Лиса, по имени Алиса

      Сон, который я видела, заставил меня покрыться потом. Я смотрела на огромную черную фигуру, укрытую таким же черным капюшоном, но под ним не было человеческого лица – лишь темное пятно вместо лика. Я бежала от него настолько быстро, насколько вообще умела бегать, но всякий раз, когда я оборачивалась – темная фигура была всего в нескольких шагах от меня, и шагала так, словно ей не стоило труда догнать меня в один миг. Я слышала голоса родителей, которые звали меня по имени, но куда бы я ни прибегала – моих родных там не было, а фигура так и продолжала идти за мной. Это сводило с ума, а еще… еще я слышала, как из-под черного капюшона отчетливо играла мелодия флейты.       – Не подходи! Это территория Хозяина леса! Он защитит меня! – я отчаянно пыталась спасти себя, и после этих слов темная фигура всегда останавливалась, но не уходила.       – Алиса… – слышала я голос, но он был таким неестественным, что я даже не знаю, как его описать. Он будто бы говорил голосами всех тех, кого я знала и любила.       – Кто ты?!       – Алиса… Нам пора… – клянусь всеми существующими богами, это был голос моей матери!       Что же он хотел этим сказать? Я попыталась убежать: кинула в него ближайший камень, но когда повернулась в противоположную сторону – он уже стоял там. Куда бы я ни мотнула головой, это существо всегда маячило перед глазами. До этого я не обращала на это внимания, но все это время и огромной фигуры не было видно кистей – они были скрыты длинными свисающими рукавами. А теперь же, когда он начал поднимать руки, то я узрела, что принадлежали они не человеку. Это были уродливые и волосатые конечности, с темными пальцами и такими же темными когтями, а шерсть местами была такой густой, что под ней не было видно кожи. В одной руке существо держало голову козла, вокруг которой летали мухи, а в другой… нет, я так и не успела рассмотреть, что держала его вторая рука.       – Идем, Алиса… – мужской голос, уверена, он принадлежал моему отцу.       – Нет!       Возразила я, но этот демон так и продолжал тянуть ко мне свои обезображенные пальцы. От него пахло гнилью, из-за чего меня начало подташнивать, когда его рука с козлиной головой оказалась совсем близко. И все это время, из-под его капюшона не умолкала красивая убаюкивающая мелодия флейты…       – Али… са… – весьма слабый голос, но он смог меня пробудить, потому что был единственным голосом, который звучал не из этого чудовищного капюшона.       Как я и сказала, весь мой лоб покрылся потом, пока я видела эти сны. Это было что-то жуткое и неестественное, но такое реальное, что я впервые в жизни не смогла отличить сон от настоящей реальности. Мама всегда мне говорила, что я имею довольно трезвое сознание, дарованное мне самими духами, и потому я никогда не плакала от кошмаров.       Дрожащей рукой я вытерла пот со лба, а потом, пару раз моргнув, посмотрела на слабые лучики солнца, что пробивались в нашу скромную лачугу. Если свет уже поднялся над лесом, значит, время уже перевалило за полдень. Несколько секунд я вспоминала банальные вещи, вроде «Кто я» и «Что я тут делаю». За последние сутки со мной случилось столько всего, что некоторые моменты просто выбивало из моей памяти.       – Алиса… – вновь прохрипел слабый голос, и когда я вспомнила, кому он принадлежит, то пулей метнулась к другу.       – Что такое, Дарэн???       – Мне… Мне холодно… Можешь помочь?       Все мое тело испытывало слабость, но когда Дарэн просил меня хоть о чем-то, то я не думая выполняла все его просьбы. Слабо кивнув, я укрыла его той единственной шкурой, которая у нас была. Это должно было помочь.       Но, даже оказавшись под этим единственным источником тепла, Дарэн не стал выглядеть лучше. Его лицо выглядело все так же бледно, да и кожа с каждым днем истощалась все сильнее. Если бы не ужасный жар, что исходил от его лба, то я бы и вовсе могла подумать, что он умер – это мысль пугала меня сильнее, чем моя собственная смерть.       – Ты все еще горишь…       «Жар только усиливается. Если ничего не сделать, то он…» – я проглотила комок, что скопился у меня в горле, а после хорошенько шлепнула себя по лицу. Даже думать о таком было нельзя.       – Во рту… пересохло… У нас… еще осталась… вода?       Наверное, у него так сильно обсох язык, что уже было трудно связать больше пары слов. Однако не это меня беспокоило, а скорее то, что скоро мне придется его разочаровать – воды практически не осталось. Все, что я смогла вчера добыть, уже успело закончиться, и теперь жажда потихоньку и ко мне протягивала свои губительные руки. Быть может, именно ее я и видела во сне? Возможно, что именно от нее я и умру?       Я вышла наружу, покидая наше небольшое укрытие. Фляга с водой – точнее, с ее остатками – лежала совсем неподалеку, и пока я ее осматривала, то вспоминала произошедшие события. И все же, как это мы попали в такую передрягу?       Прошло уже два дня с того момента, как мы смогли сбежать из деревни. Когда я смогла набраться сил, то отыскала раненого Дарэна, и вместе с ним мы отправились вглубь леса – туда, куда еще не добрались чужеземцы. Из веток, листьев и мха я смогла соорудить нам что-то вроде шалаша, что защищал нас от ветра, а огонь, который я отлично умела разжигать, смог подарить нам хоть немного тепла.       Однако все это было лишь каплей наших проблем. Мы могли сделать себе ночлег, могли обеспечить себя источником тепла, но были такие вещи, которые нельзя достать так просто – это еда и вода. Уже на следующее утро, когда жажда и голод дали о себе знать, то я осторожно вернулась обратно, чтобы попытаться найти еды в окрестностях деревни, но из этого ничего не вышло, ибо чужеземцы постоянно патрулировали лес. Единственное, чего я смогла добиться, это раздобыть одну флягу с водой, и еще одну шкуру, чтобы использовать ее, как одеяло.       Желудок предательски заурчал, и в последнее время я ловила себя на мысли, что это урчание начинает превращаться в самую настоящую боль. У меня кружилась голова, и я все чаще предпочитала спать, а не бодрствовать, и это очень плохо. Как же мне вывести Дарэна из леса, если я постоянно сплю?!       – Надо было взять с собой немного еды из той телеги. Смерть от голода ничем не лучше, чем от топора или… от стрелы, – на последнем слове я обеспокоенно посмотрела на лежащего в шалаше мальчика, который продолжал мучиться от своего жара.       Зайдя обратно, я тут же принялась вливать в рот друга остатки нашей воды. Это было всем, что я могла для него сделать, но как же этого было мало…       – Приподними голову, – в голосе моем звучала забота, которую я вкладывала во все, что делала для мальчика за последние дни. Он послушно приподнялся и разомкнул сухие от жажды губы.       В этот миг, шкура спала с его груди, и я увидела отвратительную на вид рану. От нее исходил неприятный запах, а кровь текла так сильно, что уже давно перестала быть красной, отдавая предпочтение черному цвету. Из тела торчал древесный наконечник, который я очень хотела вытащить, но знала, что нельзя: матушка как-то предупреждала меня, что если вытащить стрелу, не будучи подготовленным к лечению, то раненый просто умрет от кровотечения.       «У него началась сильная лихорадка…» – уголки моих губ дрогнули от этой мысли, ведь я отлично знала, чем грозит подобная «болезнь».       Стрела, ранившая Дарэна, пробила плечо насквозь. В этом была своя удача, ведь нам не пришлось вытаскивать наконечник, но с другой стороны, само ранение в таком случае становилось только тяжелее. Знахари из нашего племени умели лечить подобные раны: они использовали травы, мази, а иногда даже жуков. Но я не знала всех деталей такого лечения, и сама видела лишь то, как моя мама иногда зашивала раны отцу, предварительно очищая их огнем. Огонь у меня, конечно же, был, но не было стали, которой я могла прижечь рану или выпустить гной. Да и где гарантии того, что я все сделаю правильно, когда буду разрезать рану? Да и сможет ли сам Дарэн перенести подобное? Слишком много страхов, и слишком мало надежды, чтобы я пошла на все это.       – Ну что?... Я очень плох? – его голос оставлял желать лучшего, но он все равно находил в себе силы на улыбку. А ведь кто-то еще говорил, что он слаб духом!       – Ха?? С чего ты взял? Это лишь временные трудности! Твое тело восстанавливается, потому тебе и плохо. Вот увидишь, скоро самое трудное останется позади, и ты хоть танцевать в этом лесу сможешь!       