Роман по статьям.

Вечер от лица Чонгука.

Вечер, наступивший после той дурацкой встречи в ресторане, выдался на удивление тихим. Офис опустел, остался только я, да бесконечные папки на столе. В тишине, нарушаемой лишь гулом системы кондиционирования, особенно отчётливо звучали назойливые обрывки дневных событий. Я отогнал их, сосредоточившись на деле. «K-Wave Innovations» требовало полной отдачи, и у меня не было права отвлекаться. Я взял папку с документами, которые забрал у Чимина. Толстую, раздутую от исписанных листов и разноцветных стикеров. Любопытно было посмотреть, как работает его голова. Что он увидел, что пропустил. Я открыл её, и первое, что бросилось в глаза — его почерк. Стремительный, немного нервный, но разборчивый. Он не просто конспектировал, он строил схемы, связывал события стрелками, подчёркивал ключевые моменты жёлтым и оранжевым маркером. И тогда, словно проклятие, передо мной снова всплыла та самая картина: он, Чимин, сидит напротив Хосока, его глаза горят, он что-то оживлённо доказывает, размахивая руками. А Хосок смотрит на него с этой своей ухмылочкой, с одобрением, как на талантливого щенка, впервые принёсшего палку. «Хороший специалист будет», — эхом отозвался в памяти его голос. Я попытался сосредоточиться на тексте. «Фишинговые письма… период с 15 по 22 число…» Но буквы плясали перед глазами, сливаясь в нечитаемые каракули. Вместо них я видел, как Чимин тянется за телефоном, чтобы дать свой номер. Глупо. Непрофессионально. Опасная наивность. Я с силой закрыл папку. Раздражение, горячее и едкое, подкатило к горлу. Что, чёрт возьми, во всём этом такого? Почему эта сцена так въелась в мозг? В конце концов, Хосок — мой друг, я ему доверяю. Чимин… Чимин показал себя способным. Их взаимодействие должно было радовать. Но нет. Вместо радости — какое-то тёмное, непонятное недовольство, которое сидело глубоко внутри и отравляло всё вокруг. Я встал, скинул пиджак, потом с досадой сорвал с себя галстук и швырнул его на кресло. Рубашка была следующей. Я закатал рукава до локтей, ощущая прохладу воздуха на коже. Нужно было очистить голову. Выбросить оттуда этот навязчивый образ. Я вышел из кабинета и направился в маленькое кафе для сотрудников на первом этаже. Оно было пустое. Я заказал двойной эспрессо, выпил его залпом, почти не чувствуя вкуса, требуя от кофеина лишь одного — действия. Первая кружка не помогла. Раздражение лишь сконцентрировалось, превратившись в острую, ясную горечь. Я заказал вторую. Потом третью. Сорок минут я просидел там, глядя в тёмное окно, в своё собственное отражение. Я видел уставшее лицо, тени под глазами и сжатые губы. Я пытался докопаться до сути. Что именно меня бесило? То, что он отвлёкся от работы? Да, отчасти. Но не только. Было что-то ещё. Что-то более личное, более примитивное. Возможно… чувство собственности? Мысль показалась мне смешной и отталкивающей. Я не ребёнок, чтобы ревновать к игрушке. Чимин — мой сотрудник. Я вложил в него время и силы. Я увидел в нём потенциал. И теперь, когда этот потенциал начал проявляться, первый же посторонний человек протянул руку, чтобы позвать его в свою игру. И он, глупец, потянулся на этот зов. Третья кружка кофе наконец сделала своё дело. Раздражение, не уйдя полностью, переплавилось в холодную, целенаправленную энергию. Я больше не злился. Я был собран. Я вернулся в кабинет, сел за стол и снова открыл папку Чимина. На этот раз воспоминания не лезли в голову. Мозг, заряженный кофеином, работал с максимальной эффективностью. И я начал читать. Внимательно, вдумчиво. И чем больше я читал, тем больше моё первоначальное раздражение сменялось другим чувством — удивлением, переходящим в уважение. Многие из его вопросов и несостыковок совпадали с моими собственными пометками, сделанными ещё до нашего разговора. Он шёл по тому же пути, что и я, только другим маршрутом и, что поразительно, почти с той же скоростью. Но были и вещи, которые я упустил. Незначительные детали, на которые я не обратил внимания в спешке, поглощённый общей картиной. Например, он выписал не только дату последнего обновления системы, но