Роман по статьям.

Сознание Чимина медленно всплывало из глубин сна, как подводная лодка, неохотно покидающая безопасные тёмные воды. Он потянулся, нащупал телефон на прикроватной тумбочке и с трудом разлепил веки. Цифры на экране безжалостно показывали 4:47. Четыре сорок семь утра. Его мозг, ещё затуманенный сном, отказывался верить. Он был тем, кого Ыну метко называл «ночным зверем», и пробуждение до восхода солнца было для него равносильно пытке. Он уже собирался с негодованием перевернуться на другой бок и зарыться с головой в подушку, как до его сознания донесся звук. Тихая, но настойчивая мелодия, доносившаяся с первого этажа. Музыка. Чимин поморщился, и на губах сами собой собрались слова ворчливого протеста. Но тут же до него дошло — где он находится. В квартире Чон Чонгука. И ворчание тут же застряло в горле. С неохотой он поднялся с кровати, чувствуя себя разбитым и абсолютно невыспавшимся. Весь помятый, с взъерошенными волосами, он, как зомби, побрёл на звук. Спускаясь по лестнице, он уже представлял себе сурового Чонгука, изучающего юридические сводки под бодрящие классические симфонии или, на худой конец, холодный электронный бит. Реальность оказалась шокирующей. На просторной, сияющей чистотой кухне стоял Чонгук. Спиной к нему. На нём были простые тёмные спортивные штаны и серая футболка, обтягивающая рельеф спины. Это было первым потрясением. Вторым стал запах — не кофе, а чего-то вкусного, яичницы с чем-то ещё. Но настоящим ударом стала музыка. Из скрытых колонок мягко лилась нежная, слегка меланхоличная фортепианная баллада, что-то из старой корейской романтики, полной тоски и невысказанных чувств. Чимин замер на пороге, не в силах совместить образ грозного адвоката, разбивающего оппонентов в суде, с человеком, который в пять утра готовит завтрак под приторно-романтичную музыку. Он не сдержался. Сонное состояние и лёгкое раздражение от столь раннего подъёма взяли верх над осторожностью. — У вас есть вкус, — прозвучал его хриплый от сна голос. Он стоял, прислонившись к косяку, и лёгкая усмешка тронула его губы. — Не думал, что такие серьёзные люди любят приторную романтику. Музыка продолжала играть, но воздух на кухне мгновенно изменился. Чонгук замер на секунду, а затем медленно, очень медленно повернулся. Его лицо было невозмутимым, но глаза… его глаза были холодными, острыми лезвиями, которые словно говорили: «Что ты сейчас, черт возьми, сказал?» Вся дремлющая в Чимине дерзость мгновенно испарилась. Он выпрямился так резко, что у него хрустнула спина. Руки сами собой сложились перед собой, взгляд прилип к сияющему полу. Он чувствовал себя школьником, пойманным на хулиганстве директором. Молчание длилось несколько невыносимых секунд. Чимин уже мысленно прощался с карьерой, жизнью и, возможно, с этой прекрасной кухней. Но потом Чонгук развернулся обратно к плите, и его голос прозвучал на удивление ровно и нейтрально, без намёка на гнев. — Если голоден, то садись за стол. Сейчас будет готово. Чимин, оглушённый таким поворотом, мог лишь молча кивнуть и, как на ватных ногах, подойти к огромному кухонному острову и сесть на высокий барный стул. Отказаться? Это означало бы либо остаться голодным до вечера, либо смертельно оскорбить человека, который, по сути, предоставил ему кров из-за смертельной угрозы. Он выбрал молчаливое согласие. Через пару минут перед ним появилась тарелка с идеальной яичницей-глазуньей, хрустящим беконом и ломтиками авокадо. Романтичная музыка сменилась на другую, такую же лиричную. Они ели в тишине. Она была не неловкой, а скорее тяжёлой, как будто оба ждали, кто первый её нарушит. Нарушил Чонгук. Он отпил глоток американо и, не глядя на Чимина, спросил: — Почему ты выглядишь так разбито? Болел перед этим? Чимин, чуть не поперхнувшись, быстро проронил: — Не привык так рано вставать. На этом разговор и закончился. Доев, они молча помыли посуду — Чонгук мыл, Чимин вытерал — и отправились в офис на машине Чонгука. Дорога снова прошла в тишине, но на этот раз она была менее напряжённой. Когда они вошли в кабинет Чонгука, там их уже ждали Хосок и Сокджин. Но атмосфера в комнате была гнетущей. Оба мужчины сидели с мрачными, напряжёнными лицами. Сокджин, обычно такой собранный и спокойный, выглядел усталым и озабоченным. Хосок же хмурился так, будто собирался кого-то арестовать прямо здесь и сейчас. — Что случилось? — сразу спросил Чонгук, снимая пальто. — Утро только началось, а вы уже кислые какие-то. Хосок мрачно фыркнул. — Сейчас таким же будешь. Чонгук повесил пальто и сел в своё кресло, жестом приглашая Чимина занять его обычное место сбоку. — Я? Нет, — он откинулся на спинку, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удовлетворение. — У меня вполне хорошее утро. Как только они устроились, без всяких предисловий, заговорил Сокджин. Его бархатный голос был серьёзен и лишён всяких эмоций. — Результаты баллистической экспертизы и анализ места преступления окончательны. Смерть не была результатом несчастного случая, бытовой ссоры или попыткой отвести взгляд от