AFTG; Tomorrow that will surely come.

Нил поднимался по ступеням медленно, будто каждое движение давалось ему с усилием. Его ладони, спрятанные в карманы, были холодными от напряжения. Он двигался по направлению к Элисон и Никки, но взгляд его метался по залу, выхватывая то отдельные лица, то целые группы участников. Слишком много людей. Слишком много глаз, смотрящих в разные стороны, и всё же Нилу казалось, что именно на него кто-то смотрит пристальнее остальных. Он хотел найти подвох, уловить малейший признак опасности. И среди всей этой пестрящей толпы взгляд его наткнулся на двоих. Сердце на миг сжалось. Эндрю и Кевин. Они сидели на расстоянии друг от друга, словно кто-то из них нарочно оставил пустое кресло между ними. Пустота выглядела как невидимая черта, разделявшая их враждебность и вынужденное сосуществование. Нил задержал дыхание и остановился. Он не двинулся к ним. Мысль о том, что Кевину хватит одного внимательного взгляда, чтобы узнать его, кольнула холодом под рёбра. Проверять он не собирался. Никки, всегда слишком шумный и болтливый, на этот раз не смог сдержаться, заметив, что шатен оказался рядом. — Кажется… здесь человек тридцать или сорок, — протянул он с интонацией, больше похожей на жалобу. Его слова прозвучали, как неожиданный удар, и Нил внутренне напрягся. — Ну… конкуренция у нас жёсткая, — отозвалась Элисон, и в её голосе чувствовалась горечь, будто она заранее знала цену этой борьбы. Зал постепенно погружался в тишину, когда в динамиках разнёсся голос, знакомый Нилу до неприятного дрожания в груди. — Участники, прошу вас занять свои места, — сказал капитан, и в этой фразе не было ни капли терпения. Звук усилился, эхом отражаясь от стен. Словно всё вокруг подчинилось его власти. Нил нехотя двинулся дальше и сел рядом с Никки и Элисон. Его место оказалось сбоку, ближе к лестнице — на краю, как будто сама судьба вытолкнула его на позицию наблюдателя, а не участника. Впереди на сцене стоял Дэвид. Он кашлянул в кулак, и шум в зале стих окончательно. В свете голограм и фонарей его фигура выглядела внушительно. Жёсткий силуэт человека, привыкшего командовать. — Это место вступительного брифинга по отбору и оценке членов в новую специальную боевую группу, сформированную правительством Пальметто, — голос Ваймака был тяжёлым и строгим. Даже Нил, слышавший его раньше, отметил, что сейчас командир звучал иначе — как будто каждое слово было приказом. — Если в зале присутствуют посторонние люди, просьба немедленно покинуть помещение, — продолжил он, и в его тоне сквозила абсолютная уверенность, что никто не посмеет ослушаться. — Я Дэвид Ваймак. Командир отряда «А», входящего в С.Т.У. Сегодня моя задача — объяснить критерии отбора и оценки. — Он опёрся ладонями о стойку, сжал её так, что костяшки пальцев побелели, и зал замер. Никки, конечно, не выдержал. Он наклонился к Нилу, так близко, что его подбородок коснулся плеча шатена. — Эй, Нил, если он тоже из С.Т.У., значит, вы знакомы? — хмыкнул Хэммик, шепча, но так громко, что Нил едва не скривился. Шатен ответил коротко, не меняя выражения лица. — Он мой непосредственный начальник. Элисон уловила каждое слово. Она чуть заметно улыбнулась, её пальцы коснулись подбородка, взгляд не отрывался от сцены. — Отряд «А»… — произнесла она задумчиво. — Я помню, это подразделение всегда держали на передовой. — Она прищурилась, её губы растянулись в хищной ухмылке. — Ты действительно выдающийся, Нил. Его спина напряглась, холод пробежал по коже словно за этими словами скрывался не комплимент, а угроза. Дэвид между тем достал маленький пульт и повернулся к огромному голографическому экрану позади себя. — Прошу взглянуть сюда. В одно мгновение над сценой вспыхнули яркие изображения. На