Раз и навсегда

— Я жутко замёрз, — произношу я, выдыхая пары тёплого воздуха. Я вжался в воротник, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра, и поднял взгляд на Арсения. Его облик походил на божество: нежный румянец на щеках, огромные глаза цвета бескрайнего неба, обрамлённые густыми чёрными ресницами, изящный нос, слегка приподнятый кверху, и улыбка, не сходившая сегодня целый день. Я понял, что не узнаю того парня, с которым познакомился полгода назад. Тогда этот викинг источал гнев, злость и испуг, сейчас передо мной был совершенно другой человек. Да, он всё так же бесился по всяким пустякам, ругался на меня, но при этом его чистая и в чём-то даже детская искренность обескураживала и влюбляла в себя. Всё негативное в его характере исчезало для меня с каждой его улыбкой, шуткой и смехом. Однако каждый раз, несмотря на всё наше сближение, оставалась какая-то тень, которая не давала быть Арсению полностью собой, будто кто-то невидимый стоял за его спиной и держал в руках невидимую палку, грозящую ударом, заставляя его сдерживаться. Смеясь, он менял голос, становился тише, будто боялся, что его не примут или не поймут. Но эти секунды, до того как его голос искажался, были для меня самыми любимыми и ценными. — Скоро придём, — жизнерадостно произносит он, ускоряя свой шаг. — Мы скоро бы пришли, если бы не выбирали самую красивую ёлку, — бубню я, оборачиваясь к Беззубику, тащащему новогоднее дерево. — И кто из нас бука? — оборачиваясь к нам лицом и продолжая идти спиной, с улыбкой произносит Арсений. Его взгляд скользит по мне, словно оценивая, затем, озорно подмигнув, давая какой-то знак, понятный только ему, переводит взгляд на дракона. И тут голубые глаза загораются любопытством, как у ребёнка, который задумал какую-то пакость. — Беззубик, на перегонки? В утомлённом драконе вдруг вспыхивает огонь азарта. — Нет, — стону я, не желая бегать за этими двумя придурками по сугробам. — Ты вместо своей красивой ёлки получишь щепки. — Ну и что? — небрежно пожав плечами, произносит Арсений и, резко развернувшись, с вызовом добавляет: — Я первый! Доползая до двери дома Арсения, я едва дышу. Лёгкие горят от холодного зимнего воздуха, и хочется выплюнуть их вместе с противной мокротой во рту. Голова неприятно ноет от жары и нехватки воздуха. Мокрая, липкая одежда, словно вторая кожа, неприятно прилипает к телу, вызывая холод и дрожь. Сапоги хлюпают, наполненные талым снегом, который успел набраться за время стремительного бега, превращая каждый шаг в испытание. — Ненавижу бегать, — произношу я, раздражённо стаскивая с себя шубу. — А особенно зимой! — Дело привычки, — произносит Арсений, наблюдая за Беззубиком, затаскивающим внутрь ёлку или то, что от неё осталось. С трудом втащив в дом огромную ель, а вместе с ней и сугробы, Беззубик, казалось, сломал последние ветки. Но викинг с голубыми глазами, не замечая ни усталости, ни холода, лишь улыбнулся. Сбросив тяжёлую шубу, он с энтузиазмом принялся украшать ель, развешивая яркие самодельные игрушки и гирлянды. — Нормально, — произносит Арсений, пытаясь выпрямить обломавшуюся верхушку, но вместо этого отламывает её совсем. — Примотаю. — Мотай. Я за новой не пойду. — И не надо, — улыбаясь, произносит Арсений, игриво ударяя меня своим локтем. — Всё равно я красивее её. Произнеся это в шутку, он отвернулся, сосредоточившись на очередной ветке, которую поправлял с лёгкостью, граничащей с небрежностью. — Да, красивее, — прошептал я, чувствуя, как горький клубок боли стягивает мою грудь. С моей выходки в день осеннего равноденствия прошло пару