Лиса, по имени Алиса

      Сказать, что я «бродила» по лесу, будет большим преувеличением, скорее уж я шаталась от дерева к дереву, уже не помня толком, зачем я это делаю. Голова была как будто в тумане, голод, боль и головокружение довели меня до того, что я практически потеряла связь с реальностью. Сколько уже прошло времени? День сейчас был или ночь? Всего этого я просто не знала.       Глаз я так и не смогла открыть, да и вся область вокруг него почернела, а вместо крови теперь все чаще вытекали сгустки гноя. Похоже, что в той яме я подцепила какую-то заразу.       Теперь воспоминания о Жульке все чаще посещали мою голову, но вместе с тем я будто бы чувствовала привкус чужой крови во рту. И так раз за разом. Что же я наделала? Я что… и в самом деле решилась на это? Каменный нож, побывавший в чужих внутренностях, я так и не отпустила, он был зажат в моей руке, и я уже не была уверена, что смогу когда-нибудь разжать пальцы.       И вот она я: слабая, иссохшая, измазанная грязью и кровью, с порванной одеждой, да еще и с заплывшим глазом. Думаю, если бы кто-то из моего племени встретил меня в таком виде, то обязательно спутал бы меня с какой-нибудь кикиморой. Эта мысль смогла отразиться во мне крохотной улыбкой, но эта самая улыбка забрала у меня мои последние силы, и в итоге я просто упала на колени.       – Жулька… – зачем-то сказала я, будто бы лиса могла меня услышать. А может, я просто готовилась к тому, что скоро я ее увижу? И не только ее: меня ждала встреча со всеми, кого я успела потерять.       Это был конец, я это прекрасно знала, ибо у меня не осталось сил даже на то, чтобы дышать. Издав последний, очень глубокий вдох, я приготовилась упасть на землю, чтобы уснуть.       – Алиса… – этот слабый шепот. Он действительно сводил с ума, но я каждый раз велась на этот дешевый трюк и поднимала голову, чтобы увидеть перед собой лишь пустоту.       Но в этот раз все было иначе. Там впереди была вовсе не пустота, а самая настоящая человеческая фигура – если конечно, это не была очередная галлюцинация. Я не испугалась, потому что на это не было сил. Да и какая разница? Даже если этот незнакомец захочет меня убить, то в таком состоянии я не смогу убежать. Вот только незнакомец никуда не торопился: как и Жулька, он просто ждал меня впереди, будто бы так и было задумано с самого начала.       Так все-таки, он был настоящий, или очередной иллюзией? Выглядел он, как фигура из моего кошмара, но в этот раз от него не веяло той пугающей аурой. На нем был рваный балахон с темным капюшоном, а из капюшона торчала пара рогов из толстых веток. Плечи были широкими, рост выше чем у моего батюшки, а лицо казалось мне старым, если не пожилым. В руках этот незнакомец держал какую-то палку – посох – совсем как те, что носили шаманы из моей деревни. Во второй же руке я заметила что-то, очень напоминающее флейту…       – Али-и-с-а-а, – напевая, позвал он, но в его голосе чувствовалась такая теплота, какую мне доводилось слышать лишь из голоса моей мамы.       В целом он создавал вокруг себя теплое впечатление. Не знаю, как это возможно, но даже от его внешнего вида будто бы исходил свет. В лесу уже было темно, а ночной холодный воздух пробирал до самых костей, но при виде этого человека мне словно становилось чуточку светлее и теплее. Он улыбался, и так дружелюбно, так добро и так тепло, словно был моим дедушкой. Быть может, я уже упала на землю? И это все – лишь часть моего предсмертного сна?       Но, если это и был сон, то уж какой-то слишком реальный, даже реальнее тех кошмаров, которые я видела до этого. Незнакомец начал делать медленные шаги в мою сторону, и при каждом его шаге, ветхая трава у его ног словно приподнималась – оживала. Он подошел вплотную ко мне, а затем опустился на колени – о боги, какое же тепло от него исходило! – а затем, его рука, которая казалась мне приятной на ощупь, стала гладить меня по плечу.       – Ты устала… – в другой ситуации я бы обязательно огрызнулась на такой банальный вывод, но сейчас у меня не было сил, чтобы возразить. Я чувствовала, что упаду, если этот незнакомец прекратит держать меня своей рукой. – Но ничего, скоро ты отдохнешь. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.       – Кто… вы?       И едва этот вопрос сошел с моих губ, красных от чужой крови, как этот старик по-доброму расхохотался. Его смех был таким громким и живым, что мне казалось, будто я сама наполняюсь силами только от того, что слышу его. А когда он все-таки закончил смеяться, то улыбка его стала еще добрее.       – Но неужели ты еще не поняла? Нет-нет, я думаю, что в глубине души ты уже знаешь ответ, – на несколько мгновений флейта коснулась его губ, издав очень звонкую и приятную ноту, от которой захотелось пуститься в пляс. Голос незнакомца стал немного громче, словно его устами говорили сразу несколько человек. – Я – Хозяин этого леса. Царь духов и вождь зверей, я – глашатай самой природы.       Нет, это точно была чушь. Стал бы Хозяин леса обращать внимание на такую мелочь, вроде меня? Да и зачем я могла ему понадобиться в таком состоянии? Но, раз уж это всего лишь сон, то я решила чуточку подыграть ему. В конце концов, когда еще у меня будет такая возможность?       – Ты… ты не пришел… – я говорила очень слабо, но в то же время твердо и решительно. Я не стеснялась вкладывать в голос все то возмущение, на которое была способна. – Моя мама почитала тебя… как бога, а ты… ты ничего не сделал… Почему ты ее не защитил?! Ты – лгун!!!       Если я продолжу так кричать, то уж точно умру, если уже не умерла. На какой-то короткий миг мне показалось, что улыбка этого старика испарилась, и на ее место пришла гримаса злобы. Даже в глазах его появился красный дикий отблеск, как у хищника, но все это так быстро исчезло, что я не успела что-либо распознать.       Древесный посох упал. Только сейчас я заметила, что на его вершине красовался крупный козлиный череп. Наверное, старик выпустил эту палку из рук, чтобы она не мешала ему крепко обнять меня. И впервые за очень долгое время, я почувствовала, что нахожусь в настоящей безопасности. Мне было так легко и так спокойно, как будто событий последних дней просто не существовало.       – Совсем скоро все твои страдания уйдут, Алиса, – и хотя мелодия флейты уже не играла, но его слова звучали так сладко, как колыбель родителей перед сном. – Это и есть твой «Обряд перерождения»…       – Обряд… перерождения… – тупо повторила я, пока мои чувства все больше притуплялись, как перед сном.       – Именно. Скоро боль уйдет, голод станет сытостью, а скорбь – она превратиться в вечный покой.       – Ах… было бы чудесно…       Мне было тепло, оттого и так «чудесно». То, что он говорил, смахивало на какой-то сон, но я уже так устала от этой серой бесцветной реальности, что была готова хоть всю жизнь провести во сне, если там будет хоть чуточку теплее. Я даже не заметила, как начала улыбаться, подобно маленькому ребенку – от всего сердца.       Но во всем этом чего-то не хватало. Все еще была деталь, о которой я не помнила, но она не давала мне покоя. Что-то очень для меня важное, о чем я забыла, но должна была вспомнить. И я знала, что это «что-то», все еще ждет меня где-то в лесу. Я должна была спасти друга…       «Дарэн…» – мелькнуло в моей голове, и от этой мысли я смогла немного пробудиться от чудесного наваждения.       – Т-тогда… – крепких объятий Хозяина леса я так и не покинула, но прежде чем продолжить этот диалог, мне нужно было попросить его еще кое о чем. Ничтожная, ничего не значащая просьба, разве его затруднит такая мелочь? – Прошу… Спасите и Дарэна тоже… Он ждет меня… там, в глубине леса… Я не могу его бросить.       Как быстро менялось лицо этого старика, так же быстро я ощутила, как меняется температура от его прикосновений. Всего лишь на мгновение, но я это чувствовала – словно всем своим телом я прижалась к обжигающему льду, от которого разило гнилью и кровью. И вновь это ощущение пропало так быстро, что я не успела толком понять и осознать его. Молчание между нами затянулось, но все же не продолжалось до бесконечности.       – Ты встретишь его, если Зайчик захочет покушать…       – Ч… что?       Слабость вновь окутала меня, и я не понимала, в чем смысл этих слов. Быть может, это такая загадка? Но, если так, то в чем же ее суть? Не думаю, что Хозяин леса – с этой мыслью я все же смерилась – намеревался мне что-то объяснять. Раскрыв свою изношенную мантию, Старик, будто по волшебству, достал из-под руки плотный увесистый сверток. Когда он его раскрыл, то я поняла, что это был вовсе не сверток, а шуба. Самая настоящая, теплая и рыжего цвета, с лисьим мехом – она была прекрасна и очаровательна. Я еще никогда не видела столь красивой одежды.       