с Джеймсом и деликатно (или не очень) намекнуть, что повторный визит в эту палату будет стоить ему жизни, Нил засмотрелся на светлые, немного закрученные на макушке волосы и новые проколы в ушах. Только когда Эндрю поднял голову и вопросительно приподнял бровь, он отмер, медленно качая головой из стороны в сторону. Но теперь уже Миньярд не прекращал его рассматривать.       — Есть причина, по которой ты не хочешь говорить с семьей? — осторожно спросил Нил, сгорая от желания узнать, что же случилось между ними, что только Эндрю не хочет иметь с ними никакого дела.       — Есть, — Миньярнд отложил в сторону бумаги и облокотился на подушку, сложив руки в замок. Его плечи были напряжены, как и остальная часть тела, но взгляд был полон безразличности, самой обыкновенной пустоты и чем-то незнакомым Нилу. Он уже хотел было извиниться за то, что задал до ужаса личный вопрос, но Эндрю его опередил, — Но это тебя не должно ебать.       — Простите, я не очень компетентный врач, — усмехнулся Нил, мысленно давая себе подзатыльник. Он предпримет попытку узнать это у Аарона, когда они снова встретятся, — А ты — некомпетентный больной.       Эндрю безразлично пожал плечами и ничего больше не сказал. Это определенно стало точкой в их непутевом разговоре, поэтому Нил окончательно вернулся к своей бесконечной работе.