Роман по статьям.

Дорога до ресторана «La Yeon» прошла в сосредоточенной, но не напряжённой тишине. Адреналин от утренней неловкости окончательно уступил место профессиональной собранности. Чимин лихорадочно прокручивал в голове список вопросов, представляя возможные реакции и ответы Пак Джиа. Чонгук же сидел, глядя в окно, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась холодная, аналитическая ясность. Он был похож на хирурга перед сложной операцией. — Я отдельно пойду? — не выдержав тишины, спросил Чимин, когда машина начала притормаживать у роскошного здания ресторана. Чонгук повернул к нему голову, слегка нахмурившись. — Почему? — Ну, она же увидит, что мы вдвоём заходим, — пояснил Чимин, чувствуя себя немного глупо. — Заподозрит что-то. — Не заподозрит, — отрезал Чонгук, проверяя, на месте ли его портфель. — Идёшь около меня, и всё будет нормально. Ты мой ассистент. Всё логично. Они вышли из машины. Не прошло и минуты молчания, пока они шли по ковровой дорожке к входу, как Чимин снова заговорил, его нервозность требовала выхода. — А я далеко сидеть буду? — Посмотрим по обстановке, — коротко ответил Чонгук, его взгляд уже оценивал входную группу. — А если я ничего не услышу? — не унимался Чимин, представляя себя в другом конце зала. — Тебе смотреть надо, а не слушать, — парировал Чонгук, придерживая для него массивную дверь. — Язык тела, микровыражения, жесты. Иногда они говорят больше слов. — А какой тогда смысл? Я даже научиться не смогу вести такие беседы, если не буду слышать ваши разговоры. — Чимин почти заныл, чувствуя, что упускает уникальный шанс. Чонгук на секунду остановился, повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло искреннее изумление, смешанное с лёгким раздражением. — Если так нужно, то я тебе всё потом процитирую, а ты конспектировать будешь, — буркнул он и решительным шагом направился к администратору. Чимин, получив такое фантастическое обещание, моментально замолчал и послушно последовал за ним. У стойки администратора Чонгук назвал имя: «Столик на имя Пак Джиа». Элегантный мужчина в смокинге кивнул. — Да, господин. Вас проводят в VIP-зал. — Есть ещё свободные места в том же зале? — уточнил Чонгук, не моргнув глазом. — Есть один столик у окна, — ответил администратор, сверяясь с планшетом. — Отлично. Я его заберу. Их провели через основной зал в небольшой, уединённый VIP-зал, отделённый ажурной перегородкой. Он был оформлен в тёмных, благородных тонах, в воздухе витал тонкий аромат дорогого кофе и кожи. За одним из столиков уже сидела женщина — Пак Джиа. Она была одета дорого, но скромно, её лицо было бледным, а глаза бегали по сторонам. Увидев Чонгука, она нервно сглотнула. Чонгук, войдя, коротким, почти незаметным жестом указал Чимину на тот самый столик у окна, в противоположном конце зала, но с хорошим обзором. Сам же он уверенным шагом подошёл к Джиа и с холодной вежливостью сел напротив. Чимин устроился на своём месте, стараясь выглядеть как обычный посетитель, погружённый в меню. На самом деле он впился взглядом в пару у другого стола. Слышно было плохо. Доносились лишь обрывки фраз, и то в основном низкий, ровный голос Чонгука. Он задавал вопросы чётко, без эмоций. Джиа отвечала тихо, почти шёпотом, её плечи были напряжены, а пальцы теребили край скатерти. Чимин видел, как её лицо несколько раз менялось — от испуга к попытке сохранить достоинство, а затем к чему-то, похожему на отчаяние. Их разговор длился недолго, минут двадцать. В какой-то момент Чонгук что-то сказал, положив на стол перед ней распечатку — вероятно, выписку с её счёта или фотографию. Джиа резко вскинула голову, её глаза округлились от ужаса. Она что-то прошептала, её губы задрожали. Затем, не говоря больше ни слова, она вскочила, сбивая стул, схватила свою сумку и, почти не глядя по сторонам, выбежала из зала. Чимин замер, ожидая, что Чонгук бросится за ней или хотя бы пошевелится. Но тот никак не отреагировал. Он спокойно, с видом человека, закончившего деловой обед, допил из своего бокала остатки красного вина, аккуратно поставил его на стол, расплатился по их счёту, и только потом неспешно поднялся и направился к выходу, по пути проходя мимо Чимина. Чимин вскочил и нагнал его уже в коридоре. — Почему она убежала? Что-то случилось? Почему мы её не задержим? — засыпал он вопросами, не в силах понять тактику. Чонгук, продолжая идти к лифту, бросил через плечо: — Язык ей развязал, а она сболтнула лишнего. Зачем ловить? — Как это «зачем»? — не унимался Чимин, вбегая за ним в лифт. — Если она убежала, то точно что-то знает! Можно устроить, например, допрос, пока она в панике, не сообразит! Чонгук нажал кнопку паркинга и, наконец, повернулся к нему. В его руке мелькнул маленький, стильный диктофон. — Зачем мне допрос, если есть это. Чимин уставился на устройство, а затем на невозмутимое лицо начальника. Всё встало на свои места. Вежливая беседа, спокойная манера, провокационные вопросы — всё это было рассчитано на то, чтобы вывести её из равновесия и заставить говорить. А паника и побег были лучшим подтверждением её вины и страха. — А-а-а… — протянул Чимин, чувствуя, как его захлёстывает волна восхищения этой хладнокровной расчётливостью. — У вас уже всё было продумано. Понял. Вопросов нет. Он поднял руки в знак капитуляции, и лёгкая улыбка тронула его губы. В машине Чонгук не стал терять время. Он набрал Хосока. — Встреча состоялась. Есть материал для работы. Выезжаю к тебе. Он выслушал что-то с другой стороны и кивнул.— Да, он со мной. Маршрут меняется. Машина плавно развернулась и понеслась в сторону здания прокуратуры. Когда они подъехали, Чонгук, выходя, бросил Чимину короткую, но не терпящую возражений инструкцию: — Идёшь строго за мной. Если увижу, что отошёл, за шиворот вести буду. Чимин сначала подумал, что это просто привычная строгость или какая-то особая предосторожность. Но как только они переступили порог отделения, где работал Хосок, он сразу почувствовал разницу. Воздух здесь был не офисно-стерильным, а густым от запаха кофе, пота, бумаги и скрытой агрессии. Повсюду сновали люди в простой форме и гражданском, лица у многих были уставшими и раздражёнными. Кто-то громко ругался по телефону, кто-то язвительно перебрасывался фразами с коллегой через коридор. И когда они проходили, на них обрушивались тяжёлые, недоброжелательные, оценивающие взгляды. Это было логово, и чужаков здесь не любили. Чимин быстро понял, что лучше и на шаг не отставать от широкой спины Чонгука, которая, казалось, рассекала эту враждебную атмосферу, как ледокол. Они дошли до кабинета Хосока, и Чонгук, приоткрыв дверь, жестом пропустил Чимина вперёд, а затем зашёл