Как (не) отпустить бывшего

Дом только начал приходить в себя после похода в супермаркет. Пакеты были разложены, холодильник наконец-то перестал напоминать пустыню, а дети сели делать уроки. Чонгук уже наливал себе кофе, когда раздался звонок в дверь. — Ты кого-то ждал? — насторожился он. — Нет, — нахмурился Тэхён, поднимаясь с дивана. — Если это курьер, я ничего не заказывал. Дверь открылась — и на пороге стояли они. Родители Тэхёна. Мать — элегантная женщина с вечным блеском жемчуга на шее и выражением «я всё вижу и всё знаю». Отец — солидный, с лёгкой сединой, всегда сдержанный, но с таким взглядом, что Тэхён до сих пор иногда чувствовал себя перед ним школьником. И как только они увидели Чонгука на кухне — всё. — Чонгук! — воскликнула мать, бросаясь его обнимать. — Наконец-то! Мы думали, ты нас совсем забыл! — Эм… здравствуйте, — неловко улыбнулся он, позволяя себя обнять. Отец пожал ему руку крепко, как сыну. — Рад видеть тебя, Чонгук. Давненько. Тэхён в этот момент стоял сзади, вытянувшись, словно под расстрелом. — А, здравствуйте, — осторожно начал он. — Это мой дом, если что. — Дом? — переспросила мать, отстраняясь от Чонгука. — Ты имеешь в виду наш дом, где мы когда-то видели нашу семью полной и счастливой? — Мам… — простонал Тэхён. — Не «мам», — строго сказала она. — Ты развёлся с таким сокровищем, как Чонгук. Мы до сих пор не понимаем, что у тебя в голове. Чонгук поперхнулся и закашлялся. — Пожалуйста, не нужно… — Нужно! — подхватил отец. — Мы с матерью всегда говорили: Чонгук — золотой парень. Надёжный, трудолюбивый, детей обожает. А наш сын… — Пап! — перебил Тэхён. — Я живой, между прочим, тут стою! — И что толку, — вздохнула мать. — Стоишь ты, а счастья у тебя нет. Минчжэ выглянул из гостиной, услышав крики, и увидел бабушку и дедушку. — О, вы приехали! — Он тут же подбежал, и мать Тэхёна крепко обняла внука. — Мальчик мой! Ты вырос! — И ты всё ещё лучший в семье, — добавил дедушка. — Хотя твой отец иногда мешает этому. — Серьёзно?! — взвыл Тэхён. — Даже при детях? Хана тем временем обняла бабушку за ноги. — Бабушка, я хочу твоих печеньев. — Конечно, солнышко! Я привезла с собой! — заулыбалась та. — Вот видишь, Чонгук, у тебя золотые дети. Всё в тебя. — Мама! — Тэхён хлопнул себя по лбу. — Я тоже их отец! — Ну хоть это не оспоришь, — сухо заметил дед. Через полчаса они все сидели за столом. Чонгук готовил чай и ставил печенье, а мать Тэхёна хлопотала рядом так, будто он был её родной сын. — Ты, наверное, устал, Чонгук? — заботливо спросила она. — Ведь с таким мужем жить тяжело было. — Мам! — взвыл Тэхён. — Что «мам да мам»? Я правду говорю, — спокойно ответила она. — Ты всегда был слишком ленивый и самоуверенный. А Чонгук — золотой человек. — Я — ленивый?! — возмутился Тэхён. — Я, между прочим, работаю, у меня выставки, проекты, всё расписано! — Расписано хаосом, — заметил отец. — Вот поэтому и развод. Чонгук не знал, куда девать глаза. — Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня… — Мы не ссоримся, — улыбнулась мать, обнимая его за плечо. — Просто напоминаем нашему бездарному сыну, что он потерял сокровище. Тэхён схватился за голову. — Господи, убейте меня. — Не надо, — вмешалась Хана с набитым ртом. — Ты ещё нужен. Нам. Все замолчали. Даже мать и отец. И Тэхён впервые за вечер замолчал тоже. Позже, когда родители уехали, он закрыл дверь и прислонился к ней. — Так, слушай, — выдохнул он, глядя на Чонгука. — Если ты хоть слово скажешь про то, что мои родители тебя обожают, я… — Ты что? — усмехнулся Чонгук. — Я… — Тэхён запнулся. — Я… куплю ещё больше миндального молока. Чонгук рассмеялся. Настоящим смехом — громким, заразительным. И Тэхён, чёрт возьми, тоже не сдержался. Хана выглянула из гостиной. — Вы опять смеётесь вместе? Тогда точно помиритесь. — Нет! — хором выкрикнули оба. И снова переглянулись, слишком близко, слишком долго. Взгляд Тэхёна дрогнул, а Чонгук поспешно отвернулся. Но внутри обоих что-то уже начало трескаться.