Deus ex machina

Все началось неожиданно. У Авантюрина был план, надежный, он готов был поклясться, что все сработает. Хотя, конечно, стоит уточнить, что план был скорее у Яшмы. Она притащила его за шкирку, как слепого котенка, и носом ткнула в то, что ему нужно сделать. Но все равно что-то пошло не так. Ему наконец-то доверили собственное дело, маленькое, всего ничего, но это уже было прогрессом — после стольких месяцев ожидания. Всего-то надо было заключить сделку и подписать договор с кланом, который КММ же и поставило во главу временного правительства на Гильене. Слишком удачный момент после войны с ненавистными жуками, чтобы не воспользоваться им. Захудалая планетка на краю соседней галактики, планета Железяка, разоренная роем, совсем не единственная в своей судьбе, до которой руки их отдела добрались совсем недавно — изначальный план Алмаза предполагал лишь торговые пути и интегрирование планеты в общую финансовую экосистему, но Яшме подумалось, что этого мало. Зачем ограничиваться малым, если заодно можно продвинуть сделку о ценных металлах — очень важная строчка в их общее резюме перед новыми выборами в совет. Пару месяцев назад в столице Гильена прошли массовые беспорядки, правительство свергли, сожгли пару зданий — не совсем по плану, но все еще в рамках их контроля, ничего серьезного. Дальше — только подписание договора о предоставлении защиты для бедных жителей, новых путях торговли и покровительстве со стороны Корпорации. Это было бы почти благотворительностью — новые рабочие места на заводах и в шахтах, бери не хочу, облучайся, светись от счастья, но... Когда Авантюрин прилетел, вместо ковровой дорожки у трапа корабля и поцелуев в обе щеки в благодарность за спасение, его ждала разгневанная толпа — в местных газетах опубликовали копии документов, согласно которым Корпорация спонсировала работу армии в период долгих беспорядков в борьбе за власть. А потом Корпорация выразила обеспокоенность в связи с местной диктатурой, незаконно удерживающей власть. А на второй полосе газеты красовалась интересная банковская выписка, где деньги были переведены человеку, который занял временный пост главы правительства. Протестующим — а, по ощущениям, протестовали там вообще все, кроме инвалидов-ампутантов, — на блюдечке принесли расследование о том, что КММ финансировала так ненавистное местному населению правительство, не справившееся с роем, в попытках продвинуть сделку о драгоценных металлах, дав им в руки дубинку для перевоспитания всех несогласных. Последний чек по документам был за два месяца до того, как «волонтеры» от Корпорации прилетели на планету для медицинской помощи пострадавшим. И их же заявлений о том, что КММ решительно не поддерживает любую диктатуру и будет бороться с ними плечом к плечу. Очень лицемерно, просто прелесть. Автор расследования совсем не стеснялся в выражениях. Корпорация дает деньги на смерть неугодных, а после гладит по голове тех, у кого всё-таки получилось, подкупая оппозицию и подсовывая свои сделки уже им, но одними только деньгами отделаться не вышло, — это почти цитата. И почти дословный план Яшмы по (не) выгодным инвестициям, если убрать всю романтику и вырезать моменты, пошедшие не по сценарию. Авантюрин узнал об этом пару часов назад. Когда корабль только швартовался в космопорт. Тогда же узнали и Яшма, и Алмаз. Спокойным, но крайне уставшим голосом Яшма рассказала ему о том, что кто-то взломал архив Корпорации — иного объяснения появлению этих документов в газетах просто не было. Слишком важна чистая репутация, чтобы свое же грязное белье оставлять у кого-то на виду — все было надежно скрыто за грифами секретности. Так казалось. Мозг в панике пытался придумать какой-то план, чтобы остановить волну протестов — теперь уже направленную на них самих. Но Яшма ясно ему дала понять, что появляться на этой планете не стоит. Не сейчас. Авантюрин улетел оттуда, не сделав и шагу на поверхность — только полчаса попялился в иллюминатор, пока корабль снова не взлетел с ревом ускорителей. Он успел прочитать кучу заявлений о непричастности к Корпорации, о том, что продавать ресурсы, конечно, никто не собирался. Ну да. Конечно. Авантюрин пытался не драматизировать: это проблема, но не катастрофа. Отдел инвестиций не откажется от своих планов — через полгода-год сделка будет подписана так или иначе, слишком много сил было потрачено, чтобы оставить это так. Как будто бы гораздо большей проблемой в этой ситуации было то, что отделу безопасности Корпорации теперь полный пиздец. Но не драматизировать выходило плохо. Это проблема для Корпорации, но и удар под дых для самого Авантюрина. В отделе инвестиций он не так давно — всего год. Только-только сменил тюремную робу на приличный костюм. Только-только Яшма за шкирку сняла его с электрического стула, пообещав жизнь в обмен на свободу. И все это время он занимался чем угодно, но только не инвестициями. Акции на бирже не считались — едва ли это можно назвать чем-то большим, чем развлечением. На него скидывали все подряд на правах новичка и бывшего заключенного: сделать какую-то ублюдскую презентацию для Алмаза, зашивавшегося со своими проектами, помочь Топаз с отчетом, подготовить документы, и еще, и еще, и еще... Спасибо, что хоть уборщиком на полставки не определили — хотя Сугилиту очень хотелось бы на это посмотреть, по его собственным заявлениям. И вот, неужели. Яшма сжалилась над ним и отправила закрыть сделку, с намеком, что, если все пройдет успешно (а оно, сука, и должно было пройти успешно!), ему дадут что-нибудь свое. Теперь мечтать об этом не приходилось. Теперь лишь бы не отпиздили, хоть и виноват он в случившемся не был. Яшма уже написала ему о том, что Алмаз хочет его видеть, как только он вернется на Пир-Пойнт. Авантюрин откладывает телефон и прикрывает уставшие глаза. Его экзекуция запланирована через двенадцать часов — плюс-минус столько займет гиперпрыжок, и он искренне пытается не накручивать себя. Кажется, получится ровно так же, как и с драматизацией. То есть крайне хреново.