чего-то второстепенного. Это было спланированное, хладнокровное убийство. Он положил на стол несколько распечатанных снимков и графиков. — Пуля — калибра 7.62 мм. Использовалось оружие, которое не находится в свободной продаже. Модифицированная снайперская винтовка, часто используемая в заказных убийствах профессионалами. Выстрел был произведён с крыши здания напротив, с расстояния примерно двести метров. Один выстрел — одно попадание. Это не было предупреждением. Это был факт. И он должен был стать посланием для остальных. Лицо Чонгука, ещё минуту назад относительно спокойное, стало каменным. Все следы утреннего умиротворения исчезли, сменившись привычной жёсткой маской. Его губы сжались в тонкую белую полоску. Хосок был прав — теперь он выглядел точно так же «кислым». Чимин же, выслушав это, наоборот, не изменился в лице. Он сидел, обдумывая информацию, и его взгляд был скорее аналитическим, чем потрясённым. — Ну… — все взгляды тут же устремились на него. — Зато в этом есть плюс. Хосок скептически поднял бровь. — Плюс? В хладнокровном убийстве? Проснись, парень. — Меньше загадок и теорий, — продолжил Чимин, не смущаясь. — Если они планировали это, действовали чужими, наёмными руками, значит, сами боятся показываться. Скорее всего, заказчик — кто-то из сотрудников или тесно связанных с людьми компании. Они не могли рискнуть сделать это сами. — Гениальный довод, Чимин, — язвительно протянул Хосок, и в его голосе явно звучало раздражение и нетерпение. — Мы бы сами не догадались, что в заказном убийстве есть заказчик. Спасибо, что просветил. Чонгук бросил на Хосока короткий, предупреждающий взгляд, но ничего не сказал. Однако его скулы напряглись. Чимин, всё же, не сдавался. Идея, пришедшая ему в голову, казалась ему логичной. — А нельзя ли в ту компанию запросить информацию по сотрудникам? Например, проверить, есть ли у кого-то судимость, проблемы с законом, или, может, кого-то увольняли из-за участия в подобных ситуациях. Сужение круга. — Чимин, — Хосок с силой провёл рукой по лицу, его голос стал резким и почти шипящим. — Ты представляешь, сколько на это времени надо? Это тебе не твоих двух друзей проверить и сказать, какие все хорошие. Проснись уже и думай головой! Нам нужны действия, а не детские предположения! Чонгук уже открыл рот, чтобы вмешаться, его терпение явно лопнуло, но в этот момент в разговор мягко, но уверенно вступил Сокджин. — Есть у меня один такой знакомый в той компании, — произнёс он, и его спокойный голос остудил накаляющуюся атмосферу. Все взгляды переключились на него. — Идея Чимина, по сути, верная. Но её можно усовершенствовать. Тот, кто работает внутри, наверняка знает, кто с кем в каких отношениях находился, кто был в ближайшем окружении Дэхёна. Мы можем не проверять всех подряд, а запросить данные на конкретный, узкий круг лиц. Сэкономит время и силы. Эта мысль, поданная таким авторитетным человеком, повисла в воздухе, и на этот раз её встретили не насмешками, а заинтересованным молчанием. Чонгук кивнул, его взгляд стал целенаправленным. — Есть такой человек? — спросил он у Сокджина. — Есть, — тот кивнул. — И он обладает всей необходимой информацией. — Тогда звони ему, — приказал Чонгук. — Прямо сейчас. Сокджин достал телефон, нашёл нужный контакт и набрал номер, включив громкую связь. Все затаили дыхание. — Алло, — раздался в трубке приятный, уверенный мужской голос. — Это Джин. Не отвлекаю? — Джин? Нет, что ты, всегда рад. Что случилось? — Слушай, Намджун, тут такое дело… — Сокджин перешёл на деловой тон. — Нам нужны данные по некоторым людям из твоего окружения. Ты знаешь, кто был ближе всего к Дэхёну? В ближайшее время нам нужна вся их биография. Были ли судимости, проблемы с законом и тому подобное. — К Дэхёну?.. — голос в трубке стал серьёзнее. — Да, конечно. У меня есть список его ближайших помощников и коллег, с кем он работал над проектом. Я соберу всё, что смогу. Пришлю в течение часа. — Спасибо большое, Намджун. Очень выручил. — Не за что. Держи в курсе. Звонок завершился. В кабинете воцарилась тишина, на этот раз полная нового смысла. Все взгляды были прикованы к Сокджину. — Намджун, — произнёс он, отвечая на немой вопрос, — это Ким Намджун. Директор «K-Wave Innovations». Он точно всё знает. Мы с ним друзья со старшей школы, но в последнее время, как ни удивительно, редко видимся. У всех свои заботы. Чонгук, услышав это, медленно кивнул, его глаза сузились в знак одобрения. Он поднялся с кресла, его фигура снова излучала ту самую, неоспоримую власть и решимость. — Хорошо, — сказал он твёрдо. — Тогда начинаем работу. У нас есть час, чтобы подготовиться к получению информации. И, Хосок, — он перевёл взгляд на прокурора, — в следующий раз, когда кто-то будет предлагать здравую идею, я попрошу тебя относиться к ней с должным уважением. Понятно? Хосок, пойманный на грубости, лишь хмыкнул и кивнул, не в силах спорить. Чимин же почувствовал, как в его груди разливается тёплая волна благодарности и гордости. Его услышали. Его идея, пусть и доработанная, была принята.

