Вкус обмана

Суо Вей шёл быстро, почти бегом, не разбирая дороги. Холодный вечерний воздух обжигал кожу, но ему было всё равно — он просто хотел оказаться дома, закрыться, сбежать от всего, что произошло. Его сердце всё ещё колотилось в груди, дыхание сбивалось, а пальцы дрожали так, будто тело никак не могло понять, что всё уже позади. Когда он наконец добрался до своей съёмной квартиры, дверь захлопнулась с таким звуком, будто отрезала его от остального мира. Суо Вей прислонился к ней спиной, тяжело выдыхая. Тишина. Только его собственное дыхание и слабое тиканье дешёвых настенных часов. Он соскользнул вниз, опускаясь на пол, и провёл рукой по лицу. Прошедший день будто выжег всё изнутри. Перед глазами всё ещё стоял образ Чи Чэнга — слишком близко, слишком навязчиво, слишком… реально. Вей встряхнул головой, словно пытаясь вытряхнуть из памяти каждый миг этого столкновения. Но вместо того чтобы исчезнуть, воспоминания становились только ярче: его голос у уха, крепкая хватка, аромат кедра, сводящий с ума… Он резко поднялся, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Хотелось закричать, разбить что-то, лишь бы не чувствовать этой бессильной злости и страха. Он начал метаться по комнате, хватаясь то за одну вещь, то за другую, пока взгляд не упал на письменный стол. На нём — пусто. Телефон. — Телефон… — выдохнул Вей, и в груди всё сжалось. Он проверил карманы, рюкзак, даже заглянул под кровать, словно надеясь, что тот каким-то чудом окажется там. Но нет. Его не было. Паника подступила мгновенно, ледяной волной. «Где я мог его оставить?..» — пронеслось в голове. И сразу же, как удар током, воспоминание: звук, когда что-то тяжело упало на пол. Коридор. Чи Чэнг. Его руки. Стычка. Телефон выскользнул и… остался там. — Только не это… — прошептал Вей, проводя рукой по волосам. Он закрыл лицо ладонями, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. Телефон — это не просто устройство. Там всё: его контакты, переписка с Шуайем, фотографии, заметки, даже документы. А если кто-то его найдёт? Или, хуже того, он? Эта мысль заставила его вздрогнуть. Представив, как Чи Чэнг держит его телефон, пролистывает сообщения, читает всё — от коротких заметок до личных фотографий, — Вей почувствовал, как по коже пробежала дрожь. — Завтра… завтра я вернусь и заберу его, — пробормотал он, будто сам себя успокаивая. Он сел на край кровати, опустив голову. Мысли путались, тяжёлые и липкие, как густой туман. Всё происходящее казалось сном — неправильным, пугающим. Хотелось забыться, хоть на несколько часов. Он лёг, не раздеваясь, просто рухнул на подушку. В потолок смотрел пустым взглядом, пока веки не начали тяжелеть. Следующее утро встретило его не солнцем, а серостью. За окном стоял туман, лёгкий, но вязкий, будто продолжение вчерашней тревоги. Вей долго лежал, уткнувшись лицом в подушку, и не хотел подниматься. Тело ныло, словно после изнурительной тренировки, а внутри всё было как выжжено. Он медленно сел, глядя в окно. Глаза были тусклыми, усталыми. Сегодня всё казалось бессмысленным. Университет, занятия, даже завтрак — всё потеряло смысл. Он встал, потянулся, машинально заварил себе чай. Горячая жидкость немного согрела, но не принесла покоя. Вей сел за стол, поставил кружку и долго смотрел на неё, не притрагиваясь. «Телефон. Надо вернуть телефон.» — мысль звучала чётко, почти навязчиво. Но вместе с ней поднимался страх. А если он там? А если опять встретит его? Эта мысль была невыносима. Но и потерять телефон — не вариант. Внутри всё сжималось от противоречий. Он глубоко вдохнул и заставил себя подняться. В зеркало на него смотрел человек с усталым лицом и тенью под глазами. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Соберись, — сказал он самому себе, глядя прямо в отражение. — Это просто телефон. Но где-то глубоко внутри он знал: утро не будет простым. Почти дойдя до университета, Суо Вей замедлил шаг. Сначала он не хотел верить своим глазам, но чем ближе подходил к воротам, тем отчётливее видел знакомую фигуру, стоящую у самого входа. Высокий силуэт, уверенная осанка, руки небрежно засунуты в карманы, и этот взгляд — холодный, внимательный, будто ищущий кого-то среди потока студентов. Суо Вей ощутил, как всё внутри сжалось. Сердце ударило о рёбра, дыхание на мгновение сбилось. Он. Чи Чэнг. Тело мгновенно вспомнило всё: тяжесть рук, запах кедра, тот панический холод в груди, когда он понял, что не может вырваться. Вей даже почувствовал, как ладони покрываются потом. Но теперь он не собирался убегать. Не сегодня. Не после того, что произошло. Телефон. Он должен был вернуть свой телефон — и всё. Больше никакого контакта, никаких разговоров, никаких игр. Забрать вещь и уйти. Он заставил себя сделать вдох и выдох, несколько раз подряд, стараясь хоть как-то стабилизировать дыхание. Потом выпрямил плечи, поднял голову и пошёл вперёд. Толпа студентов, как всегда, заполняла площадь перед главным зданием. Кто-то смеялся, кто-то жаловался на предстоящую контрольную, кто-то спешил с кофе. Но стоило ему появиться, как привычный шум будто сменился приглушённым шёпотом. Суо Вей чувствовал взгляды — липкие, навязчивые, цепкие. Он не нуждался в объяснениях: слухи уже распространились. Вчерашний инцидент в коридоре обсуждали все. Краем уха он уловил фразу: — Это тот парень… — С тем альфой? — Да-да, тот самый. Он не смотрел по сторонам, просто шёл вперёд. Но от каждого взгляда, от каждого перешёптывания внутри всё сжималось. Невозможно было не чувствовать себя как под лупой. И всё же он не свернул. Не остановился. Пусть смотрят. Пусть говорят. Его взгляд был прикован только к одной цели — к Чи Чэнгу. А тот, будто почувствовав это, повернул голову. Их взгляды встретились. Мгновение длилось в вечность. Чи Чэнг выпрямился, взгляд его стал мягче, губы изогнулись в знакомую полуухмылку. И в тот миг, когда он улыбнулся, у Суо Вея внутри всё перемешалось — раздражение, тревога, странное волнение, которое он тут же попытался заглушить. Он шёл прямо к нему, чувствуя, как каждый шаг отдаётся глухим эхом в груди. Чи Чэнг, увидев его, словно ожил. Всё его тело будто потянулось навстречу, как если бы он действительно увидел кого-то, кого ждал слишком долго. В его взгляде было то же нетерпеливое узнавание, что и в тот день в коридоре. Только теперь к нему примешалось нечто мягкое, почти тёплое — то, чего Вей совсем не ожидал. — Вот ты где… — произнёс Чи Чэнг, когда Вей подошёл ближе. Его голос был тихим, но в нём чувствовалось что-то между радостью и облегчением. Суо Вей остановился в двух шагах от него, стараясь держать дистанцию. — Мне нужен мой телефон, — сказал он без приветствия, сдержанно, но твёрдо. Чи Чэнг чуть склонил голову, уголки губ дрогнули. — Телефон? — переспросил он, будто это слово само по себе показалось ему забавным. — Ах да, тот самый, что упал вчера. Он медленно засунул руку в карман и вытащил знакомый смартфон. Свет экрана мелькнул на солнце, ослепив на секунду. — Искал тебя, чтобы вернуть, — сказал Чи Чэнг спокойно. — И вот ты сам пришёл. Он шагнул ближе, протягивая телефон. Движение было плавным, но Вей почувствовал, как каждый его мускул напрягся. Чи Чэнг всегда двигался слишком уверенно, слишком медленно — как хищник, играющий с жертвой. Вей быстро протянул руку, намереваясь схватить телефон, но пальцы Чи Чэнга задержались, когда они соприкоснулись. Касание длилось всего миг, но этого было достаточно. Сразу же в воздухе — почти ощутимо — разлился лёгкий аромат кедра. Густой, тёплый, наполняющий пространство. Вей отдёрнул руку, будто обжёгшись. — Спасибо. — Он произнёс это резко, будто обрубая разговор, и хотел уйти, но голос Чи Чэнга заставил его остановиться. — Ты ведь не собираешься снова убегать, верно? — тихо сказал он. Вей обернулся, губы его дрогнули. — Я не убегаю. Просто хочу, чтобы ты держался подальше. Чи Чэнг рассмеялся — тихо, коротко. — Подальше? После того, что между нами произошло? — Он сделал ещё шаг. Их разделяло меньше метра. — Ты можешь притворяться, Вей, но запах не обманешь. Суо Вей сжал кулаки. — Хватит говорить эти глупости. Между нами ничего нет. — Тогда почему ты дрожишь? — тихо спросил Чэнг, глядя прямо ему в глаза. Эти слова будто пронзили его насквозь. Дрожь, действительно, пробежала по телу, и Вей проклинал себя за это. Он не мог позволить ему видеть слабость. — Потому что ты — пугаешь, — выдохнул он. — Вот и всё. На секунду в глазах Чи Чэнга мелькнуло что-то похожее на боль, но она тут же сменилась