Роман по статьям.

Вернувшись домой, Чимин не чувствовал ни усталости, ни голода. Его мозг, перегруженный за день, продолжал работать с бешеной скоростью, прокручивая объяснения Чонгука, схемы на маркерной доске и текст нового дела. Он отправил в микроволновку застывший ужин, но съел его, почти не замечая вкуса, уставившись в открытую папку. Его маленькая квартира, обычно такая уютная, теперь казалась командным центром перед решающей операцией. На столе, отодвинув ноутбук и разобранную почту, он разложил распечатанные листы с делом, Гражданский кодекс, блокнот и несколько разноцветных ручек. Первым делом он перечитал материал ещё раз, на этот раз медленно и вдумчиво, подчёркивая ключевые моменты и делая пометки на полях. Сложность задачи поначалу вызывала лёгкую панику, но затем включился азарт. Это был вызов, и он был намерен его принять. К одиннадцати вечера голова уже гудела, но он составил подробный план будущего иска. К полуночи начал набрасывать черновик. Каждую фразу он переписывал по нескольку раз, сверяясь с образцами, которые показывал Чонгук, и статьями закона. Рука затекала, глаза слипались, но остановиться было невозможно. Ощущение, что он на правильном пути, что он понимает логику, которую вложил в них их грозный руководитель, придавало сил. Он дописал вводную часть и обоснование исковых требований, когда взгляд упал на часы в углу монитора. Было без пятнадцати три ночи. Осознание этого факта подействовало на него сильнее любого снотворного. Тело вдруг стало ватным, а вещи — невыносимо тяжёлыми. Он кое-как дополз до кровати и рухнул на неё, даже не раздеваясь, провалившись в сон мгновенно и беспробудно. Каково же было его удивление, когда первый же звук будильника выдернул его из объятий забытья. Он не провалился обратно в сон на пятнадцать минут, не отключил его с полусна. Он просто открыл глаза, потянулся и с чётким, почти механическим спокойствием принялся собираться. День начался с маленькой, но значимой победы: он успел на свой автобус. Тот самый, что ушёл у него из-под носа в день собеседования. Стоя у окна и глядя на проплывающие улицы, Чимин чувствовал странное удовлетворение. Всё обошлось без непредвиденных обстоятельств. Однако эта победа быстро показала свою оборотную сторону. Как только адреналин утренних сборов ушёл, накатила свинцовая усталость. К моменту прихода в офис и короткого, едва запомнившегося знакомства с их рабочими местами — такими же стеклянными, как кабинет Чонгука, — Чимин двигался как сомнамбула. Его реакции замедлились, а взгляд стал отстранённым. — Эй, Земля вызывает Чимина! — Ыну хлопнул его по плечу, когда они направлялись на утреннюю планёрку. — Ты в порядке? Выглядишь, будто тебя ночью через мясорубку прокрутили. — Я… да, всё нормально, — пробормотал Чимин, пытаясь сосредоточиться. — Просто поздно лёг. Юри, идущая рядом, оценивающе посмотрела на него. — Поздно? Похоже, ты вообще не ложился. Держи. — Она сунула ему в руку маленькую банку энергетика из своего запаса. Чимин с благодарностью принял её, но понимал, что этого будет мало. Весь его день превратился в борьбу со сном. Первую кружку кофе он выпил сразу после планёрки, вторую — перед обедом, практически не ощущая вкуса, а третью — в середине дня, когда веки начали слипаться прямо за компьютером во время изучения внутренних регламентов фирмы. Три кружки! Столько кофе он не употреблял с времён своей последней сессии, когда за одну ночь пришлось выучить материал за целый семестр по предмету, на лекции которого он почти не ходил из-за судебной практики. Тогда это помогло. Сейчас же кофе лишь слегка отгоняло туман, но не возвращало ясности мысли. Кульминация наступила во второй половине дня, когда Чонгук собрал их в том же кабинете 308 для разбора рабочих моментов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая кабинет в золотистые тона, которые действовали на Чимина усыпляюще. Сначала они обсуждали общие стратегии поведения в суде, как вести себя с клиентами, как взаимодействовать с другими отделами фирмы. Голос Чонгука, ровный и монотонный, когда он говорил о рутинных процедурах, стал для