полупрозрачной поверхности возникли записи с тренировочного полигона. Удары, движения, вспышки симуляторов. Нил без труда узнал кадры своего боя с Никки, а затем и противостояние Кевина и Эндрю. Остальные записи были чужими, но напряжение в груди только росло. Шатен уставился на голограму позади сцены, его взгляд будто зацепился за струящиеся линии света, и он даже не заметил, как Никки сник рядом. Тот почти буквально вжался в плечо Элисон, словно надеясь спрятаться от десятков чужих глаз. Его губы что-то беззвучно шевельнули — до Нила донеслось едва различимое бормотание, похожее на «Ой… ой… как стыдно…». Элисон, сохраняя на лице ухмылку, явно далёкую от сочувствия, демонстративно похлопала Никки по спине.Её улыбка была чуть раздражённой, как будто она пыталась высмеять его слабость, а не приободрить. В этот момент свет на голограмме слегка усилился, и голос ведущего зазвучал более твёрдо: — Все, кто находится здесь, — участники отбора. Мы рады предоставить вам возможность проявить себя в симуляторных боях. Но… — он выдержал паузу, медленно проведя взглядом по рядам. Его глаза задерживались на каждом сегменте аудитории, словно он лично проверял, насколько серьёзно все слушают. Нил уловил, как воздух в зале изменился — ропот стих, напряжение словно сгустилось. Несколько человек в рядах выпрямились, кто-то перестал ерзать, а кто-то наоборот сжал кулаки на коленях. Это «но» сработало так, как и должно было: заставило десятки людей мгновенно сосредоточиться. Плечи Нила невольно напряглись ещё сильнее. Его сердце стучало в такт словам, но взгляд всё ещё упорно блуждал по залу. Слишком много лиц. — Каждый из вас берёт на себя ответственность за бой, — произнёс Ваймак, его голос эхом разнёсся по залу. Он вскинул ладонь, делая широкий жест. — Все ваши действия фиксируются системой. Даже спонтанные бои будут учтены при оценке. Зал зашевелился. Несколько человек переглянулись, кто-то тихо зашептался. В этот момент Кевин резко поднял руку, отрывисто, почти вызывающе. — Я Кевин Дэй, — громко произнёс он, не дожидаясь разрешения. Его голос прорезал тишину, словно удар. — Я активно участвовал в симуляторных боях. Что вы имели в виду под «спонтанные бои будут учтены при оценке»? Кевин сидел прямо, его спина была вытянута, подбородок приподнят. В его зелёных глазах горел вызов, не терпящий пустых слов. В зале воцарилась тишина — все ждали, как Ваймак ответит на дерзость. Даже Нил почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Дэвид кивнул спокойно, никак не выказывая реакции на обрывистые реплики из зала. Его лицо оставалось непроницаемым, голос — ровным, уверенным, словно он давно привык к тому, что люди реагируют бурно или с недовольством. Он был здесь не для того, чтобы спорить, а чтобы донести до каждого суть правил. — Даже небольшие бои, не имеющие отношения к официальной части отбора, будут оцениваться, — произнёс он чётко. — Так же как и те схватки, что уже состоялись ранее. Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть, и добавил: — Методы ведения боя. Победы и поражения. Проявления человечности. Оцениваться будет всё Не давая времени на новые вопросы, он продолжил: — Кроме того, в итоговую оценку войдут и некоторые действия вне боя. Я надеюсь, вы будете бдительны в течение всего отбора и станете рассматривать повседневную жизнь как часть испытания. Эти слова пронзили Нила сильнее любых предыдущих. Он с трудом сглотнул, почувствовав сухость во рту. Как он может пытаться скрываться, если каждый его шаг, каждое слово и даже молчание могут быть оценены? Если система и люди вокруг будут следить за ним постоянно? Он нахмурился, и дрожь, отразившаяся в кончиках пальцев, стала едва заметной. Чтобы её унять, он сжал кулаки на