Я решила, что сладкая ложь куда лучше ужасной правды. Но, что же я могла сделать в такой ситуации? Еще немного, и у меня не будет сил даже думать над этим вопросом.       «Нам нужна помощь… Нужна еда, вода, целитель, в конце концов. Но Дарэн не сможет передвигаться с такой слабостью» – я очень надеялась, что он не заметил, насколько грустным был мой взгляд в этот момент. Меня одолевала паника, а чувство беспомощности разъедало изнутри, подобно гнили в старых деревьях.        – Жалко…       – Ты сейчас о чем? – на самом деле, мне было не так важно, о чем он, я просто хотела хоть как-то поддержать разговор.       – Да вот подумал… что я вовсе не так мечтал остаться с тобой наедине, – похоже, он попытался усмехнуться, но вместо этого у мальчика вышел лишь затянувшийся кашель. И даже так, он все равно улыбался.       – Хи-хи, ну, иногда желания исполняются не совсем так, как мы того хотим. Радуйся, что получилось хотя бы так!       И что за чушь я только что ляпнула?! Но, либо я сплю, либо этот парень и в самом деле улыбнулся еще шире! Вот же наглец! Да он просто провоцировал меня на подобные слова! Я ощутила, как мои щеки вновь горят, и даже чувство голода притупилось, когда смущение переполнило меня до краев. Если бы этот мальчишка сейчас не лежал в таком тяжелом состоянии, то я бы обязательно его стукнула… Ну, наверное. Короче, я просто отвела взгляд в сторону.       – А иначе… ты бы не позволила?       – Скажешь тоже! И вообще, ты ведь постоянно подглядываешь за мной в лесу, пока я с Жулькой гуляю! Разве это не называется «остаться наедине»?       Дарэн не стал ничего отвечать. Его взгляд, который и без того был туманным, теперь словно стал еще прозрачнее, словно он задумался о чем-то важным. Не могу его винить, если он погрузился в воспоминания, ведь, как ни посмотри, поводов порыться в памяти у нас теперь было намного больше. Но я в отличие от него, так не могла – все время мешал урчащий живот и мысли о еде.       – А помнишь… Помнишь, как мы впервые заглянули в лес?       – Это когда тебя «страшный» зверь напугал, от которого ты в лес рванул, а мне пришлось бежать? Да, как же такое забыть? Особенно, когда мы выяснили, что этим зверем оказался лишь кролик с кучей грязи и веток.       – Тогда он казался мне чем-то иным… Никогда не думал, что на свете бывают монстры страшнее… чем те, из наших сказок… – Дарэн снова прокашлялся, а я молча опустила голову вниз. Раны мои были слишком свежие, чтобы вновь их теребить. – А мы же так и познакомились, да? Когда ты за меня вступилась…       – Тебя тогда мальчишки обижали, кажется.       – Странно… Я плохо помню.       Потому что ты получил по голове! Ох уж этот Дарэн, со своей вечной добротой. Я тогда думала, что он плачет из-за того, что его бьют, а позже он признался, что ему хотелось плакать от всей этой ситуации. Ему было грустно от того, что одним людям нравится насилие, а другим ничего не остается, кроме как отвечать таким же насилием. Такой уж он, этот Дарэн, но тогда… Знаете, я вдруг поняла, что в подобном мышлении есть что-то особенное. Из-за маски зайчика многие в племени любили дразнить его трусом, но если подумать иначе, разве быстрые ноги, и способность убегать от опасности, не дают зайчику уникальную возможность? Этот зверь мог решать конфликты, не причиняя боли другим, и не терпя ее самому.       И все-таки, я смогла отдаться своим воспоминаниям. Каким-то чудом, Дарэну удалось помочь мне в этом. Я вспомнила о том, как давно мы дружим, и о том, что этот мальчик никогда не упускал возможности, чтобы понравится моим родителям или позвать меня погулять. Когда мы праздновали начало нового цикла – кажется, в будущем, у вас этот праздник будут называть «Новым годом» – то Дарэн всегда заходил к нам после обряда, чтобы поздравить нашу семью. Иногда я без разрешения родителей убегала в лес и поздно возвращалась, но Дарэн всегда прикрывал меня и говорил, что я была у него в гостях. Разумеется, позже отец прознавал, что мальчик все выдумывал, но он ни разу не разозлился из-за этого. Почему? Да потому что, по словам отца, если мужчина пытается защитить девушку – то тогда, это хороший мужчина.       – А разве тот мальчик – Дарэн – не питает к тебе природных чувств? Вас ведь просто не оторвать друг от друга… – кажется, так сказала моя матушка, когда хотела предложить мне сосватать нас.       Вот только не надо сейчас ухмыляться! Я абсолютно не была в этом заинтересована! Просто… Мне стало чуть-чуть любопытно, как бы отреагировал Дарэн, если бы сам об этом услышал. Это было всего лишь любопытством, но даже его хватило, чтобы снова смутить меня. Внезапно мое дыхание участилось, а сердце так сильно сжало, будто оно было готово меня покинуть. И почему я вообще начала волноваться?!       – Дарэн… С-слушай… – нет, задать этот вопрос оказалось намного сложнее, чем я себе представляла. Мне потребовалась вся моя решимость, чтобы перевести глаза на мальчика, и заставить меня продолжить разговор. – Скажи, а ты бы согласился, если бы мои родители…       Но когда я поняла, что у меня просто нет слушателя, то и смысл в разговоре отпал. Дарэн опять уснул, и это принесло мне как радость, так и обиду. Неужели он не мог хоть немного подождать!? Как мне самой теперь спать, если я не узнаю ответа???       Впрочем, еще немного, и я вообще перестану волноваться об этом вопросе, если засну вечным сном. Дарэн уснул, а значит, мне нужно было пойти на разведку, пока он отдыхает. Прежде чем покинуть наш небольшой шалаш, я бросила на мальчика умилительный взгляд, который вырвался из меня сам по себе. Он даже проснуться не успеет, прежде чем я вернусь! Но, что если нет? Если я случайно погибну, или он… Нет уж! Я твердо решила, что просто не позволю ему умереть. Пускай мне придется даже драться с дикими зверями!       «Если не найду нам припасов, а еще того, кто сможет нам помочь, то мы оба так и погибнем в этом лесу. Я этого не допущу!» – завязав ботинки, свои волосы, а также затянув рубаху на поясе, я приготовилась к тому, чтобы отправиться на разведку. Так я пообещала себе, что костьми лягу, но найду нам пропитание и помощь. Украду лошадь или лодку, а потом понесу Дарэна на своих плечах до другого поселения!

***

      В лесу есть много способов, как добыть себе еды, и все, что для этого нужно – это уметь это делать. Нужно уметь различать грибы и ягоды, ловить рыбу и правильно охотиться на зверей. В крайнем случае, можно найти себе и пару личинок. Конечно, вашим глазам они не понравятся, но желудок не станет выслушивать жалобы от каких-то там глаз.       Охотница из меня была так себе, но вот ягоды, грибы и рыбу я добывать умела. Только вот беда и здесь меня настигла: сколько бы я не ходила и не плутала в округе, никаких лесных припасов найти не могла. У меня вообще было ощущение, что я и не в своем лесу оказалась! Ну, не может такого быть, чтобы тропы и деревья, которые я так хорошо знала, так стремительно изменились! Я уверена, что раньше видела в этом лесу столько разных мест для кормушки, а сейчас вдруг все это исчезло? Не верю!       С водой, кстати, тоже было не все ладно. Пару раз я смогла найти мелкую речушку, но так и не осмелилась ловить там рыбу, или хотя бы набрать воды. А все потому, что у этих рек – рыба сама плыла ко мне, почти буквально. Рыба в этих водах уже плавала к верху брюхом, я замечала ее останки как у берега, так и по середине ручья, и в моей ситуации это могло говорить лишь об одном – вода была чем-то отравлена. Должно быть, чужеземцы не собирались рисковать и проверять, сколько еще местных жителей могут прятаться в лесу, и поэтому они решили просто отравить воду.       Оставался еще один вариант – это вернуться к тому самому ручью, у которого я набирала воду по поручению мамы. Однако смелости на этот шаг я еще не набралась: тот ручей был слишком близко к нашей деревне, а враги вовсе не собирались оттуда уходить.       Мне-то всегда казалось, что я знаю наш лес и все его тропы, но за последний день я усвоила одну жестокую истину: у леса нет границ и краев, он бесконечен, и потому его нельзя знать полностью. Деревья, которые здесь росли, были совсем другими, в отличие от тех, что росли вблизи моей деревни. Скорее уж местная растительность напоминала ту, которая росла вблизи нашего священного алтаря – дар уважения Хозяину леса.       Птиц здесь было намного больше, как и всяких надоедливых насекомых, а хоженых троп практически не встречалось. Потеряться в таком месте было намного легче, чем вблизи моего селения, и потому я всецело следовала нашему главному правилу – не сходить с тропы. Я всегда откладывала в голове маршруты, чтобы вернуться назад.       