Мне не хотелось верить в это, чтобы не сглазить, но Хозяин леса и в самом деле накинул эту шубу на меня! В один миг мне стало тепло, а слабость и боль притупились, будто бы эта шуба забрала их у меня. Мой рот задрожал, не веря в такую щедрость, а на глазах выступили слезы. Неужели в этом мире еще осталось хоть какое-то тепло?       – Алиса… где… т-ты… – мальчишеский голос прозвучал где-то позади меня, и я тут же обернулась с паникой на лице.       Но там ничего не было. Куда бы я ни посмотрела, в какую бы сторону не оглянусь – везде была одна и та же картина. Даже Хозяин леса будто растворился, а с его исчезновением, вернулись и темнота с холодом, царившие лесу. То манящее тепло, которое я успела так быстро полюбить – пропало…       Но все же, кое-что осталось! Когда я посмотрела вниз, то заметила, что под моими ногами была выложена тропинка. Она была свежей, сделанной из следов сотен разных зверей. Они будто намеренно вытоптали ее для меня, чтобы я знала, куда мне следует идти. И я пошла…

***

      Поначалу я шла медленно, едва перебирая ногами, но с каждым шагом я все чаще слышала жалобный голос, который взывал ко мне. Я знала, что нужна ему, что он не выживет без меня, и это подстегивало меня бежать быстрее. Казалось, что даже моя усталость куда-то отступила.       – Алиса… Алиса… – все повторял он вновь и вновь, будто бы находился за ближайшим деревом.       Я бежала по тропе, оставленной моими лесными друзьями, а в голове никак не утихал голос Дарэна. Мои ноги отказывались останавливаться, даже когда я перестала их чувствовать. И только тогда, когда я уже была готова снова упасть, я его увидела – наш шалаш, который умудрилась однажды потерять.       Счастье, какого я не испытывала еще никогда, переполнило мое сердце до самых краев. Я вытянула вперед дрожащую руку, будто бы боясь, что это окажется еще одна подлая иллюзия, но шалаш никуда не делся. В этот раз мне захотелось плакать от счастья.       Но для слез я еще найду время! Из шалаша послышался жалобный стон, который напомнил мне, зачем я вообще сюда пришла. Я дернулась с места так резко, что по пути несколько раз едва не споткнулась и не упала. Больше я не могла позволить себе медлить.       – Дарэн!!! – с диким криком я залетела в наш шалаш.       Обстановка в шалаше ничуть не изменилась, разве что запах стал ужаснее. Ну, а чего я ждала? Когда я уходила, то Дарэн даже приподняться мог с трудом, куда же ему что-то здесь перестраивать?       Сам Дарэн был... Его внешний вид можно было описать лишь одним единственным словом – мертвец. Он был бледен как никогда прежде, и совсем не походил на того мальчугана, с которым я проводила свое детство. Волосы слиплись, тело исхудало еще сильнее, а губы превратились в две тоненькие полоски.       Новый страх колючей рукой сковал мое сердце, когда я боялась подойти и понять, что мой друг умер. Тем не менее, я все же на это решилась – я склонилась над ним и прижала ухо к его груди. Несколько мгновений, которые были для меня самой настоящей пыткой, ничего не происходило, но затем я четко его услышала – слабый стук сердца. Дарэн был холоден, как лед, но все же его сердце билось, пускай и слабо. Я воспрянула духом от этой новости.       – Али-са… – его глаза не открывались, он явно находился в полубредовом состоянии, но все же он почувствовал мое присутствие. – Мне холодно…       – Сейчас! Только немного потерпи! Я разведу огонь, и тебе сразу же станет теплее! – я плакала и улыбалась, потому что ничего другого не могла.       – Ты… ты нашла… ед-ды?       С каждым словом его голос становился все слабее, а мое сердце – падало все ниже. Не без ужаса я поняла, что несмотря на все мои злоключения и испытания, несмотря на всю пережитую боль, я так и не нашла того, что изначально искала – у меня не было никакой еды для Дарэна. Даже маленького ломтя хлеба. И это было, пожалуй, самым мучительным: я медленно осознавала, что ничем не смогу помочь умирающему другу, и никак не смогу это остановить. Дарэн умрет, и это было не детским страхом, а самой настоящей реальностью…       Его дыхание становилось тяжелее. Возможно, так пагубно повлияло то, что за эти дни он отвык произносить больше пары слов, когда как сейчас ему пришлось озвучить сразу несколько предложений. Пытаясь не захлебнуться в этой волне паники, что накрыла меня с головой, я начала вертеться в разные стороны, сама не понимая, что именно ищу. Нет, скорее всего, я искала глазами хоть какую-то еду, которой могла накормить мальчика, но только откуда же ей было здесь взяться?       