***

Весь день кабинет Чонгука напоминал штаб-квартиру во время масштабной операции. Воздух был густым от напряжения, звонков и беспрестанного стука по клавиатурам. Информация, которую прислал Намджун, как и было обещанно, поступила в течение часа. Это был не просто список имён; это было подробное досье на ближайшее окружение Ким Дэхёна: его заместителей, личных ассистентов, ведущих инженеров проекта. Каждый человек в этом списке стал объектом пристального изучения. Хосок, используя свои прокурорские полномочия, делал тихие, но настойчивые запросы в банки, налоговые и правоохранительные органы. Чонгук параллельно задействовал частные ресурсы фирмы, проверяя связи этих людей через базы данных и сети контактов «Geumgang Legal». Чимин же выполнял роль живого процессора, сверяя поступающие отрывочные данные, выстраивая временные линии и выискивая пересечения. Именно он, склонившись над распечаткой служебной иерархии, первым обратил внимание на одно имя, которое выбивалось из общего ряда. Пак Джиа. Согласно документам, она была принята в «K-Wave Innovations» всего девять месяцев назад на скромную должность младшего ассистента. Её обязанности, по сути, сводились к тому, чтобы носить кофе Дэхёну и по первому зову приносить и относить документы. Стандартный старт для выпускницы без опыта. Но дальше её карьерный рост напоминал сказку о Золушке, только с мрачным подтекстом. Уже через два месяца её внезапно перевели в отдел стратегического планирования, а ещё через три — сделали личным помощником Дэхёна, фактически его правой рукой. Она получила доступ к самым закрытым проектам, включая тот самый, что был украден. Её зарплата выросла в пять раз. — Слишком быстро, — тихо проговорил Чимин, привлекая внимание Чонгука. — Слишком резкий взлёт. Никакой логики, кроме личной. Чонгук подошёл к его столу и взял распечатку. Его взгляд скользнул по данным Джиа, и он кивнул. — Личная заинтересованность, — констатировал он. — Классика. Проверь, нет ли у неё связей с кем-то из совета директоров. Но настоящая зацепка пришла из другого источника. Хосок, обзванивая своих старых знакомых в частных детективных агентствах, получил интересную информацию. Оказалось, что три месяца назад жена Дэхёна, госпажа Кан, устроила громкий публичный скандал прямо в офисе «K-Wave Innovations». Она пришла к мужу и, если верить свидетелям, кричала на него и на Джиа, обвиняя их в «постыдной связи» и «предательстве». Служба безопасности едва уговорила её уйти. Когда Хосок озвучил это, в кабинете повисло тяжёлое молчание. Все пазлы начали сходиться в единую, безрадостную картину. — Мотив, — первым нарушил тишину Чимин. — Униженная любовница. Или расчётливая авантюристка. Она могла чувствовать себя использованной, когда Дэхён, испугавшись скандала, стал отдаляться. Или она изначально вела свою игру. — Или, — добавил Чонгук, его голос был холодным, как сталь, — она была кем-то нанята. Её стремительный взлёт мог быть частью плана по внедрению в ближайшее окружение Дэхёна. А личная связь — просто инструментом для шантажа и получения доступа. — В любом случае, она теперь наш главный подозреваемый, — подытожил Хосок, вставая. — Нужно найти её и поговорить. Срочно. Чонгук уже доставал свой телефон. Его пальцы быстро пролистали контакты и набрали номер одного из менеджеров по корпоративной безопасности «Geumgang Legal». — Меня интересует одна особа. Пак Джиа, личный ассистент бывшего Ким Дэхёна из «K-Wave Innovations». — Его голос был ровным и властным, не оставляющим места для вопросов. — Мне нужны все её контакты: номера телефонов, адреса, электронная почта. И чтобы её нашли и пригласили на беседу. Вежливо, но настойчиво. Скажите, что это касается дела её бывшего начальника. Если откажется — проявите больше убедительности. Я жду отчёта в течение двух часов. Он положил трубку, и его взгляд встретился с взглядами Хосока и Чимина. — Теперь ждём. Ожидание было самым изматывающим. Последующие часы были заполнены рутинной, но необходимой работой: проверкой алиби других сотрудников, анализом финансовых потоков Дэхёна, попытками найти связь между Джиа и возможными наёмниками. Но главная цель — сама Джиа — оставалась призраком. По последним данным, она не появлялась на работе со дня убийства и не отвечала на звонки. К четырём часам дня напряжение в кабинете достигло пика. Хосок, не в силах сидеть на месте, ходил из угла в угол, изредка ворча что-то себе под нос. Чимин чувствовал, как его собственные нервы натянуты до предела. Сидеть в одной комнате с раздражённым прокурором, который, казалось, винил его в этой задержке, было невыносимо. И тогда Чонгук, закончив очередной звонок, резко поднялся. — У меня есть двадцать минут, — объявил он, направляясь к двери. — Пойду возьму кофе. Мозг отказывается работать. Это была его единственная уступка усталости за весь день. Чимин, увидев свой шанс сбежать от гнетущей атмосферы, почти выпрыгнул из-за стола и ринулся за ним, как утопающий за соломинкой. — Что ты здесь делаешь? — не оборачиваясь, спросил Чонгук, когда они вышли в коридор. — Ты же работал. Чимин, пытаясь казаться непринуждённым, сделал вид, что зевает. — А я… а я кофе захотел, а то уже засыпаю на рабочем месте, — сказал он, нарочито сонным голосом. Чонгук лишь коротко кивнул, продолжая идти к небольшой