К сожалению, в этой самой голове уже было слишком мало места – ее заполнял сплошной «туман». Тот самый, который появляется от слабости и голода. Желудок вновь скрутило, ведь в нем не осталось буквально ничего, что можно было бы переварить, кроме собственных стенок. Мои похождения отнимали у меня все больше сил, которые я ничем не могла восполнить.       – И почему я только… не могу охотиться в темноте… как волк, – теперь уже и я говорила с перерывами, потому что воздуха мне не хватало. То ли сам воздух в лесу был таким густым, то ли это голод провоцировал сердце биться чаще.       Но я не сдавалась! Шаг за шагом, одна мысль за другой – я старалась откладывать в голове различные варианты, где и как можно раздобыть еды. Для охоты я была уж слишком слаба, звери не дадут мне застать их врасплох – скорее уж, они сами тогда меня поймают, а вновь провоцировать чужеземцев было бы слишком опасно. Поэтому, оставался лишь один вариант – это бродить, искать припасы и надеяться на то, что первый куст с ягодами не окажется ядовитым. Ох, как же я сейчас мечтала о дикой яблоне! Я бы сорвала с нее абсолютно все яблоки, даже если бы они росли на самой верхушке дерева!       Однако, увы, в этой чаще яблони не водились. Во всяком случае, я о таких не знала. Мне оставалось лишь продолжать искать, даже если придется стереть себе стопы до крови.       – Отец… Тебе надо было научить меня… Делать себе лук, – отдышка окончательно меня одолела, и я оперлась о ближайшее дерево, чтобы не свалиться.       Воспоминания об отце были приятными, но горькими. Я вспомнила, как просила его научить меня стрелять из лука. Он обещал, что когда-нибудь научит, но это не женское дело, а потому, сперва я должна была научиться «быть женщиной». Кажется, тогда я показала ему язык из вредности, а он по-доброму засмеялся…       – Вот тебе и женское дело! Дурак… – будто эти слова отняли у меня еще больше сил, и я сокрушенно упала на колени.       Так дела точно не пойдут, уж это я понимала. Я просто тыкала наугад, надеясь, что мне улыбнется удача, а между тем, от моих действий зависела жизнь человека. Нужно было хоть немного передохнуть, пока глаза сонно моргают. И стоит мне лишь открыть их вновь, как вдали я увидела какое-то рыжее пятно, которое очень хотело вписаться в общую картину, меж осенних листьев и сломанных веток. Выходило у этого «пятна» так себе: черные уши выдавали животное с головой, и от ее вида мое сердце переполнилось радостью.       – Жулька! – я даже нашла в себе силы, чтобы вскочить с места.       Теперь моя улыбка была буквально до ушей, но Жулька не торопилась ко мне подбегать. Лиса дергалась из стороны в сторону, оглядывалась туда-сюда, и явно была чем-то обеспокоенна. А если уж она – мой личный талисман на удачу – испытывала беспокойство, то я не стану с ней спорить.       – Жулька! Это же я, Алиса! Ты что, меня не узнаешь? – да все она узнавала! Просто ей сейчас было не до меня, она чего-то боялась. Между тем, когда ее глаза все же зацепились за мой внешний вид, она несколько секунд оставалась неподвижной, но потом бросилась наутек. – Постой! Ты куда?? Ой!!!       Я едва не упала обратно на попу, когда мимо меня промчалось что-то дикое и быстрое. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от испуга, но когда я заметила, что у этого «чего-то» есть длинные овальные уши, то смогла немного себя успокоить.       «Кролик… Это всего лишь кролик» – в жизни не признаюсь Дарэну, что смогла испугаться от простого кролика.       На какую-то секунду в моей голове промчалась мысль, быстрая, как то животное, что меня напугало: вот же она – еда! Я могла попытаться проследить за ним, подождать, пока он успокоиться, а затем подобраться к нему и схватить. Так я размышляла, но затем мимо моего сидящего на земле тела промчалось еще несколько таких же кролей, а следом за ними и лисы, и норки, и даже звери премного крупнее.       Это уже не было похоже на привычные «догонялки» среди зверей, все эти животные явно от кого-то убегали… или от чего-то. И я очень быстро поняла, что стало этому причиной, когда как следует принюхалась.       «Дым. Так пахнут горящие деревья… Пожар!» – страх вновь завладел моим телом, почти такой же сильный, как в тот день, когда напали на нашу деревню. Жизнь этого леса, как и всех его обитателей – в том числе и моя – были в большой опасности.       Чем дальше я забегала, тем сильнее становился запах, и тем виднее становился сам дым. Страх и волнение придали мне капельку сил, и я смогла ненадолго забыть о своем ужасающем голоде. Наверное, я смогла пробежать не больше ста шагов, когда увидела вдалеке разрозненные отряды воинов. Тогда мое сердце вновь упало, ведь обмундирование этих людей было мне уже знакомо.       Они не стали разбивать большой лагерь – здесь у них было всего несколько палаток. Чтобы оставаться незамеченной, мне приходилось сохранять дистанцию, поэтому, мой обзор был весьма ограничен. Тем не менее, даже отсюда мне было ясно, что это были те же самые воины, которых я видела в своей деревне. И чем бы они здесь не занимались – это не предвещало ничего хорошего…       Человек, что ими командовал – «Воевода» – я узнала его еще издалека. Конечно, ведь его сияющие доспехи и воинственный шлем никуда не делись, да и звонкий голос оставался при нем. Ничего удивительного, что его воины вздрагивали всякий раз, когда он к ним обращался.       – СТОЯТЬ!! Вы что, дураки, по-вашему делаете?! Я же приказал сжигать деревья по одному, чтобы пожар двигался строго в определенном направлении!       – Но так мы и до зимы его не найдем. Не легче ли просто спалить весь этот лес?       – А чем ты будешь потом питаться, идиот, когда все звери вымрут от твоего пожара?? Язычники так ни в чем и не сознались, и мы не знаем, сколько из них попрятались в лесу, но это еще не значит, что мы должны сжигать весь лес дотла!       Отсюда я очень плохо улавливала их разговор, и когда они не кричали, то и я ничего не слышала. Кажется, один из воинов, что держал факел, сказал что-то еще, и эти слова заставили Воеводу спрыгнуть со своего коня. Тогда он впервые снял свой шлем, и я с огромной неохотой отметила, что он чем-то напоминал моего отца: те же грубые черты и шрамы, та же твердость и железная выдержка. Уже по одному лицу этого человека я понимала, что он стал командиром этой своры неспроста – он добился этого упорным трудом, как над собой, так и над этими мерзавцами.       Воевода не спешил отвечать своему подчиненному, о чем бы ни был их разговор. Сделав несколько ленивых шагов, он сначала замер, а потом нанес резкий удар по лицу воина. Здесь мне было тяжко что-то рассмотреть, но чужеземец с факелом тут же потерял равновесие и упал. Кажется, хозяин этих чужеземцев был не из тех, кто повторяет по два раза.       «Они сжигают деревья, чтобы пожар уничтожил то, что они сами не могут найти. И это что-то, о чем они допрашивали моих соплеменников. Это значит, что оно у нас было? Нет, будь так, то они бы это получили, когда напали на деревню. Тогда…» – я начала отступать назад, передвигаясь ползком. Высокие стебли папоротника хорошо скрывали мои передвижения, а звуки костра не оставляли и шанса на то, что воины могли меня услышать. Хоть какая-то польза от всего этого безумия.       Я торопилась сюда, потому что думала, что должна буду остановить пламя. Однако виновником пламени оказалась не воля случая, а всего лишь человек. Тут я уже ничего не могла сделать, как бы печально это не звучало. В очередной раз, эти варвары забирали у меня что-то из моей прежней жизни. Еще немного, и от нее и в самом деле ничего не останется…       «Если они так ненавидят наших богов, то в лесу может находиться лишь одна вещь, которая связана с моим племенем – алтарь Хозяина леса. И если они его найдут… Или же не найдут?» – внезапно я поняла, что даже не знаю, стоит ли мне волноваться по этому поводу.       В смысле, я ведь и сама не знала, где именно находился этот алтарь – дорогу к нему запоминали лишь наши шаманы, когда всем остальным было запрещено к нему ходить. Что там такого творилось, когда мы заканчивали наши обряды? Боюсь, я была еще слишком мала, чтобы об этом знать. Да и не в моих обязанностях сомневаться в могуществе Хозяина леса. Сейчас меня волновало совсем другое: сегодня чужеземцы были там, где еще вчера их не было. С каждым днем они забирались все дальше в лес, а между тем, моих сил, чтобы убегать от преследователей, было все меньше.