и имя сотрудника, который устанавливал это обновление в предыдущий раз, полгода назад. И отметил, что это был другой человек. Мелочь? Возможно. Но в нашем деле мелочей не бывает. Он также связал время фишинговых атак с графиком отпусков системного администратора, что было довольно изящным ходом мысли. Я откинулся на спинку кресла, проводя рукой по лицу. Да, он был болтлив и наивен в общении с Хосоком. Да, ему не хватало выдержки. Но его аналитические способности, его умение видеть детали… это было именно то, за что я его ценил. Именно поэтому я и позвал его в это дело. И теперь моя собственная, непонятная и раздражающая реакция на его общение с Хосоком казалась мне не просто несправедливой, а глупой. Я вёл себя как… как ревнивый ментор, не желающий делиться своим лучшим учеником. Часы показывали без двадцати четыре. Я собрал документы, собираясь наконец-то поехать домой и выкроить пару часов для сна. В голове уже строились планы на завтра: сверить его заметки с новыми данными от Хосока, вызвать Чимина и обсудить его находки, наметить следующий шаг. Возможно, даже… извиниться за свою излишнюю резкость в машине. Профессионализм должен быть выше личных амбиций. И в этот момент зазвонил мой телефон. Я взглянул на экран. Хосок. В 3:52 ночи. Ничего хорошего звонок в такое время не сулил. Ничего. Я поднёс трубку к уху. — Говори. — Чонгук, — голос Хосока был непривычно серьёзным, без намёка на его обычную лёгкость. — Плохие новости. В два пятьдесят был убит Ким Дэхён. Замдиректора «K-Wave Innovations». Мир на секунду замер. Всё, о чём я только что думал, — заметки Чимина, его аналитические способности, моя необъяснимая раздражительность — всё это мгновенно испарилось, уступив место ледяной, кристально ясной концентрации. Убийство. Дело только что перешло из категории сложных в категорию смертельно опасных. — Подробности, — потребовал я, мои пальцы уже сами потянулись к блокноту. — Выстрел в затылок. Возле его дома. Похоже на заказной. Ни свидетелей, ни камер в этом переулке. Карманы пусты, телефон тоже исчез. — Кто последним видел его живым? — быстро спрашивал я, записывая. — Коллеги. Ушёл с работы около одиннадцати вечера. Вроде как домой. Всё. Больше пока ничего. Я уже отдал распоряжение своей команде, поднимем все его дела, связи, финансовые операции за последний год. Но, Чонгук… это меняет всё. — Я знаю, — отрезал я. Стратегия, которую мы выстраивали, рушилась как карточный домик. Теперь это было не просто дело о краже. Кто-то начал убирать свидетелей. Или участников. — Свяжись со мной, как только что-то всплывёт. Любая мелочь. — Без вопросов. Ты что будешь делать? — Буду в офисе, — сказал я, уже набирая другой номер. — И созываю команду. Я положил трубку и тут же, почти не глядя, набрал номер Чимина. Всё остальное — его обиды, мои сомнения — больше не имело значения. Теперь мы играли в другую игру. И мне был нужен он. Его свежий взгляд, его дотошность, его умение видеть то, что другие, включая меня, могли упустить. Он ответил почти сразу, голос сонный и испуганный. — Да, господин Чон. Что-то случилось? — Через полчаса жду тебя в своём кабинете, — сказал я, и мой собственный голос прозвучал хрипло от усталости и напряжения. — Хосок тоже скоро будет. Он что-то пробормотал про раннее утро, пытаясь понять причину такой спешки. И тогда я выложил ему всё, без обиняков. Пусть знает, во что мы ввязались по-настоящему. — Час назад был убит замдиректор «K-Wave Innovations». Нам нужно срочно менять стратегию и действовать незамедлительно. На том конце провода послышался резкий вдох, а затем торопливое: «Уже выхожу!». Я положил трубку. Телефон в моей руке казался невероятно тяжёлым. Я посмотрел на папку Чимина, лежавшую на столе. Его цветные стикеры и подчёркивания теперь выглядели не просто как упражнение ума начинающего юриста. Они могли стать ключом к раскрытию убийства. И мне предстояло взять этого юного, талантливого и всё ещё очень уязвимого человека с собой в самое пекло. Осознание этой ответственности лёгко на плечи тяжёлым грузом, но вместе с ним пришла и та самая, знакомая ясность цели. Игра началась.