***

Пир-Пойнт встречает его дождливой погодой и кучей суетящихся людей, бегущих по лужам. Все как обычно. Авантюрин раскрывает зонт, закуривает и смотрит на наручные часы. Очень романтично наверняка выглядит со стороны, если не знать о том, что сейчас он прикидывает, сколько сможет прожить на деньги с их продажи. По подсчётам около полугода. Несмотря на то, что на работе ничем важным он никогда не занимался, платят ему все равно прилично. После такого прежний уровень жизни Авантюрин сможет поддерживать только если пойдет торговать наркотой. Или телом. Неплохой карьерный рост, ничего не скажешь — Сугилит явно будет в восторге от такого. Авантюрин морщится, когда вспоминает о нем. Лишь бы у него сегодня был выходной. Авантюрину совсем не хочется весь день слушать какой он долбоеб. Спасибо, с этим и Алмаз справится — только без шуток про карьерную лестницу, ведущую в толчок. На такси до офиса около десяти минут, но он решает пройтись пешком, чтобы немного привести мысли в порядок и успокоиться. Или же еще сильнее себя накрутить. Тут как повезет. По широким проспектам туда-сюда снуют люди, толкаясь и тяжело вздыхая друг на друга — кто-то орет в телефон, кто-то пытается пообедать на ходу, запихивая в рот остатки булки. Ему тут комфортно. Огромный город, в котором действуют правила жизни, к которым он привык с детства: либо сожрешь ты, либо сожрут тебя. Удручающе, зато честно — едва ли может быть по-другому в самом сердце Корпорации. Ее влияние чувствуется везде — от бесконечных реклам на билбордах и проезжающих машинах, до улиц, названных в честь основателей КММ. Ткни пальцем в любого прохожего — он обязательно работает в одном из бесконечных отделов, он обязательно расскажет о том, что готовился к этому с самого детства, мечтая попасть сюда, выгрызть свое собственное место над облаками в бесконечно высоких башнях-уродцах. Чего еще можно ожидать от планеты, которая известна только тем, что здесь располагается штаб Корпорации? Ну, ладно. Еще хот-доги здесь в ларьках вкусные продают — это Авантюрин тоже бы добавил в гид по планете. Где-то после сотни музеев об истории основания и заслуг перед человечеством и остальными формами жизни. Корпорация собой гордится. Может, даже слишком. Пятьдесят памятников Луи Флемингу явно лишние, на его вкус. Авантюрин подходит к центральному кварталу, состоящему сплошь из стеклянных небоскребов — сердце Пир-Пойнта. Он приходит сюда каждое утро вот уже на протяжении года, за исключением редких выходных, но неизменно чувствует себя маленьким муравьем на их монструозном фоне, словно его вот-вот раздавит этим величием. Пора бы брать пример с остальных офисников и перестать смотреть вверх — так спокойнее. Каждое из зданий отведено под конкретный отдел Корпорации — приходится сильно тратиться, когда ты гигантская компания, протянувшая свои щупальца в каждый освоенный уголок космоса. Авантюрин даже навскидку не сможет сказать, сколько их тут натыкано, просто знает — очень много. Перед ним тихо разъезжаются автоматические двери одной из них, и Авантюрин входит в башню отдела инвестиций (и безопасности). Приходится делить территорию с безопасниками, хотя «делить» — сказано громко. Под их скромный штат выделено всего десять этажей, все остальное — сервера и офисы тех, кто обязал всех фотографироваться на пропуск каждые два месяца. Они говорят, что так безопаснее. Авантюрин думает, что они просто садисты на проценте у фотостудий. И что-то ему подсказывает, что скоро количество их этажей сократится еще больше. Совет правления не то чтобы доволен результатами инвестиций, особенно после череды неудач с Ярило и маленьким военным восстанием по делу, которым занималась Жемчуг до Двумернии. Если выражаться любимыми словами Сугилита, скоро им всем резиновые перчатки и швабры выдадут, если Алмаз проиграет выборы и не сможет убедить остальных членов правления, что у него правда все под контролем. У него весьма высокий кредит доверия, если учесть, что до назначения Алмаза на должность отдел по горло был в долгах. Но на фоне маркетинга с их бесконечно успешными делами по добыче сырья, их собственные заслуги мало что значат. Авантюрина едва ли не передергивает — давно ли он стал вспоминать, какие там любимые слова у Сугилита? Нужно завязывать с этим, если не хочет через пару лет обнаружить себя депрессивным куском говна, страдающим манией величия. Ужасная судьба. Бедный Сугилит, пусть поплачет. На ресепшене ему мило улыбается девушка-андроид, прося пропуск, чтобы сверить его с базой сотрудников. Ее механические пальцы быстро порхают над клавиатурой, и уже через пару секунд раздается едва слышимый писк. Ему желают хорошего и продуктивного дня. Охранников здесь не видно — только металлические рамки перед лифтами, скорее для формальности, чем реальной пользы. Создается ощущение безнаказанности, воруй не хочу, если не знать о том, сколько оружия припрятано за стойкой той милой девушки, и что она не только печатает быстро. Он привычно благодарит и жмет на кнопку вызова лифте, и через пару секунд створки одного из них приветливо открываются, словно не знают, что везут его на казнь. Внутри играет ненавязчивая музыка, но сейчас она скорее раздражает, чем успокаивает. Авантюрин проезжает мимо этажа, где ему любезно выделили собственный кабинет, и лифт останавливается на последнем. Тут даже не высота птичьего полета — из бесконечных панорамных окон видны облака, уныло проплывающие где-то внизу. Алмаз неплохо устроился. Весь этаж он делит только с пустыми переговорками и Яшмой, которая выиграла у него переезд сюда в покер. Авантюрин тоже как-то порывался, но играть с ним никто не захотел — после того, как Сугилит проиграл ему половину своей зарплаты в карты, желающих поубавилось. Теперь он всегда сидит в углу на редких мероприятиях, словно неприкаянный, и потягивает бесплатные коктейли через трубочку. Хоть что-то приятное. Пятидесятый этаж встречает его унылым холодным светом потолочных ламп и непривычной тишиной, нарушаемой только звуком его собственных шагов. Перед дверьми кабинета Авантюрина ждет секретарь — еще один андроид, но на этот раз мужская модель. Потрясающий работник — хоть разбивай кружки об него, все равно ничего против не скажет. Едва ли Алмаз таким занимается, но приятно же осознавать, верно? На нем кипенно-белая рубашка и идеально завязанный галстук, но вместо лица — железка со спокойно мигающим светодиодным кругом, словно пародия на человека. За такие мысли его бы распяло общество неорганических форм жизни, лучше бы ему заткнуться и обтекать дальше, пока дело не дошло до эрудроидов. Парень-андроид поднимает голову, услышав шаги, и кивает, отрываясь от телефона всего на долю секунды, чтобы потом снова уткнуться туда, очень быстро что-то печатая. — Господин Алмаз уже ждет Вас, проходите. Авантюрин усмехается. А ему можно Алмаза господином называть? Что-то ему подсказывает, что за такое ему светит лишь подзатыльник и пара внеурочных часов работы, чтобы подумал над своим поведением. Авантюрин дергает ручку двери и оказывается внутри кабинета. Интерьер гораздо приятнее, чем у Яшмы — она та еще барахольщица. Во многих смыслах. Каждый раз на него накатывало ощущение, будто оказался в музее: бархатные кресла, длинные ковры с замысловатыми орнаментами, по которым ходить нужно только в бахилах, чтобы не оскорблять искусство, и узорчатые шкатулки на полках шкафов, где Яшма хранила чужие секреты. Ее ломбард медленно, но верно переезжал в ее кабинет, подминая под себя такую мелочь, как рабочая этика. Алмаз скромнее. У Алмаза нет ничего, кроме стола и пары кресел для посетителей. Разве что на полупустых стеллажах вдоль стены робко стоят