месяцев, а случившееся мы так и не обсудили. Проснувшись тем утром один в постели, я хотел провалиться сквозь землю, и поэтому зачем-то соврал, что ничего не помню. К сожалению, Арсений тоже решил играть в амнезию, сказав мне за чашкой утреннего чая: «Ничего такого. Ты просто явился ко мне пьяный». Ни про поцелуй, ни о чём другом он больше не заговаривал, а я, благодаря своему вранью, должен был забыть об этом. Но я не мог. Воспоминания, как призрачные тени, то и дело всплывали в моей памяти, терзая душу день и ночь, не давая покоя. — Неплохо вышло, — произносит Арсений, заканчивая с украшениями. Решив не мешать, я опустился на мягкую меховую шкуру, уютом окутывающую меня у потрескивающего камина, и погрузился в созерцание. В комнате царила особая атмосфера: тихий шелест иголок, смешанный с мелодичным звоном украшений и шёпотом костра, витал в воздухе, создавая волшебное ощущение. Арсений, словно художник, творил своё произведение, украшая ель, и я, затаив дыхание, следил за каждым его движением, наслаждаясь этим таинственным ритуалом. Ветви дерева, израненные дорогой, выглядели жалко, но стоило лишь взглянуть на забавные игрушки, заботливо развешанные голубоглазым викингом, как грусть сменялась радостью и праздником. — Очень даже хорошо, — согласился я. — Кстати, я кое-что принёс. — Да? И что это? — спросил Арсений, подойдя ближе. Я застыл. Его взгляд, устремлённый на меня сверху вниз, был словно прикосновение — глубокий, проникающий, как будто он пытался проникнуть в самые потаённые уголки моей души, разгадать каждую мою мысль, уловить каждую эмоцию. Это мгновение, когда он возвышался надо мной, было наполнено магией и опасностью. Я ощущал, как внутри меня что-то дрожит — странное, необъяснимое чувство, в котором восхищение переплеталось с тревогой. Сердце билось всё быстрее, а дыхание сбивалось, словно я бежал, но не мог убежать от этого взгляда, от этого момента. — Эгнок, — тихо признаюсь я, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. — Тогда за бокалами, — отвечает он с улыбкой, широкой, как море в летний день. Он направляется к кухонному островку. В его движениях ощущается грация и уверенность. Он достает два старых, но тщательно отполированных бокала из дальней полки, а вернувшись ко мне, он бросает на пол мягкую подушку и садится рядом. Протянув мне бокалы, я наполняю их золотистым эгноком, и мы делаем первый глоток. — Ты не говорил, что там алкоголь… Наши взгляды встречаются, и я ощущаю, как между нами возникает невидимая связь, словно нити судьбы, переплетающиеся в этот волшебный момент. — Какие-то проблемы? — спрашиваю я, ставя бокал на пол. — Нет, просто не хочу, чтобы кого-то из нас тошнило. — И всё? — А что ещё? — пряча глаза, произносит Арсений. — Вот это! — произношу я, впиваясь в его губы. Мгновение — и губы, обожжённые горячим, сладким напитком, вспыхивают, словно фейерверк, пробуждая в душе бурю чувств. Трепет охватывает всё существо, и желание увлечь его за собой становится почти непреодолимым. Но, не встретив ответного отклика и ощутив напряжение, я прерываю поцелуй. Склонив голову, я отвожу взгляд в сторону, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Отстранившись, я медленно поднимаю веки, и в этот момент мир вокруг замирает. Взгляд собеседника встречается с моим, и ледяной поток осознания обрушивается на меня с беспощадной силой. Я только что совершил непростительную ошибку, разрушил хрупкий мост, воздвигнутый с такой осторожностью и трудом, я поджег его, не оставив ни шанса на восстановление. — Извини… Отбросив бокал в сторону, я ожидал, что