сам, плотно закрыв дверь. Кабинет Хосока был завален папками, на стене висела огромная карта города с цветными стикерами. Сам прокурор сидел за столом, его лицо было мрачным. — Ну? — сразу спросил он, отложив ручку. Чонгук, не присаживаясь, положил диктофон на стол и нажал кнопку воспроизведения. Из динамика полился его собственный спокойный голос, задающий вопросы, и тихий, дрожащий голос Джиа. …я просто выполняла поручения… он говорил, это для безопасности проекта… Чонгук: «Поручения, включающие передачу данных о времени обновления системы внешнему лицу?» Пауза, слышно тяжёлое дыхание. Джиа: «Я не знала… он сказал, это аудит…» Чонгук: «Аудит, за который вам перевели пятьдесят миллионов вон на счёт вашей матери в Пусан?» Резкий вдох, почти всхлип. Джиа: «Он сказал, это премия… за молчание…» Чонгук: «Кто «он»?» Долгая пауза, шорох. Джиа (шёпотом, почти неслышно): «Я не могу… он убьёт… он уже убил Дэхёна…» На этом запись обрывалась резким звуком отодвигаемого стула и быстрых шагов — её побег. В кабинете воцарилась тишина. Хосок свистнул. — «Он»… Значит, заказчик внутри. И она знает, кто. И боится. — Да, — кивнул Чонгук. — И её страх — наша зацепка. Она назвала не имя, но подтвердила, что убийство связано со взломом и что заказчик — из их же круга. Теперь нам нужно вычислить этого «он», прежде чем он вычислит, что Джиа сболтнула лишнее, и попытается замкнуть круг. Хосок, перемотав запись назад, снова прислушался к дрожащему шёпоту. Его брови сдвинулись, образуя глубокую складку на переносице. — Оставь эту запись пока у меня. Я хочу её переслушать внимательнее, — сказал он, не отрывая взгляда от диктофона, будто пытаясь извлечь из устройства сам страх, вплетённый в тихие голоса. Чонгук, не колеблясь, кивнул. Он не видел в этом проблемы — у него всегда были копии. Молча развернувшись, он двинулся к выходу, и Чимин, как тень, последовал за ним. Давление в кабинете прокурора сменилось другим, более грубым и агрессивным. В коридоре их снова проводили тяжёлыми, недобрыми взглядами. И когда они почти дошли до выхода, раздался хрипловатый, нарочито громкий голос из-за соседней стойки с кофе: — Эй, адвокат. А этого зачем притащил? Хлипенький он ещё. Чимин почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он резко обернулся, готовый сказать что-то такое яркое и эмоциональное, но сильная рука легла ему на плечо, а затем мягко, но неумолимо толкнула вперёд, к стеклянным дверям. — Не слушай, — прозвучал у самого уха низкий, спокойный голос Чонгука. В нём не было ни раздражения, ни оправданий, лишь холодное, отстранённое указание. Чимин стиснул зубы, позволив себя вывести на улицу. Солнечный свет ударил в глаза, резко контрастируя с мрачной атмосферой здания. Обратная дорога в «Geumgang Legal» прошла в полной тишине. Чонгук смотрел в окно, его пальцы машинально отбивали ритм по кожаной обивке портфеля. В голове складывались и рассыпались возможные комбинации, строились и рушились предположения. Чимин же переваривал утренние события, чувствуя себя то лишним винтиком, то неопытным ребёнком, которого водят за ручку. В офисе Чонгук, не снимая пиджака, сразу уткнулся в документы, разложенные на его огромном столе. Казалось, он полностью погрузился в свой внутренний мир, отгородившись от реальности непроницаемой стеной. Чимин постоял несколько минут, не решаясь прервать это сосредоточенное молчание. Наконец, он не выдержал. — Господин Чон, а мы… мы должны сейчас что-то делать? — Сегодня я сам, ты свободен, — бросил Чон, даже не поднимая головы от бумаг. Его голос был ровным, словно он комментировал погоду. — Свободен, — повторил он, когда Чимин не двигался с места, словно не поняв сказанного. В голове Чимина пронеслось: «Свободен. Отлично. Куда?» И тут до него дошло. — Вы, наверное, забыли, но я живу у вас… — И? Я не вижу проблемы, — наконец, Чонгук поднял на него взгляд, и в его тёмных глазах читалось лишь нетерпение. Чимин почувствовал приступ раздражения. Этот человек мог с лёгкостью разобраться в хитросплетениях корпоративного убийства, но не видел простой бытовой неувязки. — Ключи. У меня нет возможности вернуться домой без вас, — выпалил он на одном дыхании, чувствуя, как снова краснеет, теперь уже от досады. Чонгук на секунду замер, затем тяжело, почти театрально вздохнул, словно его оторвали от решения важнейшей задачи мировой важности. Он засунул руку в карман брюк, вытащил связку ключей и, не глядя, протянул её Чимину. — Водитель ещё не уехал, спускайся обратно, он отвезёт тебя. Чимин лишь кивнул, сжав в ладони холодный металл. Он чувствовал себя уволенным со смены раньше времени. Дорога до дома прошла в молчании, водитель не задавал вопросов. Дверь открылась без проблем, и Чимин, переступив порог, выдохнул с облегчением, наконец оставшись один. Он принялся за уборку своей комнаты, затем, решив отвлечься, устроился в гостиной перед огромным телевизором, включив какую-то дораму. Сюжет был запутанным, но ему удалось немного погрузиться в вымышленный мир. Прошло пару часов. Внезапно зазвенели ключи в замке, щёлкнула дверь. Чимин, думая, что вернулся Чонгук, поставил видео на паузу и приготовился… но шаги в прихожей были другими — более лёгкими, быстрыми. Он вышел в коридор и увидел Тэхёна. Тот скидывал дорогие туфли, его лицо освещала непринуждённая улыбка. —Доброго денёчка. А брат где? —Я… Он… Точно не знаю где, но на работе, — растерянно ответил Чимин, не ожидавший этого визита. — Понятно, опять шляется с прокурором где-то, — с лёгкой усмешкой констатировал Тэхён, направляясь прямиком к холодильнику. — А ты чего не на работе? — А меня уже отпустили. — Брат опять в самостоятельного играет? — Тэхён вытащил бутылку минеральной воды, отпил крупный глоток и усмехнулся шире. — Ну что, так получается уже что-нибудь? Или уже дело раскрыли? — Да какое там раскрыли… Только первые зацепки нашли, — вздохнул Чимин, прислонившись к косяку. — Я ума не приложу, что делать дальше… — Ну вот, смотри, сколько пользы от Чонгука, — Тэхён беззаботно махнул рукой, открывая контейнеры с едой, которые, видимо, искал. — Ты не знаешь, а он что-нибудь сообразит. Ты главное не удивляйся, если он предложит пойти на горы смотреть, чтобы «понять то, что хотят скрыть от наших глаз». — Он откровенно рассмеялся, и этот смех был таким непринуждённым, таким живым на фоне постоянной напряжённости Чонгука, что Чимин невольно улыбнулся в ответ. Но чувство неловкости не покидало его. Пожелав Тэхёну, который уже разогревал еду в микроволновке, приятного аппетита, Чимин ретировался в свою комнату. Тишина и одиночество навели его на мысли. Он взял телефон и написал Чонгуку. Чимин: Господин Чон, а Ваш брат тоже с вами живёт?..