***

В настоящее время.

Примерно через десять минут после прихода Чимина в кабинете появился Хосок. Он был без своего привычного пиджака, в помятой рубашке, и на его лице читалась усталость, смешанная с мрачной решимостью. Он кивком поздоровался с Чонгуком и коротко — с Чимином, без намёка на утреннюю фамильярность. — Что имеем? — сразу начал Чонгук, оборачиваясь к нему. — Почти ничего, — откровенно признался Хосок, проводя рукой по лицу. — Пусто. Ни свидетелей, ни очевидцев. Камеры в том переулке отключены ещё с прошлой недели — якобы плановые работы. Соседи ничего не слышали. Чистая работа. — Значит, профессионал, — холодно констатировал Чонгук. — Или тот, кто имел доступ к информации о камерах. Началось бурное, почти отчаянное обсуждение. Хосок делился отрывочными данными с места преступления, Чонгук строил теории, связывая убийство с кражей данных. Чимин молча слушал, чувствуя себя ребёнком среди титанов. Его собственные мысли казались ему наивными и неуместными. Но потом он вспомнил о своих заметках, о тех самых деталях, которые он выписал. Он заставил себя заговорить, преодолевая робость. — А если… — его голос прозвучал тише, чем он хотел, и оба мужчины повернулись к нему. — А если проверить камеры от момента выхода Дэхёна из офиса и идти за ним по камерам? Может, мы найдём, не шёл ли за ним кто-то? Или не встречался ли он с кем-то? Хосок покачал головой, его выражение лица было скептическим. — Слишком много времени потратим. Пока будем по камерам его искать, как иголку в стоге сена, убийца уже следы успеет замести, а мы можем упустить что-то более важное. Чимин почувствовал, как его предложение отклонили, и готов был уже замолчать, но что-то внутри заставило его продолжить. Он снова перечитал в уме свои заметки, мысленно возвращаясь к деталям, которые он изучал вчера. — С винтовки стреляли? — вдруг спросил он, глядя на Хосока. Тот нахмурился, не понимая. — Что?.. — Вы сказали — выстрел в затылок, — продолжил Чимин, его голос стал увереннее. — Если стреляли с дальнего расстояния, из снайперской винтовки, смерть мгновенная. Вряд ли бы кто-то стал ковыряться в ране, чтобы извлечь пулю. Её, скорее всего, извлекли уже в морге. Чонгук, до этого молча наблюдавший, скрестил руки на груди. — К чему ведёшь? — Нужна судмедэкспертиза, — твёрдо сказал Чимин, обращаясь теперь к обоим. — Пулю достанут, а по ней можно определить, какое именно оружие использовалось. Калибр, модель. А уже по оружию можно примерно понять, с какого расстояния стреляли. Если это был пистолет — убийца был близко, возможно, даже говорил с ним. Если винтовка — действовал издалека. Это маленький шанс, но он есть. Зная модель оружия и примерное расстояние, мы можем сузить круг поиска и проверить камеры не вдоль всего маршрута, а только в ключевых точках, где мог находиться убийца. В кабинете наступила тишина. Чонгук и Хосок переглянулись. Идея, озвученная этим двадцатисемилетним юристом в мятом худи, была не просто здравой — она была единственным лучом света в туннеле, где до этого царила кромешная тьма. Она превращала хаотичный поиск в целенаправленную операцию. — Чёрт, — тихо выругался Хосок, и на его лице появилась ухмылка. — А он прав. Чонгук медленно кивнул, его пронзительный взгляд изучал Чимина с новым, глубоким интересом. Он видел не просто стажёра, а аналитика, способного мыслить нестандартно даже под давлением. — Здравый смысл, — произнёс он. — Которого нам иногда так не хватает. — Он перевёл взгляд на Хосока. — У тебя есть люди в судмедэкспертизе? Надёжные? — Есть один, — Хосок уже доставал телефон. — Лучший в своём деле. Педантичный, как швейцарские часы. Если кто-то и сможет выжать из этой пули максимум, так это он. — Звони ему сейчас же, — приказал Чонгук. — Нам нужно, чтобы он был свободен. Скажи, что это срочно по делу об убийстве. Хосок, не теряя ни секунды, набрал номер прямо в кабинете. Все замерли, слушая его. — Алло, это Хосок. Да, привет, дружище. Слушай, у нас тут срочное дело есть, нам бы твоя помощь не помешала. Очень. Ты свободен сейчас? — Пауза, во время которой Хосок с облегчением вздохнул. — Отлично. Да, если можешь, подъезжай в «Geumgang Legal». Прекрасно. Мы тебя ждём. Спасибо. Он положил трубку. — Через двадцать минут будет. Его зовут Ким Сокджин. Следующие двадцать минут