Чимина настоящим испытанием. Он сидел, изо всех сил стараясь не моргать, потому что знал — если закроет глаза хотя бы на секунду, то уснёт. Затем встреча перешла к разбору их домашних заданий. — Итак, по вашим делам, — Чонгук открыл свой планшет. — Кан Юри, ваш прогресс? Юри бойко отчиталась о том, что изучила материалы по авторским правам, составила список необходимых экспертиз и начала набросок иска. Ыну, хоть и ворча про сложность, тоже показал хорошее продвижение: он уже структурировал аргументы по делу о разделе бизнеса. Чонгук кивал, делая короткие замечания. Потом его взгляд, холодный и всевидящий, переместился на Чимина. — Пак Чимин. Ваша очередь. На каком вы этапе? В кабинете наступила тишина. Чимин не шевелился. Он смотрел в одну точку на столе, уже минут пятнадцать как отключившись от реальности. Его сознание плыло где-то на грани сна и яви, и голос начальника долетел до него как отдалённый гул, не несущий смысла. — Чимин? — тихо, с беспокойством позвала его Юри. Ыну кашлянул,пытаясь привлечь внимание. — Эй, товарищ, тебя спрашивают. Но Чимин не реагировал. Он был в другом измерении, где нет ни Чонгука, ни исков, ни «Geumgang Legal», а только тёплая, манящая пустота. Лицо Чонгука оставалось невозмутимым, но в уголках его глаз собрались крошечные морщинки недовольства. Он не повысил голос. Он просто произнёс чуть громче, вложив в слова ту самую сталь, которая заставляла вздрагивать: — Пак Чимин. Эффект был мгновенным и магическим. Словно кто-то ударил Чимина током. Он дёрнулся, глаза его резко сфокусировались, и он уставился на Чонгука, как кролик на удава. —Да? Я здесь! — выпалил он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Туман в голове рассеялся за долю секунды, сменяясь леденящим ужасом. Юри и Ыну переглянулись, закусив губы, чтобы не рассмеяться от нервного напряжения. Чонгук несколько секунд молча смотрел на Чимина, его пробитая губа чуть дёрнулась. — Я спросил, на каком вы этапе с вашим домашним заданием. И пока вы решали, в какой из вселенных искать ответ, ваши коллеги уже отчитались. — Я составил черновик вводной части и обоснования требований! Проработал статьи кодекса и наметил необходимые экспертизы! — выпалил Чимин на одном дыхании, словно заученную скороговорку, его глаза были расширены от внезапно вернувшегося осознания реальности. Чонгук, не меняя выражения лица, секунду изучал его, а затем коротко кивнул. — Достаточно. На сегодня всё. Не забывайте про планёрку завтра в девять. Без опозданий. С этими словами он собрал свои вещи и вышел из кабинета, оставив за собой гробовую тишину. Как только дверь закрылась, Чимин буквально рухнул на спинку стула, пытаясь вжаться в неё и стать как можно меньше, невидимым. Жаркий румянец стыда заливал его щёки, а в ушах стоял оглушительный звон. Но долго прятаться ему не дали. Юри и Ыну развернулись к нему синхронно, как на поворотном механизме. — Что это сейчас было? — почти прошипел Ыну, упираясь руками в стол. — Ты в какой вселенной витал, а? Мы тебя звали, ты даже не моргнул! — С тобой всё вообще нормально? — добавила Юри, её голос был полон искреннего беспокойства. — Ты выглядел так, будто твою душу извлекли. Мы тебя по имени звали, не один раз! А ты как будто в коме! Чимин сгорбился ещё сильнее, с тоской глядя на их встревоженные лица. — Я… я просидел до полтретьего ночи, с этим делом, — пробормотал он виновато. — Черновик писал. А сегодня… сегодня кофе не работает. Совсем. — До трёх? — присвистнул Ыну. — Так ты наш главный трудоголик, оказывается. Но, Чимин, так можно и до больницы доработать. Смотри, чтобы наш бессердечный руководитель не стал твоим личным кошмаром наяву. — Он им уже стал, — мрачно выдохнул Чимин, поднимаясь со стула и чувствуя, как всё тело ноет от усталости и перенесённого стресса. — Пойдёмте отсюда. Я умру, если не высплюсь. Его коллеги, кажется, наконец поняли масштаб катастрофы. Они молча собрали свои вещи и вышли вместе с ним, на этот раз без шуток. Предстоящие выходные внезапно обрели для Чимина новый, сакральный смысл — он должен был не просто сделать домашнее задание. Он должен был выспаться.

