Роман по статьям.

Офис «Geumgang Legal» после визита в «K-Wave Innovations» казался не стерильной крепостью, а укрытием, стены которого стали чуть толще. Чонгук, вернувшись, не пошёл в свой кабинет, а направился в общую зону для стажёров и младших юристов — место, куда он заходил крайне редко. Чимин, удивлённый, последовал за ним. За соседними столами, заваленными папками и пустыми кофейными стаканчиками, сидели Ыну и Юри. Ыну, с наушником в одном ухе и взъерошенными волосами, что-то яростно печатал. Юри, с идеально уложенной причёской и внимательным взглядом, изучала распечатки. Увидев Чонгука, они замерли, как школьники, застигнутые директором. — Вам нужно отвлечься от текущих задач, — без замедления начал Чонгук, положив перед ними чистый лист бумаги. Его тон был деловым, но не суровым. — Ваше мнение как свежих умов. Гипотетическая ситуация: крупный техногигант. Убит замдиректор, знавший о внутренних махинациях с данными. Потом умирает сотрудница, которую подкупили за молчание. Всё указывает на внутреннего заказчика с высоким доступом. Но глава компании, самый очевидный бенефициар, — чист. Искренне растерян. Кто тогда «он»? Ыну и Юри переглянулись. В их глазах вспыхнул азарт — тот самый, который горел у них во время совместного испытательного срока. Им дали шанс прикоснуться к реальному, страшному делу, пусть и в гипотетическом ключе. — Тот, кто получает выгоду не напрямую, а опосредованно, — первой заговорила Юри, её аналитический ум быстро выстраивал логические цепочки. — Через падение акций и последующий выкуп? Через устранение конкурентов внутри? Или… тот, кто хочет свалить вину на главу компании, чтобы занять его место? — Или чтобы его контролировать, — добавил Ыну, сняв наушник. — Если глава в стрессе и недоверии ко всем, он будет цепляться за того, кто рядом, кто предлагает решения, кто «наводит порядок». Этот человек становится тенью, которая на самом деле дергает за ниточки. Чимин слушал, и их слова, простые и прямые, как луч света, прорезали туман сложных построений. «Тень, которая дергает за ниточки». Ким Гванщиль. Но они не знали о нём. — Допустим, есть такой «серый кардинал», — сказал Чонгук, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Как заставить его ошибиться? Он профессионал. Он убирает следы, предупреждает, контролирует. — Значит, нужно создать ситуацию, которую он не сможет контролировать, — уверенно сказала Юри. — Не идти за уликами, которые он уже подготовил или может уничтожить. Уйти в сторону. — В какую? — спросил Чонгук, и в его вопросе была неподдельная заинтересованность. Ыну почесал затылок. — Ну… все копают в технологиях, во взломе, в деньгах. А что, если копнуть в человеческом? Не в страхе, а в… лояльности? Кто в этой компании пользовался абсолютным доверием убитого замдиректора? Или, наоборот, кто его ненавидел на личном уровне? Может, там не только бизнес, может, есть старая обида, ревность, что угодно. Мысль висела в воздухе. Они упирались в финансовые схемы и киберследы, но личный мотив… его труднее скрыть, и его труднее контролировать тому, кто мыслит только категориями выгоды и риска. Чонгук медленно кивнул. — Хорошо. Спасибо. Возвращайтесь к работе. Он развернулся и ушёл,оставив Ыну и Юри в лёгком шоке от того, что их мнение было не только выслушано, но и, кажется, принято в расчёт. — Вау, — выдохнула Юри, когда они остались одни с Чимином. — Он что, на самом деле это дело ведёт? — прошептал Ыну, широко раскрыв глаза. — Тот самый, про убийство? Чимин лишь многозначительно поднял бровь и поспешил за Чонгуком. Прогресс был. Маленький, но был. Они получили свежий угол зрения. В кабинете Чонгук уже стоял у маркерной доски, которая до этого была пуста. Он начал писать. Не имена, а связи. «Дэхён (жертва)» — стрелка — «Пак Джиа (подкуп/страх)». «Пак Джиа» — стрелка — «Двое других (подкуп)». В центре — «Намджун (глава, в неведении?)». И чуть в стороне, не связанный напрямую ни с кем, но парит над схемой, как зловещее облако: «Гванщиль (тень, контроль)». — Мы меняем тактику, — объявил Чонгук, откладывая маркер. — Как сказали твои друзья. Уходим в сторону. От финансов и технологий — к людям. Нам нужно найти того, кого ненавидел или, наоборот, кому безгранично доверял Дэхён. И кто имел к нему личный доступ. — Как мы это найдём? — спросил Чимин. — Через единственного человека, который, возможно, знал Дэхёна не только как коллегу, — ответил Чонгук. — Через его семью. Вдову. Хосок пытался с ней связаться, но она отказывалась от контактов, была в тяжелейшем ступоре. Но сейчас… сейчас, возможно, время пришло. Не как следователю, а как представителю юридической фирмы, которая хочет помочь с наследственными вопросами… и неофициально выразить соболезнования от лица давнего партнёра компании — меня. Это был риск. Но это был ход в сторону от ожидаемого поля боя. Поездка к вдове Дэхёна, миссис Ли, прошла в пригороде, в тихом, ухоженном доме. Женщина, открывшая дверь, была бледной, с опухшими глазами, но держалась с потрясающим достоинством. Услышав, что Чонгук — адвокат от «Geumgang Legal», она нахмурилась. — Я уже всё сказала полиции. У меня нет сил на новые допросы. Прошу вас, оставьте меня в покое. — Миссис Ли, мы понимаем ваше горе, — начал Чонгук, его голос был мягким, но в нём звучала неумолимая профессиональная настойчивость. — Мы не из полиции. Мы представляем интересы… стороны, заинтересованной в установлении истины. Нам бы хотелось помочь разобраться в бумагах вашего мужа, возможно, с наследственными вопросами… — В бумагах нет ничего! — её голос дрогнул. — Он был честным человеком. И его убили. Что ещё можно разобрать? Оставьте меня, пожалуйста. Она уже собиралась закрыть дверь, когда Чимин, неожиданно для самого себя, сделал шаг вперёд. Он видел её боль, её абсолютное отчаяние, и слова вырвались сами, тихо, почти шёпотом, но с такой искренностью, которой не было в безупречных формулировках Чонгука: — Миссис Ли… мы… мы тоже хотим узнать правду. Настоящую. Не ту, что в полицейских отчётах. Чтобы то, что случилось с вашим мужем, не осталось просто… строчкой в деле. Чтобы тот, кто это сделал, не смог спрятаться. Пожалуйста. Он замолчал, чувствуя, как горит лицо. Чонгук бросил на него быстрый, нечитаемый взгляд. Миссис Ли замерла, её рука всё ещё лежала на ручке двери. Слёзы снова выступили на её глазах, но теперь в них было не только горе, а ещё и слабая, дрожащая надежда. Она молча отступила, пропуская их внутрь. В гостиной, за чашкой холодного чая, она говорила тихо, с длинными паузами. — Он… в последнее время был сам не свой. Очень напряжён. Не спал. Однажды… однажды я услышала, как он кричал в телефон. Говорил: «Это предательство! Мы создавали это не для такого! Ты продал всё, во что мы верили!». Я испугалась. Спросила потом… он сказал, что поссорился с очень старым другом. С тем, с кем они когда-то начинали всё с нуля. Но имени не назвал. Сказал только… что этот человек «пошёл на сделку с новой властью» и «готов на всё ради своей доли». Он боялся. Начинал бояться за нас. Просил ни с кем не говорить о его работе. Она замолчала, вытирая слёзы. — Больше я ничего не знаю. Только… только что он умер, потому что был честным. В этом я уверена. Дорога обратно прошла в глубоком раздумье. «Старый друг». «Новая власть». Эти обрывки были важнее любых финансовых выписок. Следующие два дня Чимин и Чонгук потратили на то, чтобы «копать самим». Они искали всё, что было связано с карьерой Ким Дэхёна до прихода в «K-Wave Innovations»: старые статьи, архивы бизнес-регистраций, упоминания о стартапах. Это был монотонный, изнурительный труд, похожий на поиск иголки в стоге сена. Информация была разрозненной, заголовки — ничего не значащими. Чимин чувствовал растущее разочарование. Они нащупали верное направление, но стена, в которую упирались, казалась непробиваемой. Именно тогда, вечером второго дня, когда Чимин уже собирался закрыть последнюю вкладку в браузере, на его телефон пришло сообщение.