тянулись мучительно долго. Чонгук и Хосок вполголоса обсуждали возможные мотивы, в то время как Чимин сидел, пытаясь осмыслить, что его идея была принята. Он чувствовал странную смесь гордости и ужаса. Гордости — потому что его услышали. Ужаса — потому что теперь от этой идеи зависело слишком многое. Ровно через двадцать минут дверь кабинета открылась. В проёме стоял мужчина. Ему на вид можно было дать года тридцать два. Он не был похож на стереотипного судмедэксперта из сериалов — угрюмого и нелюдимого. Нет, он был… красивым. Собранным. На нём была простая, но качественная белая футболка, обрисовывающая широкие, но не перекачанные плечи, и аккуратные серые брюки с идеальными стрелками, подпоясанные тонким чёрным ремнём. Ничего лишнего, но каждая деталь — тонкая серебряная цепочка на шее, строгие часы на запястье — говорила о безупречном вкусе и аккуратности. Его тёмные волосы были уложены с лёгкой, нарочитой небрежностью, которая лишь подчёркивала стиль. Лицо, с классическими, почти скульптурными чертами, хранило печать лёгкой усталости, но это не портило его, а придавало задумчивую глубину. Лёгкие тени под глазами выдавали долгую ночь, вероятно, проведённую за работой. Но в его проницательном, спокойном взгляде читалась не усталость, а привычная сосредоточенность человека, чья работа — выискивать истину в хаосе смерти. Он не спешил, но и не медлил. В каждом его движении чувствовалась неспешная уверенность профессионала, сохраняющего хладнокровие в самых мрачных обстоятельствах. Он остановился у стола, не присаживаясь. Его губы были плотно сжаты, но не от напряжения, а в ожидании. Он обвёл взглядом присутствующих, и его внимание на секунду задержалось на Чимине, словно оценивая его неформальный вид, а затем перешло на Чонгука и Хосока. — Ким Сокджин, — представился он ровным, бархатным голосом, в котором не было ни тени нервозности. — Рад знакомству. Все представились в ответ — Чонгук и Чимин, а Хосок просто поздоровался с давним знакомым. Сокджин кивком ответил каждому. — Спасибо, что приехали так быстро, — начал Чонгук, жестом приглашая его сесть. — Ситуация не терпит отлагательств. — Хосок вкратце объяснил, — Сокджин занял предложенное место, его осанка оставалась идеально прямой. — Убийство. Выстрел в затылок. Вам нужна информация по пуле. — Да, — подтвердил Хосок. — И как можно скорее. Нам нужно определить оружие, калибр, возможно, дистанцию. — Тело уже в морге? — уточнил Сокджин. — Должно быть к моменту нашего звонка, — кивнул Хосок. — Я отдал распоряжение о срочной доставке и приоритете в работе. — Хорошо, — Сокджин достал из внутреннего кармана брюк небольшой блокнот и тонкую серебряную ручку. — Расскажите всё, что знаете на данный момент. Не только о самом убийстве, но и о жертве, о деле, с которым это может быть связано. Контекст иногда важнее, чем сама пуля. И они начали рассказывать. Чонгук — о деле «K-Wave Innovations», о краже данных и денег. Хосок — о месте преступления, об отсутствии свидетелей и отключённых камерах. Чимин, когда его спрашивали, робко добавлял детали о своих подозрениях насчёт инсайдера и странностях в хронологии взлома. Сокджин слушал, не перебивая, лишь изредка делая пометки в своём блокноте. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах горел живой, профессиональный интерес. Он был похож на хирурга, выслушивающего историю болезни перед сложной операцией. Когда они закончили, он отложил блокнот. — Понятно. Значит, вероятно, убийство связано с попыткой замять следы или устранить потенциального свидетеля. Это сужает круг подозреваемых, но и делает их более опасными. — Он поднялся. — Я отправляюсь в морг. Как только у меня будет хоть какая-то информация, я свяжусь с вами. Обычно такие анализы занимают время, но… — он посмотрел на Хосока, — учитывая обстоятельства, я сделаю всё возможное, чтобы ускорить процесс. — Мы ценим это, — серьёзно сказал Чонгук, тоже вставая. Сокджин кивнул на прощание и вышел из кабинета так же бесшумно и уверенно, как и появился. После его ухода в кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была другого качества — напряжённо-ожидающая. Они сделали свой ход. Теперь всё зависело от человека по имени Ким Сокджин и от той маленькой металлической пули, которая хранила в себе ответы на самые главные вопросы.