Ответ пришёл почти мгновенно.

Чонгук:

Тэхён пришёл?

Чимин: Да, сейчас на кухне ест.

Чонгук:

Вот же… Прошу прощения за это. Я не знал, что он там будет. Через час он уедет точно. У него сегодня будет крупное совещание с нашей компанией.

Чимин нахмурился. Совещание?

Чимин: С нашей? Он работает с кем-то из наших партнёров?

Чонгук:

Да, в «K-Wave Innovations» у Намджуна.

Мысль,которая давно вертелась где-то на задворках сознания, вдруг оформилась в чёткий вопрос.

Чимин: А… Вот как. А почему тогда мы не сотрудничаем с Тэхёном? Он же может что-то знать.

Пауза была немного дольше.

Чонгук:

Чимин, не сейчас. Обсудим дома, я занят.

И статус «онлайн» сменился на «был в сети только что». Сообщение было ясным: разговор окончен. Чимин отбросил телефон. Тэхён действительно ушёл минут через сорок, крикнув на ходу что-то невнятное на прощание. Оставшись один в тихом, почти пустынном доме, Чимин почувствовал странную смесь опустошения и энергии. Он решил занять руки делом и отправился на кухню, чтобы приготовить ужин. Не то чтобы он был выдающимся поваром, но несколько блюд он делал вполне сносно. Сегодня он решился на ттокпокки, добавив к рисовым палочкам морепродуктов и овощей. Процесс готовки, запахи, необходимость следить за временем — всё это действовало медитативно. К десяти часам вечера в доме запахло острым, сладковатым соусом, чесноком и кунжутным маслом. Именно в этот момент вернулся Чонгук. Он вошёл, снял пиджак и повесил его на вешалку с отточенным, привычным движением. Его нос слегка дрогнул. — Готовил что-то? — спросил он, направляясь к кухне. — Да… А Вы как догадались? — улыбнулся Чимин, вытирая руки. — Пахнет угрозой для моей чистой кухни, — сухо констатировал Чон, указывая подбородком на раковину, где громоздилась внушительная гора посуды: кастрюли, сковороды, разделочные доски. — Ой… Я ещё не всё успел убрать! — Чимин буквально бросился к раковине, пытаясь заслонить её собой, как будто это был государственный секрет. — Не смотрите сюда, это не эстетично. Будете ужинать? Вроде вкусно получилось… Чонгук оценивающе посмотрел на него, потом на стол, где в мисках дымилось ттокпокки, потом снова на раковину. Казалось, в его голове происходит сложная калькуляция рисков: вкусная еда против нарушения его безупречного кухонного порядка. —Ладно, — наконец произнёс он, сдаваясь. — Уберёшь после. И тщательно. Они сели за стол. Первые несколько минут ели в тишине. Чимин украдкой наблюдал за Чонгуком. Тот ел аккуратно, без спешки, но Чимину показалось, что напряжение с его плеч понемногу спадает. — Съедобно, — наконец изрёк Чонгук, что, в его устах, звучало как высшая похвала. — Спасибо, — обрадовался Чимин. Пауза стала более комфортной. И тогда, набравшись смелости, он вернулся к теме, не дававшей ему покоя. — Вы сказали, обсудим дома… Про Тэхёна. Я просто не понимаю. Если он работает напрямую с Намджуном, он наверняка в курсе внутренних отношений, проектов, может, даже слышал что-то о том самом «замдиректоре»… Разве его показания или даже просто неофициальная информация не были бы полезны? Чонгук отложил палочки, его лицо стало серьёзным. Он отпил воды, прежде чем ответить. — Ты прав, теоретически — были бы полезны. Но есть несколько «но». Во-первых, Тэхён — мой брат. Любое его формальное или неформальное вовлечение в дело, где фигурант — его прямой работодатель и партнёр нашей фирмы, будет воспринято как конфликт интересов. Это может дискредитировать всё расследование и дать почву для обвинений в предвзятости или, хуже того, в сговоре. Он помолчал,давая словам улечься. — Во-вторых, Тэхён… он не всегда до конца осознаёт границы. Он может, желая помочь, сказать лишнее не тому человеку, или, наоборот, что-то скрыть, пытаясь «уберечь». Его мир — мир сделок и переговоров, где информация это валюта, а не улика. Я не могу рисковать целостностью дела, полагаясь на его… своеобразную помощь. — Но Вы же доверяете ему? — осторожно спросил Чимин. — Доверяю как брату. Но не как источнику в уголовном деле, — чётко отрезал Чонгук. — Есть правила, процедуры, этика. И его безопасность тоже важна. Если «он», тот самый заказчик из «K-Wave Innovations», заподозрит, что Тэхён что-то знает или нам помогает… — Чонгук не договорил, но его сжавшиеся кулаки на столе сказали всё за него. — Значит, мы просто игнорируем такой источник? — не унимался Чимин. — Не игнорируем. Мы учитываем его существование и его связи. Но действуем через другие каналы. Информация от Пак Джиа — первый луч. Дальше будут финансовые потоки, записи