***

Оставшиеся до конца рабочего дня часы Чимин провёл в состоянии зомби. Он кое-как выполнял рутинные поручения, отвечал на электронные письма и пытался разобраться во внутренней системе документооборота фирмы, но его сознание периодически отключалось. Он ловил себя на том, что по несколько минут просто смотрит в монитор, не видя его, а перед глазами у него стоит суровое лицо Чонгука и звучит его голос, выдернувший его из объятий сна. Каждый раз, вспоминая этот момент, Чимин внутренне содрогался и чувствовал, как по его щекам разливается краска стыда. Единственной светлой мыслью, которая не давала ему окончательно рухнуть на клавиатуру, было осознание того, что сегодня — пятница. Священная, долгожданная пятница. Он мысленно благодарил всех богов, о которых когда-либо слышал — от древнекорейских до греческих, — за это изобретение цивилизации. Два дня. Целых два дня, когда можно будет выспаться, забыть о существовании исков, статей Гражданского кодекса и пронзительного взгляда их руководителя. Эта мысль была тем маяком, который позволил ему дотянуть до самого вечера. Ровно в шесть часов, как только на компьютерах погасли мониторы, по офису прокатился вздох коллективного облегчения. Чимин, Ыну и Юри, как и договорились утром, встретились у лифта. Молчаливое соглашение выходить вместе и провожать друг друга до метро стало их маленьким ритуалом, цементирующим зарождающуюся дружбу в этом суровом мире «Geumgang Legal». — Живы? — поинтересовался Ыну, нажимая кнопку вызова лифта. Его собственный вид тоже оставлял желать лучшего — волосы были всклокочены, галстук ослаблен. — Еле-еле, — простонала Юри, прислонившись к стене. — Мне кажется, мой мозг сейчас потечёт из ушей. Чимин лишь молча кивнул,экономя силы. Они вышли из прохладной, стерильной атмосферы офиса на оживлённую, наполненную вечерним солнцем и гомоном улицу Каннама. Воздух, пахнущий едой из уличных кафе и свободой, показался им самым прекрасным ароматом на свете. Они синхронно выдохнули, расправив плечи, готовые шагнуть в свои законные выходные. Но не успели они сделать и трёх шагов от парадного входа, как Ыну резко схватил их обоих за локти и с силой оттащил в сторону, за густую полосу декоративных кустов, окаймлявших площадь перед бизнес-центром. — Ыну, что за… — начала возмущаться Юри, спотыкаясь, но он тут же прикрыл ей рот ладонью, прижав палец к своим губам. — Тссс! — прошипел он, а его глаза были полны неподдельной тревоги. Он показал пальцем вперёд. Чимин и Юри последовали за его взглядом, и их сердца синхронно упали куда-то в ботинки. Прямо посреди пешеходной дорожки, в десяти метрах от них, стоял Чон Чонгук. Он был без пиджака, накинутого на плечо, и безупречно закатанные рубашки обнажали татуированную руку. Он разговаривал с каким-то мужчиной в строгом костюме, который с почтительным видом передавал ему папку с документами. Чонгук что-то говорил, его лицо было сосредоточенным и серьёзным, и он абсолютно не собирался уходить. Все трое новичков затаили дыхание, присев на корточки за спасительной зеленью. Они чувствовали себя героями дешёвого шпионского боевика, вот только угроза была куда реальнее любой пули. — Что нам делать? — прошептал Чимин, чувствуя, как у него снова начинают слипаться глаза от напряжения. Сидеть на корточках в кустах после такого дня было пыткой. — Ждать, пока уйдёт, — так же тихо ответил Ыну, не отрывая взгляда от их начальника. Минута растянулась в