мягкостью. — Может быть, — сказал он спокойно. — Но, знаешь… ты для меня — как свет. Маленький, упёртый свет, который всё равно горит, даже когда его пытаются задуть. Вей не выдержал и отвернулся. — Перестань. Чи Чэнг не приблизился больше, но его голос звучал где-то рядом, слишком близко, слишком спокойно: — Когда я увидел тебя, я понял, что всё остальное — просто шум. Все эти люди, взгляды, разговоры — не имеют значения. Есть только ты. Суо Вей сжал телефон в ладони, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Ты сумасшедший. — Возможно, — без тени раздражения ответил Чи Чэнг. — Но, может быть, только сумасшедший способен понять, что чувствует. Вокруг уже начали собираться взгляды. Студенты, проходящие мимо, с интересом поглядывали на них, кто-то шептался, кто-то достал телефон, будто надеясь заснять «вторую часть спектакля». Суо Вей это прекрасно видел. Щёки запылали от стыда и раздражения. — Хватит. Хватит устраивать сцены, — прошептал он сквозь зубы. — Отпусти меня, Чи Чэнг. Но тот не удерживал его. Он лишь смотрел — спокойно, пристально, с каким-то странным выражением, в котором смешались упрямство, нежность и усталость. — Хорошо, — сказал он наконец, отступая на шаг. — Иди. Но знай… если я снова увижу тебя, я не отступлю. Суо Вей не ответил. Просто развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как под ногами гулко стучит асфальт. Но, уходя, он всё же украдкой оглянулся. Чи Чэнг всё ещё стоял там — неподвижный, высокий, с той самой мягкой, почти доброй улыбкой. Как будто действительно смотрел на что-то, что для него дороже всего. И в тот миг Вей понял — его слова не были угрозой. Это было обещание. А от обещаний таких людей не убежать. Чи Чэнг стоял неподвижно, глядя вслед Суо Вею, который уже скрылся за углом корпуса. Ветер слегка трепал края его рубашки, принося с собой лёгкий аромат лайма, что ещё витал в воздухе, будто напоминание о только что случившемся. Он выдохнул, медленно, почти беззвучно. Всё внутри него звенело. Он хотел пойти за ним, но сдержался — впервые за долгое время. Пусть идёт. Пусть отдалится, если так спокойнее. Потому что теперь — всё уже решено. Его сердце знало. Он провёл рукой по лицу, словно стирая лишние мысли, и, развернувшись, направился к лестнице. Студенты уже расходились, библиотека закрывалась, воздух наполнялся вечерним спокойствием. Он шел по коридору, но мысли блуждали где-то далеко, там, где остались глаза Вея — растерянные, злые, но живые. За стеклом закат окрасил небо в густые медно-розовые тона. И в этом свете, переливающемся по стенам, всё выглядело чуть мягче, чуть теплее. Словно сама жизнь на мгновение решила притихнуть. А где-то в другом конце университета, на том же самом закатном ветру, другой альфа — Чэн Юй — стоял у окна, глядя вниз, на двор, где уже редели ряды студентов. Он наблюдал, как люди расходятся, как кто-то смеётся, как кто-то спешит. Но взгляд его всё время возвращался к одной фигуре — к Сяо Шуайю, который шёл с опущенной головой, одной рукой придерживая ремешок сумки. «Интересно…» — мелькнула мысль. Он даже не пытался остановить себя. Его пальцы машинально коснулись стекла, и будто бы в тот же момент ветер принёс едва уловимый, но до боли знакомый аромат — лёгкий, свежий жасмин. Чэн Юй едва заметно улыбнулся. «Вот и ты», — сказал он про себя. Мир снова будто сместился. Кедр и лайм — далеко, растворяются в памяти. А теперь — жасмин и чёрные розы. Новые ноты, новая встреча. И вместе с этим — та же тишина, тот же пульс, та же неизбежность. Сяо Шуай шел по университетскому двору, закинув сумку на одно плечо и пытаясь не обращать внимания на приглушённые разговоры студентов вокруг. После вчерашнего он чувствовал, будто на него надели невидимую табличку с надписью «тот самый парень, которого обнимал Чэн Юй». Каждый взгляд, каждая полуулыбка — всё отдавалось раздражением. Он не любил быть в центре внимания, особенно такого. Но хуже всего было то, что он не мог выбросить из головы самого Чэн Юя. Стоило вспомнить то утро — как тот подошёл, как пахнуло черными розами, как его руки сомкнулись вокруг него — и внутри всё переворачивалось. Шуай не хотел этого признавать, но от этого запаха у него перехватывало дыхание. Не из-за страха — из-за чего-то