Арсений ударит меня, но вместо этого он внезапно притянул меня к себе и впился в мои губы. И вдруг я почувствовал, как тяжесть моего существования осыпается, словно древние скалы, обнажая безоблачное, светлое небо. Я притягиваю его ближе к себе, и он залезает ко мне на колени. Воздух в легких вспирается от близости. Я ощущаю, как мои уши и щеки заливает жаркий румянец. Обняв парня крепче, я осторожно скольжу своими холодными, трепещущими руками под его рубашку. Он вздрагивает, и его кожу покрывают мурашки, но он, углубляя поцелуй, еще сильнее прижимается ко мне. Я опускаюсь на пол, увлекая его за собой, не прерывая наш поцелуй, который с каждой секундой становится всё глубже и страстнее. Жар внутри меня разгорается, кажется, до самых костей. Вдруг Арсений приподнимается, прерывая наш поцелуй, и я, не медля, следую за ним, стремясь вновь ощутить его губы. Но замираю, встретив его завораживающий, уверенный и пылающий взгляд. Он не отводит глаз, словно пытаясь проникнуть в самую глубину моей души. С неторопливой грацией он начинает стягивать с себя рубашку, обнажая мускулистую грудь. Каждое его движение наполнено силой и страстью, заставляя моё сердце биться быстрее. Живот скрутило спазмом желания, и я тут же скинул свою рубашку. Время будто замирает, оставляя нас в этом волшебном мгновении. Голубоглазый викинг осторожно касается моей кожи кончиками пальцев, словно рисуя на ней невидимые узоры. Его рука скользит от пупка к груди, затем к шее и, наконец, к лицу. Я закрываю глаза, и мои губы встречаются с его губами. Мир вокруг растворяется в поцелуях и ласках, унося меня в неведомую страну ощущений. Невольно я касаюсь шнурка его брюк, легко развязываю бантик и стягиваю их вниз, не давая себе отчета в своих действиях. Я ощущаю, как напряжение нарастает, а затем его губы покидают мои. Они скользят по моей коже, оставляя за собой след трепетных прикосновений. Он проводит губами путь от моего рта к уху, и из его груди вырывается тяжелый, страстный стон, словно эхо наших чувств. — Что мы делаем? — спрашивает Арсений, все ещё не слезая с меня, но больше и не целуя. — Твой стояк не выходил у меня из головы с осени, — признаюсь я, касаясь его возбужденного органа. — Ты всё помнил? — тихо спрашивает Арсений, заглядывая мне в глаза. В его взгляде смешались возбуждение и удивление. Тело же изнывало от нехватки прикосновений. — Всё, — признаюсь я, сразу же задавая темп. Темноволосая голова тут же, простонав, падает мне в плечо, и спустя пару мгновений я вдруг начинаю ощущать уже его руки на своем поясе, пытающиеся снять штаны. Я приподнимаюсь, помогая, и в тот момент мы соприкасаемся руками, телами, душами. Немного поборовшись руками, мы, наконец, находим тот самый ритм и положение, которые приводят нас к завершению. Горячая жидкость наполняет наши ладони, и к тяжелым стонам присоединяются тихие хлюпающие звуки. Я выдохнул в поцелуй, ощущая, как Арсений, нежно прикусив мою губу, содрогнулся, а затем откатился в сторону. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. В этом безмолвии я ощущал его присутствие, как тепло и уют окутывали нас, создавая свой собственный мир, где время остановилось. С трудом уняв прерывистое дыхание, я медленно приоткрываю глаза и встречаюсь взглядом с голубыми глазами, которые сияют ярче угасающего пламени в камине. Их свет, мягкий, но таинственный, разливается по комнате, словно волшебное заклинание, превращая её в загадочное пространство, где реальность и мечта сливаются воедино. В этом волшебном мире границы стираются, и я теряюсь в иллюзии чего-то чарующего и