Тэхён:

Чимин, привет. Нашёл кое-что, пока рылся в старых деловых архивах для одного своего проекта. Лет семь назад «K-Wave» поглотила небольшой, но перспективный стартап «Nexus Core». Сооснователями числились Ким Дэхён и… Чон Сынъван. Последний тихо покинул компанию через год после сделки. По слухам, не сошёлся характерами с новым руководством. Может, есть связь?

Сообщение было похоже на спасательный круг, брошенный в самый нужный момент. Чимин тут же переслал его Чонгуку. Почти мгновенно раздался звонок внутреннего телефона с командой зайти. Чонгук сидел за столом, на экране его ноутбука была открыта статья о поглощении «Nexus Core». — Сообщение от Тэхёна, — констатировал он, его лицо было задумчивым. — Да. Это же может быть той самой зацепкой? Старый друг и сооснователь? — Возможно, — согласился Чонгук. — Имя Чон Сынъван определённо требует проверки. — Он взял свой телефон и набрал номер. Говорил он недолго, его голос был ровным, но твёрдым. — Тэхён. Это я. Спасибо за информацию. Она будет учтена. Но… — здесь его тон стал холоднее, — я же просил тебя оставаться в стороне. Рыться в архивах, даже удалённо, и пересылать такие данные по открытым каналам — безрассудство. Ты себя не обезопасил, а, наоборот, вышел на радар. Больше не делай так. Если найдёшь что-то — никаких сообщений. Запомнил? Береги себя. Он положил трубку и взглянул на Чимина. — Он прав. Чон Сынъван — идеальный кандидат на роль «старого друга» с мотивом. Слишком идеальный. Но теперь у нас есть имя. И два направления: проверяем Сынъвана и… продолжаем следить за Гванщилем. Потому что если «тень» внутри компании узнает, что мы полезли в прошлое, она может совершить ошибку. А нам сейчас нужна именно ошибка. Имя «Чон Сынъван» висело в воздухе кабинета, как наэлектризованная искра. Оно было ключом к прошлому, к той самой «старой дружбе» и «предательству», о которых говорила вдова. Чонгук, откинувшись в кресле, смотрел на схему на доске, где рядом с «Ким Гванщиль» теперь появился этот новый персонаж. — Ыну, Юри, — он вызвал их к себе, и на этот раз его тон был не гипотетическим, а конкретным. — Мне нужна вся доступная информация по Чону Сынъвану. Всё: где жил последние годы, текущая занятость, финансовое положение, любые связи с «K-Wave Innovations» после его ухода. Используйте все легальные базы данных, к которым у вас есть доступ. И — осторожно. Не запрашивайте информацию напрямую, не выдавайте наш интерес. Глаза стажёров загорелись новым, серьёзным огнём. Это было уже не абстрактное упражнение, а реальная оперативная задача. Они кивнули и практически выбежали из кабинета, полные решимости. — А мы? — спросил Чимин, когда они остались одни. — Мы идём к Хосоку. У него есть рычаги, чтобы проверить то, что не доступно стажёрам. И нам нужно обсудить защиту тех двух «молчунов». Оказалось, Хосок опередил их. Когда они вошли в его кабинет, прокурор с мрачным удовлетворением сообщил: — Забрал их обоих. Под предлогом дачи свидетельских показаний по другому, мелкому делу, связанному с компанией. Поселил в безопасных квартирах. Пока молчат как рыбы, но живые. Это главное. — Хорошая работа, — одобрил Чонгук. — А что по Чону Сынъвану? — Только начал копать, — Хосок нахмурился. — Предварительно: после ухода из «K-Wave» он не пропал с радаров. Открыл небольшую консалтинговую фирму, специализируется на кибербезопасности для среднего бизнеса. Живёт скромно, но не бедствует. Никаких явных следов озлобленности или мстительных действий в его биографии нет. По крайней мере, на поверхности. — Слишком чисто, — пробормотал Чонгук. — Или он действительно ни при чём, или он очень хорош. — Или его «обида» — это прикрытие для кого-то другого, — добавил Чимин, вспоминая теорию о «тени». — Кто-то мог использовать его историю как удобный фон. В этот момент Чонгуку позвонил Джин. — По делу Пак Джиа появились новые детали, — без предисловий сказал он. — Токсикология подтвердила огромную дозу снотворного. Но… на её запястье, под манжетой халата, обнаружили следы инъекции. Такого препарата, который вызывает быстрое расслабление мускулатуры и полную невозможность сопротивляться. Это не самоубийство, Чонгук. Это убийство, мастерски замаскированное. Кто-то вошёл к ней, вколол препарат, а потом влил в рот снотворное, когда она была обездвижена. Эта информация взорвала тишину кабинета. Теперь сомнений не оставалось — они имели дело с хладнокровным, технически оснащённым профессионалом, у которого были ресурсы и доступ. Таким, как Ким Гванщиль. Или… таким, кто мог нанять таких, как Гванщиль. — Значит, он паникует, — заключил Хосок. — Убирает концы. И сделал это грубее, чем планировал, раз Джин нашёл следы. — Или он уверен в своей безнаказанности настолько, что даже следы — это не ошибка, а демонстрация, — мрачно парировал Чонгук. — «Я могу всё, и вы ничего не докажете». Возвращаясь в офис, Чимин чувствовал тяжесть наваливающейся ответственности. Каждый шаг вперёд оборачивался новым слоем опасности. В лифте его телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было от Ыну.

