Оковы бессмертия

День начался так же, как и всегда: служанки, шуршание тканей, мягкий шелест шагов по коврам, запах горячего хлеба и сладкого вина, которое она так и не привыкла пить по утрам. Но в этот день Корнелия уже с утра чувствовала дрожь в пальцах и не могла сосредоточиться на разговорах Лукреции о погоде и новом платье. Её первая попытка уйти, несколько дней назад, окончилась унижением — её вернули в комнату, как ребёнка, которого застали за шалостью. Но сегодня она собиралась быть осторожнее. В этот раз она выбрала момент, когда в замке становилось тихо — ближе к полудню, когда большинство вампиров уходили по своим «делам», а коридоры пустели. Она слышала, как двери кабинета Аро захлопнулись, и его шаги растворились где-то в дальнем крыле. Служанка оставила её в комнате, сказав, что вернётся через час, чтобы отнести её в сад. Час — этого было достаточно. Корнелия переоделась в самое простое платье из тех, что ей давали — бледно-серое, без вышивки и лишних деталей. Оно не кричало о богатстве и не бросалось в глаза. Волосы она собрала в низкий пучок. Она знала: чем меньше она будет похожа на "диковинную куклу" Аро, тем меньше шанс, что её узнают или остановят. Она шла тихо, стараясь не издавать ни звука. Мраморный пол был холодным, и каждый её шаг отдавался эхом. Она держалась ближе к стенам, прячась за колоннами, пока не дошла до служебного коридора — того самого, где запахи кухни смешивались с запахом сырой каменной кладки. Этот путь она запомнила ещё в первые дни, когда Лукреция вела её в сад и они случайно прошли мимо задних ворот. Там не было ни роскошных арок, ни кованых калиток — просто массивная деревянная дверь с железными петлями, ведущая к узкой улочке за пределами замка. Сегодня у ворот никого не было. Сердце забилось так, что она боялась, его стук услышит весь коридор. Она подошла к двери, потянула за тяжёлое железное кольцо — и почувствовала, как дверь поддаётся. За щелью пробился резкий запах улицы — свежий воздух, смешанный с пылью и лёгким ароматом цветущих трав. Она почти видела себя за порогом, бегущей в сторону города, теряющейся в толпе. Но когда она уже собиралась проскользнуть наружу, за спиной раздался тихий, почти ласковый голос: — Сеньорита. Она замерла. Медленно обернулась — и увидела Деметрия, он был точь-в-точь как в фильме. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то, от чего холодок пробежал по спине. Он шагнул ближе, легко, без спешки, словно знал, что она не уйдёт. — Вы, кажется, заблудились, — сказал он, его голос звучал как мягкий шелест, но в нём чувствовался металл. — Здесь не место для прогулок. — Я — начала она, но слова застряли в горле. — Я просто хотела прогуляться по улицам. — Прогулки подождут, — перебил он. — А господин Аро будет разочарован, если узнает, что вы ушли без его ведома. Слово "разочарован" прозвучало так, что Корнелии стало не по себе. Она не вернулась в свою комнату. Вместо этого Деметрий, не говоря ни слова, мягко направил её знакомым маршрутом — к кабинету Аро. Дверь была приоткрыта, словно хозяин уже ждал. Деметрий отступил, растворившись в полумраке коридора, а Корнелия оказалась на пороге. Аро, как всегда, сидел за массивным столом, покрытым тёмным деревом. Он скользил пальцами по гладкой поверхности, а его взгляд, встретивший её на пороге, говорил, что он уже всё знает. — Входите, сеньорита, — произнёс он, и его голос был тихим, с тягучими нотками, от которых у неё холодило затылок. — Вы выглядите взволнованной. Она вошла и села на краю резного стула, не прикасаясь к спинке, будто готова была бежать в любую секунду. — Я слышал, вы снова хотели уйти, — сказал он, не повышая голоса. — Вы, наверное, думаете, что я держу вас здесь ради своей прихоти. Но я хочу, чтобы вы поняли: снаружи всё может быть куда опаснее. — Опаснее, чем здесь? — тихо спросила она. Аро подошёл ближе и, взяв её руку, на мгновение задержал её в