вечность. Потом прошла вторая. Чонгук что-то уточнял у своего собеседника, листая документы, и казалось, этот разговор может продлиться до утра. — Мы так и будем тут сидеть, пока ноги не отвалятся? — наконец не выдержала Юри, её шёпот стал громче и раздражённее. — Чимин прям тут сейчас уснёт, смотри на него! Пошли через кусты, обойдём их покругу, он нас не заметит. Идея была рискованной, но сидеть в засаде до посинения казалось ещё более безумным. Ыну, после секунды раздумий, кивнул. — Ладно. Только тихо и пригнувшись. Итак, они двинулись в путь. Трое молодых юристов в дорогих, но теперь уже помятых костюмах, пригнувшись почти в три погибели, поползли вдоль линии кустов, стараясь идти как можно тише. Асфальт мелко дрожал от ритма мегаполиса, но им казалось, что их тяжёлое дыхание и шуршание веток слышно на всю площадь. — Вот что что, — пробормотал Ыну, пробираясь вперёд, — но встретить босса за стенами компании ещё страшнее, чем в офисе. В офисе — это рабочая ситуация. А тут… это как наткнуться на учителя в аквапарке. Неприлично как-то. — Просто иди и не философствуй, — отозвалась Юри, с трудом переставляя ноги на высоких каблуках. Чимин шёл последним, его сознание уже начинало отключаться от абсурдности происходящего. Он механически переставлял ноги, думая только о своей кровати. Они уже почти обогнали злополучное место, где стоял Чонгук, и готовились вынырнуть на свободу, как вдруг за их спинами, метрах в двух от них, раздался знакомый, низкий и абсолютно невозмутимый голос. — Ну и куда это вы ползёте, если не секрет? Они замерли так резко, что казалось, время остановилось. Трое фигур, застывших в нелепых, сгорбленных позах, выглядели как преступники, пойманные с поличным на месте преступления. Медленно, с трудом разгибая затекшие спины, они выпрямились, но обернуться не решались. Спиной они чувствовали его взгляд, тяжёлый и всевидящий, будто рентгеновский. Затем они услышали чёткие, размеренные шаги, приближающиеся к ним по асфальту. Это не оставляло выбора. Как по команде, они разом обернулись, и на их лицах расцвели самые неестественные, натянутые и приветливые улыбки, какие только можно было изобразить в состоянии паники. — Чонгук-щи, рады Вас видеть! — прозвучало почти хором, и они синхронно склонились в почтительном поклоне. Когда они выпрямились, то увидели, что Чонгук стоит прямо перед ними, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, но в глазах плескалась странная смесь — недоумение, лёгкая усталость и та самая убийственная усмешка, которая появлялась, когда он ловил их на ошибке. Он смотрел на них так, словно поймал не на бессмысленном ползании в кустах, а на попытке украсть коммерческую тайну всей фирмы. Несколько секунд он их просто молча изучал, его взгляд скользнул по каждому — по взъерошенному Ыну, по смущённой Юри и по Чимину, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю. — Я, конечно, понимаю, что корпоративный дух — это важно, — наконец произнёс он, и его голос был ровным, но каждый звук вонзался в них, как игла. — Но обычно его проявляют на тимбилдингах, а не в процессе… ползания по клумбам после работы. Или это какой-то новый, неизвестный мне метод борьбы со стрессом? Повисла неловкая пауза, которую, казалось, можно было резать ножом. Ыну первым попытался найти хоть какое-то оправдание, запинаясь и жестикулируя. — Мы просто… э-э… увидели, что вы заняты важным разговором, Чонгук-щи, и не хотели вам мешать… — начал