Роман по статьям.

Следующий месяц пролетел в вихре работы, напряжённого обучения и первых, робких проблесков профессиональной уверенности. Испытательный срок для Чимина, Ыну и Юри превратился в настоящую интеллектуальную и эмоциональную гонку с препятствиями. Они работали до седьмого пота, выкладываясь на все сто, падая с ног от усталости к концу дня, но с каждым утром находя в себе силы подняться и снова окунуться в водоворот дел. Их дни были расписаны по минутам: утренние планёрки, где они отчитывались о прогрессе перед непроницаемым Чонгуком, изучение тонкостей судебной практики, составление бесконечных документов и, самое главное, — выезды в суд. Чонгук, верный своему слову о том, что они должны видеть всё своими глазами, начал брать их с собой на процессы, где выступал сам. Это были незабываемые уроки. Они сидели на задних скамьях залов заседаний, затаив дыхание, и наблюдали. Они видели не того строгого начальника из кабинета, а другого Чонгука — «Золотого адвоката» «Geumgang Legal». Они видели, как он, абсолютно спокойный и собранный, выстраивает свою защиту или нападение, как тонко играет на эмоциях присяжных, как мастерски парирует доводы оппонента, используя их же слова против них. Он был как шахматист, видящий партию на двадцать ходов вперёд. После каждого выезда он устраивал им короткий, но ёмкий разбор полётов прямо в машине по дороге назад в офис. — Вы видели, как прокурор изменил тактику после моего вопроса к свидетелю? — спрашивал он, глядя в лобовое стекло. — Почему? Потому что он понял, что я веду к чётко выверенной ловушке. Вы должны учиться не только говорить, но и слушать, и главное — предвидеть. Он не просто показывал им пример, на который нужно было равняться. Он помогал их мозгам перестроиться, научиться мыслить категориями зала суда, а не университетской аудитории. Он раскладывал по полочкам в их сознании сложные стратегии, объясняя логику каждого своего шага. Это была жёсткая, но невероятно ценная школа. Они привыкли к его присутствию, к его резкому, но всегда точному замечанию, к ощущению, что за их спиной стоит незыблемая скала, которая и направит, и прикроет, если что. И вот настал день, когда их испытательный срок официально подошёл к концу. Никакой торжественной церемонии не было. Просто утром Чонгук вызвал их к себе, коротко кивнул и сказал: — С сегодняшнего дня вы полноценные сотрудники отдела судебной практики. Поздравляю. Не подведите. И всё. Но эти слова значили для них больше, чем любая помпезная речь. Они прошли. Они справились. Однако за этим достижением скрывался нюанс, к которому они оказались не готовы. Чонгук-учитель, Чонгук-наставник, который был всегда где-то рядом, внезапно исчез. Его сменил Чонгук-управляющий партнер, погружённый в свои собственные, куда более сложные и масштабные дела. Он перестал быть их тенью. Его кабинет теперь был чаще закрыт, а когда он был внутри, дверь редко открывалась для их быстрых вопросов. Он больше не разжёвывал им материал, не водил их за ручку. Он давал задания, ставил дедлайны и ждал результат. Проверял он теперь лишь выборочно, и его замечания становились ещё более краткими и по делу: «Исправить», «Переделать», «Слабое место». Вчерашние ученики, привыкшие к постоянному руководству, начали натыкаться на пустоту. Они по-прежнему работали втроём, советуясь друг с другом, но теперь за спиной у них не было того самого всевидящего ока, которое могло бы одним словом рассеять сомнения или указать на фатальную ошибку. Им приходилось выкручиваться самим, искать ответы в книгах, судебных базах данных, методом проб и ошибок. Это было и страшно, и вдохновляюще одновременно. Как-то раз в середине недели они, измотанные после сложного дня, решили сбежать из офиса и пообедать в небольшом, уютном кафе неподалёку, а не в стерильной столовой компании. — Знаете, это дико прозвучит, — сказал Ыну, разминая затекшую шею, после того как они заказали кофе и еду, — но я, кажется, начинаю скучать по его вечным придиркам. Юри, размешивая сахар в латте, грустно улыбнулась. — Я тебя понимаю. Раньше я его просто боялась. Потом терпеть не могла за его бесконечную требовательность. А теперь… теперь я ловлю себя на мысли, что, когда я застреваю на каком-то вопросе, я мысленно жду, что дверь откроется, и он войдёт со своим ледяным «Что у вас тут опять?». Чимин молча слушал их, глядя в свою чашку с американо. Он понимал их лучше, чем кто-либо. Он прошёл через всё — от пролитого кофе и унизительных допросов до неловкой защиты и того странного, холодного извинения по смс. Его отношения с Чонгуком были сложным клубком из страха, уважения, обиды и чего-то ещё не до конца понятного. — Раньше он был как… суровый отец, который учит тебя ездить на велосипеде, — задумчиво произнёс Чимин. — Держит сзади за седло, не даёт упасть, ругается, если ты делаешь что-то не так. А сейчас он просто отпустил руль. И кричит с обочины: «Крути педали, сам разберёшься!». И ты понимаешь, что это единственный способ научиться ехать самому. Но чертовски страшно. — Точно! — воскликнул Ыну, щёлкнув пальцами. — И ведь самое парадоксальное, что сейчас, когда он отошёл в тень, я наконец-то начинаю понимать, чему он нас учил. Все эти его схемы, его принципы «предвидь ход оппонента»… Раньше я просто зазубривал, а сейчас мозг сам начинает так работать. — Да, — кивнула Юри. — Он вложил в нас алгоритм. А теперь пришло время запустить его самостоятельно. Без подсказок. Теперь проблем стало больше, они были сложнее, но и они сами стали другими — сильнее, увереннее, самостоятельнее. И в этом была главная заслуга того самого человека, которого они когда-то боялись как огня, а теперь, в каком-то странном смысле, даже хотели бы снова видеть рядом — не как надзирателя, а как того самого гаранта, что они на правильном пути.