камер, анализ связей убитого. Тэхён — это слишком близко и слишком опасно. Для дела и для него самого. Понял? Чимин кивнул. Он понял. Понял холодную, железную логику, стоящую за этим решением. Это была не просто осторожность, а сложный расчёт, где на одной чаше весов лежала потенциальная выгода, а на другой — репутация, законность и безопасность близкого человека. — Понял, — тихо сказал он. — Просто… жаль. Казалось бы, такой шанс. — В нашем деле, Чимин, — медленно произнёс Чонгук, вставая и унося свою пустую миску к раковине, — самые очевидные «шансы» часто оказываются ловушками. Учись смотреть на шаг вперёди. А теперь, — он обернулся, и в его глазах мелькнула едва уловимая искра, — выполни своё обещание и наведи здесь порядок. Я пойду работать. У нас завтра будет очень напряжённый день. После ухода Чонгука кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шелестом воды и звоном посуды. Чимин тщательно отмывал каждую тарелку, мысленно прокручивая диалог. Холодная логика Чонгука была безупречна, но что-то всё равно тревожило — смутное ощущение, что они упускают что-то важное. Тэхён вхож в самое логово. Его неформальные наблюдения могли быть бесценны. Закончив уборку, Чимин заглянул в гостиную. Дверь кабинета Чонгука была прикрыта, из-под неё струился свет. Он постоял в нерешительности, затем отправился в свою комнату. Но уснуть не мог. В голове вертелись обрывки фраз: «он убьёт… он уже убил Дэхёна…», равнодушный взгляд прокурора, насмешка того сотрудника, и поверх всего — невозмутимое лицо Чонгука, отсекающего самый очевидный путь. Он взял телефон, набрал номер Ыну, но положил трубку, не дождавшись гудка. Втягивать их не стоило. Да и нельзя было. Тогда он открыл блокнот, где в свободное время пытался строить свои схемы по делу. Нарисовал круг, в центре — «K-Wave Innovations». От него лучи: «Намджун», «замдиректор (Дэхён)», «Пак Джиа», «Тэхён». От Тэхёна провёл пунктирную линию к себе и Чонгуку. «Конфликт интересов», — подписал он, вспоминая слова начальника. Но чем дольше он смотрел на схему, тем яснее понимал: пунктирная линия была ещё и линией риска для Тэхёна. «Если он заподозрит…» Чонгук был прав. Внезапно в доме раздался приглушённый, но резкий звук — как будто что-то упало в кабинете. Чимин замер, прислушиваясь. Тишина. Затем — шаги. Не к двери спальни, а в сторону гостиной. Любопытство пересилило осторожность. Чимин тихо приоткрыл дверь. Чонгук стоял у огромного окна в гостиной, спиной к комнате. Он не работал. Он просто смотрел в ночной город, на бесчисленные огни, и в его опущенных руках был тот самый диктофон — точнее, его точная копия. Пальцы судорожно сжимали и разжимали корпус. Осанка, всегда безупречно прямая, сейчас казалась сломленной усталостью, а в отражении в стекле Чимин увидел не холодного стратега, а человека, несущего тяжесть, которую нельзя разделить. В этом молчаливом образе было больше напряжения, чем за всем сегодняшним днём. Чимин понял: Чонгук не просто взвешивал риски. Он боялся за брата. Эта простая, человеческая эмоция, тщательно скрываемая под маской расчёта, меняла всё. «Он тоже не знает, что делать дальше», — мелькнула мысль, и от этого стало не по себе. Чимин хотел отступить, но случайно задел дверь ногой. Чонгук вздрогнул и резко обернулся. В его глазах на микросекунду мелькнуло что-то незащищённое, но тут же исчезло, замещённое привычной сдержанностью. — Ты что не спишь? — его голос был хрипловатым от усталости. — Я… слышал звук. Всё в порядке? — Всё. Просто устал, — Чонгук положил диктофон на журнальный столик. Он снова был адвокатом, а не усталым человеком у окна. — Завтра рано вставать. Хосок нашёл кое-что в финансовых траншах Джиа. Будем копать в сторону офшоров. Чимин кивнул, но не уходил. — Господин Чон… Я понял. Про Тэхёна. Вы правы. Чонгук внимательно посмотрел на него,будто проверяя искренность. — Хорошо, что понял. Иногда самая сложная часть работы — это не найти правильный ход, а удержаться от неправильного, каким бы заманчивым он ни казался. Иди спать. На этот раз Чимин послушался. Лёжа в темноте, он думал об отражении в окне, о сжатых пальцах на диктофоне. Угроза была не абстрактной. Она уже убила одного человека. И она где-то там, среди огней города, возможно, уже зная, что Пак Джиа дрогнула. А они исключили из игры потенциального свидетеля, чтобы защитить его. Это было правильно. Но от этого не становилось легче. Перед самым сном его телефон тихо завибрировал. Одно новое сообщение. Не от Ыну, не от Юри. От неизвестного номера.