***

      Путь назад стал для меня самым настоящим испытанием. На эту бессмысленную беготню я истратила свои последние силы, которых до этого итак едва хватало на то, чтобы стоять на ногах. Пока я шагала, то мой желудок будто бы стал тяжелее, а ноги превратились в пух.       Каждый новый шаг был тяжелее предыдущего, и тогда я… во время ходьбы я начала прикрывать глаза, которые и без того закатывались. Это была самая настоящая катастрофа: я не успела осознать, что от голода и жажды у меня начинает кружиться голова.       «Помню, как раньше во время таких тяжелых прогулок отец меня подбадривал. Он говорил… говорил, что дома меня будут ждать горячие пирожки от мамы. И это награда за мое усердие! Ох… Какими же они были вкусными!» – но мысли мои были далеко не только о пирожках.       Передвигая ногами, я будто вспоминала обо всех тех вкусностях, которые когда-либо ела в жизни. Эти воспоминания были такими яркими, что теперь мне казалось, будто булочки оттуда самые настоящие!       – Клянусь, Дарэн, если мы отсюда выберемся, то я больше никогда не буду оставлять тарелку не опустошенной… Дарэн? – но я совсем забыла, что Дарэна здесь нет, как и том, что я вообще делала в этом лесу. – Ах, точно… Что-то на меня сонливость накатила.       Я протерла глаза, надеясь отогнать сон, но это мне почти не помогло. Даже закрывая глаза, я почему-то видела еду: рыбу, мясо, тесто, и даже каши. Сейчас я бы съела что угодно из этого! И мне казалось, что если я прилягу поспать, то во сне смогу отведать все эти пряности. Так почему бы не побаловать себя хоть немного?       И только эта мысль успела меня посетить, как я с силой ударила саму себя по лицу. Сердце заколотилось сильнее, я понимала, что уже не хозяйка своим собственным мыслям, а это было очень опасно!       – Так, а ну соберись! Мне сейчас некогда думать о еде, меня ждет Дарэн! Ему сейчас еда куда важнее, – и чтобы закрепит этот настрой, я еще раз похлопала себя по лицу с обеих сторон.       Но только сейчас я с ужасом осознала, что не узнаю кустов и деревьев, которые были вокруг меня. Все это время я шла вперед, как мне это казалось, но сонливость и головокружение диктовали свои правила – я не уследила тот момент, когда сбилась с пути. Новая волна страха с головой накрыла мое сердце, а внутри появился какой-то неприятный холодок.       «Та-а-ак… Стоп-стоп! Я же просто не могла здесь заблудиться. В этом-то лесу, где я провела уже два дня, я… Я же не потерялась? Нет! Нужно просто вернуться туда, откуда я пришла!» – мне казалось, что поступить так будет самым мудрым решением.       Ну да, как будто в этом мире вообще существовала настоящая мудрость! Запах дыма, который смог вывести меня на чужеземцев, теперь больше не улавливался моим носом. Пока я бродила с грезами о еде, то ветер в лесу успел поменяться, а вместе с тем, поменялось и направление всех запахов. Ну, не беда же? Кому вообще нужен этот запах? Я просто буду идти, пока не выйду обратно к этим дикарям.       Увы, эта надежда себя тоже не оправдала, в чем я убедилась в самое ближайшее время. Голоса смолкли, и я больше не слышала даже намеков на их близкое присутствие. Я шла и шла, пока не поняла, что шагаю назад намного дольше, чем шла в эту сторону от стоянки чужеземцев. Теперь я не только потеряла тропу, но и место, от которого сюда добиралась. Я… я потерялась в лесу…       Мне доводилось слышать множество таких историй: сказки, легенды и слухи, как путники терялись в лесу, и больше не возвращались оттуда никогда, а все те, кто уходил их искать – пропадали следом за ними. И в конце каждой такой истории мама всегда прочитывала мне правило: Не сходи с тропы! Стоит лишь единожды потерять свой путь, и злые духи леса уже никогда тебя не отпустят. Но были ли духи тут причем, или я действительно позволила своим ногам завести меня неведомо куда?       Еще два или три пальца, потраченные на попытки вернуться к исходной точке. Затем еще один палец, чтобы попытаться себя успокоить. И вот только тогда, я дошла до самого главного – я позволила панике овладеть собой. В приступе злости, которую порождало мое отчаяние, я схватилась за самую ближайшую ветку, даже не зная, что конкретно собираюсь с ней делать.       – У-а-а-р-р!!! – изо всех сил я кинула ее в ближайшее дерево, словно надеялась, что моего броска хватит, чтобы древесный столб разлетелся на куски. Но этого было недостаточно! Я вновь подбежала к лежащей ветке, и принялась колотить ею дерево. – Да чтоб тебя! И духов! И этого чертового… Да гори ты в агонии, Хозяин леса!!       Конечно, я бы не сказала, что он тут в чем-то виноват, но кто-то же был виноват, верно?! Я должна была свалить эту вину хоть на кого-то, выместить то отчаяние, которое копилось внутри меня все последние дни. И я била этой палкой дерево, напрочь позабыв о том, что мне надо беречь силы. Так было до того момента, пока не случилось сразу две вещи: палка разлетелась на куски, не выдержав очередного удара, а сама я не споткнулась, и не плюхнулась в ближайшую листву. К сожалению, до этого я не замечала, как сильно мне пришлось запыхаться, во время этого бессмысленного занятия.       – Почему… Почему, что бы я ни делала – ничего не выходит?! Да что я вообще здесь делаю, «Хозяин леса»??? Если ты и в самом деле существуешь – дай мне хоть одно наставление, рогатый ты дуралей!       Слова сами по себе лились изо рта. Уверена, услышь это моя мама, то она бы наверняка уже дала мне по губам, и даже не один раз. Да, если бы только она могла меня услышать… Но она больше не могла, и не сможет уже никогда. Печаль нахлынула на меня, и я почувствовала, как слабая слезинка выкатилась из закрытого глаза, а затем спустилась по виску на ухо.       В этой гробовой тишине у меня было время, чтобы обдумать свою ситуацию. Кого я вообще пытаюсь здесь обмануть?? Очевидно же, что нам с Дарэном не выжить в этом чертовом лесу. Я была ужасно голодна, хотела пить, я потерялась и потеряла всех, кто мог мне помочь. Шансов выжить у меня было не намного больше, чем у того мальчика, которого я… Которого я оставила в одиночестве.       Мысль о том, что Дарэн проснется и испугается, когда меня не окажется рядом – вот, что порождало настоящий страх. Мой друг нуждался во мне, ему нужна была помощь, или хотя бы поддержка! Я просто не могла не вернуться к нему, а для этого, нужно хотя бы встать с земли. Ну и что, что я потерялась? Если я буду лежать на земле, то уж точно никогда не найдусь вновь.       И стоило мне подняться – а поднялась я не сразу, и даже не с первой попытки, ведь из-за голода мне было трудно удержаться на ногах – как я увидела большое рыжее пятно, совсем недалеко от меня. Оно сидело в позе ожидания, будто наблюдало за мной все это время. Раньше подобное поведение от лисы меня восхищало и забавляло, но сейчас, я почему-то начинала пугаться от такого.       – Жулька… – утвердительно высказалась я, и лиса спокойно наклонила голову.       С учетом всех обстоятельств, я всерьез начала задумываться, а настоящая ли она? Быть может, моя подруга-лисичка и в самом деле какой-то призрак? Как она вообще здесь оказалась, если еще недавно ее здесь не было? И куда она постоянно исчезает, да еще так внезапно?? Велик шанс, что я просто схожу с ума, от таких мыслей всегда не по себе.       Но если Жулька и была лишь галлюцинацией, то уж какой-то слишком спокойной. А с другой стороны, когда она вела себя иначе? Лиса просто сидела и изучала меня взглядом, словно очень интересного зверька. Ее любопытство не было похоже на поведение животного, она будто бы была человеком, очень долго запертым в звериной шкуре.       При учете всех обстоятельств, я просто не могла не убедиться в том, что моя подруга и в самом деле существует – сама я уже начинала в этом сомневаться. В этот момент я больше всего на свете боялась того, что Жулька испугается и убежит, а потому каждое свое движение я делала очень медленно. Шаг за шагом я подходила к сидящему на камне рыжему зверьку. Меня никак не покидало ощущение, что лиса просто раствориться, если я подойду слишком близко, но этого так и не произошло.       Мои пальцы протянулись вперед, чтобы дотронуться до рыжих ушей. В ответ, Жулька слегка подалась вперед, и ее мокрый нос тихонько обнюхал мои пальцы. Что-то вроде облегчения я испытала, когда горячее дыхание прошлось по моей коже, словно это и было подтверждением того, что я не сошла с ума. Но вот затем, очень внезапно все изменилось: то ли о чем-то вспомнив, то ли чего-то испугавшись, лисица сорвалась с места и побежала прочь.       – Жулька?       Мне показалось, что она вновь убежит, но все было так же, как в ту ночь, когда мы с Дарэном покидали деревню. Не пробежав и десяти человеческих шагов, лиса вдруг остановилась, чтобы оглянуться в мою сторону. Несколько секунд ее острые глаза смотрели в мои, и я будто слышала ее мысли: за мной – будто бы кричала она. Когда она дернулась с места во второй раз, то я уже не могла оставаться на месте. Словно какой-то зов требовал от меня, чтобы я шла за ней, даже несмотря на то, как сильно я хотела есть и пить.       