статуэтки с национальными символами. Кажется, их Алмаз привозит как сувениры с планет, ставших его очередной удачной инвестицией. Их не так много, но и с нашествия Роя прошло не больше десятка лет в некоторых уголках галактики, чтобы этим нельзя было гордиться. За столом у окна сидит сгорбившийся Алмаз — что-то увлеченно рассматривает на экране компьютера, отвлекаясь только чтобы поправить очки и, нахмурившись, снова пропасть в чтении. Несомненно, чего-то важного. Авантюрин лишь надеется, что там не его личное дело, сканируемое цепким взглядом, чтобы найти лишнее доказательство тому, что ему здесь не место. В тюрьме у параши — гораздо более подходящее. Яшму Авантюрин замечает уже в более интересной позе — оперевшись бедром о край стола, она болтает ногой и курит прямо в кабинете. Обычные сигареты она не жалует — это всегда самокрутки, сделанные ее же ухоженными руками, куда напихано трав больше, чем Авантюрин знает слов. Помимо привычного запаха табака, воздух отравляет удушливая смесь чего-то, от которой тут же хочется закашляться и поскорее открыть окно. Судя по сморщенному носу Алмаза, он считает точно так же, но попробуй что-то сказать этой даме против — дело почти что самоубийственное. Раньше Авантюрин думал, что только над ним она имеет столько власти — по понятным причинам. Но спустя пару месяцев к нему пришло осознание, что за яйца она держит очень многих, если не всех. Как иначе, когда ее «ломбард» предоставляет свои услуги для всех желающих, несмотря на иерархию в Корпорации. И черт знает, чьи еще секреты спрятаны у нее на полках. Авантюрин, не в силах терпеть, все же прокашливается от прогорклого запаха, привлекая к себе внимание, которого так хотел избежать, пытаясь слиться со стеной. Яшма поднимает на него глаза и растягивает ярко накрашенные губы в улыбке. — Авантюрин! Мы тебя заждались, — она аккуратно встает со стола, поправляя платье, и указывает мундштуком с тлеющей самокруткой на кресло напротив. Приходится сесть. — Видишь ли, произошла весьма неприятная ситуация. Черт с ними, с убытками, но время! Время не вернуть, — Яшма качает головой. — Придется потратить еще несколько месяцев, чтобы уломать их на сделку. И мне бы не хотелось спускать с рук эту шалость тем, кто это устроил. Эй! — она щелкает пальцами перед лицом Алмаза, чтобы тот оторвался от компьютера. Какая наглость. Авантюрин восхищен. И немного испуган. — Да, — Алмаз кивает и переводит на него взгляд, хмуря брови, — понимаешь ли… Дела обстоят несколько серьезнее, чем срыв сделки. — Взлом базы банковских документов, — подает голос Авантюрин. — Выяснили, кто это? — Нет. В том-то и дело. Если бы была дыра во внешнем контуре, проблем было бы меньше. Кто-то получил доступ изнутри, — он нервно стучит кончиком ручки по столу, оставляя едва заметные царапины. Авантюрин тяжело выдыхает. Мысли роятся в голове. Обиженный сотрудник? Вряд ли. Из тех, у кого уже был доступ, нет ни одного человека, решившегося бы на такое. Из тех, у кого его не было — возможностей ноль. Всех тщательно проверяют. У них, похоже, завелся хакер-гений, ненавидящий капитализм. Или Корпорацию. Впрочем, это одно и то же. — И что… будет дальше? Расследование? — Нет. Он непонимающе смотрит на Алмаза. — Но почему? Если кто-то получил доступ к этим данным, дальше может всплыть и что-то серьезнее. Вы серьезно собираетесь ничего не делать? А если завтра, не знаю, утечет инфа с планами на другие планеты, порты? Или еще хуже, какие детские дома завтра планирует бомбить Шнайдер? От его плана «отсидеться и не отсвечивать» внезапно ничего не остается. Едва ли Авантюрину не плевать на ущерб для Корпорации, но дело касается и его лично. По касательной — пока что. На них всех выльется ушат дерьма за такое, и плакали его планы о карьерном росте и счастливом, безбедном будущем. — Успокойся, сладкий, — наконец подает голос Яшма. Она обходит его со спины и слегка треплет по волосам, присаживаясь на подлокотник кресла. Чувствует себя как рыба в воде в любой ситуации, можно только позавидовать. — Мы не можем сейчас позволить себе провести внутреннее расследование. Мы замяли дело с ситуацией на Гильене, никуда дальше местных газет это не пошло. Понимаешь ли, пупсик, — она накручивает прядь волос на изящный палец, — через месяц будет голосование совета, и в члены правления выберут либо Освальдо, либо нашего Алмаза. У Шнайдера по показателям все отлично — в прошлом месяце он полностью закрыл необходимость в сырье для новых разработок технарей. А теперь подумай, кого они выберут, если узнают, что у нас тут сейчас происходит. Мы должны сдать совету отчеты по новым портам от Сугилита и планы на сотрудничество с Пенаконией, а не новости о том, что под нас кто-то весьма успешно копает. Она объясняет это Авантюрину, словно маленькому ребенку, не способному самому дойти до сути. Но он ей скорее благодарен за это — все больше пропадает уверенность в том, что его собираются вернуть туда, где нашли. Но он все равно возражает: — И поэтому вы решили не обращать внимания на то, что кто-то копается в вашем грязном белье? — В нашем грязном белье, — мягко уточняет Яшма и встает позади Авантюрина, цепкими пальцами впиваясь в его плечи. Кажется, массаж должен успокаивать, но он начинает нервничать еще сильнее. Ему совсем не нравится, какой оборот принимает этот разговор. Эоны, почему он не мог разбиться еще на подлете к Пир-Пойнту? Проблем было бы гораздо меньше. — Ты часть этого корабля, Авантюрин, и в твоих же интересах помочь нам не дать ему утонуть. Мы хотим, чтобы ты выяснил, кто за этим стоит. По его лицу наверняка отчетливо видно, в каком сильном шоке — ахуе, давайте честно — он сейчас находится. — Я?! Я вам детектив или кто? — Ты сотрудник отдела инвестиций, — Алмаз перебивает Яшму на полуслове, явно выступая в роли «плохого копа». — И никто, кроме нас, не должен знать об этом. Ты хотел проявить себя? У тебя появился шанс. Если справишься, отправишься на Пенаконию. Я хотел послать туда Сугилита, но могу передумать, если ты окажешься полезным. Тем более, у него и так дел по горло. О, он прекрасно понимает, вкус каких конфеток у Авантюрина самый любимый. Вкус недовольства Сугилита. Есть ли у Авантюрина возможность отказаться? Конечно, нет. Но будет ли он работать усерднее, зная, что получит то, что принадлежит Сугилиту? Конечно, да. Авантюрин уже представляет его недовольную рожу и очередной монолог о том, что Авантюрину все за красивые глазки достается. Это почти возбуждает. У него загораются глаза. Он слышал. Планета-тюрьма, планета-праздник, которую они так давно хотели прибрать к рукам. Многообещающе, но…. — А если я не справлюсь? — Такой опции нет, — парирует Алмаз. — У тебя есть месяц, потом это так или иначе будет предъявлено совету. В таком случае, они инициируют полноценное внутреннее расследование и полетят головы. Твоя — в первую очередь. Яшма за тебя поручилась, но как думаешь, сильно они довольны тем, что у них работает бывший заключенный, кинувший их же на кучу бабок? — угрожать Алмаз умеет, это правда. В его голосе нет жесткости, он не пытается запугать Авантюрина, но под ложечкой языка все равно неприятно сосет. Он определенно умеет играть «плохого копа». Если бы Авантюрина уволили сходу, честно говоря, обрадовался бы он больше — но теперь его чуть ли не на счетчик поставили. Дверь кабинета внезапно распахивается, и Авантюрин только усилием воли не подпрыгивает на месте. Он оборачивается и видит андроида-секретаря, который невозмутимо проходит мимо него и ставит перед Алмазом чашку кофе. Уже у выхода он останавливается и смотрит на Авантюрина, почти заботливо уточняя: — Кофе? — Нет, спасибо, — Авантюрин мотает головой. От