недосягаемого. — Тебе понравился эгнок? — спрашиваю я, улыбаясь и прижимая Арсения к себе ближе. Моя липкая ладонь скользит по его спине, покрытой лёгкой испариной. — Ты про напиток? — подняв брови, спрашивает Арсений, тоже улыбаясь. — Или про… Чужая рука тут же хватает меня за пенис, сжимая его. Внутри меня поднимается новая волна возбуждения, словно мощный прилив, который неудержимо накрывает с головой, унося все мысли и оставляя лишь трепетное ожидание. — Про всё. — Очень даже понравился, — прикусив нижнюю губу, признается Арсений. — Но эгнок был лучше. В груди разливается острая боль, и мои брови, словно сами по себе, сдвигаются в мрачной задумчивости, отражая разочарование и грусть. — Я шучу! — поспешно добавляет он, заметив мою реакцию. — То, что было после, ни в какое сравнение не идет с обычным напитком. С глубоким вздохом я натянуто улыбаюсь, но внутри меня остаётся горький осадок. Чтобы заглушить его, я нежно целую парня. Мне не верится, что всё это происходит наяву, что сейчас я не сплю. Я столько раз представлял себе нечто подобное после равноденствия, но не представлял такого. — Знаешь, я мечтал о таком ещё с осени. — признаюсь я, прекращая поцелуй. — Даже с осени… — А ты думал обо мне в этом плане? — Нет, — тихо признается Арсений, отводя взгляд в сторону. — Я думал, ты меня ненавидишь… Просто терпишь. Мы постоянно спорили и ругались. — Ты меня бесил поначалу, особенно своей колючестью, но потом… — я нахожу руку Арсения и сжимаю ее, надеясь, что он посмотрит на меня. — После стольких дней вместе я увидел тебя с другой, с мягкой и нежной стороны. И я начал ощущать нечто непонятное, но знакомое, а потом я увидел, как ты себя ласкал… И понял, что хочу. Арсений медленно поднял глаза на меня, чуть прикусив нижнюю губу. — Хочу тебя, — прошептал я, касаясь его губ. — Прости… — произносит он, прерывая поцелуй. — Я не знал… К тому же у меня не было подобного опыта и… — У меня вообще не было опыта, — признаюсь я, опять ловя губы. Но в тот же миг меня резко отталкивают. — Что? — выпучив глаза, произносит Арсений, резко садясь. — А с женщиной? — Нет, — признаюсь я, тоже садясь. — У тебя же была девушка! Вы не разу? — Нет. — О боги, я лишил тебя девственности, — вскрикивает Арсений, вскакивая на ноги. — Ещё нет, — произношу я, опуская взгляд с голубых глаз на чужой пах. — Нет, — тверже произносит Арсений, подбирая с пола рубашку. — Нет, — произношу я, поднимаясь и хватая парня за руки, не давая одеться. — Я не буду с тобой спать! — Почему? — обиженно произношу я. — Потому что я не хочу портить твою жизнь с девушками в твоей деревне, — строго произносит Арсений, освобождаясь от моих рук и все же натягивая рубашку. — Ничего ты не портил! Жизни и так там не было. Я не понимал почему, а теперь понимаю. — Нет! — твердо произнес Арсений, разворачиваясь и уходя. Я хочу его остановить, но тот сам резко останавливается. — Черт! Мы трахались прям при них. Заглянув за плечо Арсения, я заметил свернутых в комочек парочку драконов в своем излюбленном месте, под крышей. — И что? Им все равно. — произношу я, становясь перед Арсением. — Думаешь, у них не было секса? — Фу! Я даже не хочу об этом думать. Арсений пытается обойти меня, но я преграждаю ему путь, упираясь руками в его грудь. — А ты не думай о них. Думай о нас. — Все равно это мерзко! Мы так увлеклись друг другом, что совсем не подумали о том, что не одни. — Будто первый раз… Голубые глаза, словно два океана, настороженно устремляются на меня. — В тот раз, когда я застукал тебя за дроч… — Нет, Пироженка спала. И всё было максимально тихо. — Так