AFTG; Tomorrow that will surely come.

Наш мир состоит из "Струн". Основываясь на теории струн, учёные смогли разработать уникальную технологию, позволяющую преобразовывать человеческое сознание в особую форму — своеобразные «струны» информации. Эти струны затем можно записывать и загружать на специально созданный носитель, представляющий собой сложную структуру из взаимосвязанных узлов струнной последовательности. Благодаря этому открытию человечество получило возможность преодолеть естественные пределы жизни и приблизиться к тому, что раньше считалось недостижимым — настоящему бессмертию, когда личность может существовать вне хрупкого тела и продолжать своё бытие в иной, но столь же реальной форме. В настоящий момент подавляющее большинство людей на Земле уже прошло процесс полной реорганизации своего струнного сознания, перенёсши его в новое, искусственно созданное тело. После этого они мигрировали в особое многомерное пространство, получившее кодовое название «Стринова». Это пространство стало новым домом для человечества — миром, где привычные физические законы переплетаются с тонкими колебаниями струн и где сама реальность подчиняется гибким ритмам энергии и информации. В буквальном смысле это можно назвать утопией: здесь не существует старения, болезней или неизбежности смерти, мы не чувствуем голода, а сознание свободно путешествует между измерениями, раскрывая потенциал, ранее недоступный человеку. Мы стали «суперструнами» — существами, чья сущность теперь состоит не из плоти и крови, а из вибраций, связывающих нас с бесконечными возможностями Вселенной. Мы можем делать в этом мире всё что захотим.. Если нету "Особых обстоятельств". Это действительно неизбежность, если рассматривать «Стринову» как следующую ступень эволюции человеческого сознания. Для тех, кто уже перешёл границу материального существования, судьба становится уникальной и неповторимой: каждый житель этого многомерного мира проживает опыт, который невозможно сравнить с привычной земной жизнью. Можно ли считать такой выбор правильным? С одной стороны, да — Стринова дарит бессмертие, свободу от болезней и ограничений тела, возможность познавать Вселенную на уровнях, недоступных человеческим чувствам. Здесь человек перестаёт быть пленником времени и материи, обретая форму чистой мысли и энергии. С другой стороны, правильность — это не универсальная истина, а вопрос личных ценностей. Для одних отказ от земной природы может казаться утратой подлинности, для других — логичным шагом в сторону прогресса.

***

Тело Нила внезапно рассыпалось на тысячи мерцающих голографических фрагментов, словно тонкое стекло, разлетающееся под давлением невидимой силы. В закрытом тренировочном пространстве не ощущалось ни малейшего ветра, но сияющие частицы будто подхватило нечто нематериальное и унесло их далеко-далеко, растворяя в прозрачной глубине симуляции. Всего через несколько мгновений эти световые осколки начали стремительно собираться обратно, выстраиваясь в знакомый силуэт: от обуви до макушки фигура шатена снова обрела целостность, и его сознание окончательно вернулось в систему. Перед Нилом, чётко обозначенный интерфейсом арены, стоял победитель — Никки Хэммик. Его кожа имела лёгкий оттенок естественного загара, словно он проводил много времени под настоящим солнцем, а не в стерильных залах тренировок. Неоновые блики арены мягко скользили по его чертам, подчёркивая лёгкую, уверенную улыбку. Никки выглядел довольным исходом — в его позе чувствовалась спокойная уверенность человека, который не только предугадал ход боя, но и полностью контролировал его с самого начала. Нил же, едва восстановив дыхание, ощущал неприятную тяжесть поражения. Симуляторный поединок закончился слишком быстро, оставив в груди смесь досады и удивления: он проиграл почти без сопротивления, словно система заранее решила исход. Никки сделал шаг вперёд и протянул руку для пожатия — жест открытый и дружелюбный, совершенно не соответствующий недавнему напряжению. — Капитан был прав насчёт тебя, Нил, — сказал он мягко, но с лёгкой ноткой победной уверенности. — Никки. Будем знакомы. Нил поднял взгляд, медленно и чуть неохотно протянув руку в ответ. Его движение было сдержанным, будто он всё ещё пытался понять, что именно пошло не так. — Да… — глухо прошептал шатен, слегка кивнув. Значит, Ваймак уже успел рассказать кому-то обо мне, — пронеслось в голове. Никки, не обращая внимания на его осторожность, продолжал излучать живую энергию. — Ну что же, Нил, нам пора возвращаться на место сбора. Мы и так задержались, а остальные участники отбора наверняка уже ждут нас. В его голосе звучала лёгкость, но за этой лёгкостью чувствовалась внутренняя сила — уверенность человека, который не сомневается в своём месте в этом мире. Нил, наблюдая за ним, не мог избавиться от собственных мыслей. Человечество действительно получило шанс на бессмертие, переселившись в это многомерное пространство. Здесь больше не существовало болезней, старения или смертельных рисков, а сама жизнь подчинялась гибким законам энергии и информации. И всё же… Несмотря на всю эту ослепительную гармонию, я всё равно считаю этот мир утопией, — подумал Нил. — Красивой, но странной, как идеальная иллюзия, за которой прячется нечто, что мы ещё не осознали.