кухне для сотрудников на их этаже. Войдя внутрь, он направился к кофемашине, но Чимин, окрылённый возможностью сделать что-то полезное и отвлечься, перехватил инициативу. — Разрешите составить вам компанию? — предложил он. — Я могу сварить самый вкусный кофе в вашей жизни. Чонгук остановился и посмотрел на него с лёгким удивлением, а затем с сомнением. Он тяжело вздохнул и опустился на один из стульев, поставив локти на стол. Усталость, наконец, проступила в его позе. — Делай что хочешь, — произнёс он, закрывая глаза и массируя переносицу. — Но если это будет подобно яду, то я… Он не успел закончить угрозу. Чимин, не желая слышать её продолжение, тут же встрепенулся. — Всё будет как в лучшей кофейне! — воскликнул он с излишней бодростью и принялся за дело. Он подошёл к кофемашине не как дилетант, а с видом знатока. Он тщательно протёр группу, проверил помол, с педантичной точностью отмерил порцию свежих зёрен. Его движения были уверенными, почти ритуальными. Когда эспрессо начал наливаться в чашки, он даже высунул кончик языка от сосредоточенности, стараясь сделать всё идеально. А потом, к изумлению Чонгука, который приоткрыл один глаз, он принялся с помощью маленького кувшинка с молоком вырисовывать на поверхности латте-арт. Получилась довольно узнаваемая, хоть и немного кривоватая, кошачья мордочка. С гордым видом он поставил стакан перед Чонгуком. — Принимайте работу, господин Чон. Чонгук уставился на усатое существо, смотрящее на него из чашки. На его лице не было ни улыбки, ни раздражения — лишь глубокая, почти философская задумчивость. Он медленно поднял чашку, сделал глоток и поставил её обратно. Молчание затянулось. — Ну? — не выдержал Чимин, сгорая от любопытства. — Как? Чонгук перевёл на него свой усталый взгляд. — Пригодно, — произнёс он наконец. И после паузы добавил: — Лучше, чем яд. Для Чимина это прозвучало как высшая похвала. Он расплылся в счастливой улыбке и принялся за свой собственный кофе. Они сидели в тишине кухни, и на несколько минут война, убийства и предательства отступили, уступив место простому человеческому ритуалу — совместному чаепитию, пусть и в лице двух самых непохожих друг на друга людей в этом здании. Это была короткая, хрупкая передышка, но для Чимина она значила больше, чем все одобрения в мире. Он не просто помог в расследовании. Он сварил кофе для Чон Чонгука. И тот его выпил. В этой абсурдной реальности это было настоящей победой.

***

Рабочий день, вопреки всем ожиданиям, завершился непривычно рано. Стрелки часов показывали без двадцати восемь, когда Чонгук резко встал из-за стола. — Всё, на сегодня хватит, — объявил он, и в его голосе звучала не просто усталость, а та грань, за которой начинается выгорание. — Мозги кипят. Никакой новой информации мы сегодня не выжмем. Хосок, выглядевший не лучше, лишь молча кивнул и начал собирать свои вещи. Чимин же, погружённый в изучение финансового отчёта одного из подозреваемых, сидел, словно загипнотизированный, водя пальцем по строчкам и что-то бормоча себе под нос. Он так увлёкся, что не заметил, как Чонгук подошёл к нему сзади. — Ты что, ночевать здесь собрался? — раздался у него над ухом резкий голос. Чимин вздрогнул и чуть не уронил папку. Прежде чем он успел что-то ответить, Чонгук решительным движением взял его за шиворот и поднял со стула. — Марш. Домой. Протестовать было бесполезно. Чимин послушно поплёлся за ним, чувствуя себя щенком, которого выдёргивают из тёплой конуры. Они молча спустились на паркинг и уселись в машину. Чимин, едва пристегнувшись, снова уткнулся в свои заметки, пытаясь достроить мысль, оборванную внезапным окончанием рабочего дня. Он что-то выписывал на полях, когда тишину в салоне разорвал звонок. Чимин ожидал услышать деловой, подчёркнуто вежливый тон Чонгука, каким тот всегда говорил по телефону. Но вместо этого раздалось раздражённое, почти грубое: — Тебе чего надо? Пауза. Чимин украдкой посмотрел на Чонгука. Тот сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. — Когда приеду, тогда и приеду, не твоего ума дело, — он тяжело выдохнул, явно отвечая на какой-то вопрос с той стороны. Тот, кто звонил, сказал что-то, что заставило Чонгука мгновенно напрячься. Его лицо исказила гримаса чистой ярости. — Я тебя убью лично! — почти крикнул он, и Чимин инстинктивно отодвинулся к дверце. — Не лезь туда, я тебе сказал! Я буду через десять минут, сиди смирно и не трогай ничего! Он с силой тыкнул в экран на панели управления, разрывая соединение. В салоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шёпотом шин. — Что-то случилось?.. — робко спросил Чимин после паузы. Чонгук, не сводя глаз с дороги, прорычал сквозь зубы: — Да. У нас гости. Больше он не произнёс ни слова до самого дома. Машина мчалась по ночным улицам с пугающей скоростью. Когда они наконец въехали в подземный паркинг элитного жилого комплекса, Чонгук выключил двигатель и выскочил из машины так стремительно, что Чимину пришлось бежать следом, чтобы не остаться в салоне. Поднимаясь на лифте, Чимин чувствовал, как напряжение исходит от Чонгука почти осязаемыми волнами. Дверь в квартиру ещё не успела закрыться, как из гостиной донёсся насмешливый, громкий голос: — Ну надо же! Сам король тьмы явился! Через пару секунд в коридоре появился источник этого голоса. Это