Я побежала. Сначала медленно, насколько позволяли мои силы, но лиса ускоряла темп, и я неосознанно ускорялась за ней. Она будто подстегивала меня бежать быстрее, что меня совсем не устраивало: мало того, что я растрачивала ценные силы, так меня еще и донимали всякие ветки от кустов, крапива и ссадины. В любой момент я могла споткнуться и упасть, а в своем нынешнем состоянии, это могла закончиться для меня самой настоящей смертью. Но Жульке было все равно – она требовала, чтобы я шла за ней.       – Жулька, стой! – безнадежный приказ, ведь лесной зверь в жизни не послушает приказа человека. – Куда ты постоянно исчезаешь?! Зачем это все??... Я не понимаю!!!       В этой суматохе я запыхалась, и даже забыла о том, что мне следует вести себя как можно тише. Лиса продолжала ускоряться, и я начала осознавать, что расстояние между нами увеличивается. Рыжий силуэт становился лишь жалким пятном в моих глазах, и в тот самый миг, когда оно уже почти полностью растворилось – я выбежала на поляну…       Деревья, что окружали это место, были куда выше и толще остальных, да и листва на них казалась какой-то другой. Не было никаких веточек или опавших листьев, словно ни одно живое существо никогда сюда не заходило. Ну, если не считать крохотной тропинки, которая виляла к самому центру этой поляны – туда, куда сейчас уставились мои глаза. Я просто не могла поверить в то, что вижу, ведь передо мной стояла самая настоящая лесная избушка.       Домик был небольшим, и казалось, что его построили сами звери: четыре древесных ствола были наклонены друг к другу, образуя что-то вроде перекрестия, стены были покрыты мхом, гнилью и плесенью, а уж более кривой крыши я еще никогда не видела. Но, тем не менее, это был дом. Самый настоящий, построенный кем-то дом, который мог стать моим убежищем.       Я была так рада, что просто боялась радоваться. А вдруг все это не более, чем мой сон? Или же, я продолжаю сходить с ума? Но стоп, если это так, то почему Жулька все еще здесь? Лиса сидела на крыльце дома, подобно послушной собаке, и просто смотрела на меня, ожидая, когда я решусь сделать хотя бы шаг.       – Так ты… Ты получается, здесь живешь? – лиса ничего мне не ответила. Да и на что я рассчитывала?       Может быть, все это время я ошибалась? Возможно, что на самом деле у Жульки был хозяин, и все это время она бегала ко мне только затем, чтобы я ее подкормила. И если это так, то до этого она просто хотела привести меня к нему! Я ощутила, как мое сердце переполняется благодарностью, такой горячей, что мне хотелось заплакать от счастья.       Это счастье достигло своего апогея, и мое дыхание остановилось, когда я заметила, что прямо сейчас в доме есть признаки жизни. Во-первых, из дыры на крыше явно выходил дым, а во-вторых, в окнах я увидела проблески мягкого уютного света, которые мог создать только домашний очаг. Одним словом – в доме кто-то был, и этот «кто-то» как раз разводил огонь. Возможно, этот хозяин даже готовил еду…       «Спасена! Я… мы – спасены…» – это звучало так хорошо, что я боялась об этом говорить. Неужели, после всего пережитого, я еще могла надеяться на что-то хорошее?       Руки, ноги, да и все мое тело дрожало, словно лист на ветру. Я подходила медленно – все еще боялась, что дом просто исчезнет или раствориться – даже моргала с осторожностью. Если смогу доходчиво рассказать всю историю, то, быть может, хозяин дома согласиться помочь Дарэну! Эта надежда разливалась во мне, подобно горячему питью.       Изнеможение, которое доставлял мне голод, было полностью подавлено. Новая надежда придавала новые силы, и спустя несколько шагов я уже больше не могла сдерживаться – я рванула вперед, прямо к дверям уютного дома.       – На… На помощь! – даже договорить эти слова не успела, а тело мое уже оказалось у деревянной двери. Странно, ведь мне казалось, что этот дом намного дальше. – Прошу вас, помогите!!!       Я кричала отчаянно, иначе не могла, ведь на кону была не только моя жизнь, но и жизнь лучшего друга. Его жизнь была уже на волоске, но, быть может, я все-таки смогу ему помочь?       Но ответом мне была лишь тишина, разбавляемая карканьем ворон. И откуда их тут столько? Впрочем, сейчас я была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Я понимала, что все не так просто, а уж для того, кто жил в этом доме, все выглядело еще сложнее. Мой кулак с силой обрушился на дверь, хотя и сил оставалось с Жулькин нос. Даже сама не знаю, откуда я еще брала силы, чтобы так громко кричать.       – Умоляю, откройте! На мою деревню напали, мне с другом помощь!! Он лежит раненый в лесу, и если ему не помочь, то он умрет!!       Но ничего не происходило. На какое-то время меня посетила мысль, а не ошибаюсь ли я? Быть может, этот дом пустует, а огонь внутри хозяин оставил перед тем, как куда-то отлучиться? Это меня пугало, ведь сейчас была дорога каждая секунда. Ухом я прижалась к двери, чтобы узнать истину, и в тот же миг получила новую волну радости с отчаянием. За дверью точно кто-то был: об этом говорили тяжелые шаги, которые разносились то тут, то там. Получается, я все же была здесь не одна? Только вот пока не ясно, к добру это или к худу.       «Он что, меня не слышит? Или специально игнорирует?!» – последняя мысль породила ненависть, сравнимую с той, что я испытывала сейчас к чужеземцам. Каким же зверем надо быть, чтобы игнорировать голос маленькой и ослабшей девочки?! Это было непростительно, и я застучала в дверь изо всех сил.       – Знаю, вы не обязаны нам помогать, и мне нечего вам предложить, но хотя бы осмотрите его!! Ради всего святого!!!       И тогда шаги остановились. Или, точнее говоря, мне так показалось. Я даже не успела о чем-то помыслить, как за дверью раздался новый звук: это была мягкая мелодия флейты, которую напевают детям перед сном. Меня захлестнуло новое отчаяние, сравнимое лишь с яростью, которая бушевала во мне еще сильнее. Было такое чувство, что хозяин этого дома просто издевался надо мной.       – Так значит, время на то, чтобы играть на своей дурацкой флейте, у вас есть, а на то, чтобы ответить маленькой девочке – нет?? – мой кулак с такой силой обрушался на дверь, что боль пронизывала руку. – Клянусь духами леса! Если вы сейчас же мне не откроете, то я дождусь темноты и подожгу ваше жилище! Не знаю как, но я это сделаю!!!       Но флейта становилась только громче, и теперь в ней словно слышались детские голоса. Мой же голос уже надрывался, я ощущала, как горло начинает болеть от моего истошного крика. В глубине души я знала, что так могу лишь привлечь сюда чужеземцев, но сейчас мне было наплевать. За последние дни я уже так настрадалась, что просто не могла себе позволить потерять еще одну надежду. Устав колотить эту несчастную дверь рукой, я обреченно прижалась к ней лбом, ведь больше ничего и не могла.       – Проклятье! – вновь ко мне вернулась способность плакать. И когда только эти слезы уже закончатся? От них не было никакого толку, только глаза предательски болели, и все же… пока я плакала, то ощущала, как мне самую малость становиться лучше.       А затем, издав очень резкую и пронзительную ноту, флейта внезапно замолкла. Это случилось настолько внезапно, что я испугалась. Все прочие звуки в доме тоже резко оборвались, будто бы сама жизнь внутри дома куда-то делась, если конечно, она там вообще была.       По ногам пробежался какой-то неприятный холодок, и я была готова поклясться, что у этого холода была форма: словно ледяные пальцы коснулись моей лодыжки, и тут же ее отпустили. Порыв ветра, который поднялся лишь в один миг, сбил мне все волосы, и теперь они лезли в глаза. Я попыталась их поправить, но тут до меня дошло, что в округе стало как-то слишком тихо. Не было больше треска от разных грызунов, не было и крыльев, которыми хлопали стаи ворон. Все эти птицы куда-то исчезли, но, что самое жуткое, я вновь поняла, что Жулька вновь куда-то пропала…       – Жулька? – сказала я беспомощным голосом, надеясь, что лиса просто где-то притаилась.       Теперь мне было по-настоящему не по себе. Я прекрасно понимала, что если бы лиса сделала хоть один шаг в сторону, то я бы обязательно ее услышала, даже сквозь всю эту суматоху, но ее вновь нигде не было. Все было совсем как тогда, когда я… Это был первый раз, когда я услышала мелодию флейты в лесу.       Совсем позабыв о том, что я намеревалась достучаться до хозяина дома, я тихонько отошла от двери, чтобы осмотреть окрестности. Возможно, Жулька еще где-то прячется? Но увы, эта надежда себя не оправдала, и мне оставалось лишь смириться с тем, что моя рыжая подруга умела передвигаться без всякого шума.       – Жулька! Ты где?! – громко позвала я, пока всем моим существом овладевала тревога, а страх покалывал до самых кончиков пальцев.       Руки мои обняли собственное тело, будто бы от холода, но на деле, я и сама не знала, что вызвало всю эту волну мурашек. Сердце мое чуть не остановилось, когда позади меня послышался громкий и очень противный скрип.       – Жулька!?       Я обернулась. Ох, как же я надеялась, что это была она! Но нет, это была всего лишь дверь. Деревянная, тяжелая и старая дверь, в которую я так отчаянно стучала. Она открывалась так медленно, что могло показаться, будто она и вовсе не двигается. Прижав руки к груди, я сделала шаг назад. У меня было такое чувство, что прямо за этой дверью стоит чудовище, и как только дверь распахнется – то мне уже не жить на этом свете.       – П… простите… – не знаю, с какой пустотой я общалась, но я вам клянусь, там кто-то был!       И тут случилось что-то настолько странное, что мне захотелось просто раствориться в воздухе, лишь бы не стоять здесь. Дверь лишь слегка приоткрылась, и через эту небольшую щель выкатилось что-то красное и круглое. Поначалу зрение не позволяло мне рассмотреть, что же это такое, настолько сильно голод замучил меня, но потом я поняла, что у раскрытой двери лежит самое настоящее яблоко.       Это был очень подлый трюк! Глаза мои округлились, от шока или страха, но еще сильнее – от собственной одержимости. Как же сильно я была голодна в этот момент, и насколько же сильно возросло мое чувство голода, когда я увидела настоящую еду! Слюни во рту начали копиться с бешеной силой, и я уже не могла не глотать их. А ведь еще недавно мне казалось, что меня так сильно мучает жажда, что язык мой прилипал к небу!       Рассудок кричал, что было сил, он требовал, чтобы я пустилась в бег и ушла отсюда так далеко, как только могла. Однако тело меня не слушалось, оно жаждало вкусить хоть какой-то еды, и что же, я должна так просто от нее отказываться, когда она всего в нескольких шагах от меня!? В общем, по моей воле или против нее, но ноги мои сами двинулись вперед, делая один маленький шаг за другим. И так – пока я вновь не оказалась у деревянной двери.       «Это ведь всего лишь яблоко… Лишь яблоко и ничего больше! Я его возьму, а затем сразу же убегу прочь! Найду дорогу назад, а потом попытаюсь ограбить чужеземцев» – голова пыталась построить хоть какой-то план, лишь бы не думать о леденящем ужасе, который растекался вместе с кровью.       Я вытянула руку и попыталась нагнуться, чтобы подобрать сладкий плод с земли. До него оставалось совсем чуть-чуть, все равно, что коснуться одним пальцем другого, но затем…       Яблоко стремительно покатилось обратно за дверь, так и не попав в мои пальцы, словно какая-то сила, невидимая моему глазу, заставила его двигаться. Я долго думать не стала, очевидно – это всего лишь ветер! Ну, так я кричала сама себе, чтобы хоть как-то успокоиться, а вот в действительности меня уже мало что могло успокоить. Не смогу даже описать, как жутко мне стало в этот момент. Подобный ужас даже не назвать ледяным, он был… Думаю, еще не придумали таких слов, чтобы описать, как мне было страшно.       Но даже самый худший кошмар не заставит мой желудок успокоиться, когда ему так сильно охота поесть. Живот предательски заурчал, и я на секунду представила, как это сок этого ярко-красного яблока стекает по моим губам. Как же это было заманчиво! И потому, отбросив любые намеки на здравый смысл, я медленно заглянула за дверь, а затем и вовсе прошла внутрь дома.        – Ау? Есть тут кто? – мне казалось, что свой собственный голос я слышу со стороны, настолько неуверенным он сейчас казался.       Как и во всех прошлых попытках поговорить с хозяином этого жилища, никакого ответа я не получила. Дверь я оставила открытой, чтобы эту лачугу освещал хоть какой-то свет, и тогда-то я окончательно поняла, что здесь явно что-то не так. Не с яблоком, и даже не с Жулькой, а конкретно с этим домом.       Начнем с того, что внутри было слишком грязно, чтобы здесь кто-то жил. Не было ни столов, ни кроватей, лишь одинокий потрепанный стул, стоящий в центре комнаты. Вся грязь внутри была уже высохшей, а дрова в очаге были черными от гнили. В общем, говорям простым и доступным языком: все в этом доме кричало о том, что здесь уже давным-давно никто не жил, и даже не заходил сюда. Более того, внутри был такой мороз, какого я не испытывала даже зимой! Воздух внутри был таким же промерзшим, как в том самом голбце, в котором я пряталась от чужеземцев – он был подземным и могильным. Здесь никогда не разводили огня…       – Но… я ведь видела… – сказала я дрожащим голосом, перед тем как мое сердце едва не выскочило из груди.       «БАМ!» – входная дверь с грохотом закрылась, и тогда я по-настоящему поняла, что страх и в самом деле может убить. В детстве мне рассказывали страшные истории о том, как некоторые люди видели что-то такое, от чего их волосы навсегда становились белыми. И хотя со мной подобного пока не происходило, будьте уверены – я была в шаге от подобного недуга.       Все мое тело сковало от ужаса, я не могла найти в себе силы, чтобы сделать хотя бы один шаг. Снова до меня дошло ужасное осознание: когда дверь закрылась, то в доме воцарилась кромешная тьма, словно внутри не было никаких окон. Но ведь они были!!! Я точно видела, что снаружи были окна, и в них горел свет…       – Г…де… я-я… что это… за место… – в один миг тут будто бы стало еще холоднее, а может, это так страх влиял на мою речь, что аж зубы дрожали. Язык мой уже почти онемел, да и дышала я так часто, что уже почти потеряла сознание.       «СКРИП» – и вновь этот ужасный звук, но не от двери, а скорее от чего-то, что было внутри дома, всего в метре от меня. Я зажала рот рукой, чтобы дикий вопль не вырвался из меня, когда я осознала, что это скрепит стул, который стоял посреди комнаты. Так бывает, когда на нем кто-то начинает покачиваться…       Флейта вновь заиграла где-то с улицы. Эта мелодия была мягкой, но я вдруг поняла, что уже ненавижу ее. Будто бы кто-то со мной играл, загонял в ловушку, подобно кошке со своей мышью. В этот раз я уже сдерживаться не стала, и вскрикнула, что было сил, да и к тому же упала прямо на попу.       – КТО ТЫ!!!??? – я сама не знала, к кому именно обращаюсь, но точно знала одно: ОН здесь, и кем бы он ни был, он меня видел. Это существо было совсем рядом, если не дышало мне в ухо.       Тьма вокруг меня будто бы стала еще непрогляднее, но в то же время глаза начали к ней привыкать. Или, быть может, «ОН» хотел, чтобы я привыкла ко тьме? Все ради того, чтобы я увидела очередную картину ужаса.       Меж гнилых досок, из разных щелей в стенах, да даже с потолка – отовсюду я видела, как начинают выползать мерзкие личинки. Они напоминали тех, с которыми мужчины ходят на рыбалку, но только еще отвратительнее. Их длинные тела извивались еще быстрее, и были покрыты чем-то склизким – возможно, что даже кровью. Вдруг мое тело начало диктовать свои правила: либо я отвернусь и перестану смотреть, либо изволь выплюнуть жидкость, что скапливается в желудке. Видимо, моему желудку было все равно, что тошнить мне уже нечего.       – Алиса… – донесся этот шепот откуда-то сверху, а тем временем, мелодия флейты никак не желала стихать.       Мысленно я уже приготовилась к смерти, но что-то подсказывало мне, что здесь я встречу нечто более ужасное, чем обычную погибель. Я хотела крикнуть, чтобы он меня пощадил, хотела начать молить о пощаде, но язык мой будто бы опух от страха и застрял глубоко в горле. Но, все же, кое-что я могла сделать: я могла не доставлять удовольствие этому существу, и не смотреть на то, какая смерть меня будет ждать. Изо всех сил я зажмурилась, приготовившись к худшему, как вдруг…       «СКРИП» – в третий раз этот звук донесся до моих ушей, но это был первый раз, когда я была готова ему обрадоваться.       Дверь, которая совсем недавно громко закрылась, вновь начала отворяться, впуская в дом слабый луч света. В этом самом луче я увидела картину, которую еще недавно наблюдала с обратной стороны: в открывшуюся дверную щель закатилось ярко-красное яблоко.       Голод, страх, бессилие – что это вообще такое? В этот миг я позабыла обо всех этих чувствах, и сорвалась с места с такой силой, что была готова проломить эту деревянную дверь, даже если она закроется прямо перед моим носом. На яблоко я уже не обратила никакого внимания, словно его для меня никогда и не было.       «БЕЖАТЬ!!!» – сказала себе я, совсем как тогда, когда убегала от напавших чужеземцев. Тогда мне казалось, что большего страха в жизни просто нельзя испытать, но как же сильно я ошибалась!       Оказавшись на улице, я вовсе не сбавила темп, а наоборот – ускорилась еще сильнее. Про существование Жульки я тоже забыла, как и про все, что существовало в моей жизни. Таинственная изба осталась уже далеко позади, но я боялась оглянуться назад, словно этот дом мог меня преследовать. А еще я боялась останавливаться хотя бы на секунду, и бежала даже быстрее, чем когда мы убегали из деревни.       К сожалению, я совсем не смотрела, куда именно бегу и с чем сталкиваюсь. Ветки колючих кустов оставляли кровавые следы на моем и без того потрепанном теле, а мне было все равно. Пару раз я больно задела плечом дерево, но мне и тогда было все равно. Сама мысль о том, что я могу обернуться и увидеть хотя бы силуэт этого дома – вот, на что мне было не все равно! И я смогла попрощаться с этим чувством лишь тогда, когда потеряла сознание.       Все случилось в тот миг, когда в моей левой ноге выстрелил самый настоящий приступ невыносимой боли. Вместе с тем, все мое тело стремительно полетело вперед и в сторону. Далее в голове блеснула вспышка яркого света, а затем – полная темнота. Я так быстро бежала, что споткнулась, и упала куда-то вниз. Наверное, при падении я ударилась головой, а впрочем, какая теперь уже разница?