***

Нил и Никки стояли посреди широкой улицы Ист-Памейто, города, который казался живым и дышащим, словно сам был частью огромной сети струн. Под ногами мягко пружинило покрытие из полупрозрачных плит, сквозь которые просвечивали синие контуры магистральных каналов энергии. В воздухе витал тёплый запах жареных специй от уличных точек и лёгкий металлический привкус — это над головами медленно проплывали патрульные дроны отдела С.Т.У., оставляя за собой лёгкие дорожки белого голографического свечения. Нил поднял взгляд. Высотные башни с витиеватыми мостами между ними отражали полуденное солнце, а тонкие линии световых проводников тянулись в небо, словно струны гигантской арфы. Город гудел: перекликались звонки невидимых телефонов, кто-то спорил в гарнитуре, за спиной пронеслась детвора с голографическими игрушками, на противоположном уровне над улицей скользили прозрачные капсулы общественного транспорта, оставляя за собой радужный след. Никки, держащий в руках полупрозрачную голограммную карту, выглядел так, будто та пыталась его запутать. Он то отдалял, то приближал изображение квартала Ист-Памейто, щурясь и постукивая пальцем по висящему в воздухе интерфейсу. — Чёрт, ну где же этот отдел… — пробормотал он, почесав затылок, как будто это могло заставить карту сжалиться и подсветить нужный путь. Сквозь многоголосый шум улицы вдруг прорезался спокойный, но властный голос диктора, звучащий с огромного экрана на ближайшем небоскрёбе:

НОВОСТИ

Крупный прорыв в области струнной технологии. 11:50 | В Ист-Памейто обнаружен новый пациент с синдромом коллапса. Эти слова будто ударили Нила, и он непроизвольно задержал дыхание. Слова «синдром коллапса» звенели в ушах, но прежде чем он успел их осмыслить, улицу прорезал другой звук — сухие хлопки выстрелов и приглушённые взрывы, доносившиеся из здания неподалёку. Неоновая вывеска над входом переливалась изображением динамичного сражения и текстом Тренировочный бой. Отбор в С.Т.У. — О! — глаза Никки вспыхнули азартом. — Кто-то всё ещё проходит отборочный бой! Он едва не подпрыгнул на месте, а потом рванул к входу, оставляя Нила позади. — Давай же, Нил! — обернулся он, почти подпрыгивая от нетерпения. Нил двинулся следом, сохраняя размеренный шаг, но внутренне тоже ощущал напряжённое любопытство. Внутри здания царил приглушённый полумрак, пахло озоном и нагретым металлом. За широким стеклом наблюдательной комнаты сверкали вспышки импульсного оружия. На платформе тренировочной арены два силуэта двигались с поразительной скоростью, будто пространство само сгибалось под их прыжками. Нил вгляделся в одного из бойцов. Брюнет с собранным в узел волосом отступал, а второй — светловолосый, с хищной грацией — уже сокращал дистанцию. Когда блондин внезапно сменил плоскость движения, его тело на мгновение стало плоским, бумажным, словно прорезало пространство, и снова обрело объём — и это движение Нил узнал слишком хорошо. Он прищурился, сердце болезненно кольнуло. На табло вспыхнули имена: Кевин Дэй VS Эндрю Миньярд. Нил сглотнул, не веря глазам. Кевин… здесь? В С.Т.У.? Он ясно помнил, что Дэй оставался в Ножницах и не собирался пересекать границы. Что могло заставить его прийти сюда? Бой разворачивался стремительно. Кевин уходил в глухую оборону, но Эндрю не давал и секунды отдыха: скользил по кубам арены, будто они сами подстраивались под его шаги, и, пользуясь каждым ритмом, сокращал расстояние. Четыре быстрых прыжка — и блондин оказался сверху, спустив решающий выстрел прямо в цель. Голографическая система зафиксировала победу, и арена погрузилась в мерцающий свет. — Вау… — Никки буквально прилип щекой к холодному стеклу. — Их бой был намного круче, чем наш. Нил застыл рядом, чувствуя, как мысли путаются, а сердце бьётся чаще. Он не мог оторвать взгляд от знакомых фигур, осознавая, что только что видел, как Кевина Дэя почти без усилий разгромил Эндрю Миньярд. — Ваш бой был… крайне прелестен, — раздался позади мягкий, певучий женский голос, в котором звучало что-то богатое и самоуверенное. Оба резко обернулись. Позади стояла стройная блондинка в идеально сшитом костюме, её волосы сияли холодным золотом под светом голограмм. Она держалась так, будто вся арена принадлежала ей. — Элисон! — радостно воскликнул Никки. Девушка чуть приподняла подбородок, демонстративно подчеркнув свою грацию, а потом перевела взгляд на Нила, её губы изогнулись в мягкой, но оценивающей улыбке. — Здравствуй, — сказала она медленно, будто пробуя слово на вкус. — Тебя я здесь ещё не видела. Нил коротко кивнул, стараясь скрыть внезапное напряжение. Элисон подошла ближе, и в её движениях чувствовалась аура человека, привыкшего к вниманию и признанию. — Элисон Джамайка Рейнольдс, — с лёгкой гордостью представилась она, словно её имя само по себе было символом статуса и авторитета в этом мире. В её голосе ощущалась уверенность, грация и сила влияния, будто она обладала высоким рейтингом среди уважаемых жителей Стриновы. Но Нил, изучая её лицо и поведение, с удивлением понял, что никогда не встречал этого имени среди известных и признанных фигур города. Она была незнакомкой для него.