он, но звучало это настолько нелепо, что даже он сам понял — это провал. Юри, подхватив его неуверенную мысль, добавила чуть более бодрым тоном: — Да-да! Решили пройти более… скажем так, живописным маршрутом! Чтобы не прерывать ваш диалог! Чонгук молча поднял одну бровь, и его взгляд, полный скепсиса, переполз с них на потрёпанные декоративные кусты, а затем обратно. Было ясно, что эти жалкие попытки оправдаться лишь усугубляют ситуацию. И тут, в разгар всеобщего замешательства, сонный и отключившийся до этого Чимин, движимый, видимо, чистой мыслью, что честность — лучшая политика, или просто неспособный больше выносить это унижение, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал тихо, но чётко, без истеричных ноток. — Простите нас, Чонгук-щи, — сказал он, снова склоняясь в поклоне. — Мы проявили глупость в данной ситуации. Больше такого не повторится. Его слова, простые и прямые, повисли в воздухе. Ыну и Юри уставились на него с откровенным изумлением, их рты приоткрылись. Они ожидали чего угодно — новых оправданий, попыток свалить вину друг на друга, — но только не такого искреннего и безропотного признания собственной нелепости. Через секунду до них дошло, что это, возможно, единственно верный выход. Они дружно закивали, как марионетки, бормоча в подтверждение: «Да-да, конечно!», «Больше никогда!». Чонгук внимательно посмотрел на Чимина. Уголок его пробитой губы дрогнул, но это была не улыбка. Скорее, выражение лёгкого, усталого понимания. Он видел, что Чимин едва стоит на ногах. — Надеюсь, что не повторится, — произнёс он, и его голос потерял часть своей ледяной стальности. Затем он перевёл взгляд конкретно на Чимина. — Но вы, Чимин, — он сделал небольшую, но ощутимую паузу, — на следующую нашу встречу приходите хотя бы с кофе. А лучше — выспавшимся. Потому что в вашем нынешнем состоянии вы похожи на мою тень после трёхдневного дедлайна, и это меня… беспокоит. Фраза «беспокоит» прозвучала не как проявление заботы, а как холодное констатирование факта, словно неисправность важного оборудования. Но даже в таком виде это было больше, чем они могли ожидать. Он коротко кивнул, бросив своё коронное: — Свободны. Развернулся и ровным, уверенным шагом направился обратно к зданию «Geumgang Legal», вероятно, чтобы забрать забытые документы. Трое провожали его взглядами, не смея пошевелиться, пока его фигура не скрылась за стеклянными дверями. Как только он исчез из поля зрения, они выдохнули с таким шумом, будто пробыли под водой все эти минуты. — Уходим! — прошипел Ыну, хватая их за руки. И они почти побежали по направлению к метро, не оглядываясь, словну от места преступления. Только спустившись в прохладную подземку и услышав привычный грохот приближающегося поезда, они позволили себе расслабиться. — Чимин, ты гений! — выдохнула Юри, прислоняясь к стене вагона. — Просто признать, что мы идиоты! Это сработало! — Да, — фыркнул Ыну, но в его голосе слышалось одобрение. — Хотя фраза про тень… это было жёстко. Но, чёрт возьми, справедливо. Ты и правда выглядел ужасно. Чимин молча кивнул, глядя на своё отражение в тёмном стекле вагона. Он был слишком уставшим, чтобы анализировать. Но одна мысль крутилась в голове: он пережил свои первые дни в «Geumgang Legal». И несмотря на пролитый кофе, проваленное задание, сон на совещании и ползание по кустам, он всё ещё был здесь. А впереди были два дня, чтобы выспаться. И это было главной победой.