Ыну:

Чимин, ты не поверишь. Мы с Юри нашли кое-что в старых корпоративных рассылках. Год назад был внутренний скандал: кто-то слил чертежи нового продукта конкурентам. Под подозрением был как раз отдел Дэхёна. А в расследовании учувствовал… как думаешь кто? Ким Гванщиль. И оно было очень быстро закрыто с вердиктом «внешний хакер». А ключевой свидетель, системный администратор, который нашел лог пересылки, внезапно уволился «по семейным обстоятельствам» и уехал в Канаду. Пакуй чемоданы, да?

Это была ещё одна деталь мозаики. Гванщиль не просто контролировал безопасность. Он контролировал расследования, касающиеся утечек. Он мог скрывать истинные причины или подменять их. Чонгук, прочитав пересланное сообщение, лишь кивнул, но в его глазах зажёгся холодный, расчётливый огонь. — Всё сходится. Он не просто тень. Он тот, кто создаёт и контролирует тени. Он мог организовать и первую утечку, чтобы получить рычаги давления на Дэхёна, а когда тот отказался молчать или начал копать сам… — он не договорил. — Но мотив? Личная власть? Или он выполняет чей-то приказ? — Приказ Намджуна? — рискнул предположить Чимин. — Нет. Намджун — лицо компании. Если бы он отдавал такие приказы, это был бы огромный, неоправданный риск. Гванщиль скорее тот, кто «оберегает» Намджуна от правды, беря грязную работу на себя. Или… кто готовит почву для того, чтобы занять его место, предварительно дискредитировав. План созревал сам собой. Им нужно было раскачать лодку, в которой так уверенно стоял Гванщиль. И сделать это можно было, только вытащив на свет одну из его старых, «закрытых» историй. Ту самую утечку. — Завтра, — сказал Чонгук, когда они вошли в его кабинет, — мы идём к Намджуну. Но не с вопросами. С предупреждением. Мы расскажем ему о найденных нами «несоответствиях» в старом деле об утечке. Скажем, что это может всплыть в ходе нашего расследования по делу об увольнении и нанести ущерб репутации. Мы посмотрим на его реакцию. И, что более важно, мы посмотрим, как быстро эта информация дойдёт до Гванщиля и как он отреагирует. Это была игра с огнём. Они собирались ткнуть палкой в спящего змея, надеясь, что он дёрнется и выдаст себя. Чимин понимал риски. Если Гванщиль почует прямую угрозу, его реакция может быть мгновенной и смертоносной. Но другого пути не было. Пассивное наблюдение привело к смерти Пак Джиа. Теперь нужно было действовать. Перед уходом Чимин заглянул в общую зону. Ыну и Юри, уставшие, но сияющие, докладывали о своей находке. — Вы молодцы, — искренне сказал он. — Большие молодцы. Но теперь… будьте начеку. И не говорите об этом ни с кем. Вообще. Они обменялись понимающими взглядами. Азарт в их глазах сменился осознанной серьёзностью. Они были частью этого теперь, и они понимали ставки. Вечером, уже дома, Чимин готовил ужин, механически нарезая овощи. Мысли путались: Гванщиль, Сынъван, след инъекции, усталое лицо Намджуна. Внезапно его собственный телефон, лежащий на столе, издал короткий, незнакомый сигнал — не смс, а скорее звук уведомления из какого-то мессенджера, которым он не пользовался. На экране всплыло окно с единственной строкой, отправленной с зашифрованного адреса:

«Он проверяет канал. Не отвечай. Завтра будь осторожнее, чем когда-либо. Твой ход может стать последним.»

Сообщение исчезло через три секунды, как будто его и не было. Чимин застыл с ножом в руке. Это было не от Тэхёна. Стиль другой. Кто? Хосок? Джин? Кто-то ещё? Кто-то, кто следил за их продвижением и теперь предупреждал о повышенной опасности. Фраза «проверяет канал» означала, что их попытка выманить Гванщиля завтра не останется незамеченной. Наоборот, она спровоцирует немедленную проверку всех, кто к ней причастен. Тишина дома после того исчезнувшего сообщения стала густой, звенящей. Чимин стоял на кухне, пальцы непроизвольно сжимали край стола. «Не отвечай. Будь осторожнее.» Эти слова висели в воздухе, смешиваясь с запахом еды, которую он уже не хотел есть. Он выключил плиту, оставив недоделанный ужин. Каждый шаг, каждый звук казался подозрительным. Он проверил замок на входной двери, хотя знал, что если за ними действительно следят и кто-то захочет войти, простой замок не остановит. Чонгук вернулся поздно, его лицо было маской профессиональной усталости. Увидев потухшую плиту и бледного Чимина, он остановился в дверях кухни. — Что случилось? Чимин,не говоря ни слова, протянул ему свой телефон, хотя сообщения уже не было. Он описал его дословно, включая звук и способ исчезновения. — Это был не Тэхён. Стиль другой. Сухой, без обращений. Чонгук внимательно выслушал, его глаза сузились. Он взял телефон, быстро пролистал журналы вызовов и приложений, но, как и ожидалось, ничего не нашёл. — Шифрованный одноразовый мессенджер. Профессионал. — Он положил телефон на стол. — «Проверяет канал»… Значит, наш завтрашний визит к Намджуну не просто спровоцирует его. Он станет триггером для активной фазы. Гванщиль начнёт проверять утечки информации. И первой на его пути окажешься ты, потому что формально именно ты, как мой ассистент, копался в кадровых вопросах и мог наткнуться на историю с утечкой. Ледяная волна прокатилась по спине Чимина. — Что мне делать? — Всё, что запланировано. Но с поправкой. Завтра ты не просто моя тень. Ты — приманка, — голос Чонгука был холоден и безжалостно логичен. — Только открытая, предсказуемая активность с твоей стороны отведёт от тебя прямой удар. Если ты начнёшь прятаться или менять поведение, он сразу поймёт, что его канал скомпрометирован, и тогда его действия станут непредсказуемыми. Ты должен вести себя как ни в чём не бывало. Но при этом ты будешь под колпаком. Не моим, — он посмотрел на Чимина так, что тому стало не по себе, — а Хосока. С завтрашнего утра за тобой будет наружное наблюдение его людей. Невидимое для тебя, но постоянное. Мысль о том, что за ним будут следить, пусть и свои, была неприятной, но обнадёживающей. Это был план. Стратегия. — А Вы? — спросил Чимин. — Я буду делать то, за чем пришёл. Разговаривать с Намджуном. И наблюдать за Гванщилем. Напрямую. — В его голосе прозвучал вызов. — Иногда лучший способ заставить хищника дёрнуться — это посмотреть ему прямо в глаза. Утром атмосфера была натянутой, как струна. За завтраком они не говорили о деле. Чонгук просматривал последние сводки, его лицо было сосредоточенным. Чимин пытался есть, еда казалась безвкусной. Когда они вышли к машине, Чимин невольно оглядел улицу. Всё выглядело обыденно: женщина с собакой, курьер на скутере, пара туристов с картой. Кто из них свой, а кто — нет? Он понял, что никогда не узнает. В «K-Wave Innovations» их встретили с прежней холодной вежливостью. Но сегодня Чонгук попросил о встрече не только с Намджуном, но и, для «согласования технических деталей по защите данных», с Ким Гванщилем. Просьба была оформлена так безупречно, что отказать было невозможно. Сначала они вошли в кабинет Намджуна. Тот выглядел ещё более измотанным, чем в прошлый раз. — Чонгук, я слышал, вы запросили и Гванщиля. Что-то серьёзное? — Профилактика, — успокоил его Чонгук, принимая чашку кофе. — В ходе подготовки документов мы столкнулись с упоминанием старого инцидента — утечки данных год назад. Чтобы избежать любых намёков на то, что подобное может быть использовано против компании в контексте текущих… трагических событий, нам нужно формально закрыть этот вопрос. Убедиться, что все выводы того внутреннего расследования корректны и не содержат уязвимостей для потенциальных исков. Намджун поморщился, как от головной боли. — О, этот старый кошмар… Гванщиль всё уладил. Было же доказано, что это внешняя атака. — Тем не менее, для полной чистоты портфеля рисков нам нужно ознакомиться с выводами, — настаивал Чонгук мягко, но неуклонно. В этот момент дверь открылась, и вошёл Гванщиль. Он был безупречен, как всегда, но его взгляд, скользнув по Чимину, задержался на нём на долю секунды дольше, чем в прошлый раз. Это был не просто взгляд — это был мгновенный, всеобъемлющий анализ. — Вызывали, господин Ким? — его бархатный голос был почтительным. — Да, Гванщиль. Наши друзья из «Geumgang» хотят освежить в памяти дело об утечке прошлого года. Для их отчётов. Лицо Гванщиля не дрогнуло. Ни намека на удивление или раздражение. — Конечно. Я подготовлю все материалы. Это было тщательное расследование. Все выводы подтверждены независимыми экспертами. — Он повернулся к Чонгуку, и его улыбка была холодной и профессиональной. — Я понимаю вашу осторожность, Чон-саджанним. В нынешних обстоятельствах любая пыль из прошлого может быть раздута. Я лично прослежу, чтобы вам предоставили всё необходимое. Казалось, всё шло гладко. Слишком гладко. Чонгук кивнул, поблагодарил и, казалось, был готов завершить беседу. Но затем он, как бы между делом, добавил: — Кстати, мой ассистент, Пак Чимин, вчера вёл поиск по открытым базам, связанным с кадровым составом того периода. Наткнулся на интересное совпадение — один из технических специалистов, причастных к расследованию, вскоре после его завершения эмигрировал. Вы не располагаете его текущими контактами? Просто для полноты картины. В кабинете повисла напряжённая тишина. Чимин почувствовал, как под взглядом Гванщиля кожа на его руках покрывается мурашками. Это был прямой выпад. Ловушка, поставленная открыто. Гванщиль медленно повернул голову к Чимину. Его глаза были пустыми, как у акулы. — Эмигрировал? Да, кажется, был такой случай. Семейные обстоятельства. К сожалению, мы не отслеживаем дальнейшую судьбу бывших сотрудников после их увольнения. — Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала с лёгким, почти неуловимым шипением. — Но, должен отметить, усердие вашего ассистента впечатляет. Глубокое погружение в архивные данные требует… особой внимательности. Надеюсь, он не запутался в хитросплетениях старой информации. Иногда прошлое бывает обманчиво. Это была не просьба, а завуалированная угроза. «Запутаться» могло означать что угодно. Чимин заставил себя держать взгляд, кивнув с нейтральным выражением лица. — Стараюсь быть внимательным, — тихо сказал он. Встреча завершилась формальными заверениями в сотрудничестве. Но когда они вышли из кабинета и пошли по коридору к лифту, Чимин почувствовал, что его спину пронзает ледяной взгляд Гванщиля, провожающий их до самого конца. В лифте Чонгук молчал. Только когда они сели в машину, он произнёс: — Он клюнул. Ты стал для него проблемой. Теперь он будет действовать. И нам нужно, чтобы он действовал в том направлении, которое мы можем контролировать. — Как? — спросил Чимин, всё ещё чувствуя ледяное прикосновение того взгляда. — Мы дадим ему ложную цель. Информацию, которую ты якобы нашёл, но ещё никому не передал. Что-то такое, что заставит его пойти на контакт или попытаться её изъять. А Хосок со своей командой будут ждать. — Чонгук посмотрел на него. — Это будет опасно. — Я понял, — Чимин выдохнул. Страх был, но его заглушало странное чувство — он больше не был пассивным наблюдателем. Он был активной частью операции. Пусть и в роли приманки. — Что я должен делать? — Всё просто. Сегодня вечером ты «случайно» оставляешь в офисе, на своём рабочем столе, флеш-накопитель. На нём будут файлы с фальшивыми данными о «найденных несоответствиях» в эмиграции того самого сисадмина и намёки на связь с Чоном Сынъваном. Мы сделаем так, чтобы охрана здания «Geumgang» на пару часов «ослабила» бдительность в твоём секторе. Если Гванщиль заинтересован — он попытается получить эту флешку. А мы его поймаем с поличным. План был рискованным, почти безумным. Но другого способа выманить такого осторожного противника не было. Вечером, в опустевшем офисе, Чимин с замиранием сердца положил на видное место у своего монитора обычную флешку. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя как в плохом шпионском фильме. Рядом, в соседнем кабинете за зеркальным стеклом, которое было на самом деле полупрозрачным с обратной стороны, сидели Хосок и его люди. Всё здание было под колпаком. Чимин ушёл, оставив свет на своём столе включённым, как будто просто вышел ненадолго. Он спустился в кафе на первом этаже, заказал кофе и сел у окна, откуда был виден служебный вход. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью. Он представлял, как тень скользит по пустому коридору, как рука тянется к его столу… Прошёл час. Ничего. Чимин уже начал думать, что план провалился, что Гванщиль слишком умён для такой примитивной ловушки. И тогда его телефон, личный, на который пришло то зашифрованное сообщение, снова издал тот же короткий, незнакомый сигнал. Только на этот раз не было никакого текста. Был аудиофайл. Он включил её, поднеся телефон к уху. Звук был приглушённым, но узнаваемым. Это был звук шагов по паркету — но это же в любом месте может быть, да? — и тихий, едва уловимый звук — будто что-то кладут на тумбочку. Сообщение исчезло, но вместо него появилось фото. Комната Чимина в доме Чонгука. Ледяной ужас, холоднее любого страха перед Гванщилем, сковал Чимина. Их ловушка была детской игрой. А настоящая игра шла там, где они чувствовали себя в безопасности. У него дома. И тот, кто прислал это предупреждение, был не с ними. Он был где-то рядом, наблюдая за всем. И сейчас он только что продемонстрировал, что может войти в самое сердце их крепости, когда захочет. Сердце Чимина бешено колотилось, в ушах стоял гул собственной крови. Он в панике выскочил из кафе, почти столкнувшись с Хосоком, который вышел из тени служебной двери, его лицо было напряжённым. — Чимин? Куда? Ловушка ещё... — Мне срочно нужен Чон! — выдохнул Чимин, даже не останавливаясь, и бросился к подъезду, где всегда ждала машина Чонгука с тем же молчаливым водителем. — Чимин, стой! — крикнул Хосок, но было поздно. Чимин уже вскинул руку, показав водителю, что это срочно, и в следующую секунду распахнул дверь и рухнул на заднее сиденье. — В дом! Быстро! Хосок, выругавшись, успел запрыгнуть перед тем, как дверь захлопнулась. Машина рванула с места. — Что случилось? — рявкнул прокурор, хватая Чимина за плечо. — Где Чонгук? — Не знаю, не отвечает, — Чимин безуспешно тыкал в экран телефона, набирая номер Чонгука в третий, в четвёртый раз. Глухие гудки. Никакого ответа. — Мне... мне прислали звук и фото. Шаги. В нашем доме. Кто-то там. Прямо сейчас. Хосок мгновенно побледнел. Он выхватил свой телефон и начал отдавать резкие приказы, требуя немедленной поддержки по адресу, но Чимин уже почти ничего не слышал. Его мир сузился до ленты тёмных улиц за окном и ледяного ужаса в груди. Машина с визгом тормозов остановилась у дома. Чимин выскочил, даже не поблагодарив водителя. Дверь подъезда... не выломана. Обычный вид. Он дрожащими руками вставил ключ, щёлк замок. Он распахнул дверь и ввалился внутрь. — Чонгук?! — его голос прозвучал неестественно громко в полной, густой тишине. Никто не ответил. Свет был выключен везде. Только тусклое сияние уличных фонарей пробивалось сквозь жалюзи, отбрасывая длинные полосатые тени. В голове звучал тот самый приглушённый звук шагов по паркету его комнаты. Он сбросил туфли и босыми ногами, стараясь не скрипеть, прошёлся по коридору. Гостиная — пуста. Кабинет Чонгука — дверь приоткрыта, внутри темно и тихо. Паника сдавила горло. Он проскочил на кухню. Его взгляд упал на блок ножей на магнитной полосе. Чисто рефлекторно, движимым животным инстинком самосохранения, он схватил первый попавшийся — длинный, с узким лезвием поварской нож. Холодная рукоятка в ладони дала призрачное, иллюзорное ощущение контроля. С ножом, выставленным вперёд дрожащей рукой, он двинулся по коридору к своей комнате. Дверь была прикрыта. Он толкнул её ногой, резко входя внутрь и прижимаясь к косяку. Комната была пуста. Ничего не тронуто. Кровать, стол, вещи на своих местах. Но на прикроватной тумбочке, там, где обычно лежали его телефон и книга, сейчас лежал небольшой прямоугольный предмет, которого раньше не было. Конверт. Простой, белый, без надписей. Он подошёл ближе, не опуская ножа. Ни звука. Он резко обернулся, проверив, не стоит ли кто за дверью. Никого. Тогда он опустил нож, положил его на кровать и взял конверт. Он был не запечатан. Внутри лежала обычная флешка. И сложенный листок бумаги. На нём было напечатано всего три строчки:

«Проверка канала завершена. Вы излишне волнуетесь. Флешка — ваш ответ на сегодняшний спектакль. Сынъван не ваш враг. Ищите того, кто боится не прошлого, а того, что еще не написано. Его главный проект — всегда впереди.»

Чимин застыл, пытаясь осмыслить написанное. Это был ответ на их ловушку с флешкой в офисе. Тот, кто был в доме, не только знал об их плане, но и посмеялся над ним, подбросив свою «флешку». И дал новую зацепку. «Тот, кто боится... того, что еще не написано. Его главный проект — всегда впереди.» Что это? Новая технология? Планы экспансии? Что-то, что может разрушиться, если правда выйдет наружу? В этот момент снаружи раздались быстрые, тяжёлые шаги, и в комнату, с пистолетом в руке наготове, ворвался Хосок, за ним — двое его людей. — Чистый! — крикнул один из них, осмотрев коридор. Хосок опустил оружие,увидев бледного Чимина с листком в руках. — Что это? Где Чонгук? — Его нет, — глухо ответил Чимин. — Но был кто-то другой. Оставил это. Хосок схватил листок, пробежал глазами. Его лицо стало каменным. — «Того, что еще не написано»... «Главный проект»... Это звучит как... как кто-то, кто строит будущее. Кому текущий скандал может сломать все планы. — Он не договорил, но взгляд его стал непроницаемым. — Чонгук. Где он? Он должен был ехать на встречу с Джином по результатам вскрытия. Машина его... Его телефон затрещал. Хосок поднёс его к уху, и его лицо исказилось. — Говори. ... Где? ... Чёрт. Ждите там. Мы выезжаем. — Он отключился и посмотрел на Чимина. — Нашли машину Чонгука. Брошенную в переулке в пятнадцати минутах езды отсюда. Следов борьбы нет. Водитель без сознания, в голову, но жив. Чонгука нет. Мир вокруг Чимина поплыл. Он схватился за спинку кровати, чтобы не упасть. Их ловушка, их хитрый план... всё это оказалось детской игрой, за которой наблюдали свысока. И пока они пытались поймать Гванщиля, кто-то другой, кто-то более страшный и незаметный, просто... забрал Чонгука. Вырвал его из игры. И оставил им лишь загадочную записку и леденящий душу вопрос: кто так боится за своё будущее, за свой «главный проект», что готов на похиление? Ледяная пустота, наступившая после слов Хосока, длилась всего несколько секунд. Потом её сменила волна такого адреналина и страха, что Чимин перестал чувствовать собственное тело. Он не думал. Он действовал. — Едем туда. Сейчас, — его голос прозвучал хрипло, но без тени колебаний. Он уже мчался к выходу, не глядя, подхватил листок с посланием и флешку, сунув их в карман. Хосок, привыкший командовать, на секунду замер, поражённый этой резкой трансформацией. Затем кивнул своему людям, и они все вынеслись из дома, оставив дверь открытой настежь. В машине Хосока, несущейся с воем сирены через ночной город, Чимин сидел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не плакал, не метался. Он смотрел в темноту за окном, и его мозг, обычно такой неуверенный в тактике Чонгука, теперь работал с пугающей, безэмоциональной чёткостью. Он анализировал. Забрали. Живым. Значит, нужен. Для информации? Для обмена? Чтобы остановить расследование? Нет. Если бы хотели просто остановить, убили бы, как