***

Первые две недели после завершения испытательного срока пролетели в новом, непривычном ритме. Отсутствие Чонгука, постоянно висящее над душой, поначалу вызывало лёгкую эйфорию, но очень быстро сменилось ощущением, будто их корабль лишился и компаса, и якоря одновременно. Они всё ещё работали втроём, но теперь их обсуждения длились дольше, а решения давались тяжелее, без его финального, безоговорочного вердикта. В один из таких дней, после особенно затяжного и запутанного разбора сложного дела, в их кабинете воцарилась редкая минута затишья. Все трое откинулись на спинки своих эргономичных кресел, чувствуя, как напряжение медленно отступает, уступая место приятной усталости. Они лениво перебрасывались шутками, обсуждая вчерашний эпизод какого-то сериала, и на несколько минут их стеклянный аквариум наполнился почти домашней, неформальной атмосферой. Именно в этот момент безмятежности телефон Юри, лежавший на столе, оглушительно зазвонил. Резкая, требовательная вибрация заставила всех троих вздрогнуть. Экран загорелся ярким светом, и по центру, чёрным по белому, горела короткая, но вселяющая ужас надпись: «Господин Чон». В кабинете воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь настойчивым звонком. Все замерли, уставившись на устройство, как загипнотизированные. Юри резко выпрямилась, её глаза метнулись к двери, к окну, словно она ожидала, что Чонгук вот-вот появится в проёме и поймает их на безделье. Но этаж был пуст. Паника, иррациональная и мгновенная, овладела ею. Она откатилась на кресле от стола, словно телефон был раскалённым углём, и буквально впихнула его в руки сидевшему рядом Чимину. — На, ответь ему! — прошептала она, подталкивая его. — Быстрее, он же ждёт! Чимин, в чьих руках оказалась эта звенящая «бомба», застыл с округлившимися глазами. — Он тебе звонит, а не мне! — выпалил он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — С чего бы мне ему отвечать? Словно в пинг-понг, он подкатил телефон по гладкой поверхности стола к Ыну. Тот до этого момента тихо посмеивался над их паникой, но теперь его ухмылка мгновенно исчезла. Он уставился на подъехавший к нему телефон, как на ядовитую змею. — Нет, я не буду ему отвечать! — заявил он, отодвигаясь. — Да брось, — сказал Чимин, и в его голосе вдруг прозвучала нарочито сладкая, язвительная нотка. — Это же всего лишь твой любимый босс, Чонгук. Слово «любимый» прозвучало так слащаво, что Ыну передёрнуло. Он с опаской взял телефон в руки, но почти сразу выронил его обратно на стол, как будто он обжёг ему пальцы. Он ткнул пальцем в сторону Юри. — Он тебе звонит! Почему ты нам это отдаёшь?! Юри, видя, что звонок вот-вот сбросится, подошла с видом мученицы, совершающей великое жертвоприношение. Она нажала на зелёную кнопку «Принять звонок», поднесла телефон к уху ошеломлённого Ыну и быстрыми шагами отошла на почтительное расстояние, сложив руки на груди. Теперь у Ыну не было выбора. Он был на линии фронта. — Здравствуйте, господин Чон, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Здравствуй, — раздался в трубке ровный, низкий голос, мгновенно узнаваемый даже через динамик. Последовала короткая пауза, будто на том конце провода прислушивались. — Ыну? — Да, господин Чон, это Ыну, — поспешно подтвердил он, в то время как Чимин и Юри, спрятавшись за своими мониторами, давились от беззвучного смеха. — Юри просто отошла ненадолго, а телефон в кабинете нашем остался. Что-то случилось? Закончив эту фразу, Ыну бросил на своих «друзей» взгляд, полный немого обещания жестокой мести. — Да, случилось, но не страшно, — ответил Чонгук, и в его голосе не было никаких эмоций, что было одновременно и успокаивающе, и пугающе. — Где сегодня Пак пропадает? Я его никак найти не могу сегодня. — Пак? — переспросил Ыну, для пущего эффекта, и перевёл взгляд на Чимина. Тот, услышав свою фамилию, резко побледнел, будто его облили ледяной водой. — В смысле, Пак Чимин? Который с нами работает? — Да, из вашей святой троицы, — сухо констатировал Чонгук, и им показалось, что они уловили в его тоне лёгкую, почти неосязаемую насмешку. — Если увидите его, отправьте ко мне. У меня для него серьёзный разговор есть. — Конечно, господин Чон! — почти выкрикнул Ыну, с готовностью солдата, получившего приказ. — Как только увижу этого прогульщика, сразу к вам отправлю. А ещё лучше — лично приведу! Звонок завершился. Ыну положил телефон на стол с таким видом, будто только что обезвредил взрывное устройство. В кабинете на секунду воцарилась тишина, а затем Чимин медленно, словно в замедленной съёмке, откинулся на спинку кресла и с тихим стоном произнёс: — Он меня убьёт, да? Он точно меня убьёт. Юри, её любопытство перевесило страх, тут же набросилась на него с расспросами. — Что случилось? Что ты натворил? Ты же весь день здесь был! Ыну, наслаждаясь моментом, с торжествующим видом подошёл к Чимину и с силой хлопнул его по плечу. — А вот что, — объявил он с пафосом. — Наш любимый босс не может найти Чимина целый день и попросил его отправить к нему, если мы его, беглого преступника, увидим. Юри издала многозначительный, заинтересованный звук, нечто среднее между «о-о-о» и «у-у-у». Ыну, не унимаясь, наклонился к самому уху Чимина. — Ну что, герой-любовник, — прошептал он с притворным восхищением. — Хороший ты себе вариантик нашёл. Сначала ручку целует, теперь по всему офису ищет… Юри тут же подхватила эстафету, подсев к Чимину с другой стороны. — Ты же нас позовёшь на свадьбу? — спросила она с самой невинной улыбкой. — Я буду твоей свидетельницей! Чимин чувствовал, как готов провалиться сквозь землю, а ещё лучше — испариться. Его щёки пылали. Он тяжело вздохнул, поднялся с кресла и, не говоря ни слова, побрёл к выходу из кабинета, на встречу своей, как он был уверен, неминуемой гибели. Перед самой дверью его остановил голос Юри. Она смотрела на него с лёгкой, одобрительной улыбкой. — Чимин, если что, — сказала она, и в её глазах плескалось неподдельное веселье, — то просто наслаждайся. Наш босс — не промах. Она многозначительно подмигнула. Чимин, не в силах вынести этот шквал намёков и подколов, схватил с ближайшего стола свою любимую ручку, которую всегда брал с собой на важные встречи, и швырнул её в обидчиков. Ыну и Юри со смехом уклонились, а он, красный как рак, выскочил в коридор, чувствуя, что этот «серьёзный разговор» будет самым сложным испытанием в его карьере. Путь до кабинета Чонгука показался Чимину одновременно бесконечно долгим и промелькнувшим за одно мгновение. Его ноги несли его сами, в то время как мозг лихорадочно проигрывал всё, что происходило за последние недели, дни, даже часы. Он мысленно перебирал каждое своё действие, каждый поданный документ, каждое слово, сказанное на планёрках. Почему его? Почему Чонгук искал именно его? В голове крутились самые катастрофические сценарии: он где-то допустил фатальную ошибку, его хотят уволить, или, что было ещё страннее, заставить уволиться по собственному желанию. Может, инцидент с Хо Ёном всё же имел последствия, о которых он не знал? Или Чонгук всё это время вынашивал план избавиться от него после испытательного срока, и теперь настал тот самый момент? Он не заметил, как дошёл до знакомой массивной деревянной двери. Его рука сама потянулась к ручке, но замерла в сантиметре от неё. Он стоял, слушая бешеный стук собственного сердца. «Соберись, Чимин, — мысленно приказал он себе, делая глубокий вдох. — Это всего лишь разговор. Необязательно же тебя ругать будут… Может, это что-то хорошее». С этим слабым утешением он нажал на ручку и вошёл в кабинет. Чонгук сидел за своим столом, уставившись в экран ноутбука, его лицо было освещено холодным синим светом. Услышав шаги, он поднял взгляд. Его глаза, тёмные и пронзительные, встретились с взглядом Чимина, и в них не было ни гнева, ни раздражения — лишь привычная сосредоточенность. — Господин Чон? — тихо начал Чимин, останавливаясь в нескольких шагах от стола. — Мне передали, что вы меня вызывали. Что-то случилось? — Да, заходи, Чимин, — Чонгук кивнул и жестом показал на кресло, стоящее не напротив стола, как для обычных посетителей, а сбоку, ближе к нему. Это был маленький, но значимый жест, стирающий часть дистанции. Чимин, с затаённой надеждой, что это хороший знак, осторожно подошёл и сел на указанное место. Однако следующие слова Чонгука снова ввергли его в пучину тревоги. — Я не мог тебя найти весь день, а этот разговор нельзя отложить. «Нельзя отложить». Эти слова прозвучали как приговор. Сердце Чимина упало. Он напрягся, его спина выпрямилась, а пальцы сжали край сиденья. — Господин Чон, это что-то серьёзное? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. К его удивлению, Чонгук покачал головой, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение. — Всё в порядке. Я хотел предложить тебе одно дело. В голове у Чимина что-то щёлкнуло. Предложить? Дело? Это было настолько далеко от ожидаемого разноса, что его мозг на секунду отказался обрабатывать информацию. Он смотрел на Чонгука с немым вопросом, пытаясь понять подвох. — Дело? — переспросил он, наконец найдя в себе силы говорить. — Господин Чон, боюсь, я не понимаю, о чём речь… Он изо всех сил старался не надумать лишнего, но чёрвячок сомнения грыз его изнутри. «Он предложит мне какую-то сомнительную сделку, — пронеслось в голове. — Выгоду, чтобы я ушёл тихо и без скандала». Он даже не мог логически объяснить, почему его должны были уволить, но паника всегда иррациональна. Чонгук, тем временем, откинулся на спинку кресла, оценивая его реакцию. — Видел новости недавние? Кто-то слил конфиденциальную информацию по проекту компании «K-Wave Innovations»? Вопрос был настолько неожиданным, что Чимин на секунду опешил, переключаясь с личной драмы на профессиональную плоскость. — Да, вчера вечером по новостям говорили, — кивнул он. — Но ничего не сказали конкретного. В новостях было только «слив информации». — Были слиты как личная информация участников проекта, так и финансовая, — Чонгук говорил чётко и бесстрастно, как если бы читал доклад. — Номера карт, пароли от этих же карт, аккаунтов. Взломали систему компании и украли много информации. Чимин, уже вовлекаясь в суть проблемы, нахмурился. Его аналитический ум, отточенный за месяцы работы, начал работать. — Это плохо, но компания же может использовать резервный счёт и опровергнуть то, что эта информация принадлежит их компании. Провести внутреннее расследование, заявить в полицию. — Деньги с резервных счетов так же сняли, — парировал Чонгук, и в его глазах вспыхнула искорка интереса. — Та компания осталась ни с чем. Их проект должен участвовать на международном уровне, но из-за воровства средств они не могут его закончить. — Международный? — Чимин присвистнул. — Этот проект, наверное, стоит очень много… — На проект было рассчитано 14.7 миллиардов вон, — холодно констатировал Чонгук. — Из выделенных денег были использованы только 986 миллионов вон. Цифры повисли в воздухе, такие огромные, что их почти невозможно было осмыслить. Чимин почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он мысленно представил масштаб катастрофы. — Но если компания не продвинет свой проект, то обанкротится, — медленно проговорил он, выводя логическую цепочку. — Проект должен покрыть ту сумму, что была потрачена на его разработку, а также принести прибыль. А у компании ещё и забрали все деньги. — Он поднял взгляд на Чонгука, и в его глазах читалось растущее понимание. — А ты быстро соображаешь, — Чонгук прервал его, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала отчётливая, хоть и сдержанная, нота одобрения. — Мои уроки не прошли даром. Да, именно. «K-Wave Innovations» обратилась к нам. Я уже был с ними на встрече, и мы подписали контракт. Чимин кивнул, теперь всё встало на свои места. Но один главный вопрос всё ещё висел в воздухе. — Но почему вы позвали меня и говорите об этом со мной? — спросил он, не в силах сдержать любопытство. — Юри и Ыну тоже молодцы, стараются, — ответил Чонгук, и его слова прозвучали как констатация факта, без сравнения. — Но ты быстрее видишь суть проблемы и возможные пути её решения. Твои тренировочные иски были составлены и аргументированы чётко и правильно, часто с первого раза. К тому же, — он сделал паузу, подчёркивая значимость момента, — вы уже не стажёры на испытательном сроке. У вас есть возможность брать дела с разрешения куратора. Получать настоящую практику. В груди Чимина вспыхнула гордость, смешанная с новой порцией страха. Его хвалили. Его, Пак Чимина, только что похвалил сам Чон Чонгук. Но следом пришло осознание ответственности. — Но это дело ваше, — осторожно возразил он. — С вами подписали контракт. Я не могу его вести самостоятельно. — Да, ты не можешь его вести единолично, — согласился Чонгук. — Но ты можешь в нём участвовать. Будем вести его вместе. Это будет твоя первая серьёзная практика, твой первый настоящий бой. Что скажешь? — Его взгляд стал тяжёлым и оценивающим. — Мне нужно твоё решение сегодня. Вот оно. Момент истины. Предложение, о котором он мог только мечтать. Работа бок о бок с лучшим адвокатом фирмы над громким, сложным делом с миллиардными оборотами. Но на кону была его репутация, его карьера. Один неверный шаг — и он мог всё разрушить, подведя и клиента, и, что было страшнее, самого Чонгука. Его мозг, только что работавший так ясно, теперь превратился в хаос. Он пытался взвесить все «за» и «против», но мысли путались, перескакивая с восторга на ужас. — Господин Чон, — наконец выдохнул он, чувствуя, как дрожат его колени под столом. — Я могу дать своё решение до вечера? Я хочу всё обдумать. Взвесить все риски. Чонгук смотрел на него несколько секунд, его лицо было непроницаемым. Казалось, он видел всю внутреннюю борьбу, кипевшую в Чимине. — Конечно, — наконец произнёс он. — Но если я не получу ответ до 9 вечера, то автоматически твой ответ будет рассматриваться как отказ. А сейчас возвращайся к работе. Всего хорошего. Это был приказ. Чимин молча встал, поклонился и вышел из кабинета, чувствуя себя так, будто его только что вытолкнули из самолёта без парашюта и дали несколько часов, чтобы решить, раскрывать его или нет. Вернувшись в свой кабинет, он был немедленно атакован. Ыну и Юри, которые, судя по всему, не продвинулись в работе ни на йоту в его отсутствие, окружили его. — Ну? Что там было? — забросала его вопросами Юри, её глаза блестели от любопытства. — Он тебя ругал? — добавил Ыну, изучая его бледное лицо. — Почему у тебя такое лицо? Тебя увольняют?! Чимин, всё ещё находясь под впечатлением, медленно покачал головой. — Нет… Он… он предложил мне вести дело вместе с ним. В кабинете на секунду воцарилась тишина, а затем его оглушили возгласы. — Что?! — вскрикнула Юри. — Вместе? С Чонгуком? — Ыну схватился за голову. — Это же невероятно! Энтузиазм коллег был заразителен. Они тут же начали наперебой уговаривать его. — Давай, Чимин, это же прекрасная практика! — говорила Юри. — Такой шанс выпадает раз в жизни! — Именно! — поддержал её Ыну. — Лучше так, чем в одиночку вести какое-нибудь скучное дело о выселении! С ним ты точно не пропадёшь! Их поддержка согрела его и придала немного уверенности. Но решение всё равно было за ним. — У меня есть время подумать, — сказал он. — До вечера. Оставшуюся часть дня Чимин провёл в состоянии, близком к трансу. Он пытался работать, но его мысли постоянно возвращались к предложению. Он рассматривал все возможные варианты развития событий, все риски, все возможности. Он представлял себе победу — головокружительный успех, признание. И тут же представлял провал — унизительное поражение, разочарованный взгляд Чонгука, шепотки за спиной. Поездка от офиса до дома прошла для него в тумане. Он не видел лиц в метро, не слышал грохота колёс. Весь его мир сузился до одной дилеммы: «Да» или «Нет». Дома он механически разогрел ужин в микроволновке, сел за стол, но так и не притронулся к еде. Тарелка с едой остыла перед ним, а он всё сидел, уставившись в одну точку, прокручивая в голове одни и те же аргументы. И тут его телефон завибрировал. Это было сообщение от Ыну.