и сейчас всё было вполне тихо. — Не уверен, — практически про себя произносит Арсений, опять поднимая глаза на драконов. Через тонкую ткань рубашки я ощущал, как его сердце бешено колотится. — Так ты признаешь, что мы трахались? — спрашиваю я, возвращая его внимание на себя. — Нет. Это было чуть-чуть другое, — скомканно отвечает Арсений, избегая мой взгляд. — Вот именно! Но я хочу, чтобы произошло то, что ты сказал! — Нет! — произнес Арсений, желая уклониться от моих рук. — Почему? — опять ловлю я его. — Ответ, что я тебе не нравлюсь и что ты портишь мою жизнь в деревне — забудь! — Я не знаю как, — устало признается Арсений, прикрывая глаза. — Я знаю! Воодушевленно воскликнув, я тут же поймал вопросительный взгляд Арсения. — Не знаю, какой народ был в твоей деревне, но в моей есть некий чудак. Ну сейчас уже я так, конечно, не считаю. Не суть! Короче, когда-то он жил с другим викингом. Вот… А когда я увидел тебя голым и понял, что хочу. У меня возникли некие вопросы, и я к нему обратился для консультации. — Ты планировал наш секс? — Не планировал, но готовился. Я вообще думал, ты меня оттолкнешь. Как тогда осенью. — Ты был пьян, — в свое оправдание сказал Арсений. — Я вообще не мог понять, что ты хочешь! То ли блевать, то ли меня целовать. И, кстати, ты сам не очень-то спешил обсудить случившееся. — Ты сказал, что ничего не было! Что я должен был делать? Сказать: «Ха, врешь, было то-то!»? — Я не знал, что это всё значит! Я боялся потерять друга, которого нашел. Было проще представить, что поцелуя не было, чем надумать себе что-то, а потом выяснить, что это всё ничего не значит, так как было по пьяни. Просто импульсивно! — Арс, — сочувственно произнес я, беря его за руку и поднося её к своей груди, чтобы парень почувствовал моё влюблённо стучащее сердце. — Ты не представляешь, как всё это время я грезил о твоих губах, но боялся опять быть отвергнутым. А сегодня то, что было… Это всё было великолепно. Я хочу попробовать нечто большее. Арс, давай попробуем, пожалуйста. Ты знаешь, что после сегодняшнего это рано или поздно случится. Так зачем это откладывать? Сжав его ладонь в своих руках, я поднес ее к губам и нежно поцеловал. В воздухе витал сладковатый аромат нашей близости, который заставлял меня ощущать его присутствие ещё глубже. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах отражение наших чувств, которые переливались, как мерцающие звезды на ночном небе. — Пусть это станет моим подарком на Новый год. Я нежно касаюсь его руки губами, затаив дыхание в ожидании ответа. Время тянется, словно вязкая смола, и вот, спустя несколько долгих секунд, я слышу едва уловимое, почти неслышное «хорошо». — Хорошо, — соглашаюсь я. В мгновение ока мой пульс взмыл к небесам, и я ощутил одновременно ужас и трепет. Сжимая ладонь парня крепче, я направился к кровати, утопающей в подушках и мягких тканях. Я перевел взгляд с уютной постели на испуганное лицо Арсения, окутанное бледным светом. Его глаза, полные тревоги, смотрели на меня, словно ища спасения. — Всё будет хорошо, — произношу я, вставая напротив викинга. — Давай просто повторим то, что было на ковре у камина. Ничего не говоря, я опустил голову и, высвободившись из дрожащих пальцев Арсения, взялся за край его рубашки, стаскивая её. — Ты очень красивый, — произношу я, опять поднимая глаза, и, прежде чем Арсений успевает что-то сказать, я впиваюсь в его губы, заваливая его на кровать. Его губы были мягкими и тёплыми, как утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. Я притянул его ближе, чувствуя, как сердце стучит в унисон с