был мужчина, выглядевший на пару лет старше Чонгука, с такой же харизматичной внешностью, но с совершенно иной, беззаботной и озорной энергетикой. Увидев Чимина, он замер на месте, его брови поползли вверх от удивления. Чонгук, скидывая пальто, бросил короткий, исчерпывающий взгляд на обоих. — Знакомься, Тэхён, это Чимин. Мой… мой коллега. С этими словами он развернулся и ушёл на кухню с видом человека, который вот-вот взорвётся, и его единственное спасение — это чашка кофе или что-то покрепче. Тэхён, оправившись от изумления, элегантно поклонился Чимину. — Приятно познакомиться, — сказал он с обаятельной улыбкой. Чимин, смущённый и растерянный, тут же сделал то же самое, пробормотав ответное приветствие. А затем Тэхён пулей вылетел на кухню, следуя за братом. — И давно коллеги вместе живут? — послышался его заинтересованный голос. — Второй день, — донёсся невозмутимый, усталый ответ Чонгука. — Так это мне ещё повезло увидеть начало ваших отношений?! — воскликнул Тэхён с преувеличенным восторгом. — Вот это честь… — Что за глупости ты несёшь?.. — Чонгук, судя по звуку, наливал себе что-то в кружку. — Дорогой брат, — начал Тэхён с пафосом, и Чимин представил, как он кладёт руку на плечо Чонгука, — я благословляю ваши отношения. Последовал звук, будто что-то упало, а затем взрывной крик Чонгука: — Совсем головой поехал?! Какое к чёрту благословение?! Ты думай, что несёшь! — Ах да, прости, забыл, что ты у нас смущаешься, — без тени раскаяния парировал Тэхён. — Правильно я догадывался, что тебя в детстве головой вниз всё-таки уронили, — язвительно бросил Чонгук, и его шаги послышались из кухни. Он вышел в коридор и увидел Чимина, который всё ещё стоял у входной двери, не решаясь двинуться с места, словно заворожённый этим семейным спектаклем. — А ты чего стоишь? — спросил Чонгук, его раздражение теперь было направлено на него. — Первый раз что ли? — Ну, так то второй… — честно признался Чимин, имея в виду своё пребывание в этом доме. — Какая разница, — отмахнулся Чонгук. — Ванна знаешь где. Если еда нужна, то холодильник в твоём распоряжении. Если ничего не надо, то иди в комнату. Тэхён, последовавший за братом, тут же встрял снова, подмигнув Чимину: — А я не мешаю вашим планам? В чью это он комнату пойдёт? Чонгук обернулся к нему с таким взглядом, от которого у более впечатлительного человека могла бы остановиться кровь в жилах. — Ты вообще молчи! Ты тут на коленях меня благодарить должен, что я твоему сыну дал в жертвы свой дом и нянчился с ним, пока вы с женой в отпуске на Бали нежились! Тэхён тут же приложил руку к сердцу и склонился в театральном, почти придворном поклоне. — О великий Чонгук, приношу свою глубочайшую благодарность за твоё невероятное милосердие и жертвенность! Чонгук лишь фыркнул, развернулся и ушёл в свою спальню, громко хлопнув дверью. В коридоре повисла тишина, а затем Тэхён и Чимин переглянулись и одновременно рассмеялись. Лёд был сломан. — Пойдём, что ли, поедим? — предложил Тэхён. — А то я от братца только крики в свой адрес получил, а не ужин. Они отправились на кухню, и Чимин с удивлением обнаружил, что находит общий язык с Тэхёном с невероятной лёгкостью. Тот оказался полной противоположностью своему старшему брату — открытым, весёлым и болтливым. Пока они ели приготовленные Чонгуком ещё утром запасы, Тэхён с упоением делился историями из их детства. — А помнишь, — крикнул он в сторону закрытой двери Чонгука, — как ты в десять лет решил, что станешь адвокатом, и две недели ходил по дому в папином пиджаке и с его портфелем, ко всем обращаясь «уважаемый свидетель»? Из-за двери донёсся приглушённый, но ясный возглас: — Тэхён, замолчи уже! Но Тэхён только рассмеялся и продолжил рассказывать Чимину, как Чонгук в юности тайком собирал сложнейшие модели Лего, потому что считал, что это «недостойное занятие для будущего юриста». Чимин слушал, зачарованный, открывая для себя совершенно другого Чон Чонгука — не грозного начальника, а живого человека со своими странностями и увлечениями. Ближе к девяти вечера Тэхён, получив сообщение от жены, поднялся, чтобы уходить. — Ну, я побежал. Не скучайте без меня! — крикнул он на прощание и, подмигнув Чимину, добавил: — И береги моего буку-брата. Он на самом деле души в тебе не чает, просто виду не показывает. Чимин только покраснел и смущённо попрощался. После ухода Тэхёна в огромной квартире воцарилась тишина. Чимин, оставшись один, почувствовал приступ скуки. Работа была закончена, телевизор смотреть не хотелось. И тогда он вспомнил про недоделанный Замок Хогвартс, всё ещё лежавший в коробке в гостиной. Он спустился вниз, устроился на полу и снова погрузился в мир пластиковых кирпичиков. Щелчки деталей, соединяющихся друг с другом, действовали на него умиротворяюще. Он провёл за сборкой почти два часа, медленно, но верно возводя стены и башни. Когда глаза начали слипаться, а пальцы онемели от мелкой работы, он отложил детали в сторону, аккуратно сложил всё обратно в коробку и побрёл наверх. Перед сном он ещё раз услышал, как дверь комнаты Чонгука открылась и раздались шаги, направляющиеся на кухню, вероятно, за водой. Но на этот раз никаких криков и раздражённых возгласов не последовало. В квартире царил мир. И для Чимина, несмотря на всю абсурдность его положения, это было главным.