«Передай своему боссу: пёс, который лает, не всегда кусается. Но тот, кто молчит, уже точит клыки. И он смотрит не на того.»

Ледяная волна пробежала по спине. Чимин вскочил, пальцы дрожали. Он бросился к двери, чтобы бежать к Чонгуку, но замер на пороге своей комнаты. Сообщение было прислано ему. Ему. Значит, кто-то знает о его существовании, о его роли. Знает его номер. И предупреждает… или угрожает? Он медленно перечитал строки. «Пёс, который лает…» — это про Хосока? Про прокуратуру? «Тот, кто молчит…» Кто? Чонгук? Или сам заказчик? «Смотрит не на того» — на Тэхёна? На него самого? Сердце бешено колотилось. Он должен показать это Чонгуку. Сейчас же. Но ноги словно приросли к полу. Показать — значит втянуть его ещё глубже, признать, что угроза уже здесь, в их телефонах, в этом доме. А может, это провокация? Попытка вывести их на эмоции, заставить совершить ошибку? Чимин сделал глубокий вдох, скопировал номер и полный текст сообщения. Затем шагнул в тёмный коридор и твёрдо пошёл к кабинету, где под дверью всё ещё струился свет. Он не постучал. Просто толкнул дверь. Чонгук сидел за столом, очки съехали на переносицу. Увидев его бледное лицо, он мгновенно выпрямился. — Что случилось? Без слов Чимин протянул ему телефон.Чонгук взял его, прочитал. Его лицо стало каменным. Ни единой эмоции. Только глаза стали темнее ночи за окном. — Когда? — один-единственный, отточенный как лезвие вопрос. — Только что. Минуту назад. Чонгук резко поднялся,подошёл к своему сейфу, быстрыми движениями открыл его и достал не телефон, а небольшое устройство — подавитель сигнала или какая-то крутая штучка, которая, конечно же, есть у каждого в доме. Ну… или почти у каждого. Он включил его и провёл вокруг телефона Чимина. — Глушилка в доме всегда активна ночью, — отчеканил он. — Значит, отправили до того, как ты вошёл в дом, или… — он посмотрел на окно, — используют очень направленную и мощную технологию. Это не любитель. Он положил сканер, снова взглянул на сообщение. — «Смотрит не на того»… — он произнёс это вслух, и вдруг его глаза метнулись к Чимину. — Визит Тэхёна. Он был незапланированным. Ты говорил с ним. На кухне. — Да, но… мы ничего важного не обсуждали! Только общие фразы о деле! — В этом доме, Чимин, любые разговоры о деле — уже важность, — голос Чонгука стал опасно тихим. — Особенно если у стен есть уши. А они, похоже, есть. Он сел за компьютер, его пальцы залетали по клавиатуре. — Мы допустили ошибку. Считая угрозу внешней. Она уже внутри. Не в смысле предательства, — он посмотрел на Чимина, видя его панику. — В смысле доступа. Возможно, прослушка. Возможно, наблюдение. Это сообщение — не угроза. Это демонстрация силы. Они показывают, что знают о тебе. И, возможно, слышали твой вопрос о Тэхёне. Чимину стало дурно. Он по неосторожности сам навлёк беду? — Что мы будем делать? — выдохнул он. — Во-первых, ты остаёшься здесь. Ни шага без меня с завтрашнего дня. Во-вторых, Тэхён… — Чонгук на секунду закрыл глаза, лицо исказила гримаса боли. — С Тэхёном нужно будет поговорить. Предупредить. Но очень осторожно. А в-третьих… — Он снова посмотрел на экран, где уже бежали строки кода. — Они совершили ошибку. Выйдя на тебя, они обнаружили себя. Теперь мы знаем: за нами следят. А за каждым следящим можно повести контрнаблюдение. Завтра утром первым делом — к Хосоку. И к Джину. Нам нужна техническая экспертиза и полная зачистка этого места. Он выключил компьютер и поднялся. В его осанке вновь появилась та самая негнущаяся сила. — Спокойной ночи, Чимин. Попытайся поспать. Завтра, — он бросил последний взгляд на телефон, — мы начинаем охоту не на призрака, а на того, кто осмелился подойти так близко. И допустил оплошность. Чимин, всё ещё в смятении, вернулся в свою комнату. Сообщение было удалено с его телефона по приказу Чонгука, но слова горели в памяти. Теперь страх был конкретным, адресным. Но вместе со страхом пришло и странное чувство — решимость. Маска была сорвана. Игра вступила в новую фазу. Сон не шёл. Каждый вздох, каждый скрип дома заставлял Чимина вздрагивать. Слова сообщения выжигались на внутренней стороне век: «…точит клыки. И он смотрит не на того.» Он ворочался, пытаясь понять — на кого они смотрят? На него? На Тэхёна? На самого Чонгука, который слишком молчалив и опасен? Уже под утро, когда серый свет только начал размывать контуры окна, он услышал приглушённые голоса в гостиной. Не телефонный разговор — настоящие голоса, низкий и плотный голос Чонгука и… более высокий, взволнованный. Тэхён. Чимин бесшумно поднялся и прижался ухом к двери. — …абсолютная безответственность, хён! — почти шипел Тэхён. — Ты втянул его в это? Мальчишку, который ещё пахнет студенческой столовой? — Его втянуло само дело. Убийство произошло рядом с его домом, — голос Чонгука был стальным, но под контролем. — И он не «мальчишка». Он сотрудник «Geumgang Legal». И теперь он в зоне риска. Благодаря, отчасти, и тебе. — Мне? Что я сделал?! — Ты пришёл сюда. Говорил с ним. Кто-то мог это видеть, слышать. Сегодня ему пришло сообщение. Предупреждение. Или угроза. Они знают о его существовании и, возможно, о его связи со мной. И теперь, возможно, о его связи с тобой. Наступила тяжёлая пауза. Чимин представил себе лицо Тэхёна — наверняка потерянное, шокированное. — Что… что в сообщении? — наконец спросил Тэхён, и в его голосе уже не было вызова, только тревога. — Неважно. Суть в