***

Томительное ожидание, растянувшееся на несколько часов, наконец было прервано решительным движением Хосока. Он встал, отложив свой планшет, и потянулся, громко хрустнув позвонками. — Что ж… — произнёс он, глядя в окно на постепенно светлеющее небо. — Пока мы ждём хоть какую-то информацию от Сокджина, поеду лично на место преступления. Хочу получше посмотреть на всё. Иногда детали, которые не видны на фотографиях, бросаются в глаза на месте. Чонгук, не отрывая взгляда от карты города, на которую он мысленно наносил возможные маршруты движения жертвы и убийцы, кивнул. — Давай я с тобой. Одна голова хорошо, а две лучше. Можешь что-то не заметить. — Он поднял взгляд, и его глаза были тёмными и серьёзными. — Да и небезопасно сейчас одному в такое место идти. Если это действительно профессионалы, они могли оставить кого-то присматривать. И тут раздался тихий, но чёткий голос Чимина: — А можно… можно я с вами поеду?.. В кабинете воцарилась краткая, изумлённая тишина. Оба мужчины повернулись к нему. Чонгук уже открыл рот, чтобы выдать резкий отказ, но Чимин, собрав всю свою храбрость, продолжил: — Я же тоже участвую в деле. Я тоже хочу помогать. Господин Чон, вы же сами сказали, что это будет моя первая серьёзная практика. Настоящая практика — это не только сидеть в офисе с документами, правда? Его довод был на удивление веским. Чонгук и Хосок переглянулись. На лице прокурора мелькнуло нечто похожее на одобрение. Он пожал плечами и, направляясь к двери, бросил через плечо: — Сам решай, он не мой сотрудник. Решение теперь оставалось за Чонгуком. Он посмотрел на Чимина — взъерошенного, в мятом худи, но с твёрдым, почти вызывающим взглядом. Он видел в его глазах не просто любопытство, а настоящую жажду быть полезным, быть частью команды не на бумаге, а в действии. Чонгук тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по полу, будто он искал там ответ. — Ладно, — наконец выдохнул он. — Но от меня не отходишь ни на шаг. Понял? Ни на сантиметр. — Понял! — Чимин кивнул с такой энергией, что, казалось, подпрыгнул на стуле. Так они втроём и поехали на машине Хосока. Дорога заняла не больше двадцати минут, но для Чимина она показалась вечностью. Он смотрел в окно, и по мере приближения к месту преступления его сердце начало биться чаще. Улицы становились всё более знакомыми. Слишком знакомыми. Это был его район. Тот самый спальный район, где он жил в своей скромной квартирке, только чуть дальше, в паре кварталов от его собственного дома. Чимин почувствовал, как кровь отливает от его лица. Убийство произошло буквально в пятнадцати минутах ходьбы от его порога. Когда они прибыли, место уже было оцеплено полицейской лентой. Хосок показал удостоверение, и их пропустили. Переулок был тёмным, узким и грязным. Хосок сразу же включился в работу, вглядываясь в каждую трещину на асфальте, в каждое окно противоположных домов, в каждую мусорную урну. Он был похож на поисковую собаку, ищущую потерянный след. Чонгук шёл рядом, его острый взгляд сканировал окружение, выискивая любые несоответствия, любые возможные точки, откуда могло вестись наблюдение или откуда был произведён выстрел. Чимин, верный слову, не отходил от Чонгука. Он чувствовал себя немного лишним, но старался быть полезным, внимательно смотря под ноги, пытаясь представить себе последние минуты жизни Ким Дэхёна. Они провели там почти час, но, как и предупреждал Хосок, ничего нового обнаружить не удалось. Место было «чистым». Весь оставшийся день они провели в компании, погружённые в бесконечные расчёты, обсуждения и построение теорий. Информация поступала отрывочно: отчёт о финансовых операциях Дэхёна за последний год, список его контактов, данные с камер наблюдения