***

Следующее утро началось для Чимина куда более цивилизованно. Его собственный будильник прозвенел в семь, и на этот раз не было ни оглушительной музыки, ни необходимости вскакивать как ошпаренному. Он с наслаждением потянулся в чужой, но невероятно удобной кровати, позволяя сознанию медленно возвращаться в реальность. Потолок был безупречно белым, комната — тихой. Он позволил себе роскошь поваляться лишних десять минут, просто глядя в окно на просыпающийся город. Вчерашний вечер с Тэхёном оставил после себя странное ощущение тепла. Он жил в доме у Чон Чонгука. Эта мысль всё ещё не укладывалась в голове. Наконец, решив, что пора начинать день, он с неохотой поднялся. Горло пересохло, и единственной внятной мыслью было желание попить воды. Всё ещё ленивый, с взъерошенными волосами и в мятых пижамных штанах, он побрёл из комнаты и направился по лестнице вниз. Спускаясь, он уловил лёгкий звук — тихий щелчок, похожий на защёлкивающуюся дверь. Он не придал этому значения, списав на работу умного дома или на какие-то другие звуки огромной квартиры. Его цель была ясна — кухня и желанная вода. Он вошёл на кухню, залитую утренним солнцем. Всё здесь сияло стерильной чистотой, как и вчера. Он лениво прошёл к раковине, взял стеклянный стакан и, зевнув, подставил его под кулер. Шум льющейся воды был единственным звуком, нарушающим утреннюю тишину. Он уже поднял стакан к губам, сделав первый большой глоток прохладной, освежающей жидкости, и повернулся, чтобы, возможно, присесть за барную стойку. И вот тогда его взгляд упал на дверь, ведущую в гостевую ванную комнату. Дверь открывалась, и из неё выходила фигура. Мозг Чимина, ещё затуманенный сном, с опозданием на секунду обработал информацию. — Доброе утро, госп… — начал он на автомате, но приветствие застряло у него в горле, превратившись в резкий, спазматический кашель. Он подавился — то ли водой, то ли воздухом, то ли шоком от увиденного. Перед ним стоял Чонгук. Но это был не тот Чонгук, которого он знал — не в безупречном костюме, не в строгой рубашке с закатанными рукавами. Это был Чонгук, только что вышедший из душа. Его тёмные волосы были мокрыми и растрёпанными, на лице и теле блестели капли воды. И на нём не было ровным счётом ничего, кроме одного-единственного белого полотенца, небрежно обёрнутого вокруг бёдер и завязанного на узкий узел где-то на бедре. Воздух на кухне мгновенно стал густым и раскалённым. Чимин замер, его рука сжимала стакан так, что стекло могло треснуть. Его взгляд, против его воли, на долю секунды — которая показалась вечностью — скользнул по этому неожиданному зрелищу. Он увидел широкие, проработанные плечи, рельефный пресс, о котором можно было только догадываться под костюмом, и мощные мышцы рук и груди, обычно скрытые тканью. Это была плоть и кровь, а не ходячий символ власти и авторитета. Чонгук, в свою очередь, тоже застыл на месте. Его обычно невозмутимое лицо выражало редкую смесь крайнего удивления, мгновенного раздражения и… да, стеснения. Его брови взлетели вверх, а губы плотно сжались. Он явно не ожидал такой утренней встречи. Чимин почувствовал, как по его щекам разливается огненная лава стыда. Он буквально застыл на месте, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. «Ну а когда ещё удастся в таком ракурсе посмотреть на своего босса?» — пронеслась в голове какая-то отчаянная, идиотская мысль. Но инстинкт самосохранения всё же пересилил. Он резко, почти механически, развернулся к раковине спиной, подняв стакан к губам и делая вид, что с невероятной сосредоточенностью пьёт воду, которую только что чуть не вдохнул в лёгкие. Позади него он услышал быстрые, почти бесшумные шаги. Дверь в спальню Чонгука открылась и тут же захлопнулась с более громким, чем обычно, щелчком. Опасность миновала. Чимин опустил стакан и прислонился лбом к прохладному фасаду кухонного шкафа, пытаясь перевести дыхание. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Прошло минут пять, прежде чем он нашёл в себе силы снова двинуться с места. Он налил себе уже вторую порцию воды и сел за стол, чувствуя себя совершенно разбитым. Вскоре к нему присоединился Чонгук. Теперь он был одет — в тёмные брюки и простую чёрную футболку, но мокрая шевелюра и слегка напряжённая линия плеч выдавали недавние события. Он молча сел напротив, налил себе кофе и уставился в свою чашку с видом человека, размышляющего о бренности бытия. Завтрак проходил в гробовой тишине. Чимин ковырял вилкой в омлете, который Чонгук приготовил с автоматической, но всё же впечатляющей эффективностью. Он понимал, что лучшее, что он может сделать, — это сидеть и молчать. Но его язык, казалось, жил своей собственной жизнью, совершенно отдельной от мозга, переполненного здравым смыслом. — А вы… — тишину разрезал его голос, и он прозвучал неестественно громко. — А вы ничего такой. Он сказал это. Просто выпалил. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые. Чонгук, который как раз подносил чашку кофе ко рту, резко дёрнулся. Он поперхнулся, и тёмная жидкость едва не пролилась на его идеально чистую футболку. Он несколько раз кашлянул, его лицо покраснело от напряжения. Он поднял на Чимина шокированный, почти беспомощный взгляд. Он явно не нашёл слов. Никаких. Ни гнева, ни отповеди. Просто полная, абсолютная растерянность. А Чимин, словно сорвавшийся с цепи, не мог остановиться. — А вы давно качаетесь? — с искренним, почти детским любопытством продолжил он. Чонгук медленно моргнул, всё ещё переваривая первый вопрос. — Я… я не… — он попытался что-то сказать, но голос ему изменил. — Наверное, удобно таким сильным быть, — философски заметил Чимин, глядя куда-то в пространство, как будто размышляя о преимуществах физической мощи в юридической практике. — Наверное… — Чонгук выдавил это слово, и оно прозвучало как слабый, потерянный выдох. Он выглядел так, будто попал в альтернативную реальность, где его подчинённые обсуждают его телосложение за завтраком. — А вы дома качаетесь? — не унимался Чимин, его взгляд скользнул по интерьеру кухни, словно он искал спрятанную скамью для жима. — Почему я не видел? И вот тут чаша терпения Чон Чонгука, и без того висевшая на волоске, переполнилась. Его скулы напряглись, а в глазах вспыхнули знакомые молнии. Он резко поставил чашку на стол с таким грохотом, что Чимин вздрогнул. — Хватит. — прозвучало резко, чётко и не оставляя места для возражений. Это был не крик, но в этом слове была вся та сталь и властность, которые Чимин знал и боялся. Наступила тишина. На этот раз — абсолютная, оглушительная. Чимин наконец-то осознал, что натворил. Он покраснел до корней волос и уткнулся в свою тарелку, чувствуя, как готов провалиться сквозь землю. Он съел остатки омлета с невероятной скоростью, не поднимая глаз. Чонгук тоже молча допил свой кофе. Когда он поднялся, чтобы отнести чашку к раковине, его лицо снова было привычной каменной маской, но в уголках губ таилось едва заметное напряжение. Он бросил на Чимина короткий взгляд. — Через пятнадцать минут уезжаем. Будь готов. Чимин лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он сидел за столом, пока Чонгук уходил, и слушал, как его шаги затихают. «Идиот, — ругал он себя мысленно. — Полный, безнадёжный идиот».

***

По приезде в офис атмосфера была наэлектризована с самого утра. Кабинет Чонгука снова превратился в командный центр. Хосок, не снимая пальто, расхаживал из угла в угол, общаясь по телефону со своими людьми в прокуратуре. Чимин, стараясь не встречаться с начальником взглядом после утреннего фиаско, с головой ушёл в проверку финансовых отчётов Джиа, которые наконец-то удалось получить. Чонгук работал молча, его внимание было приковано к экрану ноутбука, но напряжённые плечи и собранность во всей его позе выдавали готовность к действию. Ближе к обеду, без стука, в кабинет ворвался один из менеджеров по корпоративной безопасности — мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Его лицо было оживлённым. — Господин Чон, связь установлена! — выпалил он, едва переведя дух. — Мы нашли Пак Джиа. Она согласилась на встречу. Назначила на 14:45. Место — ресторан «La Yeon» в отеле «Shilla». Хосок, услышав это, присвистнул. — «La Yeon»? Мишленовские звёзды… Дорогой вкус у нашей подозреваемой. Или же она хочет продемонстрировать свой статус. Чонгук, не отрывая взгляда от менеджера, задал единственно важный вопрос: — Условия? — Никаких. Сказала, что придет одна. Просила, чтобы с вашей стороны тоже был только один человек. Назвала ваше имя. — Естественно, — хмыкнул Хосок. — Кому же ещё, как не главному адвокату, доверить такие деликатные переговоры? Чонгук медленно поднялся с кресла. Его движения были обдуманными и точными. — Хорошо. Принимаем её правила. — Он перевёл взгляд на Чимина, который смотрел на него с широко раскрытыми глазами. — Чимин, ты со мной. Это была не просьба, а констатация факта. Чимин, забыв на секунду про своё утреннее смущение, кивнул, чувствуя, как в груди замирает смесь страха и азарта. Он будет присутствовать на встрече с главным подозреваемым в деле об убийстве. — Но она просила одного человека! — возразил менеджер. — Она получит одного, — парировал Чонгук, надевая пиджак. — Чимин будет ждать в соседнем зале. Наблюдать, слушать, если получится. Или просто быть на подхвате. Я не пойду на такую встречу без подстраховки. С этими словами он направился к выходу, давая понять, что обсуждение окончено. Чимин, едва успев схватить свой блокнот и ручку, бросился за ним, оставив Хосока и менеджера безопасности в кабинете.