***

      Я проснулась от обжигающего холода, но вовсе не от того, который приносит ветер, а скорее от прикосновения к чему либо. Как оказалось, это была твердая и гладкая поверхность – камень, от которого и исходил весь этот мороз.       Глаза успели слипнуться от продолжительного сна, и теперь мне потребовалось немало сил, чтобы вновь их открыть. Когда я все же сделала это, то стало ясно, что на этом камне я пролежала не один час. Солнце уже успело спрятаться за горизонтом, а небо было таким темным, будто над нами висела огромная плита из черного угля.       И все же, здесь не было кромешной темноты. Когда я приняла сидячую позу, то мне открылась общая картина: все это время я лежала на каком-то каменном подношении, пока вокруг меня горели десятки различных огней. Деревья здесь были еще страннее, чем у той избушки, они были очень старыми и древними, о чем говорила их треснувшая кора. Воздух был таким же ненормальным, как и дым, что им питался – он был густым и тяжелым. Все эти мелкие детали помогли мне осознать, где же именно я нахожусь.       – Как? Я ведь не могла… – в панике я начала крутиться в разные стороны, надеясь, что все это лишь мое воображение.       Увы, но это был не тот случай. Стоило мне обернуться, и я заметила около себя огромное изваяние из дерева – что-то вроде чучела, сделанное по человеческому подобию. Голову его украшали рога, а тело было укутано в десятки различных тряпок. Не было сомнений в том, что я сижу перед алтарем, возведенным для Хорзяина леса. Это было то самое место, в котором мое племя устраивало обряды перерождения.       Слова уже давно покинули меня. За последние часы случилось столько всего странного, что удивляться своему внезапному появлению в этом месте – это было как-то глупо. Но все-таки, что я здесь делала? Почему я здесь оказалась? Желая знать ответы на все эти вопросы, я попыталась встать, и тут же моя рука нащупала под собой что-то острое и кривое – каменный нож, напоминающий по форме рассекающую небо молнию.       «БОМ-БОМ-БОМ» – заиграли звуки, от которых я чуть не подпрыгнула на месте. Именно так играли барабаны в нашей деревне, когда мы начинали какой-либо обряд. Обычно этот звук успокаивал мне душу, но сейчас я бы отдала все, лишь бы его не слышать.       Может быть, все это было лишь моим воображением – что-то я слишколм часто себе это повторяю – но мне казалось, будто под ритм барабанов изменялась и яркость, с которой горели огни вокруг меня. Они то становились ярче и выше, то вновь угасали, подобно свечке. Сердце мое колотилось еще сильнее, чем эти барабаны, хотя я бы не сказала, что за сегодняшний день оно хоть раз могло успокоиться.       Небо тоже не осталось нетронутым: там, сверху, до меня доносились звуки сотен хлопающих крыльев. В страхе я успела подумать, что это опять вороны, но на этот раз было небольшое отличие – это были сотни ухающих сов, кружащих над алтарем. Казалось, что стоит им только накинуться на меня, и их сил вполне хватит, чтобы разорвать меня на мелкие кусочки.       – Это мне лишь кажется… Эт-то не по-настоящему… – так я пыталась себя успокоить, но с каждой секундой это помогало мне все меньше, а голос дрожал больше и больше.       И только сейчас мне в глаза бросилось то, что вокруг меня – а если быть точнее, вокруг алтаря – спиралью разбросаны десятки звериных масок, совсем как те, что были в моем племени. Лежащие тут, на голом камне и в окружении хищных птиц, эти маски словно ждали, когда их хозяева вернуться и вновь наденут их на себя. Но этого уже никогда не произойдет…       – ДА ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?!!! – теперь мне уже было все равно, как много людей меня услышат, я с яростью прокричала это на весь лес, будто тот мог мне ответить. Хотя нет, я обращалась не к лесу, а к «Хозяину леса», к всесильному владыке природы, которому поклонялось мое племя.       Тем временем, обстановка вокруг меня изменялась каждую секунду. Мало мне было вспышек огня и шума от барабанов, так теперь я четко слышала, как вокруг этого места начинают рычать различные звери – волки, медведи, грызуны и даже зайцы. Тьма скрывала их от меня, но я знала, что они там, среди деревьев и кустов, ждут своего часа, чтобы сожрать меня. Поначалу мне казалось, что их рычание хаотично, но с каждым мигом оно все сильнее подстраивалось под ритм барабанов.       Это была последняя капля. Пока я в панике вертела головой, то не замечала некоторых деталей, но как только я чуть-чуть успокоилась, то эта самая деталь бросилась мне в глаза: на голове этого «чучела» висела маска, которой там раньше точно не было – маска лисы. Совсем как та, которую я заметила, когда играла во дворе с друзьями…       – ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?! – я кричала, пока вертелась из стороны в сторону, будто бы Хозяин леса бродил вокруг меня. – Это ты во всем виноват! Ты обещал нам, что будешь защищать нас!!! Где ты был, когда их всех убили, а?! ТЫ – ЛЖЕЦ!!!       Я выбросила последнее слово так, будто хотела выплюнуть яд на своего обидчика. Эта боль уже давно копилась во мне, но я ее игнорировала, а теперь…       – Алиса… – вновь я услышала этот шепот, которому почему-то не мешали все эти звуки, что происходили вокруг меня. Слабый мальчишеский голос, пропитанный дружелюбием и… и любовью.       – Дарэн??       И хотя мальчика здесь быть не могло, я искренне надеялась, что он мне ответит. Все, что угодно, лишь бы не быть в этом месте совершенно одной. А впрочем, я ведь и не была одна? Сотни дьявольских зверей находились вокруг меня, и они решили мне об этом напомнить.       – Раз-два, прилети сова… – кровь застыла в моих жилах, когда я поняла, что слова эти звучат откуда-то сверху, словно сами совы начали разговаривать со мной.       Но пугало даже не это, а то, что их голоса были мне знакомы. Это были голоса тех самых детей, с которыми я играла, а еще те, которых я оставила в плену. Я бросила их, чтобы спасти своего друга, но разве взрослые не учили меня, что в этом мире – все возвращается к тебе с лихвой?       – Н… нет…       Потребовалось приложить всю свою силу воли, чтобы заставить ноги двигаться. Я вдруг осознала, что больше ничего не боюсь, потому что бояться еще сильнее, чем сейчас было уже невозможно. Пускай меня найдут чужеземцы, да пускай они хоть рабыней меня сделают, или сотворят со мной то же, что с моей матерью, главное – это убраться отсюда, как можно дальше! Я побежала прочь, совсем позабыв о том, что в кустах могут прятаться звери.       – Три-четыре-пять, время поиграть! – но как бы быстро я не бежала, эти голоса всегда звучали над моей головой. Совы будто преследовали меня, чтобы лишний раз помучить перед смертью.       Это были все еще голоса знакомых мне детей, но теперь они звучали как-то по-другому: я еще никогда не слышала, чтобы мои друзья говорили такими злобными интонациями. Будто десятки старых ведьм объединились в один хор, и все ради того, чтобы я бежала и слышала их крики.       – ЗАМОЛЧИТЕ!! – крикнула я на бегу, даже не оборачиваясь. Странно, но разве в этом месте всегда было такое открытое пространство? Я все еще не врезалась ни в одно дерево, хотя и бежала в кромешной темноте.       – Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть! – их смех был самым отвратительным, что мне когда-либо довелось слышать.       – УЙДИТЕ ПРОЧЬ!       – СЕМЬ-ВОСЕМЬ, БЬЕТ КОПЫТОМ ОЗЕМЬ!       Теперь это были не просто голоса. Этот громогласный хор должен был пронестись по всему лесу, и дойти до развалин моей деревни. Я молилась, чтобы хоть кто-то его услышал, чтобы прийти мне на помощь. Слезы снова потекли из глаз, когда я представила лица всех тех детей, которым принадлежали эти голоса. Быть может, это их призраки так меня наказывают? Но, так или иначе, я не собиралась останавливаться, даже если и заслуживала всех этих страданий.       – ЗАЙЧИК, ВЫХОДИ СКОРЕЙ, МЯСОМ НАКОРМИ ЗВЕРЕ-Е-Е-ЕЙ!!!       – Спасите!!! – крикнула я изо всех сил, когда нутром почувствовала, что сейчас меня схватит что-то ужасное и огромное.       И в тот же миг, все закончилось. Точнее говоря – все повторилось. Вновь боль пронзила мою лодыжку, словно она оттуда никогда и не уходила, вновь я спотыкаюсь о ветку, и вновь мое тело улетает куда-то вперед. Вспышка света опять поразила мой разум, а тьма, что пришла после нее, еще никогда не казалась мне такой холодной…