с соседних улиц. Чимин, несмотря на усталость, работал наравне со всеми, сверяя данные, выискивая пересечения. И вот, ближе к вечеру, люди Хосока прислали полный отчёт по месту преступления, включая официально задокументированный адрес. Чонгук открыл файл на своём планшете, его глаза быстро пробежали по тексту. Вдруг он замер, его брови сдвинулись. Он поднял взгляд на Чимина. — Чимин, — его голос прозвучал негромко, но заставил того вздрогнуть. — Это не твой ли район? — Он повернул планшет, показывая на адрес, который он когда-то читал в личном деле Чимина перед его собеседованием. Чимин, уже знавший ответ, кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Да, мой. Но я на соседней улице живу. Хосок, услышав это, присвистнул. — Это небезопасно. Те, кому надо, чтобы «слабые звенья» исчезли, будут идти по цепочке. Если они вычислили Дэхёна, то рано или поздно могут напасть и на твой след. У тебя есть друзья, к кому ты можешь переехать на время? Пока всё не уляжется. Чимин покачал головой, стараясь выглядеть уверенным. — Нет, таких нет. Он не забыл про Ыну и Юри, но не мог позволить себе ворваться в их жизнь с такой опасностью. Да и его гордость не позволяла просить о такой услуге. Чонгук, до этого молчавший, холодно отрезал, даже не глядя на них, уставившись в экран: — Я забираю его к себе. В квартире два этажа, думаю, места хватит. Чимин аж подпрыгнул от неожиданности. Его рот открылся, чтобы возразить, привести десяток причин, почему это ужасная идея, но Хосок, словно предвосхищая его протест, громко хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Отлично! Вопрос решён! — объявил он и, попрощавшись наспех, направился к выходу, оставив их наедине. Чонгук начал собирать свои вещи. Чимин же сидел как вкопанный, не в силах пошевелиться. Жить… у Чонгука? В одном пространстве с этим человеком, чей один взгляд мог заставить его забыть собственное имя? Это казалось наказанием, а не спасением. — Долго ещё сидеть будешь? — раздался над ним резкий голос. Чонгук уже стоял в дверях в пальто. — Собирай свои вещи и идём в машину. Приказ был отдан. Чимин, словно автомат, послушно собрал свой рюкзак и поплёлся за ним. Квартира Чонгука оказалась именно такой, какой он её и представлял — огромной, современной, минималистичной и до стерильности чистой. Она была больше похожа на дизайнерский шоу-рум, чем на жилое пространство. Всё было выдержано в оттенках серого, чёрного и белого. Ни одной лишней вещи, ни намёка на беспорядок. Чонгук коротко провёл экскурсию, показав на лестницу. — Твоя комната на втором этаже, вторая дверь справа. Ванная рядом. Не трогай ничего лишнего. С этими словами он исчез в глубине первого этажа. Чимин, чувствуя себя незваным гостем в музее современного искусства, поднялся наверх. Комната оказалась такой же — просторной, с огромной кроватью и пустыми полками. Он бросил рюкзак и рухнул на кровать, доставая телефон. Групповой чат с Ыну и Юри уже взрывался сообщениями. Он написал коротко: «Ребята, вы не поверите. Я сейчас в квартире самого Чонгука». Последовала мгновенная реакция — шквал вопросиков, смайлов с взрывающимися головами и требований подробностей. Чимин с горьковатой усмешкой начал набирать ответ, как вдруг с первого этажа донёсся оглушительный грохот, за которым последовало самое яркое и выразительное, многоэтажное ругательство, которое он когда-либо слышал от Чонгука. Казалось, сам воздух содрогнулся от такой несвойственной хозяину эмоциональности. Чимин вздрогнул, чуть не выронив телефон. Он быстро написал: «Подождите, я должен отойти на минутку», и, преодолевая робость, вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он увидел картину, которая навсегда останется в его памяти. Посреди