том, что ты должен исчезнуть из этого уравнения. Сейчас же. Никаких визитов сюда. Никаких звонков на мой рабочий или домашний. Никаких разговоров о деле, даже с Намджуном. Особенно с Намджуном. — Но проект… совещание… — Перенеси. Заболеешь. Улети в командировку. В Японию, в Америку, на Северный полюс — мне всё равно, — Чонгук не оставлял пространства для возражений. — Ты должен вести себя так, будто между нами произошла крупная ссора. Из-за бизнеса, из-за чего угодно. Перестань быть моим братом в глазах того, кто наблюдает. — Ты с ума сошёл? Они что, везде? — Да, возможно, везде, — отрезал Чонгук. Его шаги приблизились к двери, и Чимин отпрянул. — Поэтому слушай и запоминай. Есть один номер. Старый, ни к чему не привязанный. Запомни. Только для крайнего случая. Если почувствуешь малейший намёк на опасность, слежку, что-то не то. Не звони. Пришли на него пустое смс. Я пойму. Он продиктовал цифры. Затем голос стал тише, почти мягче, но от этого не менее жёстким. — И, Тэхён… Извини. За то, что втянул. Даже косвенно. Больше слов не последовало. Чимин услышал звук похлопывания по плечу, сдержанное прощание и тихие шаги Тэхёна к выходу. Дверь открылась и закрылась с едва слышным щелчком. В коридоре стало тихо. Чимин ждал, стоя у двери, босые ноги заледенели на паркете. Он понимал, что стал свидетелем чего-то очень личного и очень опасного. Чонгук жертвовал даже видимостью связи с братом, чтобы защитить его. Ценой становилась их открытая близость. Через несколько минут раздался тихий стук в его дверь. — Выходи. Через пятнадцать минут выезжаем. Голос Чонгука был монотонным, как будто ничего и не произошло. Чимин быстро оделся в простой тёмный костюм, собрал вещи. На кухне его ждал тост и кофе. Чонгук уже был в пальто, лицо — гладкая, непроницаемая маска адвоката высшего класса. Ни тени ночной встречи, ни намёка на усталость. — Первым делом — в лабораторию к Джину, — объявил Чонгук, когда они сели в машину, водитель которой на этот раз был другим — более суровым, молчаливым мужчиной. — Хосок будет там. Твой телефон отдаёшь на экспертизу. Полную. Дорога прошла в молчании. Лаборатория Джина оказалась не в полицейском участке, а в подвальном этаже городской больницы. Это было стерильное, холодное пространство, заставленное сложной аппаратурой. Джин, мужчина с усталыми, умными глазами и в белом халате, встретил их без лишних слов. Хосок уже ждал, опираясь о стол, его лицо было мрачнее обычного. — Покажи, — сказал Хосок, протягивая руку. Чимин отдал телефон. Хосок положил его в специальный экранированный бокс и подключил к нескольким приборам. — Анонимный номер, — начал он, пока на экранах бежали данные. — Разовая сим-карта, купленная за наличные три дня назад в магазине у станции Чхондам. Активна была ровно на время отправки одного сообщения. Координаты отправки… — он прищурился, — зона покрытия широкая. Но с учётом мощности сигнала и направленности… вероятнее всего, отправлено с устройства в радиусе трёхсот метров от вашего дома. Возможно, с автомобиля. — Они были рядом, — тихо сказал Чимин. — Были. И, скорее всего, видели, как пришёл и ушёл Тэхён, — заключил Чонгук. Его лицо не дрогнуло. — Ставка растёт. — На телефоне следов шпионского ПО не обнаружено, — продолжил Джин. — Значит, следили за местностью, а не за устройством конкретно. Это профессионально. И дорого. — Есть что-то по финансовым следам Джиа? — перевёл тему Чонгук, обращаясь к Хосоку. Прокурор мотнул головой в сторону монитора. — Есть. Пятьдесят миллионов от «неизвестного благотворительного фонда» ушли не только ей. Были ещё транши. Меньше. Двум другим сотрудникам «K-Wave Innovations» из отдела ИБ и секретарю покойного замдиректора. Всё «за молчание». Все получили деньги уже после убийства. Это не предоплата за взлом. Это оплата за… неразглашение деталей уже совершённого преступления. — То есть убийца действовал внутри, использовал их системы, а потом подкупил тех, кто мог заметить нестыковки, — проанализировал Чонгук. — И Джиа, испугавшись, всё равно проговорилась. Теперь эти двое другие… они следующая цель либо заказчика, чтобы замкнуть круг, либо наша — чтобы его разомкнуть. — Уже выписываю ордера на их допрос, — кивнул Хосок. — Но нужно действовать быстрее тени. Если наш «он» почует, что мы вышли на них… Внезапно Джин отвлёкся от экрана с телефоном. Он смотрел на данные со своего отдельного компьютера, куда, видимо, стекалась информация с полицейских каналов. Его лицое побледнело. — Хосок. Ты выписывал ордер на Пак Джиа? — Нет, ещё нет. Сначала хотел проработать запись… — Не нужно, — Джин повернул монитор к ним. На экране была сводка: тело женщины, предположительно Пак Джиа, обнаружено в её квартире час назад. Предварительная причина — самоубийство. Принята большая доза снотворного. Рядом — предсмертная записка с признанием в растрате и чувстве вины. В лаборатории повисла гробовая тишина. Холодный ужас сковал Чимина. Они опоздали. Всего на несколько часов. — Самоубийство, — с ледяной яростью произнёс Чонгук. Это было не слово, а плевок. — Как удобно. Он опередил нас. Убрал слабое звено и оформил это как закрытие истории. Теперь её показания можно списать на психическую нестабильность, а её смерть — на угрызения совести. Хосок с силой ударил кулаком по столу. — Мы должны были взять её под защиту! — Она бы не согласилась. Она слишком боялась, — холодно констатировал Чонгук, но в его