каждым его дыханием. Мы слились в едином порыве, словно два крыла, парящие в небесах. В этом поцелуе было что-то волшебное, что-то, что заставляло мир вокруг замирать. Мы лежали, переплетённые в объятиях, наслаждаясь моментом, когда все заботы и тревоги исчезали, оставляя место лишь для наших чувств. В этот миг мир был нашим, и ничего больше не имело значения. — Я подготовился, — признаюсь я, отстраняясь, но не переставая массировать его член. — Ты все-таки планировал… — Я готовился и надеялся, — признаюсь я, растягиваясь в улыбке. — Я пробовал на один-два пальца. Быстро чмокнув Арсения, я убрал от него руки и перекатился на живот. Собственный стояк больно уперся в кровать. — Это было ранним утром. Так что можешь, наверное, входить. Сзади послышалось шебуршание, но прикосновений пока не было. — Может быть, надо ещё что-то? — послышался пугливый и одновременно жаждущий голос Арсения. — Может быть, — признаюсь я, быстро вставая на четвереньки и начиная вилять тазом от ноющего желания. — Но всё, что было прям нужно, я сделал, так что теперь твоя очередь. Я резко двинулся задом назад, желая встретиться с ним телом, но не почувствовал его. — Может быть, надо ещё как-то разработать или какая-нибудь смазка? — Арс! — строго произнес я, вставая на колени и поворачиваясь корпусом к обеспокоенному викингу. — Я подготовился ещё с утра! Смазка — не знаю. Естественную ты уже практически всё вытер об свою чертову рубашку, когда вдруг решил меня стесняться! Так что на крайняк есть слюни! — махнув рукой, сказал я. — И вообще нашел время для разговора! — Я не хочу делать тебе больно… — И я не хочу этого. Но всё, что было возможно сделать — сделано! Дотянувшись до дрожащей руки Арсения, я крепко сжал её, а затем властно прижал к собственному паху. — Я тебя хочу! Очень. Прям очень, — признался я, вглядываясь в черные зрачки небесных глаз. — А ты меня? В глазах, пылающих страстью, мерцали отблески тихого, но неугасимого огня, переплетаясь с сиянием новогодних игрушек, словно звезды, упавшие на землю. — Да, — признается Арсений, примыкая к моим губам. Не отрываясь от поцелуя, он нежно придвигается сзади, кладя руку на мой живот. Второй рукой он начинает медленно скользить вверх и вниз, сводя меня с ума. Ощутив резкий и одновременно очень приятный импульс возбуждения, я непроизвольно выгнулся в спине и упал на подушки. Я чувствовал огненные поцелуи, быстрые, практически рваные движения чужой руки. И каких же усилий мне стоило остановить его проворные пальцы. — Я хочу другое, — хриплю я, тыкаясь задом в нечто твердое и горячее. Внезапно огненные руки меняют направление, обвивая мою талию, и я невольно приподнимаюсь, словно под действием невидимой силы. — А как ты давно это пробуешь? — поинтересовался Арсений, немного разводя мне ягодицы. — Почти сразу после консультации, — выдыхаю я, придвигаясь еще ближе к парню и чувствуя своим телом его тепло. — А тебе понравилось? — Необычно, — полуплача произношу я, упираясь ещё плотнее к нему. — Пожалуйста, я сойду с ума сейчас от нетерпенья. — А… — Хватит вопросов! Я хочу тебя во мне! Сейчас же! Едва эти слова слетают с моих губ, как нечто проникает в меня, заполняя полностью. На мгновение меня охватывает жгучая боль, и я, глухо вскрикнув, бессильно роняю голову на подушку. — Антон, — слышится настороженный голос Арсения. — Всё хорошо? Боль отступает, растворяясь в неудержимом порыве к чему-то большему, и я медленно начинаю двигаться Арсению навстречу, задавая ритм, который сплетает наши сердца в единое целое. — Да, — отвечаю я, касаясь ладонью его ягодицы. — Продолжай…