Да, так я сама думала, пока мои глаза не наткнулись на самый настоящий источник еды. Или, если быть точнее, останки еды… Мои глаза чуть не провалились внутрь черепа, когда я осознала, что именно вижу в самом дальнем углу шалаша. Свет туда почти не добирался, там царила тьма, но все же, я просто не могла не различить яркое рыжее пятно, которое представлял собой лисий мех. Теперь, вместе с паникой, меня также захлестнуло и безумие.       «Как… Она… Она не должна здесь быть! Как она здесь оказалась???» – меня поразило оцепенение, настолько сильное, что я не могла отвести взгляда от останков лисы.       Отсюда было сложно что-то разглядеть, но я была уверена, что тело лисы выпотрошено. Лужа мерзкой крови была разлита вокруг маленького создания, и там уже начали скапливаться мухи. Конечно, это могла быть и другая лиса, но разве мог Дарэн в таком состоянии сам убить и выпотрошить лису?       – КХА! – чудовищный кашель поразил мальчика, и смог вывести меня из немого транса. Только вот стало ли мне от этого легче? Страх пожирал меня так же, как сама я пожирала Жульку некоторое время назад.       – Дарэн!!! – беспомощно выкрикнула я, и пара моих слез тут же упали на бледное лицо мальчика.       – Мне… Мне всегда нравилось то… как ты дурачила… наших взрослых…       Он что, бредит? Сейчас уж точно было не до шуток! Но, когда Дарэн раскрыл глаза, и я узрела всю ту пустоту, что сейчас в них царила, то я поняла – это никакие не шутки, а прощальные слова. Я даже не заметила, как его рука из последних сил сжала мою ладонь.       – Знаешь, Алиса… а ты… ты краси… вая…       Он так глубоко выдохнул, но вместе с тем, ему будто бы стало легче. Лицо моего друга расслабилось, а глаза начали медленно закрываться. Жгучее чувство терзало мои щеки, а потом я вдруг осознала, что это обжигающие слезы стекают вниз, и они вовсе не собираются останавливаться. Они больше не прекратятся… никогда…       Смирилась ли я с этим? Возможно, что где-то глубоко внутри и да, но большая часть моего рассудка просто отказывалась поверить в произошедшее. И после всего, что я пережила, после того, что увидела – это была моя награда? Такого просто не могло быть…       – Нет…       «Ты встретишь его, если Зайчик захочет покушать» – быть может, тогда он просто насмехался надо мной?       – Нет!!! – с яростью повторила я, хватая Дарэна за грудь, на что он никак не отреагировал. В этот миг, шкура немного спала с его груди, и рядом с гниющей раной я увидела то, чего там точно не было – это была маска «Зайчика». Та самая маска, которую мальчик потерял в лесу.       Ужас прокатился внутри меня, и заморозил все, что только можно было заморозить. Еще никогда эта маска не казалась мне такой отвратительной и страшной, какой она предстала сейчас. Нет, я чувствовала, что начинаю ненавидеть вообще все маски, которые делались в моем племени! Они были жуткими, и ничего правильного во всех этих обрядах уж точно не было…       Я с силой схватила Дарэна на воротник, чтобы его лицо оказалось максимально близко к моему. Теперь, кроме горьких слез, на лицо друга упала и пара капель крови из моего раненого глаза.       – Откуда она у тебя??? Где ты ее подобрал???!!!       Я кричала так громко, как только могла. Таким ором можно было разбудить даже медведя, но… но не умершего. Как бы сильно я не кричала, Дарэн уже не услышит меня, потому что жизнь его покинула. И когда я окончательно это осознала, то воротник выскользнул из моих дрожащих пальцев, а мертвое тело плюхнулось обратно на землю.       Сперва я осмотрела свои руки – они были все в крови, и я не осмелюсь сказать, в чьей именно. Затем, чтобы убедиться, что все это не сон, я слегка дотронулась пальцами до своих скул, и провела ими вниз, до самого подбородка. Это должно было помочь, должно было меня разбудить. Но почему же я все еще не просыпаюсь? Тогда, мне остается последнее средство – это боль.       И боль наступила. Я изо всех сил впилась своими грязными ногтями в собственные щеки, а потом еще сильнее рванула ими вниз. До ушей должен был донестись звук, как я раздираю собственную плоть на лице, но его не последовало – все потому, что я заглушила его своим душераздирающим ором.       – У-А-А-А-Р-Р-Р!!!! – я согнулась пополам, брыкалась и изгибалась на земле, подобно животному, но не переставала кричать и резать ногтями лицо. А когда там и резать было нечего, то я вцепилась руками в грязные волосы, намереваясь выдернуть их все.