глазах бушевала та же ярость. — Теперь у нас на руках двое других. И у нас нет ни минуты. Хосок, двигай за ними. Я выезжаю в «K-Wave Innovations». Официально — для согласования документов по иску о неправомерном увольнении ещё одного «молчуна». Неофициально… Он не договорил. Взгляд его встретился с взглядом Чимина. — Ты едешь со мной. Но сегодня ты не ассистент. Ты — моя тень. Ты смотришь, запоминаешь всех, кто находится рядом с Намджуном, кто смотрит на него, кто отводит взгляд. Ты ищешь «молчуна». Того, кто точит клыки. Чимин глотнул. Страх отступил перед адреналином и странным, жгучим чувством — мести за ту женщину, чей дрожащий голос он слышал вчера, и чьё молчание теперь стало вечным. — Понял. Они вышли из холодной стерильности лаборатории в серый, неприветливый день. Война была объявлена открыто. И следующая битва должна была произойти в самом сердце империи подозреваемого — в стеклянных башнях «K-Wave Innovations». Теперь Чимин понимал: смотреть нужно было не только на языки тел, но и на руки, которые могли держать яд, и на глаза, в которых могла отражаться вина убийцы. Лобби «K-Wave Innovations» было воплощением холодного, футуристического величия: стены из черного мрамора, панели с бегущими цифровыми котировками, бесшумные лифты из матового стекла. Воздух был стерилен и пропитан запахом денег и власти. Чимин, следуя на шаг позади Чонгука, чувствовал, как его собственный дешёвый костюм будто поскрипывает на фоне этой безупречной роскоши. Чонгук двигался с абсолютной уверенностью. Его лицо было спокойным, даже слегка отстранённым, но Чимин, присмотревшись, заметил лёгкое напряжение в его челюсти. Отношения с Намджуном были хорошими, почти дружескими, но сейчас Чонгук шёл не к другу. Он шёл к потенциальному хозяину того самого «он», который уже убил дважды. Их проводили прямо в кабинет Намджуна на самом верхнем этаже. Вид из панорамных окон захватывал дух, но Намджун, сидевший за столом из цельного дуба, казалось, не замечал этого. Он выглядел измотанным. Его обычно безупречный вид был слегка потрёпан: рубашка смята, тени под глазами. Однако, увидев Чонгука, он поднялся и встретил его искренней, хотя и усталой улыбкой. — Чонгук! Проходи, проходи. Не ожидал звонка, но всегда рад, — он обменялся с ним крепким, мужским рукопожатием, а затем взгляд его упал на Чимина. Вопрос в глазах был мгновенно прочитан Чонгуком. — Мой ассистент, Пак Чимин. Помогает с документами по делу о неправомерном увольнении того самого сотрудника из вашего ИБ-отдела. Надеюсь, ты не против его присутствия? — Конечно нет, — махнул рукой Намджун, жестом приглашая сесть в кожаные кресла у окна. — После всего, что случилось… Дэхён, теперь Джиа… Полиция говорит — самоубийство, но я не верю. Она не из тех. Всё это как проклятие какое-то. Он говорил с искренним расстройством, даже болью. Чимин, заняв место чуть поодаль с блокнотом, внимательно наблюдал. Не было ни капли наигранности. Либо Намджун был блестящим актёром, либо он действительно не знал, что происходит в недрах его же компании. Или… знал, но не мог ничего поделать? — Я понимаю, — голос Чонгука был сочувствующим, но профессиональным. — Именно поэтому важно формально урегулировать все кадровые вопросы, связанные с… инцидентом. Чтобы избежать лишних спекуляций в прессе. Твоя репутация, репутация компании — сейчас хрупкий актив. — Ты прав, как всегда, — Намджун провёл рукой по лицу. — Делай что считаешь нужным. Доверяю тебе полностью. Только скорее закончи с этим адом. Чонгук кивнул, открыв портфель. Началась обсуждение формальностей, пунктов увольнения, соглашений о неразглашении. Чимин делал вид, что конспектирует, но всё его внимание было приковано к Намджуну. Он видел усталость, растерянность, горечь. Не видел страха или вины. «Он» не был Намджуном. Это становилось ясно. Но тогда кто? Кто в этой компании обладал достаточной властью, чтобы организовать всё это, оставаясь в тени, и при этом пугать людей до смерти именем Намджуна? — Это касается того неприятного инцидента, с вашим сотрудником из отдела внутренней безопасности. Ли Минхо. — сказал Чонгук, меняясь на непробиваемую ничем стену. Намджун нахмурился, припоминая. — Ах, тот, кого уволили на прошлой неделе за… системную ошибку, приведшую к утечке? Кажется, он уже подал иск? — Именно, — кивнул Чонгук, занимая кресло. Он жестом представил Чимина, который молча занял место сбоку с блокнотом. — Дело формально лежит на нашем корпоративном отделе, но, учитывая наш личный контакт и тот факт, что все нити этого кошмара, к сожалению, ведут сюда, я решил заглянуть лично. Чтобы не дать повода для лишних спекуляций. Ли Минхо утверждает, что стал «козлом отпущения» и что его уволили без реальных оснований, чтобы скрыть более масштабные проблемы в системе безопасности, которые… — Чонгук сделал многозначительную паузу, — которые могли иметь отношение к трагедии с Дэхёном. Его адвокат уже намекает на давление со стороны руководства. Чонгук лгал. Или не совсем лгал. Он брал реальный, вероятно, незначительный кадровый инцидент и искусно вплетал его в канву основного дела, создавая идеальный легальный предлог для своего присутствия. Чимин поразился этой способности импровизировать и тут же выстраивать сложные, правдоподобные конструкции. Намджуна, судя по всему, эта версия не удивила, а лишь добавила ему головной боли. Он с раздражением махнул рукой. — Чёрт… Этот Минхо