нервов и так крутит живот. — А я бы выпила, — щебечет Яшма, — с корицей, пожалуйста. Парень кивает и тихо закрывает за собой дверь. В кабинете повисает тишина и, если прислушаться, Авантюрин может уловить звуки гудящей кофемашины за две тонкие стены отсюда. Оба смотрят на него — Яшма наконец отходит, дав вздохнуть спокойно, и вальяжно усаживается на кресло рядом. Она закидывает ногу на ногу и качает изящную туфлю на носке. Авантюрин теперь прекрасно понимает, почему ее так боятся. Почему не только он боится. За милой внешностью и ледяным спокойствием скрывается женщина, которая оторвет яйца всем, кто не согласится с ней. Он не сомневается, что Алмаз тут только как более суровый начальник, который за шкирку посадит его разбирать документы и копаться в этом дерьме — едва ли он бы пошел на такое один. По-хорошему, утаивание любой подобной информации от совета — чуть ли не измена всей компании, а Алмаз слишком предан идеям Корпорации, чтобы здесь не чувствовалась чья-то рука. Очень конкретная рука со свежим маникюром. У Авантюрина нет варианта не соглашаться. Это даже не шантаж — он либо принимает правила игры, либо из этой комнаты отправляется прямиком на электрический стул. Яшма его любит, он знает. Иначе бы не предлагала Пенаконию взамен. Его мог бы ждать здесь один Алмаз с вполне конкретным приказом а-ля «возьмешь всю вину на себя» — и Авантюрин все равно не смог бы возразить, но Яшма снова решает сделать ему подарок. Он не знает, чем это обусловлено, но отказываться от такого было бы полнейшей глупостью. Авантюрин кивает. — Славно, — произносит Алмаз. А дальше ему около часа полоскают мозги. Яшма оставляет их наедине — своего она уже добилась, торчать тут дальше не имело смысла. После нее остается лишь недопитая чашка кофе и запах терпких духов вперемешку со смесью табака. Алмаз в очередной раз говорит о том, насколько это важно, насколько много им всем даст его назначение в совет и бла-бла-бла. Авантюрин все это уже прекрасно знает, спасибо. Потом уже становится интереснее. Алмаз долго думает, жует губу и пристально смотрит куда-то сквозь Авантюрина, но в итоге плюет и выдает ему свой личный код доступа — с Р-47 у него не должно возникнуть проблем. Правда, выглядит так, словно семью родную предает. Бедный. Едва ли там и ограничения есть, думает Авантюрин. Руки чешутся проверить это, но он сохраняет спокойствие, чтобы Алмаз не передумал. — Месяц, — напоминает Алмаз, делая глоток уже давно остывшего кофе, — но будет хорошо, если дашь знать, когда что-нибудь найдешь. Любая мелочь сгодится, чем скорее мы с этим разберемся, тем лучше. — Да-да, я понял, — отмахивается Авантюрин, но уже в дверях кое-что вспоминает и останавливается, — слу-ушай… я же еще не закончил отчет Топаз. Алмаз закатывает глаза с видом «не еби мне мозги». — Сама сделает, передай ей то, что уже есть. — Твое слово — закон, — он кивает и закрывает за собой дверь. Ну, одной проблемой меньше. Правда, Топаз наверняка не обрадуется, что на нее же и скинули ее желание, которая она выиграла в… кажется, они тогда играли в правду или действие? Неважно. Если сильно обидится, подарит ей какой-нибудь абонемент в спа для ее свиньи — обычно все только так к ней и подлизывались. Авантюрин нажимает кнопку лифта и под всю ту же бесящую музыку спускается на несколько этажей. Алмаз не глуп. Едва ли можно назвать глупым человека, на которого бросил взгляд Эон. Который вытащил за шкирку из кризиса отдел инвестиций. Он был убыточным, его собирались ликвидировать, перестроить. До появления Алмаза. Он наладил торговлю в ранее утраченных для Корпорации секторах, бросил все имеющиеся силы на ликвидацию последствий после войны с этими мерзкими жуками, но Яшма... Яшма на всех действовала по-своему хреново. Стоит проверить, может, она втихую подмешивает всем наркоту? Неплохая альтернатива мысли о том, что на всех у нее давно компромат имеется. Ладно. Может, они просто трахаются. Тоже вариант для рассмотрения. Он выходит нужном этаже, медленным шагом направляясь к кофемашине. Стоит сначала разведать обстановку и поставить собственные мозги на место, прежде чем совершать должностное преступление.

***

Авантюрин с тяжелым вздохом откидывается на спинку кресла. Он сидит тут уже несколько часов, но не приблизился к личности этого борца за справедливость ни на йоту. Он не представляет, как найти иголку в стоге сена. Ему кажется, что его выбрали на роль козла отпущения только потому, что он единственный из всех смахивает на преступника, и по этой извращенной логике, наверное, должен понимать, что и как. Отличный повод, просто прекрасный. С тем же успехом его могли заставить доить корову — результат был бы примерно таким же. Стадия отрицания Авантюрина сменяется фазой нытья о несправедливой судьбе. Почему не Опал? Да, коротышка. Но больше него ведь разбирается во всей этой блядской документации. Через пару минут он вспомнит о том, что взамен тоже кое-что получит, и придется вернуться к работе. Но он все равно считает нечестным сваливание этого на его одинокие плечи. Все протоколы безопасности были одинаковыми – и именно это пугает Авантюрина. Если их неуважаемый хакер-гений добрался до этих документов, значит, добрался и до всех имеющихся у них в архиве, конечно, если доступ остался. Но прошерстить такое огромное количество данных проблемно. Он должен был начать с чего-то важного — если не планирует задержаться лет на десять. Судя по уровню допуска, это было где-то на уровне Р-48. Но тогда паззл не складывается. Он мог вынести и более грязное белье, почему решил начать с этого? По сравнению с тем, что похоронено в этих бесконечных архивах, он взял сущую мелочь. Это как ограбить банк на пятьдесят кредитов. Какое-то тупое предупреждение? Если дело в Яшме, ему явно стоило начать с другого, дело с этой планетой ничего не стоит. Она гораздо больше трясется за свой ломбард, чем за рабочие проекты. По крайней мере, такие — десятого дела важности. Авантюрин барабанит кончиками пальцев по столу, пытаясь заставить себя думать. Может, он ищет заговор там, где его нет? Может, какой-нибудь случайный выходец с Гильена работает на Корпорацию и просто решил помочь своим? Хорошо, если так. Не верится, правда, нихуя, но начать стоит хоть с чего-то. Где-то… он пролистывает, по ощущениями, килотонны инфы. Тут. Авантюрин открывает папку с кратким досье на всех, кто хоть как-то участвовало в этом проекте. Стоит проверить на всякий случай. Глаза закрываются примерно каждую секунду, а желудок недовольно сводит голодом, и он обещает себе, что возьмет перерыв, как только найдет хотя бы малюсенькую зацепку. Но снова ничего. Волонтеры, волонтеры, бухгалтера, о… забавно, один из них неделю назад уволился. Или не забавно? Авантюрин сверяет между собой две бумаги. О как. Именно он и занимался тогда переводами на счета. Негусто, но уже что-то. На фоне тихо жужжит принтер, выплевывая бумагу, пока Авантюрин разминает затекшую спину. Открытие, заслуживающее как минимум сигареты. Лучше двух. Авантюрин ждет пару минут, пока распечатаются остальные банковские выписки, и отправляется на перекур. Он еще не настолько осмелел, чтобы курить прямо в кабинете. Ему за такое и прописать могут, особенно учитывая, что за стеной сидит Топаз и вентиляция у них общая. Ей, во всяком случае, плевать, она регулярно травит его запахом своих приторно-сладких духов. Спасибо хоть Счетовод не воняет на весь офис. Этого бы Авантюрин точно не пережил, ему и воняющего старыми носками Сугилита за глаза хватает. Авантюрин до сих пор не решается спросить, это он просто не моется или купил себе духи дорогие настолько, что жалко выбросить, пока не используешь все? Вдруг