Джиа. Значит, нужен живой Чонгук. Его знания, его доступ, его… личность. Они примчались на место. Переулок в промышленной зоне, плохо освещённый. Машина Чонгука, чёрный седан, стояла криво, одним колесом на тротуаре. Двери были открыты. Вокруг сновали люди в форме, мигали огни патрульных машин. Водитель, тот самый молчаливый мужчина, уже был увезён в больницу. Чимин выскочил из машины раньше, чем она полностью остановилась. Он подбежал к седану, заглянул внутрь. На пассажирском сиденье лежал портфель Чонгука. Аккуратно. Без следов борьбы. Значит, либо он вышел сам, под дулом пистолета, либо его вывели так быстро и профессионально, что он не успел среагировать. — Молодой человек, отойдите, не мешай работе, — попытался взять его за рукав один из полицейских, но Чимин рванул руку с такой силой, что тот отшатнулся. Он не слушал. Его глаза сканировали асфальт, стены, мусорные баки. Он искал что угодно: обронённую ручку, след подошвы, царапину. Ничего. Чисто. Слишком чисто. — Камеры? — резко обернулся он к Хосоку, который о чём-то говорил с начальником местного участка. — Ни одной в радиусе. Зона слепая. Выбрано идеально. — Время? — Водитель был найден без сознания через двадцать минут после того, как они уехали из «K-Wave». Значит, это произошло в первые десять-пятнадцать минут пути. Чимин закрыл глаза, пытаясь представить маршрут. От «K-Wave» к дому Джина. Этот переулок — не самый короткий путь. Значит, их либо заставили свернуть, либо преследовали и блокировали. — Нужно проверить все камеры на всех выездах с основных трасс в этом районе за этот временной промежуток, — заговорил он, и его голос был холодным, лишённым паники. — Искать не эту машину. Искать машины, которые могли её сопровождать или блокировать. Фургоны, микроавтобусы, куда можно быстро затолкать человека. Смотреть на водителей. И… проверить все частные клиники, гаражи, склады в радиусе пяти километров. Те, куда можно привезти человека без лишних вопросов. Он говорил так, как будто всю жизнь занимался этим. Без права на ошибку. Потому что ошибка сейчас означала, что Чонгука могут больше не найти. Или найдут слишком поздно. Хосок смотрел на него с нескрываемым изумлением. Этот робкий, неуверенный стажёр, которого он видел всего несколько раз, исчез. Перед ним был кто-то другой. Кто-то с острым, как скальпель, умом и ледяной решимостью в глазах. — Мы уже отдаём такие приказы, — сказал Хосок, но в его голосе звучало уважение. — Но это займёт время. Много времени. А у нас его, возможно, нет. — Тогда сужаем круг, — Чимин подошёл к открытой двери машины и снова уставился на портфель. Он надел перчатку, которую ему протянул один из техников, и осторожно открыл его. Всё на своих местах: планшет, документы, ручки. Ничего не взято. Значит, цель — не документы. Цель — сам Чонгук. Его взгляд упал на бардачок. Он был приоткрыт. Внутри, среди бумаг, лежал пропуск в «Geumgang Legal» и… маленький, складной многопредметный инструмент, подарок от Тэхёна, как однажды обмолвился Чонгук. Чимин взял его. Холодный металл. — Что вы ищете? — спросил офицер полиции, наблюдая за его действиями с неодобрением. — Мотив, — коротко бросил Чимин. Он повернулся к Хосоку. — Послание. «Главный проект впереди». Кто в «K-Wave» сейчас ведёт самый перспективный, самый секретный проект? Тот, который может рухнуть, если всплывут убийства и коррупция? Хосок нахмурился. — Ход мыслей верный. Но эту информацию нам не дадут просто так. Нужен ордер, давление… — Нет времени на ордера! — голос Чимина сорвался, и в нём впервые прозвучала надрывная нота, тут же заглушённая железной волей. — Давите на Намджуна. Сейчас. Скажите, что похищен его личный адвокат. Что следующий может быть он сам или Юнги. Что его «главный проект» уже в опасности, потому что тот, кто его курирует, возможно, и есть похититель. Заставьте его говорить! — Это безрассудно! Мы спугнём… — Чонгука уже спугнули! Его увезли! — Чимин встал так близко к Хосоку, что их лица почти соприкасались. В его глазах горел холодный, безумный огонь. — Вы играете в процедуры, пока его могут пытать или убивать в каком-то гараже! Я не буду ждать, пока вы заполните бумажки. Если вы не начнёте действовать сейчас, я пойду к Намджуну сам. И я не буду столь вежлив. В тишине переулка, нарушаемой только переговорами по рации, эти слова прозвучали как выстрел. Даже привыкшие ко всему полицейские замерли. В этом хрупком с виду парне была какая-то опасная, сломленная отчаянием решимость, которая пугала больше, чем крик. Хосок несколько секунд молча смотрел на него, затем медленно кивнул. Он увидел не истерику, а стратегию, рождённую животным страхом за близкого человека. И он понял, что Чимин прав. Иногда правила ведения расследования должны отойти на второй план перед лицом прямой угрозы жизни. — Ладно. Едем к Намджуну. Сейчас. Но ты делаешь всё, что я скажу. Понял? Ты нужен нам вменяемым. Чимин лишь кивнул, разжал кулаки. На его ладонях отпечатались кровавые полумесяцы. Он обернулся, бросая последний взгляд на пустую машину, на тёмный переулок, забравший самого важного человека. Страх никуда не делся. Он стал топливом. Холодным, ясным, неумолимым. Он пообещал себе, что найдёт Чонгука. И тому, кто его взял, не поздоровится. В его глазах, обычно таких открытых, теперь читалось что-то, чего не было раньше: беспощадная воля, готовая на всё. Даже на самое страшное. Машина Хосока неслась к дому Намджуна, разрезая ночную тишину элитного района. Чимин сидел, сжав челюсти до боли, его взгляд был прикован к мелькающим за окном огням, но мысли работали с лихорадочной скоростью. Он прокручивал каждую деталь, каждое слово, сказанное за последние дни. «Главный проект впереди». Это не мог быть Намджун — тот уже на вершине. Это должен быть тот, кто рвётся к ней. Ким Гванщиль? Да, но… слишком очевидно. И зачем тогда похищать Чонгука? Чтобы заставить замолчать? Но Чонгук молчать не стал бы. Значит, нужен был его ум, его доступ, его… согласие? Или его как пешку? Хосок, не отрываясь от телефона, отдавал распоряжения своей команде, пытаясь выжать информацию о внутренних проектах «K-Wave» из всех доступных источников, параллельно готовя психологическое давление на Намджуна. Их впустили в дом практически мгновенно. Намджун, в дорогом домашнем халате, но с лицом, искажённым тревогой и недосыпом, ждал их в кабинете. Рядом, бледный и молчаливый, сидел Юнги. — Что случилось? Опять что-то с компанией? — начал Намджун, но Хосок перебил его без церемоний. — Чонгук похищен. Примерно час назад. Его машину нашли брошенной. Водитель в больнице. Воздух в комнате словно вымер.