***

В это время в «K-Wave Innovations» царила гробовая тишина, столь же зловещая, как и в офисе Чонгука, но по другой причине. Компания была на грани коллапса. После кражи данных и убийства ключевого сотрудника акции рухнули, инвесторы требовали ответов, а в воздухе витал призрак неминуемого банкротства. Кабинет директора, Ким Намджуна, был единственным местом, где ещё пытались что-то спасти. Сам Намджун, человек с усталым, но умным лицом, сидел за своим столом, погружённый в изучение тех самых досье на ближайшее окружение Дэхёна. Он листал страницы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что-то, что упустили следователи. Его палец остановился на файле Пак Джиа. Он вглядывался в её фотографию, пытаясь понять, что стояло за этой улыбкой. Была ли она расчётливой интриганкой, жертвой обстоятельств или пешкой в чужой игре? Параллельно он искал любую дополнительную информацию по ней в корпоративной базе, любые служебные записки, командировки, что угодно, что могло пролить свет. Тишина в кабинете была настолько полной, что можно было услышать тиканье настенных часов. Она помогала сосредоточиться, отгородиться от внешнего хаоса. Но вот из-за двери донёсся звук, заставивший Намджуна на мгновение оторваться от документов. Быстрые, решительные, почти барабанные шаги. Он узнал их сразу. Только один человек в этом здании ходил с такой стремительной, беззаботной энергией, даже когда мир рушился. Намджун тихо, почти беззвучно, прошептал себе под нос, лёгкая улыбка тронула уголки его губ: — Каким тебя ветром сюда занесло… Он не успел закончить мысль. Дверь его кабинета распахнулась без предупреждающего стука, и на пороге возникла знакомая фигура. Это был Юнги, его муж. Обычно Юнги был воплощением спокойствия и сдержанности, человеком, чьё присутствие действовало на Намджуна умиротворяюще. Но сейчас с ним было явно что-то не так. Намджун тут же переключился, его голос стал радостным и мягким, пытаясь сгладить напряжённость, которую он почувствовал: — Радость моя, что тебя сюда привело? Всё в порядке? Но вместо спокойного и покладистого Юнги Намджун получил целый ураган. Тот, не дожидаясь паузы, не снимая пальто, начал высказывать своё недовольство. И причина была, с точки зрения Намджуна, до смешного бытовой. — Я просто не могу этого больше терпеть! — его голос, обычно такой глубокий и контролируемый, сейчас звенел на высокой, почти визгливой ноте. — Это же абсолютно непрофессионально! Я прошёл через открытый офис, и что я вижу? У Миён юбка, которую при всём моём уважении к её чувству стиля, можно было бы принять за пояс! А у того нового стажёра из отдела маркетинга декольте такое, что я, кажется, знаю о его анатомии больше, чем его собственный терапевт! Это что, подиум? Или ночной клуб? Мы здесь пытаемся спасти компанию от банкротства, а они… они устроили тут показ мод с рейтингом не меньше чем 18+! Он выпалил всё это на одном дыхании, жестикулируя так активно, что его чёрные пряди падали на лоб. Он был настолько ярким и эмоциональным в своём негодовании, что несколько сотрудников, проходивших по коридору, замедлили шаг, стараясь подслушать, их лица выражали смесь страха и любопытства. Намджун, слушая эту пламенную речь, не мог сдержать лёгкой улыбки. Он не перебивал. Вместо этого он удобно устроился в своём кресле, откинулся на спинку, сложил пальцы рук в расслабленный замок и положил их на колени. Его поза была воплощением спокойствия и терпения. Он смотрел на Юнги с мягким, почти отеческим вниманием, позволяя тому выпустить пар. Его собственное лицо оставалось абсолютно невозмутимым, лишь в уголках глаз собирались лучики смешинок. Когда Юнги наконец выдохся, его грудь тяжело вздымалась, а в кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь его учащённым дыханием. Намджун выждал паузу, давая ему окончательно успокоиться. Затем он наклонился вперёд и произнёс очень спокойно, тихо и мягко, как будто разговаривал с испуганным животным: — На этом всё? Эти три простых слова подействовали на Юнги как ушат ледяной воды. Вся его буря, весь его гнев и эмоциональность мгновенно испарились, уступив место чему-то совершенно иному. Его плечи опустились, горящий взгляд потух, а на лице появилось детское, невинное выражение, полное лёгкой обиды и растерянности. Он больше не был ураганом. Он был… котёнком, которого только что отчитали. Не говоря ни слова, он медленно, почти на цыпочках, пересёк кабинет и подошёл к Намджуну. Затем, словно ища защиты, он приник к нему, спрятав лицо в его плече. Его голос, когда он заговорил, был тихим, глухим и капризным, полным искреннего огорчения: — Они мне не нравятся… Намджун нежно обнял его, его рука легла на взволнованную спину Юнги. Он закрыл глаза, чувствуя, как напряжение последних дней хоть на мгновение, но отступает перед этой абсурдной, трогательной и такой знакомой сценой. В мире, полном предательств, убийств и финансовых махинаций, этот внезапный визит и детская обида на короткие юбки стали странным оазисом нормальности. — Я знаю, радость моя, я знаю, — тихо прошептал он, гладя его по волосам. — Но сейчас нам нужно думать о другом. О больших проблемах. Он знал, что скоро ему придётся снова погрузиться в пучину расследования, но эти несколько секунд тишины и тепла были бесценным подарком. И он был благодарен Юнги, как всегда, за то, что тот своим уникальным способом смог на время вернуть его к тому, что по-настоящему важно.