всегда был проблемным. Но чтобы до такого… Увольняли его по всем правилам, есть заключение внутреннего аудита. Хотя теперь, после всего… — он провёл рукой по лицу, и в его глазах мелькнуло сомнение. — Кто знает, что там на самом деле творилось. Гванщиль-сси всё это курировал. — Ким Гванщиль? — уточнил Чонгук, и в его голосе прозвучал лишь профессиональный интерес. — Да, наш исполнительный директор. Гений в вопросах безопасности и операций. Если бы не он, после смерти Дэхёна тут вообще был бы хаос. Он всё взял под контроль, — Намджун говорил с явным доверием, даже зависимостью от этого человека. Внезапно, в середине фразы о компенсации, дверь кабинета открылась без стука. В проёме возникла фигура. Это был мужчина лет сорока пяти, с идеально гладкими седыми висками и лицом, вырезанным из гранита. Его костюм сидел безупречно, а взгляд, скользнувший по Чонгуку и задержавшийся на Чимине на долю секунды дольше необходимого, был холодным и всевидящим. Это был взгляд не подчинённого, а равного. Почти. — Ким Гванщиль, — представился он, не дожидаясь вопроса. Голос был низким, бархатистым и не оставляющим сомнений в авторитете. — Исполнительный директор по операционной деятельности. Прошу прощения за вторжение, господин Ким. Срочный вопрос по сингапурскому контракту. Намджун вздохнул, извиняюще посмотрев на Чонгука. — Извини, это важно. Гванщиль, минуту. Ким Гванщиль вошёл, закрыв за собой дверь. Он не сел, а стоял, слегка склонив голову к Намджуну, но его осанка излучала не покорность, а контроль. Чимин почувствовал холодок по спине. Этот человек был похож на тень, которая обрела плоть. Он не точил клыки. Он ими уже обладал, и они были скрыты за безупречной улыбкой. — Мы закончим быстро, — сказал Чонгук, собирая бумаги. Его движения были плавными, но Чимин заметил, как пальцы начальника чуть крепче сжали ручку. — Намджун, мы всё подготовим и вышлем на подпись. Не беспокойся. И… — он поднял глаза, встретившись взглядом с Гванщилем. — Соболезную вашей утрате. Пак Джиа была ценным сотрудником. Странное совпадение. — Не совпадение, — тихо, но чётко сказал Гванщиль, и его бархатный голос приобрёл стальную нить. — Трагедия. Но в бизнесе, особенно нашем, стресс порой сводит людей с ума. Увы. Нам нужно беречь тех, кто остался, не так ли, господин Ким? — Он посмотрел на Намджуна, и в этом взгляде была не просьба, а напоминание. Намджун лишь грустно кивнул, глядя в окно. На выходе из кабинета, пока они шли по коридору к лифту, Чимин едва сдерживал вопросы. Но атмосфера здесь, под безжалостными камерами наблюдения в потолке, не позволяла говорить. Только когда лифт плавно понёс их вниз, Чонгук, глядя прямо перед собой в зеркальную стену, тихо произнёс: — Видел? — Да, — выдохнул Чимин. — Он… он не такой, как все. — Ким Гванщиль. Пришёл в компанию пять лет назад из оборонного сектора. Специалист по кибербезопасности и… «урегулированию сложных ситуаций». Правая рука Намджуна. Его тень и его броня. И, возможно, его крест. — Вы думаете, это он? Тот самый «он»? — Я думаю, что он — та самая стена, за которой «он» прячется. Или стена, которая может обрушиться и похоронить под собой всех, включая Намджуна, — голос Чонгука был без эмоций. — Он предупредил нас. «Беречь тех, кто остался». Это было послание. Не угроза. Предупреждение. Лифт остановился. В лобби Чонгук набрал номер Хосока. — Двое других «молчунов». Немедленно взять их под защиту. Не допрашивать. Просто выдернуть из их привычной среды. Сейчас. Если Гванщиль предупредил нас, значит, приказ на их устранение уже мог быть отдан или будет отдан в ближайшие часы. — Он выслушал короткий ответ и отключился. В машине Чимин не выдержал. — Но почему? Если Гванщиль заказчик, зачем ему предупреждать? Чтобы сбить нас с толку? — Две возможности, — аналитически отчеканил Чонгук, глядя на мелькающие за окном улицы. — Первая: он не заказчик, а исполнитель, который начал терять контроль над ситуацией. Убийство Дэхёна могло быть в рамках «сложной ситуации». Но смерть Джиа, оформленная как самоубийство, — это уже лишний шум. Он профессионал. Шум ему не нужен. Он видит, что мы подбираемся близко, и хочет остановить цепную реакцию, убрав живые улики до нашего прихода, но без лишнего внимания. Его предупреждение — способ сказать: «Отойдите, и я сам всё зачищу тихо». — А вторая? — Вторая… — Чонгук нахмурился. — Он защищает Намджуна. От кого-то другого внутри. Возможно, настоящий «он» — кто-то ещё, а Гванщиль пытается локализовать ущерб, убирая всех, кто может указать на его босса. И его предупреждение было не нам, а через нас — тому самому «он»: «Я всё вижу. Хватит». Чимин запутался. Лабиринт становился всё сложнее. — Что мы будем делать? — Сейчас? — Чонгук откинулся на спинку сиденья. — Мы ждём. Ждём, сработал ли Хосок. Ждём следующего хода Гванщиля. И готовимся к встрече с Намджуном на его территории. Но уже не как с клиентом. — А как? — Как с человеком, которого могут убить в следующий раз. Сознательно или по ошибке. Мы должны заставить его увидеть тень за своей спиной. И это, возможно, будет самой опасной частью всей этой игры. Машина свернула в подземный паркинг «Geumgang Legal». Безопасность, тишина, порядок. Но Чимин теперь понимал: эти стены были иллюзией. Настоящая битва шла там, в серых зонах, где правда и ложь, защита и убийство были разделены тончайшей, почти невидимой линией. И они только что переступили через неё.