непонятного, тревожно-притягательного. Он поймал себя на мысли, что в ту ночь так и не смог заснуть. Запах черных роз будто остался на его коже. — Черт, — пробормотал он, закрывая глаза. — Что со мной не так? Он ускорил шаг, стараясь отвлечься, но, словно назло, прямо у входа в корпус, куда он направлялся, стоял он. Чэн Юй. Он был в обычной темной рубашке, рукава закатаны до локтей, волосы чуть растрепаны. Взгляд — мягкий, но настойчивый. Он стоял, облокотившись на стену, будто знал, что Шуай обязательно пройдёт мимо. И когда их взгляды встретились — улыбнулся. Не нагло, не самодовольно, а почти… тепло. Шуай ощутил, как внутри всё оборвалось. — Только не сейчас, — прошептал он сам себе. — Не после вчерашнего. Он попытался пройти мимо, но, конечно же, не получилось. — Шуай, — позвал Чэн Юй. Его голос был низким, чуть хриплым. В нём звучало что-то такое, от чего хотелось одновременно остановиться и бежать. Шуай сделал вид, что не услышал. Но стоило ему пройти ещё пару шагов, как Чэн Юй мягко, но уверенно перехватил его за запястье. — Отпусти, — коротко сказал Шуай, не оборачиваясь. — Не могу, — спокойно ответил Чэн Юй. — Ты даже не выслушал меня. Шуай медленно повернулся. Его глаза были холодными, но за этим холодом пряталась дрожь. — Выслушать? После того, как ты на весь университет решил обнять меня?! Думаешь, это нормально? Чэн Юй чуть сжал пальцы, но не слишком сильно. — Я не хотел, чтобы так вышло. Просто… я не выдержал. Шуай нахмурился. — Не выдержал чего? — его голос стал чуть тише, но острее. — Того, как ты смотришь, — тихо сказал Чэн Юй. — Того, как улыбаешься, как раздражаешься, как отворачиваешься, когда смущаешься. Я думал, что это просто интерес. Но нет. Это больше. Шуай молчал. В груди что-то предательски дрогнуло. — Ты даже не знаешь меня, — наконец сказал он, вырывая руку. — Ты придумал себе что-то в голове и решил, что это… чувство. Чэн Юй усмехнулся, но не издевательски — скорее с грустью. — Возможно. Но я хочу узнать тебя по-настоящему. Шуай на секунду отвёл взгляд, пытаясь спрятать растерянность. — Почему я? В университете сотни других. Альф, омег, кто угодно. — Потому что, — Чэн Юй сделал шаг ближе, — когда я впервые почувствовал твой запах, я понял, что всё остальное больше не имеет значения. Эти слова повисли между ними, густые, почти ощутимые. Воздух будто стал тяжелее. Шуай резко вдохнул, стараясь не показать, что сердце колотится как бешеное. — Это просто инстинкт, — сказал он. — Истинность, феромоны — всё объяснимо. — Может быть, — кивнул Чэн Юй. — Но скажи, ты уверен, что не чувствуешь того же? Шуай не ответил. Он хотел сказать «нет». Хотел, правда. Но язык будто не слушался. Он вспомнил тот миг, когда почувствовал запах черных роз, — как внутри всё замерло, как будто кто-то нажал на стоп. Тогда он оттолкнул его. Сейчас — хотел бы снова, но не мог. — Я не… — начал он, но слова застряли в горле. Чэн Юй, заметив это, лишь тихо сказал: — Я не прошу ничего. Просто не убегай. И отпустил его руку. Шуай стоял, ошарашенный. Он ждал давления, ожидал, что тот снова приблизится, навяжет свою волю, как вчера. Но вместо этого — мягкость. Нежность. — Почему ты не… — начал он, но замолчал. — Потому что если я заставлю тебя, ты уйдёшь навсегда, — спокойно сказал Чэн Юй. — А я хочу, чтобы ты сам решил, нужен ли я тебе. Эта простая фраза будто обожгла. Слишком искренне. Слишком реально. Шуай не знал, что ответить. Он просто смотрел — на него, на этот мягкий взгляд, на его чуть усталую улыбку. И впервые за всё это время ему захотелось не спорить, не бежать, а просто стоять. — Я подумаю, — выдохнул он наконец, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Этого достаточно, — ответил Чэн Юй. И, улыбнувшись чуть теплее, добавил: — Но если что, я всё равно не перестану тебя искать. Шуай закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Ты неисправим. — Возможно, — легко ответил Чэн Юй. — Но, может, именно поэтому ты на меня и злишься. Шуай отвернулся, но улыбка уже не сходила с его лица. Он сам не понял, почему. Когда он отошёл, аромат черных роз всё ещё витал в воздухе — лёгкий, упрямый, словно обещание. И, уходя, Шуай поймал себя на мысли: если завтра снова встретит его у ворот — возможно, он уже не обидится.