Ыну:

«Чимин,ты как? Уже сказал своё решение?»

Чимин хотел ответить что-то уклончивое, вроде «Ещё много времени», но его глаза сами поднялись к часам на экране. Его сердце пропустило удар. Было 20:57. Паника, острая и холодная, обожгла его. Времени почти не осталось. Он отшвырнул телефон, как раскалённый уголь, и вскочил со стула. Он начал ходить по комнате, вслух проговаривая свои мысли, пытаясь выжать из себя окончательный вердикт. — Если я откажусь, я всегда буду жалеть. Я буду думать, что струсил. Но если я соглашусь и всё провалю? Я подведу его. Я унижусь. Но он выбрал меня. Он увидел во мне что-то. Разве это не знак? А если это не знак, а просто ему нужен был кто-то под руку? Пешка Нет, Чонгук не стал бы тратить время на пешку. Он бы просто отдал приказ. Он смотрел на часы. 20:58. — Я не могу упустить этот шанс. Я не могу. Страшно? Да, чертовски страшно. Но… я должен. Давай, соберись, Чимин. В конце концов, это не абы кто, а Чонгук. Всё будет под контролем. Он схватил телефон. Его пальцы дрожали, когда он открыл чат с Чонгуком. Он набирал сообщение, торопясь, боясь, что секундная стрелка достигнет роковой отметки. В 20:59 сообщение было отправлено. Пак Чимин: «Господин Чон,я согласен вести с вами дело. Прошу прощения и спасибо за ожидание.» Он отправил его и замер, сжимая телефон в потной ладони, словно от этого зависела его судьба. Он почти не дышал. Ответ пришёл почти мгновенно. Вибрация была короткой и решительной.

Чон Чонгук:

«Отлично. Завтра в 10:20 жду тебя у себя в кабинете. Тебе надо подписать согласия и ещё несколько документов. Хорошего вечера.»

Чимин выдохнул с таким шумом, что у него потемнело в глазах. Он рухнул на стул, чувствуя, как по всему телу разливается странная смесь облегчения, эйфории и животного страха. Он сказал «да». Теперь пути назад не было. Завтра начиналось его настоящее большое приключение в мире права, и его спутником в нём будет самый загадочный, строгий и невероятно притягательный человек из всех, кого он знал — Чон Чонгук.