инсульт еще случится — Авантюрин не собирается проходить подозреваемым по делу об умышленном причинении... инсульта. Да, как-то так. На каждом этаже воткнуто по курилке, спасибо КММ за заботу о всех, кому нравится во рту держать продолговатые предметы — не приходится тратить кучу времени на то, чтобы спуститься на улицу. Впрочем, тогда бы Авантюрин курил тайком в туалете, так что они спасают сами себя от его диверсий. Здесь вполне уютно: два мягких дивана, между ними стеклянный столик и огромный телевизор почти во всю стену, где обычно крутят новости. Сейчас рассказывают про падение акций, инфляцию, рекламируют виртуальную психотерапию с голограммами любимых персонажей откуда только захочешь, все как обычно. А потом спрашивают, почему из-под высоток с асфальта регулярно приходится отскребать работников, которым почему-то не помогла терапия с любимой аниме-девочкой. Удивительно. Авантюрин нащупывает пульт где-то под подушкой дивана и выключает бесконечный поток хуйни, льющийся ему в уши — сосредоточиться под это решительно невозможно. А ему очень надо. Только кажется, что месяц это много. На деле, чем раньше он закончит, тем лучше для него будет — потому что сейчас Авантюрин примерно на ноль процентов понимает, какой алгоритм действий у него должен быть. Он расстегивает пару пуговиц на рубашке от духоты, растягивая ворот, сжимающий тугим обручем шею, и закуривает. На пару секунд позволяет себе прикрыть уставшие глаза, надеясь, что это хоть немного поможет сосредоточиться. Буквы и цифры расплываются перед глазами, приходится сильно напрячься, чтобы вникнуть в суть — ему бы поспать пару часов где-нибудь в переговорной, но жизнь красноречиво показывает средний палец. Рано. Надо найти хоть что-нибудь, пока это «что-нибудь» вообще есть. Авантюрин беглым взглядом шерстит документы, которые взял с собой. Те самые банковские выписки. И чем больше он вчитывается, тем меньше понимает — то ли у него что-то не сходится, то ли писал это дегенерат. Оба варианта подходят. Стеклянная дверь сбоку открывается с тихим щелчком, но Авантюрин не обращает внимания, надеясь, что пришел такой же заебанный офисный клерк, который не захочет с ним разговаривать про погоду. От этих разговоров между делом тянет блевать, и он старается избегать их как может. Так. Авантюрин зажмуривается и снова открывает глаза, как будто это резко поможет ему все понять. Окей, они заплатили три миллиона кредитов чистыми. Весьма щедро, госпожа Яшма. Дальше сумму разбили на несколько частей по разным счетам, чтобы снизить градус подозрительности. — Жарковато тут, да? — он слышит мужской голос, но особо не вникает. — Угу. Несколько банков под крылом КММ, но еще пару Авантюрин вообще впервые видит. Там точно больше одного человека работает? — Быстрее бы отпуск… Это он игнорирует. Где-то между этими банками пропало четыреста тысяч. Не может же их комиссия быть настолько конской? Или он опять что-то неправильно посчитал, не учел очередной налог? Авантюрин близок к тому, чтобы достать калькулятор и окончательно похоронить все надежды на то, чтобы стать математиком. Как будто они вообще были, но помечтать же можно, верно? — Красивая рубашка, где покупал? Он тяжело вздыхает, намеренно громко, чтобы ну точно было понятно, насколько он не в восторге от этого диалога. Авантюрин поднимает глаза и видит сидящего напротив него андроида. Или эрудроида? Он до сих пор различает их с трудом — что поделать, если в тех залупах, где Авантюрин раньше жил, ни те, ни другие не любили появляться. Какой-то он слишком разговорчивый для машины. Может, Авантюрина по-тихому задушить хочет и всю вину по делу на его труп и повесить? Эоны, быстрее бы. Всяко лучше, чем заниматься этим самому. — Я занят, не видишь? Попизди с кулером. — Отчеты проверяешь? Понимаю, я тоже их ненавижу… Понапишут хуйни, а ты потом разбирайся, что, где, куда, откуда… Я поэтому их всегда на коллегу спихиваю, но сейчас она в декрет, правда, ушла. Хотя и до этого почти ничего не делала. Вот что ей мешало еще пару месяцев потерпеть, а? Под стол бы точно не родила. Да блять. — Тебе поговорить не с кем? — Авантюрин снова смотрит на него. — Нет. Сигаретой угостишь? — Зачем? — он непонимающе хмурится, но через несколько секунд приглядывается внимательнее. Ни то, ни другое, понимает Авантюрин. Механические руки и металлическая маска, но за ней угадываются черты человеческого, живого лица. Ладно, это звучит уже логичнее, чем курящая машина. Авантюрин вытаскивает пачку из кармана брюк и зубами достает сигарету себе, а после кидает пачку в руки этому чудовищу. — Спасибо. — Ага. Теперь не мешай мне. — А что там у тебя? — Не твое дело, — мягко намекает Авантюрин. Он слышит щелчок зажигалки и надеется, что пока у парня занят рот, говорить с ним он не сможет. Класс, теперь он окончательно потерялся в написанном. Глаза бегают по тексту в попытках найти место, на котором он остановился, пока его не прервали. — Да ладно тебе, показывай. Так уж и быть, помогу. Че я, не человек, что ли? Авантюрин считает, что нет. Природа распорядилась иначе. Но предложение о помощи игнорирует. Сам разберется. Так. Деньги. Да-да, бизнес. Он пытается вникнуть ровно до момента, пока у него не выдергивают бумаги из рук. — Э, — Авантюрин возмущенно вскидывает голову, хмуря брови, — совсем охуел? Верни назад! — Да не ссы ты, — отмахиваются от него, — я из безопасности, мне можно. — Тебе кто такое сказал? — Должность, — парирует парень и на пару секунд зависает, за маской не видно, но, кажется, там происходит жесточайший мыслительный процесс, — а! — он бьет себя рукой по лбу, от чего по комнате разносится звон, — так у тебя деньги спиздили, че тут думать-то. Он садится рядом с Авантюрином и тычет металлическим пальцем в бумагу. На секунду кажется, что он вот-вот проткнет ее насквозь. — Вот тут. Пришло три, ушло два с копейками, видишь? Нихуя себе копейки. — Вижу, — Авантюрин кивает, — ничего нового ты мне не сказал. Мне нужно знать кто, а не сколько. Парень пожимает плечами. — Точно не из банка. Они только такими не совсем законными делами и живут, им нет смысла пиздить деньги. Кто перевод делал? — Томас, — Авантюрин отвечает на автомате, не задумываясь — это ровным счетом ничего не говорит. Он поправляется: — Один из бухгалтеров отдела инвестиций. Уволился неделю назад, так что хер спросишь. — Ты его знаешь? — Нет. Но он работал здесь несколько лет. Думаешь, он? — А кто еще? Ты? — парень цокает языком и невзначай ворует еще одну сигарету из пачки, которую так и не вернул. — Смелый пиздец, конечно. Надо еще додуматься воровать у КММ, его ж за такое закопают, когда найдут. Поздравляю, детектив, дело раскрыто. — Если найдут, — поправляет Авантюрин. — Ладно. Спасибо за помощь, — он говорит это почти нехотя, как будто не хочет признавать того, что помощь действительно была ему необходима. Авантюрину уже далеко не двадцать, чтобы после бессонных суток у него оставались силы на такую ненужную вещь, как логика. — Обращайся, мужик. Это звучит почти как оскорбление, но Авантюрин тактично закрывает рот и докуривает молча. В следующий раз он точно повесит эту работу на кого-нибудь другого. Что угодно проще, чем копаться в этом бреде. Но у Авантюрина уже есть кое-что, и это не может не радовать. Он возвращается к тому, с чего начал — далеко не факт, что это хоть сколько-нибудь связанные вещи, но лучше потерять пару дней, чем сидеть с пустыми руками. Стоит быть поаккуратнее. Едва ли можно связать эти документы с тем, чем он занимается (по крайней мере, пытается), по крайней мере, пока слухи не расползлись дальше по кабинетам, но лишних вопросов не хочется. С него хватит и этой странной встречи.