Намджун отшатнулся, будто от удара. Юнги вскрикнул и схватился за руку мужа. — Что?.. Кто?.. Зачем? — выдавил Намджун. — Мы надеемся, что вы нам поможете это выяснить, — голос Хосока был твёрдым, как сталь. — Нам нужна информация о самом секретном, самом важном проекте, который сейчас ведётся в «K-Wave». О том, что находится в стадии разработки, о чём почти никто не знает. Том, что может рухнуть, если всплывёт правда об убийствах и махинациях. Намджун замер. Его глаза метнулись к Юнги, затем к тёмному окну. В этом мгновенном, непроизвольном жесте был страх. Не за компанию, а личный. — Я… я не могу. Это информация уровня государственной безопасности. Контракты с оборонкой… — Чонгука могут убить! — это вырвалось у Чимина. Он не кричал. Он сказал это тихо, но с такой ледяной интенсивностью, что все взгляды обратились к нему. — Его похитили не ради выкупа. Его похитили, потому что он что-то знает или может что-то сделать. И это что-то связано с вашим «главным проектом». Если Вы сейчас не скажете, то подписываете ему смертный приговор. И, возможно, ставите под удар себя. Потому что следующими можете быть Вы. Юнги вжался в кресло, его глаза были полы ужаса. Намджун провёл дрожащей рукой по лицу. — «Проект Феникс», — прошептал он наконец, словно выдавливая из себя яд. — Искусственный интеллект для киберзащиты нового поколения. Контракт с министерством обороны. Полная автономия в принятии решений. Если… если станет известно, что в компании, его разрабатывающей, творятся убийства и коррупция, контракт расторгнут. Компания рухнет. Инвестиции в сотни миллиардов… — Кто им руководит? — впился в него Чимин. — Не формально. Фактически. — Ким Гванщиль, — ответил Намджун. — Но он лишь исполнитель. Идея… концепция… она была у Дэхёна. И у его старого партнёра, Чона Сынъвана, когда они работали над «Nexus Core». Мы купили у них наработки. После ухода Сынъвана проект возглавил Гванщиль. Он… он вывел его на новый уровень. Но и закрыл его в железный кулак. Никто, кроме его личной команды, не имеет полного доступа. Пазл начал складываться с леденящей душу ясностью. Дэхён, узнав, во что превратили его идею, или обнаружив тёмные стороны проекта, начал копать. Его убили. Сынъван, возможно, тоже что-то знал или представлял угрозу — его сделали козлом отпущения, направив на него подозрения. А Гванщиль… Гванщиль был тем, кто всё контролировал. Кто боялся не прошлого, а будущего — провала «Проекта Феникс». И теперь он взял Чонгука. Зачем? — Он хочет, чтобы Чонгук что-то сделал, — вслух проговорил Чимин, обращаясь скорее к самому себе. — Что-то юридическое. Узаконить что-то? Скрыть что-то в контрактах? Или… заставить замолчать, используя его как заложника, чтобы добиться от Вас чего-то, Намджун? — Где может быть Гванщиль сейчас? — спросил Хосок. — Где он мог бы устроить… приватную встречу? — Есть запасной исследовательский центр, — тихо сказал Намджун. — За городом, в старом промышленном парке. Официально он законсервирован. Но Гванщиль иногда пользовался им для… особо секретных испытаний. Я закрывал на это глаза. Адрес… Он записал его на листке дрожащей рукой. Хосок схватил бумагу. — Мы выезжаем. Немедленно собираем группу захвата. — Я еду с вами, — заявил Чимин. В его голосе не было просьбы. Хосок хотел было возразить, но встретился взглядом с Чимином. В этих глазах он не увидел ни истерики, ни амбиций. Он увидел холодную, расчётливую необходимость. Этот парень был связан с Чонгуком чем-то большим, чем просто рабочие отношения. И он, возможно, был единственным, кто мог предугадать, как поведёт себя Чонгук в такой ситуации. — Ладно. Но ты делаешь ТОЛЬКО то, что я скажу. Ни шага в сторону. Дорога на окраину города казалась бесконечной. Чимин молчал, его пальцы нервно перебирали тот самый многопредметный инструмент из бардачка Чонгука. Он думал о том, что чувствует сейчас Чонгук. Страх? Нет, не страх. Гнев. Холодный, всепоглощающий гнев от потери контроля. И расчёт. Он наверняка уже оценил обстановку, ищет слабые места. Держись, — мысленно приказал Чимин неизвестно кому — то ли Чонгуку, то ли себе. — Держись. Мы уже близко. Заброшенный промышленный парк возник из темноты как скопление мрачных, безликих коробок. Один из ангаров, однако, излучал приглушённый свет. Группа захвата Хосока бесшумно окружила здание. Чимина оставили в машине с одним из оперативников, но когда прозвучала команда на штурм, он выскользнул наружу и, игнорируя окрики, пополз за группой к запасному входу, который обозначил Намджун. Он не был героем. Он был одержим. Ему нужно было видеть. Убедиться. Внутри ангара было почти пусто, если не считать нескольких рядов серверных стоек в центре, гудевших ровным низким гудением, и освещённого участка в дальнем углу. Там, за стеклянной перегородкой, в кресле, со скотчем на руках, прикреплённых к подлокотникам, сидел Чонгук. Его пиджак был скомкан, волосы спадали на лоб, но голова была поднята высоко. Напротив него, спиной к входу, в кресле развалился Ким Гванщиль. Он что-то говорил, его бархатный голос доносился приглушённо. Чимин не раздумывал. Пока группа Хосока заходила с основного входа, отвлекая внимание, он метнулся вдоль стены к перегородке. Его сердце бешено стучало, но руки не дрожали. Он услышал обрывки фраз. —…просто подпишешь поправки к контракту. Небольшие изменения в спецификациях. Никто даже не заметит, что они дают мне полный контроль над развёртыванием, минуя комитет… — И что, ты думаешь, подпись, полученная под дулом пистолета, будет иметь силу? — голос Чонгука был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение стальной струны. — Ты уничтожил всё, к чему прикасался, Гванщиль. И себя в том числе. В этот момент оперативники ворвались внутрь с криком: «Полиция! Оружие на пол!». Гванщиль резко обернулся.