***

На следующее утро Чимин проснулся от собственного будильника, но на этот раз не с ощущением тягостной обязанности, а с непривычной, пружинящей бодростью. В груди что-то трепетало — смесь страха, предвкушения и решимости. Сегодня начиналось нечто большее, чем просто рабочий день. Он тщательно выбрал костюм, снова сварил свою «спортивную» овсянку и вышел из дома с чувством, что переступает порог в новую жизнь. По прибытии в «Geumgang Legal» он не пошёл в свой кабинет, а направился прямиком к лифту, ведущему в крыло партнёров. Сердце его учащённо билось, когда он стоял перед знакомой массивной дверью. Он глубоко вдохнул и постучал. — Войдите, — раздался из-за двери ровный голос. Чонгук был уже на месте. Он сидел за своим столом, и перед ним были аккуратно разложены несколько папок. Он выглядел сосредоточенным, но не напряжённым. — Доброе утро, господин Чон, — поздоровался Чимин, слегка поклонившись. — Доброе утро, Чимин, — кивнул тот и жестом пригласил его сесть в то же кресло сбоку от стола. — Приступим. Он отодвинул одну из папок в сторону и открыл другую, извлекая несколько документов. — Прежде всего, формальности. Это твоё согласие на работу с конфиденциальной информацией по делу «K-Wave Innovations», — он протянул Чимину первый лист. — Здесь же указано, что все материалы, с которыми ты будешь работать, являются интеллектуальной собственностью фирмы и не подлежат разглашению. Второй документ — это временное повышение твоего уровня доступа к внутренним базам данных и архивам. Без этого ты не сможешь запрашивать необходимую информацию. И последнее, — Чонгук положил перед ним третий бланк, — это твоё официальное назначение моим ассистентом по данному делу. Это даёт тебе право действовать от моего имени в определённых рамках, которые мы оговорим. Чимин внимательно читал каждый документ. Всё было чётко, ясно и не оставляло места для двусмысленностей. — А что именно входит в эти «определённые рамки»? — уточнил он, поднимая взгляд. — Хороший вопрос, — одобрительно отметил Чонгук. — Пока что — только сбор и первичный анализ информации, которую я буду тебе поручать. Составление черновиков запросов в различные инстанции. Ты можешь общаться с представителями клиента, но только в моём присутствии или после моего прямого указания. Никаких самостоятельных заявлений для прессы или общения с оппонентами. Понятно? — Вполне, господин Чон, — кивнул Чимин, чувствуя, как груз ответственности становится осязаемым. — Отлично. Если вопросов по документам нет — подписывай. Чимин взял дорогую перьевую ручку, которую протянул ему Чонгук, и поставил свою подпись на каждом бланке. Его почерк в этот момент казался ему особенно значимым. Как только документы были подписаны и отложены в сторону, Чонгук открыл основную папку по делу. Его выражение лица стало ещё более собранным. — Теперь о сути. Как я уже говорил, у нас клиент — «K-Wave Innovations». Их проект — это разработка нового поколения полупроводников с использованием уникальной технологии. Конкуренты готовы были пойти на что угодно, чтобы заполучить их наработки или уничтожить проект. Атака была спланированной и многоуровневой. Сначала — фишинговая рассылка на сотрудников, чтобы получить доступ к паролям. Потом — взлом серверов через уязвимость в системе безопасности, которую они, как выяснилось, не успели закрыть после последнего обновления. Он передал Чимину распечатку с диаграммой. — Вот схема их внутренней сети. Злоумышленники проникли сюда, — он указал на один из узлов, — и получили доступ ко всем финансовым документам, базам данных сотрудников и, что самое главное, к чертежам и спецификациям проекта. — А резервные копии? — сразу спросил Чимин. — Они же должны были быть изолированы от основной сети. — Были, — подтвердил Чонгук. — Но кто-то изнутри, либо по незнанию, либо умышленно, синхронизировал резервный сервер с основной сетью за неделю до атаки. Версия — «для удобства работы». Чимин присвистнул. Положение было хуже, чем он думал. — То есть, у них не только украли деньги и данные, но и поставили крест на самом проекте? Без чертежей и спецификаций они не смогут ни продолжить разработку, ни доказать свою правоту перед инвесторами. — Именно, — твёрдо сказал Чонгук. — Наша стратегия будет трёхступенчатой. Первое: мы подаём срочный иск о блокировке счетов, на которые были переведены деньги. Уже подан, я работал над ним вчера. Второе: мы инициируем независимое расследование кибератаки, чтобы найти виновных и доказать факт промышленного шпионажа. И третье, самое сложное: мы будем доказывать инвесторам и рынку, что проект «K-Wave Innovations» всё ещё жизнеспособен и представляет ценность, даже несмотря на кражу интеллектуальной собственности. — Но как? — не удержался Чимин. — Если чертежи украдены, конкуренты уже могут их использовать. — Не всё так просто, — Чонгук откинулся на спинку кресла. — Технология уникальна не только своими чертежами, но и ноу-хау — специфическими процессами производства, которые не были оцифрованы и хранились в головах ключевых инженеров. Часть расчётов и формул ведущий разработчик, к счастью, вёл в старом бумажном лабораторном журнале по старинке. Нам нужно будет собрать все эти обрывки и выстроить новую, возможно, даже более сильную доказательную базу ценности проекта. Наша задача — не просто вернуть деньги, а спасти компанию от банкротства и помочь ей восстановиться. Чимин слушал, заворожённый. Масштаб задачи был ошеломляющим, но видение Чонгука было настолько ясным и всеобъемлющим, что оно вселяло уверенность. — И что будет моей первой задачей? — спросил он, глядя на стопку документов. — Твоя первая задача — погрузиться в детали, — сказал Чонгук, передавая ему толстую папку. — Это всё, что у нас есть на данный момент: отчёты службы безопасности «K-Wave», выписки из банков, первые заключения IT-специалистов. Изучи всё до мельчайших деталей. Составь хронологию событий. Выпиши все нестыковки, все вопросы, которые у тебя возникнут. Мы должны понять не только «как» это произошло, но и «почему» это стало возможным. Уязвимость в системе — это одно. А человеческий фактор или умысел — это уже совсем другая история, с другими правовыми последствиями. — Вы думаете, это мог быть инсайдер? — уточнил Чимин. — Я ни о чём не думаю, пока у меня нет доказательств, — холодно парировал Чонгук. — Я строю гипотезы и ищу им подтверждение. Одна из гипотез — участие кого-то из своих. Поэтому твоя работа должна быть максимально тщательной. Любая мелочь может стать ключом. В этот момент на столе Чонгука зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и его лицо смягчилось на долю секунды. — Прошу прощения, это по делу, — сказал он Чимину и поднёс трубку к уху. — Да, Хосок, говори. Уже проверили? Прекрасно. Да, было бы неплохо встретиться сегодня. После 12? Хорошо, я приду с своим напарником. Договорились, до встречи. Он положил трубку и перевёл взгляд на Чимина, который смотрел на него с немым вопросом. — Кто это был? — осмелился спросить Чимин, чувствуя, что раз уж он теперь «напарник», то имеет право знать. — Это Чон Хосок, — ответил Чонгук, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучали тёплые нотки. — Прокурор. И мой друг. Мы вместе учились в университете и выиграли не одно сложное дело, ещё когда оба начинали. Ему можно доверять абсолютно. Он только что подтвердил, что их отдел уже начал неформальное расследование и кое-что прояснилось по движению средств. Мы встретимся с ним сегодня после полудня. Чимин кивнул, чувствуя странное облегчение. Осознание того, что в их команде будет не только грозный Чонгук, но и кто-то ещё, пусть и незнакомый, придавало ему уверенности.