***

В коридоре перед кабинетами он натыкается на Сугилита. Очень довольного, лучащегося улыбкой Сугилита. Неприятное зрелище — Авантюрину больше нравится, когда он плачет в туалете. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на это, честное слово. — Уже вернулся? — Авантюрин совершенно невозмутимо ворует у него из рук стаканчик кофе и делает приличный глоток. Больше из желания побесить его лишний раз, чем из необходимости запить мерзкое послевкусие табака. — Фу. Как ты это пьешь? — он кривится. — Туда как будто бомжа выжали. И сиропом полили. И сахаром... — А тебя никто не просил оценивать, — фыркает Сугилит, обрывая его на полуслове, но его наглость полностью игнорирует, слишком довольный чем-то. Сейчас обязательно распушит свой павлиний хвост. Давай, начинай. — Мне такую премию за этот контракт дадут… Уговорил их на десять лет с возможностью продления. Порт теперь под нашей юрисдикцией, плюс налог с каждого груза. Они идут шаг в шаг, и слишком соблазнительна мысль толкнуть его и запереть в какой-нибудь переговорке, чтобы подумал о своем поведении. — Какие ты слова умные знаешь, — восхищается Авантюрин. — Не думал в общество гениев записаться? Может, еще что-нибудь подскажут. Судя по внешнему виду, Сугилит уже половину будущей премии спустил на шмотки — в ушах драгоценными камнями блестят новые серьги, а фиолетовый костюм-тройка в лицо орет «я пиздец дорогой». Авантюрин не будет думать о том, откуда в нем такая уверенность, что серьги обязательно новые. Потому что не выспавшийся мозг обязательно додумается до какого-то бреда, за который потом будет стыдно даже перед самим собой. Лицо Сугилита становится еще радостнее, и Авантюрин понимает, что пора сваливать — слушать, какой он крутой и потрясающий как-то не хочется. И без того день отвратительный, может быть, в следующий раз. Но поздно. Сугилит довольно вышагивает рядом, не собираясь теряться где-то по дороге, и явно не обращает внимания, куда вообще идет. Может, выбросить его из окна? Топаз поможет с алиби: ей Сугилит тоже не особо нравится. Он вообще мало кому нравится. Слишком заносчивый. Скажет, что от неразделенной любви мальчик в окно шагнул — не выдержал. Очень грустно. Авантюрин почти пускает слезу. Сугилит тычет острым локтем Авантюрина в бок, и он понимает, почему Сугилит так светится от радости — о, кажется, ему уже кто-то разболтал об их маленькой проблеме. — А тобой, я слышал, папочка очень недоволен. В угол уже поставили? — он закидывает руку Авантюрину на плечо, поглаживая его сквозь ткань рубашки. Он сейчас блеванет, честное слово. — Хочешь поплакать? Говорят, это помогает, ты не стесняйся! — Умоляю, не называй так Алмаза при мне, меня не интересуют ваши половые отношения, — Авантюрин скидывает его руку, думая о том, что вечером помоется после этого раза три. Лучше четыре. — Бедный, от горя совсем разучился шутить... Но ты не переживай, мне будет очень грустно, когда тебя уволят, — Сугилит улыбается, — но это жизнь, понимаешь? Два таких красавца, в особенности я, никогда не уживутся вместе. Почему сегодня все такие болтливые? Какая-то фаза луны? Или ему Яшма на спину приклеила листок «я обожаю разговаривать с долбоебами»? Авантюрин давит в себе порыв подойти к окну и посмотреть на свое отражение. — Эй, ты что, расстроился? — он снова гладит Авантюрина по плечу, игнорируя его попытки избавиться от навязчивого внимания к своим частям тела. Может, сразу за член его потрогает? Излишняя тактильность Сугилита ему совсем не нравится. Они же не в тупом фанфике «любовь-ненависть», верно? — Не переживай ты так! Я слышал, у нас уборщиков не хватает, что-нибудь точно найдешь себе! Повторяешься, Сугилит, придумай что-то новое. — Ты такой заботливый, — усмехается Авантюрин, смирившись с харассментом. — Когда вернусь с Пенаконии, обязательно спрошу про вакансию для тебя. Да, выебывается, подначивает, но он сам виноват! — Пенакония? — хмурится Сугилит. Авантюрин пожимает плечами. — «Папочка» не сказал тебе, бедный? Он беспокоится, что ты и так слишком занят, работаешь в поте лица... Говорит, дел у тебя много, аж горло болит. Поэтому, когда я разберусь с этой херней, посмотрю там какой-нибудь сувенирчик для тебя. Любишь брелки? — Боюсь спросить, что у тебя болит после переговоров с Алмазом, — Сугилит щурится, пальцы на плече болезненно сжимаются. Он пробовал стричь ногти? Выражение его лица с охуевше-сучного почти не меняется, но все равно можно заметить — ему обидно. Старая пластинка «я один стараюсь, а ты все получаешь просто так за чужой счет», которую он слышал тысячи раз. Авантюрину обязательно стало бы стыдно, не будь ему похуй. Сугилит ожидал, что он откажется из солидарности? Черта с два. — Просто не хочу толчки мыть, уж извини. — Жаль. Тебе бы подошло. — Когда начну, тебе расскажу первым, чтобы ты порадовался, договорились? — Авантюрин останавливается около двери в свой кабинет и думает, как бы его сплавить побыстрее. Внутрь пускать Сугилита он не собирается — потом не выгонишь. Будет еще два часа рассказывать о своих любовных похождениях, а потом как обычно начнет жаловаться, что один он жопу рвет — знаем, проходили. Грешным делом Авантюрин задумывается о том, чтобы анонимным подарком оплатить ему те курсы психотерапии с аниме-девочками — может, хоть так мозги коллег останутся не изнасилованными его бесконечным пиздежом. — Тебе пора, у меня еще много дел, — не слишком мягкий намек? Он бы предпочел «пиздуй, я занят», но корпоративная этика, мать ее. — Понимаю, понимаю, надо ведь еще Яшме «спасибо» сказать, — Сугилит кивает и разворачивается, — брелки, кстати, не люблю, предпочитаю украшения. — Кольцо с Часиком? — Мне что, двенадцать? — он кривится. — Судя по поведению… — Все, завали. Тебе стоит поработать над своим вкусом. Авантюрин смеется и закрывает дверь — если по итогу ему начнет нравиться то же, что и Сугилиту, он лучше выстрелит себе в висок. Авантюрин уже не помнит, с чего их вражда началась конкретно. Слишком громкое слово, конечно, но просто неприязнью тоже не назовешь — Сугилиту всегда хотелось всем вокруг доказать, что он лучше, умнее. Кажется, он относился с подозрением к Авантюрину с самого начала: бывший заключенный, которого чуть не поджарили на электрическом стуле, и вместо тюрьмы — место в десяти сердцах. Как-то несправедливо. Авантюрин и сам это понимает, если бы не Яшма, что-то в нем разглядевшая, хер бы он попал сюда, наглецов никто не любит. Тех, кто обманывает КММ, тем более. Совет был сильно недоволен его появлением, но Яшма поручилась, и у Алмаза не осталось иного выбора — пришлось отмазывать и клясться, что из него выйдет толк. Со стороны наверняка было неприятно наблюдать за этим, когда сам учился в поте лица, всем что-то доказывал и шел по головам ради этой должности — Сугилит пять лет отработал помощником, прежде чем его решили взять в инвестиции. Его любимая история, которую