***

      В этот раз я проснулась не от холода, а от смердящей вони. Правда, теперь мое пробуждение не было таким «безопасным»: я ощущала невероятную боль, которая звоном расходилась внутри моей головы. Первое время я даже не могла осознать, что именно у меня болит, но все прояснилось, когда я увидела, как с моего лица стекает кровь – с той стороны, где находился мой правый глаз.       – Наверное… я ударилась головой… когда упала… – мне никак не удавалось связать свою речь воедино, уж слишком сильно у меня кружилась голова.       Хоть перед глазами – а если быть точнее, перед глазом – все и расплывалось, это не помешало мне сделать выводы о времени суток. Было уже темно, но не настолько, чтобы я не могла ничего увидеть. Похоже, что время склонялось к закату, и если так, то я должна была поскорее отсюда выбраться.       Да уж, «отсюда», а это вообще откуда? Где я находилась? Боюсь, что сейчас даже это мне было тяжело понять. Голова раскалывалась от боли, картинка никак не желала стать четче, а смрад, который ощущался в этом месте, был еще ужаснее той боли, которая во мне бушевала. Я попыталась приоткрыть правый глаз, но тем лишь спровоцировала в себе еще больше страданий. Кровь продолжала стекать по лицу, я даже не могла понять, какую именно рану я получила – знала только, что пострадал мой глаз.       Запах, который царил вокруг меня, буквально перехватывал мне дыхание, а руки, которыми я ощупывала землю, постоянно натыкались на что-то склизкое и мерзкое. Это была мокрая земля, но чем-то пропитанная – недобрый знак. И как бы сильно я не вертелась, я не могла разглядеть, где именно нахожусь. Лишь смотря на небо я могла различить хоть какие-то краски, но именно так до меня и дошло, где я оказалась.       – Яма… Ох… Похоже, я упала в какую-то яму… – воздуха никак не хватало, из-за чего голова кружилась еще сильнее. – Это нехорошо… Если меня здесь найдут… Меня точно отругают…       Кажется, сейчас я уже ничего не соображала. Удивительно, что я вообще могла хоть как-то мыслить, учитывая все мои проблемы: рана на голове, удушающий голод, а самое ужасное – невыносимая жажда. Пить мне хотелось сильнее всего, и словно каждое мое «приключение» только сильнее усиливало эту жажду. Если бы я увидела сейчас воду, то набросилась бы на нее, даже будь она черного цвета!       Ох, как же мне хотелось просто сесть и уснуть! Остаться здесь, свернуться калачиком, и тогда боль обязательно отступит… Да, как бы тогда было чудесно. Но я знала, что не могу себе этого позволить, ведь там – глубоко в лесу – у меня остались неоконченные дела. Не могу сказать, что это было, но я совершенно точно что-то там забыла… Что-то очень важное и неотложное. У меня было такое чувство, словно меня там кто-то ждал, но я не могла вспомнить, кто и зачем.       Очень медленно я вцепилась руками в кладку земли. Яма была неглубокой, не больше двух метров в глубину, да и спуск у нее был не таким уж крутым. Немного удачи и сил – и я легко отсюда выберусь! Да… Если бы у меня было хоть что-то из этого.       Нога меня подвела, как и мои силы, которые уже давно пересекли свой предел. Я соскользнула в тот момент, когда перекладывала руку, и в результате, мое тело потянуло обратно вниз, на самое дно ямы. В этот раз падение было не таким уж и больным, я просто несколько раз прокатилась по земле, но… Черт возьми, да откуда же источалась вся эта невыносимая вонь?!?! Даже в таком состоянии, когда я была в шаге от того, чтобы потерять сознание, я чувствовала этот ужасающий до боли запах. Так пахло что-то такое, чему было не место в этом мире, словно… Да, теперь я поняла – так пахла сама смерть.       Когда я попыталась встать, то убедилась в этом своим собственным глазом. Руки нащупали что-то мягкое, а в воздух поднялись сотни жужжащих насекомых. По ошибке я решила, что это пчелы, но желтые создания уж точно не стали бы ошиваться у таких зловонных мест. Нет, это были существа куда более отвратительные. Эти создания любили все, что гнило, разлагалось и плохо пахло – это были мухи, которых здесь были сотни, если не тысячи.       Теперь, когда я смогла окончательно разглядеть, на чем именно лежу, то мой целый глаз вновь округлился от ужаса. Разумеется, не так сильно, как внутри той избушки, но зрелище, которое я сейчас видела, было ничем не лучше. Мои губы задрожали, язык ушел куда-то глубже в рот, а руки прижались ко рту, чтобы подавить внутренний крик.       Это была необычная яма. Именно сюда, после недавнего побоища, чужеземцы и приносили тела убитых. Я упала прямиком в кучу для трупов…       При всем своем желании, мне не удастся описать тот ужас, который я испытала. Тела были на стадии разложения, и мухи были самым меньшим, что могло их облюбовать. Я видела сотни различных личинок, видела части человеческих внутренностей, а еще видела, как эти самые внутренности тонут в каше, состоящей из земли и крови.       «БУЙЕ!» – в конечном счете, меня все-таки стошнило, хотя я и сама не понимала, чем именно. Это была сплошная жидкость, без всяких отходов, ведь им неоткуда было взяться в моем желудке. Единственное, что в ней было примечательного – это сгустки красной крови. Я согнулась пополам в надежде, что происходящее со мной это лишь мои галлюцинации, но, наверное, мне уже стоило понять, что я оказалась отнюдь не в сказке.       Могла ли быть на свете картина еще более ужаснее, чем та, которая передо мной предстала? Еще как была! Я понимала, что именно здесь, в этой горе грязи и гнили, сейчас и лежат мои родители. Мысль о том, что сейчас я могу случайно их увидеть – вот это и есть настоящий ужас.       Я даже не понимала, что конкретно делаю, мое тело начало двигаться само по себе. Выпрямившись, и напрочь позабыв о боли в голове и лодыжке, я начала карабкаться вверх. Я уже не видела, куда именно ползу или за что цепляюсь, пускай я сейчас умру от очередного падения, но это всяко лучше, чем еще раз увидеть то, что обитало на дне этой ямы.       – Этого… не может быть… это все… не может быть реальным… – отчаянием был пропитан мой голос, пока я пребывала в приступе паники.       Сколько же времени это заняло? По моим ощущениям – не больше мгновения! Я так активно цеплялась за землю и карабкалась вверх, что даже не заметила, как оказалась у самого края ямы. Будь моя воля, так я бы снова пустилась в бега, даже если это будет стоить мне жизни, но кое-что меня остановило… Стоило мне выползти из ямы смерти, как я уткнулась лицо во что-то маленькое и мокрое, перед глазами предстало два ярких пятна, окруженных рыжими красками.       Я не стала вновь произносить ее имя, ведь уже давно поняла, что это бесполезно. Жулька всегда ведет себя так, как сама этого хочет. Наверное, я просто сама себе выдумала, что это рыжее животное могло отзываться на имя, которое я ей дала.       Тем не менее, она снова появилась. Рыжая, спокойная, непринужденная – она снова сидела тут, словно ждала моего появления. Мое сердце заколотилось еще быстрее, а в голове зазвучали барабаны, которые я слышала у лесного алтаря.       Теперь я смотрела на это животное, словно безумец. Мне так сильно хотелось пить, что… Стоп! Я не могла пойти на такое! Или… или все же могла? Рука уже сама собой тянулась к голове маленького животного, будто бы я хотела ее погладить, но Жулька продолжала сохранять спокойствие и просто смотреть на меня. А она точно была живой? Возможно, что это просто очередное чучело?       Моя вытянутая рука так и не притронулась к голове лисы. Только сейчас я заметила, что в этой самой руке я держу каменный нож. Он был совсем как тот, что я оставила у… Боги, да как он вообще оказался у меня в руке??? Впрочем, сейчас это было меньшим, что меня волновало. Я не сводила глаз с лисы, а мое тело уже полностью выбралось из ямы. Эта лиса – она была ненастоящей, теперь я точно была в этом уверена. Мое желание, на которое я не могла решиться, питалось жгучей ненавистью к рыжему животному: именно она привела меня к той чертовой избе, она меня предала! Так чего такого в том, что я собиралась с ней сделать??       Облизнув иссохшие губы, а заодно и сжав покрепче каменный нож, я вновь вытянула руки, чтобы обнять Жульку, как делала это раньше. И это было наше последнее с ней объятие… В ту ночь, я так и не смогла вспомнить, что именно со мной случилось, но жажда немного притупилась, а во рту поселился вкус крови, которого там раньше не было.