***

Оставшееся до обеда время Чимин провёл, полностью погрузившись в пучину документов. Толстая папка по делу «K-Wave Innovations» раскрылась перед ним как детективный роман, только ставки в нём были куда выше, чем жизнь вымышленного персонажа. Он разложил листы на столе, вооружился разноцветными стикерами и своей верной ручкой, и начал строить хронологию. Его почерк, обычно аккуратный, теперь стал стремительным и немного нервным, пока он выписывал ключевые даты, имена, суммы переводов и, самое главное, те самые «несостыковки», о которых говорил Чонгук. Он обнаружил, что атака была не единовременным взрывом, а тщательно спланированной операцией, растянутой почти на месяц. Сначала — серия фишинговых писем, затем — несколько неудачных попыток входа в систему с разных IP-адресов, и наконец — тот самый успешный прорыв. Чимин выделил жёлтым маркером период за неделю до атаки, когда, согласно отчёту IT-отдела, проводилось плановое обновление безопасности. Именно тогда, как предположил Чонгук, и была допущена роковая ошибка с синхронизацией резервного сервера. Он подчеркнул имя системного администратора, ответственного за то обновление, и поставил рядом с ним большой вопросительный знак. Его работа не осталась незамеченной. Ыну и Юри, сгорая от любопытства, несколько раз подкатывали к нему на своих стульях. — Ну, и что там у тебя такого секретного? — с самым невинным видом поинтересовался Ыну, пытаясь заглянуть через его плечо. — Покажи хоть одним глазком! — Да ладно, Чимин, мы же команда! — поддержала его Юри. — Может, мы сможем помочь? Две головы лучше, а три — вообще сила! Чимин, не отрывая взгляда от документа, лишь покачал головой, на секунду подняв руку, чтобы остановить их. — Не могу, ребята. Это конфиденциальная информация по делу. Строжайший запрет. В его голосе прозвучала такая твёрдая, несвойственная ему обычно решимость, что Ыну и Юри мгновенно отступили, разочарованно цокнув языками. Они уважали правила фирмы, да и сам вид Чимина — сосредоточенного, поглощённого работой — говорил о том, что шутки сейчас неуместны. И Чимин снова ушёл в себя. Он не замечал, как за окном сменялись облака, как в офисе зажигался и гас свет. Он выстраивал цепочки, искал связи, выписывал вопросы, на которые предстояло найти ответы. Его мозг работал на пределе, и он чувствовал странное, почти наркотическое удовлетворение от этой умственной работы. Однако через несколько часов монотонного сидения на одном месте в душном кабинете его глаза начали уставать, а концентрация — снижаться. Текст начал расплываться. Он понял, что ему нужна перемена обстановки. Взяв свои заметки и папку, он тихо вышел из кабинета и направился в библиотеку компании. Тишина, царившая там, запах старых книг и строгая, академическая атмосфера действовали на него умиротворяюще. Он нашёл уединённый стол в дальнем углу, зажёг настольную лампу и с новыми силами погрузился в работу. Здесь, в этой тихой гавани, время и вовсе перестало для него существовать. Тем временем в их кабинете стрелки часов приблизились к 12:40. Дверь открылась, и в проёме появилась высокая фигура Чонгука. Он был в пальто, его портфель был в руке — явные признаки того, что он готов к выходу. Его взгляд скользнул по комнате, выискивая Чимина, но на его привычном месте никого не было. — Где Чимин? — спросил он, его голос прозвучал резковато на фоне общей тишины. — Он был здесь? Ыну и Юри, застигнутые врасплох, встрепенулись. Ыну, стараясь выглядеть как можно более невинно, кивнул. — Да, господин Чон, Чимин был тут. Он… э-э… вышел поработать в другом месте. Для смены обстановки, сказал. Брови Чонгука поползли вверх. Смена обстановки? В разгар рабочего дня по делу национальной важности? — И куда он пошёл? — последовал следующий вопрос, и в его тоне уже послышалось лёгкое, но оттого не менее опасное раздражение. Юри, видя, что Ыну вот-вот провалится сквозь землю, поспешила на помощь. — Он что-то говорил про второй этаж, господин Чон. — Второй этаж? — Чонгук повторил, и его лицо выразило всё, что он думает о подобных импровизациях. — Хорошо, спасибо. Работайте дальше. Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф напряжённости. Как только дверь закрылась, Ыну и Юри переглянулись с одинаковыми выражениями обречённости на лицах. — Чимин, живи, — с трагическим пафосом прошептал Ыну. — Знай, мы тебя любили, — тут же эхом отозвалась Юри. Чонгук же, спускаясь по лестнице на второй этаж, вёл безмолвный, но очень красноречивый внутренний монолог. «Вот почему он не может сидеть на месте как положено? — думал он, его шаги отдавались гулким эхом в почти пустом коридоре. — Неужели обязательно надо прятаться в угол, как испуганный ёж? Я поисковой собакой не работаю, чтобы выслеживать своих же подчинённых по всему зданию». Обойдя читальный зал, несколько переговорных и чуть не заглянув в женский туалет по ошибке, он наконец обнаружил свою «добычу». В дальнем углу библиотеки, заваленный бумагами и целиком поглощённый своими заметками, сидел Чимин. Он что-то яростно строчил на полях, его брови были сведены к переносице, и он совершенно не замечал ничего вокруг. Чонгук несколько секунд постоял, наблюдая за ним. Гнев понемногу уступал место своеобразному пониманию. Усердие и погружённость Чимина были очевидны. Он подошёл ближе и, наконец, произнёс, нарушая тишину: — Чимин. Тот вздрогнул, как от удара током, и резко поднял голову. Увидев начальника, он мгновенно вспыхнул и начал судорожно собирать бумаги. — Господин Чон! Простите, я… я не заметил время. — Встреча с Хосоком, — напомнил ему Чонгук, не удостаивая его панику комментарием. — Нам пора. — Да, конечно, — Чимин вскочил, запихивая папку в портфель и хватая свои исписанные листы. — Я готов. Они молча вышли из библиотеки и направились к лифтам. Пока они шли по коридору, Чимин, пытаясь рассеять неловкость, задал вопрос: — Господин Чон, долго ехать на встречу? — Встреча будет в ресторане Jungsik, — ответил Чонгук, нажимая кнопку вызова лифта. — Мой водитель уже ждёт. Минут за двадцать-тридцать доедем. «Jungsik»? Чимин чуть не споткнулся от неожиданности. Это был один из самых известных и дорогих ресторанов Сеула, обладатель мишленовских звёзд. Он был там лишь раз в жизни, на выпускной своей группы, и то благодаря спонсорству одного из родителей. А теперь он ехал туда на деловую встречу… с Чон Чонгуком. — Мы… мы поедем на вашей машине?.. — выдавил он, не веря собственным ушам. Чонгук вошёл в подъехавший лифт и бросил на него искоса взгляд, полный лёгкой насмешки. — А ты предлагаешь на метро час ехать? Или на такси, которое будет стоять в пробках до вечера? Чимин понял, что спросил нечто глупое, и смущённо потупился. — Нет, конечно… я просто… — Тогда не задавай лишних вопросов, — мягко, но твёрдо оборвал его Чонгук. У выхода из бизнес-центра их уже ждал автомобиль. Это был величественный Genesis GV80 серого графитового оттенка, бесшумный и внушительный. Чимин, никогда не бывавший в подобной роскоши, на секунду застыл в нерешительности, прежде чем водитель Чонгука, выйдя из машины, открыл ему дверь. Он аккуратно, почти на цыпочках, забрался на мягкое кожаное сиденье и тут же пристегнулся, боясь хоть чем-то испачкать безупречный салон. Чонгук сел рядом, отдав водителю портфель, и машина плавно тронулась. Первые несколько минут Чимин сидел, вжавшись в сиденье, и украдкой разглядывал салон. Всё здесь было идеально — от цвета салона до тихого гудения мотора. Затем он робко достал свои заметки. — Господин Чон, я тут кое-что выписал… — начал он, и его голос прозвучал тихим, почти шёпотом, будто он боялся потревожить торжественную атмосферу в машине. — Говори громче, — безразлично бросил Чонгук, глядя в планшет. — Я не собираюсь читать по губам. Чимин сглотнул и, заставив себя, заговорил нормальным тоном. Он начал излагать свои мысли по хронологии, указал на подозрительные совпадения в датах, высказал предположение о возможном сообщнике внутри компании. Чонгук слушал, не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы или кивая. Он говорил спокойно и деловито, как будто они были в его кабинете, а не ехали в роскошном седане по улицам Каннама. И постепенно Чимин привык. Он перестал шептать, его жесты стали увереннее. Он спорил с Чонгуком по одному из пунктов, и тот, к его удивлению, не оборвал его, а привёл контраргумент. К концу поездки они уже вовсю обсуждали стратегию предстоящего разговора с Хосоком. Чимин всё ещё чувствовал лёгкое головокружение от происходящего, но теперь к нему примешивалось и волнующее чувство собственной значимости. Он сидел в машине стоимостью с его будущую годовую зарплату, рядом с одним из самых влиятельных юристов страны, и они на равных обсуждали детали многомиллиардного дела. Мир переворачивался с ног на голову, но Чимину начинало это нравиться.