Его лицо, обычно невозмутимое, исказила ярость. Его рука метнулась не к оружию, а к планшету на столе рядом — видимо, к системе удалённого управления или самоуничтожения данных. Чимин увидел это движение. Он был ближе всех. Он не кричал, не предупреждал. Он просто бросился вперёд, как спринтер, и всем телом врезался в Гванщиля, сбивая его с кресла. Они грузно рухнули на пол, планшет выскользнул из рук и разбился о бетон. Над ними уже стояли оперативники, прижимая Гванщиля к полу. Всё произошло за несколько секунд. Хосок подбежал к Чонгуку, начал срезать скотч. — Всё в порядке? Ранен? — Нет, — отозвался Чонгук, его голос слегка хрипел. Он не сводил глаз с Чимина, который вдруг ощутил всю тяжесть адреналинового отката и дрожь в коленях. — Всё в порядке. Благодаря… оперативным действиям. Чимин, отдышавшись, поднялся. Его взгляд встретился с взглядом Чонгука. В тёмных глазах начальника, за стеклом, мелькнуло что-то — не благодарность, не облегчение. Скорее… оценка. Глубокое, пристальное осознание того, что только что произошло. И того, кто это сделал. Хосок уже срезал последние полосы скотча. Чимин, преодолевая слабость в ногах, подошёл к ним. — Не ранен? — спросил Чимин, повторяя вопрос, его голос звучал неестественно громко в наступившей тишине. — А это что? — он кивнул на разбитую губу Чонгука и на его пиджак, помятый и запачканный пылью. — Хосок, может, мы его к врачам? Они его проверят. — Переломов нет, серьёзных травм тоже, — ответил за Чонгука Хосок, помогая ему подняться. — А это… это дома обработает. Чонгук попытался встать самостоятельно,но его тело, ослабевшее от долгого напряжения и неудобной позы, изменило ему. Он пошатнулся. Чимин и Хосок тут же подхватили его с двух сторон. — Ты бы хоть сказал, что стоять не можешь… — с наигранным ворчанием пробурчал Хосок, но в его глазах читалась искренняя тревога. Они довели Чонгука до машины Хосока, почти неся его на последних метрах. Усадили на заднее сиденье. Чимин, не спрашивая, забрался следом. Хосок сел за руль, и машина тронулась, на этот раз без сирен, плавно выезжая из зловещего промышленного парка. Первые минуты в салоне царила тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора. Чонгук сидел, откинув голову на подголовник, глаза закрыты. Его дыхание было чуть глубже обычного. — Спасибо, — тихо, не открывая глаз, произнёс он, обращаясь в пространство между ними. — Не за что, — отозвался Хосок, сверля взглядом дорогу. — Просто в следующий раз выбирай для бизнес-встреч места поприличнее. — Отстань, сам знаю, — сухо парировал Чонгук, и уголок его разбитой губы дрогнул в подобии улыбки. Чимин молча смотрел на него. В тусклом свете уличных фонарей лицо Чонгука казалось измождённым, тени под глазами — глубже. Он видел, как веки начальника время от времени слипаются, а затем снова резко открываются, словно он силой воли отгоняет накатившую слабость и шок. Так продолжалось несколько раз. — Поспи, — не выдержал Чимин. — Мы разбудим. — Не надо, — пробормотал Чонгук, но голос его уже терял чёткость. Ещё через пару минут его дыхание стало ровным и глубоким, голова склонилась набок, к окну. Он уснул. Хосок и Чимин переглянулись. Больше никто не говорил ни слова до самого дома. Домой добрались под утро. Чонгук проснулся от остановки двигателя, вздрогнул и тут же попытался принять вид полного контроля, но спотыкающаяся походка выдавала его. Чимин снова стал его опорой, почти вполсилы втащив его в дом и усадив на диван в гостиной. — Где аптечка? — спросил Чимин, скидывая с себя куртку. — Я и сам сделаю, не маленький, — возразил Чонгук, но попытка встать оказалась безуспешной. — Сиди и не дёргайся. Напомню, тебя почти несли, — в том же сухом тоне огрызнулся Чимин и направился в сторону ванной, где, как он смутно помнил, видел шкафчик с медикаментами. Через пару минут он вернулся с большой аптечкой. Поставил её на журнальный столик и открыл. — Облокотись на спинку дивана, — скомандовал он, доставая антисептик и ватные диски. Чонгук послушно откинулся, его взгляд был усталым, но ясным, он следил за движениями Чимина. Тот, стараясь быть как можно аккуратнее, прикоснулся к разбитой и запёкшейся кровью губе. Чонгук дёрнул головой от жжения. — Не шевелись, — тихо сказал Чимин, сосредоточенно выводя ватным диском грязь и запекшуюся кровь. Его движения были удивительно нежными для того, кто только что сбивал с ног взрослого мужчину. — Надо было в больницу. — Там бумаги, вопросы, время. Дома быстрее, — ответил Чонгук, его голос приглушённо звучал под рукой Чимина. — А я был уверен, что ты всегда в «самостоятельного играешь», — пробормотал Чимин, меняя ватный диск. — С чего это? — удивился Чонгук. — Потому что никогда на помощь не зовёшь. — сказал Чимин, посмотрев ему в глаза на секунду. —Всё, — сказал Чимин, откладывая использованные диски. — Теперь покажи, где ещё. Они тебя били? — Нет, — коротко ответил Чонгук. — Только когда вырывался в самом начале. Скорее, отдавил ногу креслом. Мелочь. — Мелочь, — передразнил его Чимин беззлобно. — Снимай пиджак и рубашку. Нужно проверить, нет ли синяков на рёбрах или спине. — Это совершенно лишнее, — отпрянул Чонгук, внезапно выглядевший почти по-детски упрямым. — Я приму душ и всё осмотрю сам. — Ага, и упадёшь в ванной, ударившись головой, — парировал Чимин, скрестив руки на груди. — У меня два варианта. Или мне самому с тебя всё это снимать и проверять наличие ран, или ты снимаешь сам и показывает, где болит. Выбирай. Но учти, если выберу первый, хулиганских методов не избежать. Они уставились друг на друга: Чимин — с напускной суровостью, Чонгук — с возмущённым недоверием. В глазах Чонгука мелькнуло осознание, что этот обычно робкий стажёр не шутит. Он слишком хорошо знал это выражение — то самое, которое было у Чимина в переулке, когда он планировал штурм. Это был взгляд человека, который дошёл до своего предела и теперь не собирался отступать ни в чём, особенно когда дело касалось чьей-то безопасности. Его безопасности. — Чёрт с тобой, — наконец сдавшись, проворчал Чонгук и с неохотой расстегнул первые пуговицы помятой рубашки. — Но только спину. И всё. — И рёбра, — невозмутимо добавил Чимин, нанося антисептик на новый ватный диск. Когда все царапины были обработаны, Чимин накинул на плечи Чонгука свой же халат, висевший на спинке дивана. — Ложись спать. Завтра… завтра разберёмся со всем остальным. — А ты? — спросил Чонгук, его глаза уже снова закрывались. — Я посижу здесь. На всякий случай, — ответил Чимин, усаживаясь в кресло напротив. Он не хотел оставлять его одного. Не сейчас. Чонгук не стал спорить. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким — на этот раз по-настоящему. Чимин сидел в кресле, глядя на спящее лицо, на пластырь на губе, и думал о взгляде водителя, о словах про Тэхёна, о «главном проекте впереди». Буря утихла лишь на время. Но пока что в тихом доме была только эта хрупкая передышка, охраняемая его усталым бдением.