своей. Пустота, абсолютная тишина. Аро каждый раз восхищался этой тишиной. Его способности не действовали на нее. И каждый раз, когда он касался ее руки, в его глазах она становилась все более уникальной. — Здесь вам ничего не угрожает. А там вы будете игрушкой для кого-то, кто не будет столь же милосерден. Его взгляд задержался на её лице дольше, чем нужно. Он отпустил её руку и добавил, уже почти шёпотом: — Вы слишком ценны, чтобы вас терять. Она сглотнула и почувствовала, как к горлу подступает ком. Унижение от поимки и страх смешались в ней, рождая отчаянную смелость. — Почему вы меня не слышите? — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Вы слушаете, но не слышите. Аро чуть приподнял брови, но ничего не сказал, явно приглашая её продолжить. — Я хочу уйти, — сказала она прямо, но голос всё равно вышел мягче, чем ей хотелось. — Вы правда многое сделали для меня приютили, заботились, но — она запнулась, чувствуя, как взгляд Аро становится чуть тяжелее, — но мне пора. Она заметила, как уголки его губ чуть приподнялись. Не в насмешке — скорее в мягком, почти жалостливом удивлении. — И куда же вы хотите уйти? — спросил он, облокотившись на стол. Корнелия глубоко вдохнула. Ей нужна была причина. Что-то убедительное. Что-то, что не вызовет у него ненужных вопросов. — Мне нужно искать семью, — тихо сказала она, глядя в сторону, чтобы не встретиться с его глазами. — Если они ещё живы. Она добавила эти слова почти шёпотом, как будто боялась их собственной силы. Аро медленно встал из-за стола. Движения его были такими плавными, что казалось, он просто перетекает из одного положения в другое. Он подошёл к окну, где густые бордовые шторы едва пропускали дневной свет. — Семью — повторил он, и в этом слове было столько интонаций, что она не могла понять, какая из них главная — интерес, сомнение или тихое осуждение. Он повернулся к ней, и на его лице появилась та самая мягкая улыбка, которую она уже начала бояться. — Вы так молоды, — сказал он, медленно подходя ближе. — И так беззащитны. Мне трудно поверить, что кто-то, кто дорожит вами, позволил бы вам бродить по улицам одной. — Я справлюсь, — поспешно сказала Корнелия, но тут же поняла, что её голос прозвучал неуверенно. Аро чуть наклонил голову, словно рассматривая её под другим углом, как редкий экспонат. — Моя дорогая, вы не представляете, какие опасности подстерегают вас за этими стенами. Люди жестоки. А то, что скрывается в тенях. — он сделал паузу, и её сердце замерло. — Оно ещё опаснее. — Но — попыталась вставить она, но он, мягко, почти ласково, перебил её: — Мы же не хотим, чтобы вы пострадали, верно? Он снова оказался слишком близко. Его взгляд был тёплым, но в нём чувствовалась сила, от которой невозможно было отвести глаза. — Здесь вы в безопасности, — продолжил он, произнося слова медленно, как будто вбивая их в её сознание. — Здесь вы под моей защитой. Она попыталась что-то возразить, но каждое её «но» он ловко гасил, меняя тему или мягко улыбаясь так, что её слова теряли вес. — Вы говорите о семье — Аро вернулся за стол, — но ведь мы уже почти семья, не так ли? Корнелия сжала руки в замок, чтобы они не дрожали. Она знала: чем дольше она здесь, тем труднее будет уйти. Он говорил с ней так, как говорят с ребёнком, который капризничает, но которого всё равно не отпустят гулять без присмотра. — Подумайте, сеньорита, — сказал он, глядя прямо в её глаза. — Если ваши родственники живы, они захотят знать, что вы в целости и сохранности. А где ещё вы будете в большей безопасности, чем здесь? Она молчала. Любое слово могло прозвучать как согласие. — Вот и прекрасно, — Аро мягко кивнул, словно они только что пришли к взаимопониманию. — Мы поговорим об этом позже. А сейчас я бы хотел, чтобы вы остались со мной. Корнелия поняла, что разговор окончен — не потому, что он так сказал, а потому, что каждый жест, каждый его взгляд уже поставили точку.