***

      Вид тлеющего огня и в самом деле успокаивал душу. Беда только в том, что я смотрела на него пустыми глазами. Капли крови падали в огонь, вместе с еще какой-то жидкостью, до которой мне не было дела. Я смотрела на эту худую, почти не имеющую мяса руку, отрубленную в районе локтя, и ничего не чувствовала…       Со смерти Дарэна успело пройти несколько дней – точное количество я не считала. Поначалу я держалась молодцом, но, в конечном счете, все мы рано или поздно сдаемся. Вот и я сдалась: голод так замучил меня, что я больше не могла терпеть – я вкусила пищу из единственного источника, который был мне доступен в этом адском лесу.       Человек ли я сейчас? Если честно – сильно в этом сомневаюсь. Во мне будто бы все умерло, включая и память о былых днях. Не было ни чувств, ни боли, да и слез не осталось. Я просто существовала, и не знала, для кого или для чего. Раз за разом я подносила каменный нож к своему горлу, но каждый раз ощущала, что в этом не будет никакого смысла. Что принесет моя смерть? Кому от нее станет лучше? Я даже не была уверена, что мне станет легче, если я умру.       Но только не подумайте, что я могла жертвовать лишь чужим. Вовсе нет, ведь свой зараженный глаз я также вырезала, чтобы… чтобы съесть его, как съела много чего другого, пока мучилась от голода. Было невероятно больно и мерзко, но затем – приятно. Я и представить не могла, что моя собственная плоть может быть так вкусна, подобно сладкому изюму, а плоть моего друга – имя которого я уже начинала забывать – подобно маминым горячим пирожкам. На самом деле, я бы и свое собственное имя уже позабыла, если бы не одно «НО».       Вокруг меня, то тут, то там, постоянно заигрывала мягкая мелодия, издаваемая флейтой. Однако теперь я за нее уже не беспокоилась. На самом деле, я вообще не обращала на нее никакого внимания. За последние дни я так часто слышала различные голоса и крики в своей голове, уже начинала к ним привыкать. Даже страшный голос Хозяина леса, который уже не казался мне таким уж добрым, стал для меня чем-то вроде обыденности. Он не покидал мою голову ни на минуту.       – Али-и-с-а-а… – никак не могу понять, в голове это все-таки звучит, или снаружи. В этом лесу ничего нельзя было объяснить.       – Я была права на твой счет. Ты всего лишь лгун и предатель… Ты должен был его спасти.       Я отчитывала его так, как мама отчитывала меня, когда я пыталась схитрить и не делать возложенную на меня работу. В голос свой я вложила лишь упрек и ничего больше, но Хозяин леса, по всей видимости, не был настроен со мной согласиться.       – Я вовсе не врал… Но, чтобы спастись, твой должен был меня накормить… Тогда бы я ему помог…       Меня поразил укол невиданной ярости. Я бы обязательно вцепилась зубами в это чудище, если бы могла его увидеть, или хотя бы дотянуться, но ни то, ни другое не было в моей власти. Ноги мои уже не позволяли мне подняться, однако ничто не мешало мне дотянуться рукой до ближайшей мелкой костяшки, и со всей силы швырнуть ее в воздух. А затем и еще и еще… Я повторяла это бессмысленное действие, кидаясь костями в самые разные стороны, пока до меня, наконец, не дошел один важный вопрос: собственно, а чьи это вообще были кости?       – ГОРИ ТЫ В ПЕКЛЕ!!! – с каждой брошенной косточкой я повторяла какие-то ругательства. – Я проклинаю тебя, слышишь!? Тебя, всех твоих зверей, весь этот чертов лес – Я ПРОКЛИНАЮ ВАС ДО САМОГО КОНЦА МИРА!!! Покуда любой, кто будет тут жить, он НИКОГДА не найдет здесь покоя!!!       Вдруг я поняла, что так много говорю, что уже начинаю задыхаться слов. Мне бы следовало прокашляться, но я не была уверена, что смогу сейчас перенести кашель – я просто разорву себе легкие, в моем-то состоянии.       Позади меня что-то хрустнуло, но я не обернулась. Тогда это что-то затрещало, но я и тогда не обернулась. Пускай сюда уже придет медведь или воин с топором – мне давно плевать. Однако мой гость никуда не торопился, и это начинало меня раздражать. В очередном приступе злости я вновь потянула за чьим-то крохотным черепом, а после замахнулась для броска.       – ПРОЧЬ!! – снова кричу я и бросаю в куст черепушку, но тут же меня сковывает шок.       Из куста выбежал не медведь, не воин-чужеземец и даже не волк. Даже Хозяину леса я бы так не удивилась, как этому рыжему пятну, которое стояло в листве так, будто ничего и не происходило. Это была самая настоящая лиса.       Я бы могла произнести ее имя? Или задать глупый вопрос, вроде «Как?», или «Что ты тут делаешь??», но вместо этого я просто застыла, не веря своему единственному глазу.       Долгое время Жулька просто стояла в кустах, изучая меня своими маленькими глазками. Она не рычала на меня и не скалила зубы, да и вообще… Стоп. Зубы! Только сейчас я обратила внимание, что в зубах этого животного что-то было, что-то небольшое, но не достаточно маленькое, чтобы лиса могла это проглотить.       – Что… Что тебе нужно? – очередной глупый вопрос, но я уже устала просто играть с ней в гляделки.       Мы смогли добиться хоть какого-то прогресса, ведь сразу после моего вопроса, Жулька двинулась с места. Она приближалась без спешки, но и без лишней осторожности, спокойной походкой, будто доставляет мне какое-то послание. И вот, когда она уже оказалась прямо передо мной, лиса разжала зубы. Маска лисы упала прямо в мои ноги, словно так было задумано с самого начала.       Я смотрела на нее так, будто в ней был заключен какой-то демон. Да и вообще, я не могла отделаться от чувства, словно эта маска была какой-то живой. Даже мои пальцы протягивались вперед нехотя, словно им предстояло коснуться раскаленного железа.       – Теперь, твое время пришло… Теперь, я достаточно насытился…       – Насытился? – с недоумением спросила я, ведь эти слова и в самом деле меня озадачили. – Чем это ты «насытился»?       – Ну, как же? Конечно же – слезами… Твоими слегами и твоим отчаянием…       Он говорил о поистине страшных вещах, но говорил о них так, словно речь шла о детских шарадах. Для него, страшного зверя, питающегося человеческими душами, это и в самом деле была лишь игра. Он получал удовольствие, пока играл со мной, и теперь – отдавал мне мою награду за все это представление.       – Надень же маску, девочка, и стань одним целым со мной… и со всей природой… Надень маску, и тогда ты больше не узнаешь боли, которую прячет в себе мир взрослых… Надень маску – и ты встретишься со всеми, кого оплакивала.       В моем сердце, или в том, что еще от него осталось, опять зажегся слабый огонек. Я не могла не радоваться мысли, что такое возможно, но в глубине души знала, что это очередная ложь. Или, быть может, и не ложь, а просто завуалированная правда?       – А… а взамен? – и следующие слова, что произнес Хозяин леса, были еще радостнее предыдущих. Он будто бы был счастлив от того, что я, наконец, начала понимать, как работает его мир.       – А взамен, если ты хочешь их увидеть… тебе придется снова накормить мой лес…       – Накормить… лес…       Эти слова для меня ничего не значили, но я сказала их так, будто была чем-то одурманена. Я смотрела на эту маску, уже держала ее в руках, и просто не могла не думать о том, что могло ждать меня впереди. Сладкие воспоминания окутали меня, возможно, что только они и поддерживали во мне жизнь. Я вспомнила о том, какой красивой была улыбка моей мамы, как громко мог смеяться мой папа, а еще… Вдруг я вспомнила Дарэна: этот глупый мальчуган так любил дурачиться со мной, когда надевал свою глупую маску Зайчика. Тогда я ворчала на это, но сейчас – ох, да я бы отдала все, лишь бы еще раз увидеть это детское лицо под маской.       И вот так моя улыбка стала безумной, а в глазу окончательно пропал рассудок. Что-то манящее окутало мой разум, и я не могла ему сопротивляться… Или, быть может, не хотела? В тот самый миг, когда я надела маску лисы – приятная тьма на секунду окутала меня, а следом за ней наступил еще более приятный свет. Это был свет, в котором не было взрослых, не было хороших и плохих, не было тревог и переживаний – в этом свету начиналась моя новая жизнь.