он рассказывает всегда, когда подвернется возможность — поэтому на корпоративах с ним никто не горел желанием пить. Авантюрин, правда, был всего на трех за год, но что-то ему подсказывает, что Сугилита мало кто любил и до этого. И когда пришел Авантюрин он, кажется, почувствовал несправедливую конкуренцию. Номинально их должности не отличаются ничем. Разве что контракта Авантюрин так ни одного и не заключил. Но это дело времени, он в Корпорации теперь пожизненно — еще успеет. Авантюрин растягивается на кресле, закидывая ноги на стол. Еще бы он начал переживать из-за своей удачи. Это единственное, что у него есть в принципе, и если он не будет на нее полагаться, сдохнет где-нибудь в канаве через неделю. Он прикрывает глаза. Время уже близится к вечеру, после такого дня сильно хочется выпить, но едва ли у него будет возможность. Скорее всего, придется кое-что сделать уже из дома — нужно как можно быстрее разобраться с этим бухгалтером, чтобы не терять много времени зря. Как минимум выяснить, каким образом эти документы прошли мимо всех. Не бьется у него вороватый работник средней руки со взломом архива. Если он в этом и замешан, то только по касательной — у парня и так все документы были на руках, нет никакого смысла во всей этой лишней возне. Вообще-то, пиздец какой технически сложной. Но, может, он что-то знает? Авантюрин трет переносицу. Нужно наведаться к нему в гости — единственный вариант, имеющийся у него на данный момент. Оставшиеся часы до конца рабочего дня он открыто ебланит: ничего полезного Авантюрин уже не сделает, а имитировать бурную деятельность решительно лень. Стоит узнать адрес Томми, но копаться в бесконечных базах уже устали глаза, проще будет сходить в отдел кадров и взять досье там. Его уже давно воспринимают как мальчика на побегушках, выполняющего странные поручения. И наконец-то это может сыграть ему на руку. «Яшма заставила» — его универсальное оправдание.

***

Он уходит за полчаса. К его облегчению, больше с ним никто говорить не собирается, и Авантюрин в тишине выходит на улицу. Уже стемнело и стало заметно прохладнее. Он поднимает ворот пальто, пытаясь защититься от ветра, и направляется к соседней высотке. Там та же стандартная процедура: он показывает пропуск, ждет, ждет, потом еще ждет… То ли модель старая попалась, то ли накладывается отпечаток места — в отделе кадров не торопится никто. Авантюрин уточняет, куда именно ему стоит идти с этим вопросом, и его отправляют на десятый этаж, советуя поторопиться — сам виноват, что пришел так поздно. В здешних лифтах играет незамысловатая попса — всяко лучше, чем устаревшая классика. Он вежливо стучит в дверь нужного кабинета и открывает ее прежде, чем получает ответ, надеясь, что тут андроиды работают чуть быстрее. Как-то не улыбается торчать здесь еще несколько часов. Но удача, кажется, отвернулась от Авантюрина сегодня окончательно — пока он стоит около стойки и ждет, пока к нему подойдут, из-за угла стеллажа появляется сегодняшний новый знакомый из курилки. Он его преследует или что? — Какими судьбами? — парень отвлекается от телефона и поднимает голову, — Ты по поводу своего этого… бухгалтера? Авантюрин тупо кивает, растеряв все недовольство от неожиданности. — А ты тут что забыл? Он отмахивается. — Да друга подменяю. Ему надо было пораньше уйти сегодня, техобслуживание, кажется. А у нас с отгулами туго, сам понимаешь. Что тебе нужно? — Адрес, — Авантюрину хочется закончить с этим как можно скорее, желательно, чтобы ему больше не рассказывали о рожающих коллегах. Он даже начинает думать о том, что это, наверное, не самый худший расклад событий — пусть лучше о его маленькой проблеме знает только один человек. Но, к его сожалению, парень реагирует с огромным интересом. — О-о-о, пойдешь ему рожу бить? Выбивать деньги? Угрожать судом? Можно я с тобой?! — Нет. — Почему?! Авантюрин даже не находится, что ответить, лишь разводит руками. — А нахуя? — Обожаю смотреть, как кого-то пиздят, — усмехается парень, но спешит добавить: — ты это, не подумай! Я пошутил! Просто всегда мечтал кого-нибудь допросить, прикинь, типа я детектив, круто, а? Авантюрин устало трет глаза, давя стон раздражения в груди. — Адрес дай мне, пожалуйста. Я не собираюсь никого бить. — Тогда тебе тем более пригодится физическая сила, ты вон какой щуплый, по башке ударят чем-нибудь и поминай как звали. — У тебя других дел вообще нет? — Авантюрин хмурит брови, кажется, уже чувствуя, как его мозг вытекает через ухо от абсурдности происходящего. — Могу принести тебе раскраски, чтобы скучно не было. Или давай попросим, чтобы тебе еще работы сверху накинули, а? Последнее, чего бы ему хотелось, — это чтобы кто-то вмешивался в его работу, особенно всякие странные личности. Он вообще на маньяка похож. Авантюрин даже не знает, как реагировать на это, и что можно ответить, кроме «иди нахуй», — пристал как бабка на базаре, не отделаться. Лица его не видно, но парень явно огорчен: тяжело вздыхает и опускает голову, копаясь в компьютере, и, к огромной радости Авантюрина, больше не пытается с ним разговаривать. Самое лучшее, что с ним сегодня произошло. Ему протягивают только что распечатанный лист, и Авантюрин, кидая вымученное «спасибо», спешит уйти отсюда как можно скорее. Это заняло меньше времени, чем он рассчитывал. Эоны, спасибо. Его здорово нервирует поведение этого парня, и Авантюрин даже не может объяснить, чем конкретно. Он чересчур… дружелюбный? И пугающий этим. Слишком непосредственный и навязчивый. Здесь, в бесконечных офисах, полных заебанными и злыми людьми (и не совсем людьми, ладно), так не принято. Из него должны были выбить это в первый же год работы, как и из всех, но, кажется, Авантюрин наткнулся на редкий бриллиант. К своему же сожалению. С него хватает и гиперактивного в своей злобе Сугилита. Авантюрин вообще планировал не вылезать из своего кабинета примерно никогда, изредка общаясь только с Топаз, но типичная офисная жизнь быстро объяснила ему, что так не выйдет. Но минимизировать все равно хочется. На улице становится еще темнее и прохладнее за те двадцать минут, что он провел внутри. Ворот пальто уже не спасает от ветра, раздувающего полы и забирающегося под рубашку, гоняя мурашки по озябшей коже. Свою машину он оставил около дома, когда улетал с Пир-Пойнта, и приходится вызывать такси. Почти окоченевшие пальцы выуживают из кармана брюк телефон. Авантюрин игнорирует сообщения от Топаз, ответит позже — наверняка опять предлагает сгонять на мужской стриптиз. Диалог с Сугилитом, куда тот ему еще пару часов назад накидал вакансий в стиле «требуется помощник с опытом работы в эскорте», он удаляет сразу, как видит. Жаль, что нельзя его заблокировать, все равно создаст еще десять аккаунтов, чтобы доставать его. Авантюрину ждать около пяти минут. Хочет закурить, но слишком поздно понимает, что пачку сигарет оставил в