***

Пока они шли от припаркованного автомобиля к входу в элегантный ресторан «Jungsik», Чонгук, не замедляя шага, кратко, но ёмко проинструктировал Чимина о человеке, с которым им предстояло встретиться. — Чон Хосок, — начал он, его голос был ровным и деловым. — Один из самых перспективных прокуроров в Сеуле. Мы учились вместе на юридическом. Он всегда был дотошным, умел видеть то, что другие упускали. Чимин шёл рядом, стараясь не отставать, и жадно ловил каждое слово, кивая. — Ему тридцать один, — продолжил Чонгук, и в его тоне прозвучала лёгкая, почти неосязаемая усмешка, — но не обманывайся его внешностью. Он выглядит моложе, но его опыт говорит сам за себя. Мы начинали карьеру почти одновременно и впервые столкнулись в суде по противоположным сторонам. Он проиграл. Чимин с интересом посмотрел на начальника. Было странно слышать, что у такого человека, как Хосок, в биографии есть поражение. — Это было его первое и единственное проигранное дело, — Чонгук словно прочитал его мысли. — С тех пор мы не раз работали вместе над сложными кейсами, когда интересы государства и наших клиентов совпадали. Ему можно доверять. Он не бросает слова на ветер и всегда сдерживает обещания. Всего на его счету десятки выигранных дел, многие из которых считались безнадёжными. Эта краткая характеристика нарисовала в воображении Чимина образ серьёзного, сурового человека, этакого служителя закона без страха и упрёка. Поэтому, когда они вошли в ресторан и их провели к столику, реальность оказалась несколько иной. Мужчина, сидевший за столом, действительно излучал уверенность и элегантность, но это была не броская роскошь, а сдержанная, почти аскетичная утончённость, свойственная людям, привыкшим к настоящей власти, а не к её демонстрации. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, что создавало контраст с безупречно сидящей чёрной рубашкой, из-под закатанных до локтей рукавов которой виднелись сильные предплечья. Последняя пуговица у ворота была расстёгнута. На столе рядом лежали тёмные очки в строгой прямоугольной оправе. Вся его поза, этот намёк на небрежность, лишь подчёркивали его глубинную уверенность в себе. И Чонгук был прав — ему можно было дать максимум двадцать семь. Чимин с трудом верил, что этому человеку тридцать один. Когда они подошли, Чонгук позвал его без всяких формальностей, просто по имени: — Хосок. Тот поднял голову, и его лицо озарила тёплая, широкая улыбка. Он встал, и мужчины обменялись крепким, дружеским рукопожатием, совсем не таким, каким обмениваются деловые партнёры. — Чонгук, давно не виделись, — произнёс Хосок, его голос был глубже, чем ожидал Чимин, и в нём чувствовалась лёгкая хрипотца. — Хорошо выглядишь. — Да, давно, — кивнул Чонгук. — Ты тоже не отстаёшь. Затем взгляд Хосока переключился на Чимина. Его глаза, живые и пронзительные, изучали его секунду, а затем он сделал нарочито серьёзное, даже слегка комичное лицо, нахмурив брови и сжав губы. — Рад знакомству, — с преувеличенной важностью сказал он и протянул руку Чимину. — Надеюсь, мы найдём общий язык. Неожиданность жеста и контраст между его внешностью и этой маленькой театральной сценкой застали Чимина врасплох. Он не сдержал лёгкого смешка, и тут же сам Хосок рассмеялся, его лицо преобразилось, став открытым и дружелюбным. Чонгук, наблюдавший за этой сценой, не стал дожидаться её продолжения. — Давайте всё же сядем, — произнёс он, слегка торопливо, и жестом пропустил Чимина вперёд, указав ему на место у окна, подальше от прохода. Когда они устроились, Хосок сразу перешёл к делу. Его выражение лица снова стало собранным и профессиональным. — Итак, по вашей информации, — начал он, обращаясь к Чонгуку, но периодически поглядывая на Чимина, — я кое-что проверил. Время последних операций по снятию средств с резервного счёта «K-Wave Innovations» — между 02:14 и 02:27 ночи. Небольшими, но частыми траншами. Деньги ушли на счёт в небольшом коммерческом банке на острове Чеджу. Владелец счёта — подставная фирма, зарегистрированная неделю назад. Чонгук внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы о номерах счетов и возможности их срочной блокировки. И вдруг он прервал Хосока, повернувшись к Чимину: — Чимин, понимаешь, что это значит? Тот, застигнутый врасплох, кивнул. — Да, господин Чон. — Объясни вкратце, как ты это понял, — потребовал Чонгук, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. Чимин сглотнул, собираясь с мыслями. — Это значит, что взлом был не случайным… это была спланированная операция. Небольшие суммы и подставная фирма на острове — это попытка замести следы, обойти системы мониторинга крупных транзакций. А скорость, с которой это было сделано… это говорит о том, что злоумышленники точно знали, что и где искать. Хосок смотрел на него с нескрываемым одобрением. — Хороший специалист будет, — улыбнулся он, глядя на Чонгука, а потом перевёл взгляд на Чимина. — У тебя большое будущее впереди. Молодец. Небось, гордость компании? Чимин смущённо покраснел и потупился. Чонгук же на похвалу отреагировал странно — его губы сжались, и он слегка повернулся в кресле, отрезав себя от их обмена любезностями. — Продолжай, Хосок, — сухо сказал он. Но лед был сломан. Хосок, явно заинтересованный в Чимине, заметил его папку. — А это что у тебя? — спросил он с любопытством. — Секретные материалы? Чимин инстинктивно прижал папку к себе и, прежде чем ответить, вопросительно посмотрел на Чонгука. Тот, после секундной паузы, коротко кивнул. — Это… мои заметки по делу, — осторожно начал Чимин. — Я выписал хронологию, возможные нестыковки… вот. — И каковы же твои выводы, юный детектив? — поощрительно спросил Хосок, пододвигаясь ближе. И Чимин, окрылённый вниманием и одобрением, начал рассказывать. Сначала сдержанно, потом всё увереннее. Он говорил о системном администраторе, о странном совпадении дат обновления и атаки, о подозрениях насчёт инсайдера. Хосок слушал его, задавая наводящие вопросы, и они постепенно погрузились в оживлённый диалог, почти забыв о Чонгуке. Тот сидел молча, наблюдая за ними. Он медленно вращал в пальцах бокал с красным вином, которое едва пригубил. Его лицо было непроницаемым, но в уголках глаз собрались лёгкие морщинки недовольства. Наконец, он не выдержал. Его голос, холодный и резкий, разрезал их беседу, как нож. — Мы сюда пришли обсудить наш план действий, а не в угадайку играть, — произнёс он, и его слова повисли в воздухе, мгновенно возвращая атмосферу за столом к деловой строгости. Хосок вздохнул, но не стал спорить. Чимин же съёжился, чувствуя, как снова стал маленьким и незначительным. Остаток встречи прошёл в сухих, конкретных обсуждениях дальнейших шагов: официальные запросы в банк на Чеджу, координация с киберполицией, план по установлению следа за подставной фирмой. Когда всё было обговорено, они поднялись, чтобы попрощаться. И тут Хосок, снова обратившись к Чимину, сказал: — Слушай, давай номер телефона. Чтобы я мог держать тебя в курсе, если что-то всплывёт. Быстрее будет, чем через вот этого буку, — он кивнул на Чонгука. Чимин, польщённый таким доверием, уже потянулся за телефоном, чтобы продиктовать номер. Но его движение было резко прервано. — Он работает со мной, — раздался твёрдый голос Чонгука. Он сделал шаг вперёд, буквально встав между ними. — Я ему скажу всё, что потребуется. Не дав ни Чимину, ни Хосоку вставить и слова, он решительно взял Чимина за локоть и развернул его к выходу. — Хорошего вечера, — бросил он через плечо Хосоку, и в его тоне не осталось и намёка на дружелюбие. Чимин, ошеломлённый и смущённый, успел лишь бросить на прощание сбивчивый кивок в сторону улыбающегося прокурора, а потом, спотыкаясь, поспешил за быстро удаляющейся спиной Чонгука.