коленях, так сильно, что костяшки побелели. — Весь отбор и оценивание продлятся месяц, — спокойно добавил Ваймак, словно это была мелочь. — Вы будете жить в специально отобранном здании и не сможете его покинуть без разрешения. Для его получения должна быть веская причина. Слова будто отдались эхом в голове Нила. Месяц. Целый месяц под надзором, в запертых стенах, без выхода наружу. Ему представился образ клетки, металлической решётки, и сердце ударило так сильно, что он услышал его гул внутри ушей. Оно било слишком быстро, словно готовясь выпрыгнуть из груди. Мысль о том, что он окажется закрытым, без права убежать, без лазейки для побега, жгла хуже любого огня. — Распорядок дня не важен, — продолжил Ваймак. — Главное — симуляторные бои. Голограмма слегка дрогнула, высветив контуры будущих арен, но Нил почти не видел их. Он был слишком занят тем, чтобы подавить нарастающую панику. Его плечи дёрнулись, а в груди разливался знакомый холодный страх — тот, что всегда приходил вместе с воспоминанием о погоне и руках отца, тянущихся к нему из прошлого. Ему придётся быть ещё осторожнее, чем раньше. — Каждый день у каждого человека будет как минимум два-три боя, — твёрдо произнёс Ваймак, словно сообщая простую формальность. В зале почти сразу поднялся гул — десятки голосов, полный недовольства и агрессии. Люди переговаривались, кто-то воскликнул слишком громко, и это недовольство словно пошло волной, от передних рядов к задним. — Два-три боя в день?! — отозвались сразу несколько голосов, и по интонации ясно было: участники в это не верят, или не хотят верить. Никки, обычно поддерживающий любой шум, на этот раз выглядел по-настоящему растерянным. Он поднял голову, моргнул, а потом сдавленно выдохнул: — Серьёзно?.. Два-три?.. — В неделю только один выходной, — спокойно продолжил Ваймак, не повышая голоса, хотя его почти заглушали. — Симуляторные бои займут всё ваше время с утра до ночи. Никки осел обратно на стул, словно из него вынули все силы. Его лицо побледнело, щеки потеряли краску, а губы вытянулись в болезненной гримасе. Он сжал руками края сиденья и почти трагическим шёпотом пробормотал: — Ни за что… В этот момент из задних рядов резко выкрикнули: — Подождите! Хоть мы и народ Стриновы, но мы тоже устаём! Это слишком строго! Голос прозвучал с отчаянием и злостью, и многие вокруг тут же поддакнули — то ли соглашаясь, то ли подогревая бунт. Но Ваймак даже не дрогнул. Его взгляд оставался холодным, спина — идеально прямой. Он выждал, пока шум стихнет настолько, чтобы его снова можно было услышать. — Цель Ист-Памейто, — его голос прозвучал громче, твёрже, будто разрезая недовольство, — стать элитной командой, способной решать самые сложные задачи. Люди, не готовые справляться с такими требованиями, нам не нужны. Кто-то из участников раздражённо шикнул, кто-то тихо ругнулся, но протесты уже звучали более вяло. — Если вы считаете, что не сможете выдержать эти условия, — Ваймак сделал лёгкий жест рукой в сторону дверей, — покиньте помещение сейчас же. Несколько секунд стояла напряжённая тишина, но затем в зале снова раздались шаги. Первые недовольные встали, бросив раздражённые взгляды на голограмму, и направились к выходу. За ними потянулись другие, не выдержавшие давления. — Что же, — холодно парировал Ваймак, отслеживая уходящих. — Если ваш результат окажется негативным, вы будете исключены. Оставшиеся переглянулись, часть — с прищуром, сжатой злостью, другие — с молчаливым решением остаться до конца. Но в любом случае зал поредел, а тяжёлый бубнеж тех, кто уходил, гулко отзывался эхом под потолком. Нил молчал, не двигаясь, но внутри у него всё колотилось сильнее прежнего. Два-три боя в день. Запертое пространство. Никакой возможности исчезнуть.