курилке. Блять. Придется еще и в магазин заходить. От нечего делать он достает выданный ему листок. Информации негусто, типичное досье, но самое важное для него имеется. Глаза бегают по строчкам, и хочется присвистнуть, — Томас живет в одном из центральных районов. Сколько же ему платили, что он смог потянуть такую дорогую аренду? Машина подъезжает, сигналя ему с парковки, и Авантюрин заваливается на заднее сидение, закрывая глаза. Он думал, что поработает еще из дома, чтобы не терять время, но сейчас понимает, что сил на это у него уже не осталось — этот день вымотал его полностью. Завтра предстоит столько же головной боли, и стоит, наверное, отдохнуть. Если он сдохнет от переутомления и недосыпа, делу это точно не поможет. Да и смерть не очень-то красивая. Авантюрину бы хотелось умереть как-нибудь круто — на контрасте с серыми офисными буднями. Беспилотное такси мчит по ярко освещенным фонарями и вырвиглазными билбордами улицам, и у Авантюрина есть около двадцати минут, чтобы подремать, и он с удовольствием пользуется этой возможностью: за последние сутки он почти не спал. Уже дома он открывает бутылку вина из своей мини-коллекции, чтобы точно расслабиться, и переодевается в шелковую пижаму. И наконец-то чувствует себя комфортно. Никакой суеты, бесполезных разговоров и бесящих людей. Проблемы перестают давить на голову неподъемным грузом, можно наконец-то подумать о чем-то кроме работы и того, что, упс, кажется его жизнь снова в опасности. Это было сказано не прямыми словами — но он умный мальчик, намеки понимает. В совете достаточно людей, все еще недовольных тем, что он их обманул. Два раза. Авантюрин улыбается воспоминаниям. Потрясающая часть его биографии — то немногое, чем он действительно гордится. Он разваливается на диване рядом с кухней и разглядывает полки стеллажа напротив. Что бы Авантюрин ни думал про то, какая Яшма барахольщица, в нем это тоже в какой-то степени есть. Но он готов каждую свою покупку оправдать: что-то он купил как подарок себе за очередной крупный выигрыш, что-то привез из путешествий в виде сувенира, что-то, ну… просто понравилось. На полках стоят несколько фигурок из любимых видеоигр, его коллекция виниловых пластинок, которые он ни разу не слушал, какие-то предметы искусства, которые он по-пьяни взял в виде «инвестиции». Честно говоря, нихера Авантюрин не разбирается в этих древних вазах, но приятно осознавать, что они стоят здесь, у него, а не в музее. Своеобразное напоминание о том, что да, теперь он так может. Вино в бокале заканчивается предательски быстро, и Авантюрин подливает еще. Из еды почти ничего нет, но он решает, что сыр с вином тоже неплохой ужин. Опьянение наступает быстрее, чем он ожидал — оно и неудивительно, и уже с закрывающимися глазами он перебирается в спальню, отрубаясь раньше, чем голова касается подушки. Он засыпает без мыслей. Воздух вокруг липкий и жаркий, обжигающий веки. Песок забирается под одежду, царапая кожу. Он снова видит это. Заплаканные красные глаза, светлые волосы, запачканные чужой кровью. Он видит это грустное детское лицо, дрожащие руки, сжимающие грязную, разорванную рубашку. Он видит маленького себя, маленького Какавачу. Становится трудно дышать, он не может вдохнуть, пытается закричать, но не получается. Голоса нет. Он только смотрит: содрогающиеся плечи, рот, открытый в беззвучном плаче, ноги, бредущие в никуда, лишь бы подальше от места, где умер папа. В ту ночь он чуть не разодрал свои глаза, думая о словах матери, что они — самое драгоценное сокровище. Сердце бьется как бешеное, грозясь сломать ребра, заставить их торчать наружу. Легкие обжигает мерзким отсутствием воздуха, словно он умер уже, просто еще не понял этого. Лучше бы это действительно было так. И чувство, отвратительное чувство, когда пытаешься закричать, но не можешь. Слова и проклятия застревают в горле вязким комком, огромным до тошноты, но выплюнуть их не получается. Они всегда остаются внутри, отравляя никчемный организм. Авантюрин не вскакивает с кровати, — нет сил, лишь устало открывает глаза, пытаясь отдышаться как после самого страшного кошмара. Он проводит рукой по лбу, горящему огнем, и смахивает выступивший пот. Пижама становится мокрой и неприятной, но переодеваться не хочется. В груди все еще щемит смешанным чувством тоски и страха, пока он пытается выкинуть из головы то, что видел. Каждый раз все хуже. Забавно. Чем больше он игнорирует эти блядские сны, тем красочнее они становятся. Авантюрин кое-как встает с постели, шлепая босыми ногами по холодному полу. В темноте он пытается наощупь найти упаковку таблеток. Слепо шарит по тумбочке рядом с кроватью, перебирая бесконечные зарядки и блистеры обезболивающего. Картонная упаковка шуршит под рукой. Кажется, они. Он глотает не запивая, и теперь боится снова закрыть глаза. Снотворное должно подействовать через полчаса, и от нечего делать Авантюрин выходит на балкон, чтобы покурить. Кажется, где-то в углу валялась полупустая пачка отвратительных сигарет, которые в прошлый раз он не смог докурить. Подойдет. Облокотившись о подоконник, берет телефон и бездумно листает ленту какой-то соцсети — тыкнул, что первое попалось. Надо отвлечься, надо забыть, надо поспать. Без снов. Без этих ебаных кошмаров. Ему снова приходит уведомление от Топаз, какой-то идиотский мем, но сейчас это именно то, что нужно. Авантюрин делает затяжку, морщась от крепости табака, и открывает диалог, пытаясь собрать мысли в кучу и сделать краткую выжимку сегодняшнего дня — пару часов назад она спрашивала, что Алмаз ему сказал. Слухи разлетаются быстро, особенно если они секретные. Авантюрин пишет о том, что произошло в кабинете у Алмаза, о том, что Сугилит тупой хуесос, и он не отвечает за себя, если Сугилит следующим выпадет из окна от нервного срыва. Конечно, хвастается Пенаконией, пока что наперед, и жалуется на то, что его заставляют заниматься офисной скукаторией. Становится чуть легче, когда думаешь о том, что жизнь все такая же серая. С одним маленьким нюансом в конце месяца. Руки перестают дрожать так сильно, а воспоминания попрятались в дальние уголки и заперлись на замок до следующего раза. «Пиздец», — Топаз отвечает почти мгновенно, и Авантюрин улыбается. Она ругается на всех подряд, недовольная еще и тем, что на нее спихнули ее же работу — пишет, что рада, конечно, за него, но совсем не против того, чтобы он продолжал делать за нее отчеты. Похоже, бумажную работу ненавидят абсолютно все из них. Неудивительно — что угодно будет интереснее этого. Топаз предлагает созвониться по причине «мне скучно, хочу поболтать с кем-нибудь», но Авантюрин отказывается, его уже отпустило, снотворное тоже подействовало, и ему бы до кровати успеть дойти, не уснув на балконе. Авантюрин обещает ей обсудить стриптиз завтра, закрывает окно и заваливается спать снова. На этот раз ему ничего не снится. К счастью.