***

Обратная дорога в машине прошла в гнетущем молчании. Воздух в салоне был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Чимин сидел, прижавшись к своему окну, и смотрел на мелькающие огни ночного Сеула, чувствуя, как эйфория от встречи и одобрения Хосока медленно испаряется, сменяясь леденящим предчувствием. Он понимал, что переступил какую-то невидимую черту, но не мог до конца осознать, какую именно. Примерно в середине пути, когда машина бесшумно неслась по почти пустому ночному шоссе, Чонгук нарушил тишину. Его голос прозвучал резко и холодно, без каких-либо предисловий. — Пак Чимин, есть вещи, которые ты, похоже, до сих пор не усвоил, — начал он, глядя прямо перед собой. — В частности, понятие субординации и профессиональных границ. Чимин внутренне сжался, но молчал, уставившись в свои колени. — Сегодняшняя встреча имела одну цель — обменяться конкретной информацией с прокурором и наметить дальнейшие шаги, — продолжал Чонгук, и каждое его слово было отточенным, как лезвие. — Она не была предназначена для того, чтобы ты вступал в братские беседы и демонстрировал свои, пусть и не лишённые интереса, догадки, как на университетском семинаре. Ты позволил себе отвлечься и отвлечь Хосока от работы. Он повернул голову, и его взгляд, тяжёлый и неумолимый, упал на Чимина. — Ты мой ассистент по этому делу, а не его коллега по прокуратуре. Твоя задача — слушать, анализировать и выполнять поручения, а не заводить новые знакомства и обмениваться телефонами. Я не намерен тратить время на то, чтобы ты своими необдуманными действиями ставил под угрозу весь процесс. Понял меня? Это была не просьба, а требование. Чимин, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда, мог лишь молча кивать. Любые попытки оправдаться показались бы ему сейчас жалкими и неуместными. Он понял. Понял, что его восприняли не как равного партнёра, каким он себя на мгновение почувствовал, а как нерадивого ученика, вышедшего за рамки дозволенного. Остаток пути они снова проделали в молчании, но на этот раз оно было ещё более невыносимым. Машина подъехала к «Geumgang Legal», и они молча вышли. Чонгук направился к лифту, и Чимин, после секундного колебания, поплёлся за ним, чувствуя необходимость хоть что-то сделать, чтобы загладить свою вину. — Господин Чон, — тихо начал он, когда лифт понёс их наверх. — Что я должен сделать сегодня? Может, я могу ещё поработать над материалами? Чонгук не глядя на него, вышел из лифта и направился к своему кабинету. — Ты весь материал изучил? Всё выписал? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет, господин Чон… — честно признался Чимин, заходя за ним в кабинет. — Я ещё не всё успел сделать. Чонгук, наконец, остановился у своего стола, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. — Тогда давай мне то, что успел. Я посмотрю. Твой рабочий день уже завершён, можешь возвращаться домой. Его тон был окончательным. Он протянул руку, ожидая. Чимин, чувствуя себя окончательно униженным, молча отдал ему свою папку с заметками и те самые конфиденциальные документы по делу «K-Wave Innovations». — И на будущее, — добавил Чонгук, принимая папку, — все документы по делу ты отдаёшь мне после каждого использования. У меня для них специальные папки и защищённые места для хранения. Они не должны болтаться по офису или, не дай бог, у тебя дома. — Да, господин Чон, — прошептал Чимин, склонившись в поклоне. — Хорошего вечера. Он развернулся и вышел, оставив Чонгука одного в его просторном, холодном кабинете. Дорога домой была безрадостной. Он чувствовал себя так, будто его похвалили за то, что он сделал первые шаги, а потом отругали за то, что он пошёл не в ту сторону. Однако, вернувшись домой, он с удивлением обнаружил, что не испытывает привычного желания продолжить работу. Его мозг, перегруженный событиями дня, требовал отдыха. Впервые за долгое время ему не пришлось открывать ноутбук или листать юридические кодексы. Он поел, принял душ и, к собственному изумлению, смог сесть и посмотреть несколько серий своей любимой дорамы, которую забросил ещё во время испытательного срока. Сюжет увлёк его, и он на время забыл о суровом лице Чонгука и своих промахах. Он лёг спать пораньше, и сон почти мгновенно сомкнул его веки. Это мгновение оборвалось оглушительным, настойчивым звонком. Чимин вздрогнул и с трудом разлепил веки. Комната была погружена в кромешную тьму. Он с трудом нашёл на прикроватной тумбочке телефон. Яркий свет экрана больно резанул по глазам. Цифры показывали 4:32. А на экране горело пугающее и невозможное: «Господин Чон». Сон как рукой сняло. Сердце заколотилось где-то в горле. Кто-то звонит от Чонгука в четыре утра? Это не могло сулить ничего хорошего. Он с трудом выдавил из себя хриплое: — Да, господин Чон. Что-то случилось? Голос в трубке был ему знаком, но звучал совершенно иначе — хриплый, глухой, с заметной усталостью, словно его владелец не спал всю ночь или только что проснулся от кошмара. — Через полчаса жду тебя в своём кабинете. Хосок тоже скоро будет. Чимин, всё ещё находясь во власти сна, не сразу осознал услышанное. — Через полчаса?.. — переспросил он, с трудом заставляя мозг работать. — Сейчас раннее утро, к чему такая срочность? Ответ, который он получил, заставил его кровь похолодеть в жилах. Голос Чонгука прозвучал отчётливо и мрачно, без намёка на сомнение. — Час назад был убит замдиректора «K-Wave Innovations». Нам нужно срочно менять стратегию и действовать незамедлительно. Слова «был убит» прозвучали как удар грома в тишине спальни. Чимин вздрогнул всем телом, и его рука с телефоном дрогнула. Вся остаточная дремота исчезла, сменённая леденящим ужасом и адреналином. Убийство. Это было уже не просто киберпреступление, не кража денег и данных. Теперь это было дело об убийстве. — Я… я уже выхожу! — выпалил он, срываясь с кровати. Он не думал о дресс-коде, не думал о причёске. Его пальцы дрожали, когда он натягивал первые попавшиеся под руку джинсы, старую белую футболку и тёмно-серое худи. Он даже не посмотрел в зеркало. Выскочив из квартиры, он почти бежал до станции метро, его мозг лихорадочно пытался осмыслить произошедшее. Убийство. Замдиректора. Значит, их подозрения об инсайдере были не такими уж беспочвенными? Или это была расправа? Или попытка замести следы? Он добрался до офиса за рекордные двадцать семь минут, запыхавшийся, с дико бьющимся сердцем. Стеклянные двери «Geumgang Legal» были заперты, и ему пришлось звонить дежурному охраннику, предъявляя пропуск. Охранник, выглянув и увидев его в таком виде, удивлённо поднял брови, но молча впустил. Пустые, тёмные коридоры фирмы, обычно такие оживлённые, сейчас казались зловещими. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он подошёл к кабинету Чонгука и, не решаясь постучать, просто вошёл внутрь. Чонгук стоял у своего панорамного окна, глядя на ещё тёмный город. Он был в той же рубашке, что и вчера, только теперь она была мятая, а галстук висел на спинке кресла. При звуке открывающейся двери он обернулся. Его лицо было бледным и осунувшимся, но глаза горели тем самым острым, хищным огнём, который Чимин видел только в зале суда. — Быстро ты, — произнёс он, и его хриплый голос был полон мрачного удовлетворения. — Теперь садись и слушай. Игра только что перешла на совершенно другой уровень. И нам нужно быть готовыми ко всему.