безупречно чистого пола гостиной стоял на коленях сам Чон Чонгук. Рядом с ним валялась большая картонная коробка, из которой во все стороны рассыпались сотни, если не тысячи, маленьких разноцветных деталей лего. Сам Чонгук с видом величайшей скорби и ярости поднимал с пола аккуратно собранную, но теперь развалившуюся на несколько крупных частей фигурку Замка Хогвартс. — Господин Чон, — осторожно позвал Чимин, останавливаясь в паре метров. — Что-то случилось? Чонгук резко поднял на него голову. В его глазах бушевала буря из досады, злости и чего-то ещё, похожего на отчаяние. — Не твоя забота, — прошипел он. — Иди обратно. Но Чимин, видя масштабы катастрофы, не сдвинулся с места. Возможно, это был шанс хоть как-то компенсировать своё вторжение в его личное пространство. — Может, я всё же могу чем-то помочь? — предложил он как можно более нейтрально. Чонгук, всё ещё сидя на полу, уставился на него с нескрываемым скепсисом. Казалось, он взвешивал все «за» и «против». — Лего умеешь собирать? — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала толика наивной, почти детской надежды. Облегчение волной прокатилось по Чимину. — Конечно, — он не сдержал лёгкой улыбки. — Проще простого. — Тогда от тебя есть польза, — констатировал Чонгук и отодвинулся, давая ему место. — Иди сюда. Чимин послушно подошёл и опустился на пол рядом с ним. Он взял в руки коробку, на которой был нарисован величественный собранный замок. Это была одна из самых сложных и масштабных моделей. — Неужели золотой адвокат Кореи не разбирается в лего? — не удержался он, чтобы не пошутить. Чонгук бросил на него взгляд, который в офисе заставил бы его немедленно замолчать и извиниться. — Ты сюда языком пришёл трепать или помогать? — строго выдавил он. Но сейчас, здесь, на полу среди кучи пластикового хлама, этот взгляд потерял часть своей устрашающей силы. — Не обижайтесь, — улыбнулся Чимин, уже сортируя детали по цветам. — Это же юмор. Чонгук медленно выдохнул. Напряжение, сковавшее его плечи, понемногу начало спадать. Он провёл рукой по волосам, и в его позе появилась тень усталости, которую он никогда не позволял себе показывать на работе. — Юмор? — Один уголок его губ дрогнул в слабой попытке улыбки. — Твой юмор дороже обходится моей нервной системе, чем любой срыв сделки. — Он пододвинул к Чимину инструкцию. — Собирай. Молча. И они начали. Чимин, с азартом и сосредоточенностью, погрузился в процесс, сверяясь со схемой и отыскивая нужные детали. Чонгук сидел рядом, молча наблюдая за его движениями, изредка подавая ему нужную деталь, которую тот не мог найти. Позже, в тишине, нарушаемой лишь щелчком соединяемых деталей, Чонгук коротко объяснил, что эта фигурка — любимая игрушка его племянника, который оставил её у него на время. Малыш обожал этот замок и, по словам Чонгука, «не переживёт, если увидит его сломанным». Чимин провёл за сборкой почти три часа, скрупулёзно восстанавливая башни, стены и мосты. За это время ледяная стена между ними в гостиной, казалось, немного оттаяла. Они не разговаривали, но враждебность ушла, сменившись странным, совместным сосредоточением. Когда часы показывали уже далеко за полночь, Чимин, собрав чуть больше половины и чувствуя, что глаза слипаются, извинился и поднялся наверх, в свою временную комнату. Он оставил Чонгука в гостиной, сидящим среди моря пластиковых деталей и смотрящим на полувосстановленный замок с выражением, которое Чимин не смог бы описать — смесь облегчения, усталости и чего-то ещё, глубоко спрятанного. Засыпая в незнакомой кровати, Чимин думал, что этот день, начавшийся с убийства и закончившийся сборкой лего в квартире босса, был самым сюрреалистичным в его жизни. И, возможно, самым важным.