Раз и навсегда

— Ну и что ты расстроился? — слышится голос Димы. — Пусть улетает к себе на остров, и тебе больше не придется с ним торчать на этом острове изгоев. Я делаю глоток эля, и реальность начинает расплываться, словно в густом тумане. Мир погружается в вихрь темных и светлых оттенков, которые танцуют перед глазами. Я напрягаю зрение, пытаясь сосредоточиться на собеседнике, но яркий огонь костра ослепляет меня, не позволяя ясно видеть. — Да пусть катится, — слышится голос Сережи. — Главное, пусть оставит дракониху, а то Беззубик зачахнет… Ну или сбежит от тебя. Прищурив один глаз, я вглядываюсь в полумрак, пытаясь уловить Сережу в зыбкой игре теней. Но всё тщетно: мир вокруг растворяется, словно угольный рисунок под дождём, и я сдаюсь, позволяя себе утонуть в этом хаосе. Отхлебнув ещё эля, я погружаюсь в густую, вязкую негу опьянения, где реальность и вымысел сплетаются в таинственный танец, а границы между ними стираются, оставляя лишь неясные очертания и призрачные образы. — А как же я? — произношу я. — Ик… — А что ты? — звучит голос, но чей уже не разобрать. — Я тогда потеряю… Ик… друга… Ик… — Не велика потеря, ты сам говорил, что с ним крайне тяжело общаться и он козёл. — Это да… Ик… Но мой козёл, я к нему привык… Ик… Я с ним столько времени сдруживался… Сглаживался… Короче, примирялся, а сейчас что? — я развожу руками и чувствую, что теряю равновесие, но кто-то придерживает меня. — Пуф? Ик… Я так не хочу… Я подпираю голову рукой, пытаясь удержать её в более-менее ровном положении, не понимая, отчего она стала вдруг такой тяжелой. — Мне кажется, ты должен радоваться, что избавишься от проблемы… Мысли кружатся, как осенние листья, подхваченные ветром, хаотично, бесцельно, создавая вихрь, в котором я теряюсь. Но внезапно шторм стихает, оставляя после себя лишь тишину и странное, волнующее желание.

***

— Проблемы... Ик... — передразнивал я, шагая по ночному осеннему лесу. Ветер свистел в кронах деревьев, и их шепот казался мне насмешкой. — Может быть, я не хочу избавляться от этой проблемы, — произнес я, пнув опавшую листву, но, промахнувшись, попадаю со всей силы в ствол дерева. — Твою... Боги... Шипя от боли, я осторожно пошевелил стопой, пытаясь успокоить обжигающую пульсацию в пальцах ног. — Беззубик… Эль внутри меня захотел выбраться наружу, но я остановил позыв и продолжил вглядываться в очертания леса. Мир шатался. Или я шатался в мире? Понять было сложно. Однако дорогу к моей цели я знал прекрасно. — Да где же ты? Беззубик… Внезапно мощный порыв ветра подхватывает меня, едва не сбивая с ног. Но в этом порыве чувствуется дыхание — тёплое, живое. Я понимаю, что это Беззубик. Он осторожно подкладывает свою морду мне под руку и аккуратно подталкивает вперёд, направляя мои шаги. — Спасибо, братец. А теперь вперед! К Арсению. Каким-то чудом не выколов глаза об ветки и не поскользнувшись больше положенного на листве, я наконец добираюсь до заветной двери и без стука вхожу в дом. — А вот и я… Ик. — заявляю я с порога. Зрение моё размыто, комната дома погружена в сумрак, где слабый, угасающий огонь в печи едва ли отличается от уличной темноты, но вдруг. Словно вспышка молнии в ночи, я замечаю нечто, что не должен был видеть. — Ой, — произношу я, расплываясь в туповатой улыбке, наблюдая за тем, как кое-что большое и возбужденное стремительно накрывается простынёй. — Антон, — раздается недовольный вопль, и я резко закрываю глаза. С наступлением тьмы мир словно срывается с невидимых уз, стремительно погружаясь в вихрь, где время теряет свой привычный ритм, а пространство искривляется в причудливом танце. Чувствуя подступающую тошноту, я открываю глаза как раз в тот момент, когда покрасневший и застуканный врасплох Арсений вскакивает с кровати, прикрываясь лишь какой-то тряпкой, направляется ко мне. Я отступаю, пытаясь сдержать и смех, и подступающую тошноту. Ноги подкашиваются, и я теряю равновесие, падая, но внезапно сильные руки подхватывают меня. — Арс, ты голый, — смеясь произношу я, хватая парня за пятую точку. Вздрогнув от моего неожиданного движения, он перехватывает мою руку, пытаясь взять меня поудобнее под руку. Я чувствую, как его дрожащие пальцы уверенно обвивают мою кисть, и в этот момент что-то внутри меня меняется. Напряжённость, похожая на лёгкую дрожь, пробегает по моему телу, начиная с поясницы и распространяясь вниз, вызывая странное, почти тревожное ощущение. — А ты пьяный. — Да, — произношу я, взмахивая руками, из-за чего опять падаю, но Беззубик меня ловит с другой стороны. — Где он так надрался? — спрашивает Арсений у Беззубика. В боковом зрении вспыхивают голубые глаза драконихи. Её взгляд пронизывает меня насквозь, и я чувствую, как внутри всё сжимается от стыда и сожаления. — Осуждаешь меня? — бросаю я, поворачиваясь к Пироженке и по-детски показав ей язык, снова устремляю взгляд на Арсения. — Я был на празднике... Ик... День... Солнцесл... Равноден... Ик… Слояния! Я повисаю на крепких голых плечах молодого темноволосого викинга, всматриваясь в его глаза, и в очередной раз тону в их оттенке. — Я хочу тебя поцеловать, — не отнимая взгляда, без стеснения признаюсь я. — Что... ? Не успевает Арсений договорить, как я нагло прилипаю к его губам, проникая языком в рот. На мгновение я чувствую замешательство и лёгкую дрожь, которые быстро сменяются напряжением. — Антон! — краснея и выпучив в изумлении глаза, произносит Арсений, отстраняясь от меня. — Я, между просом тебе… Рот наполняется мерзкой, вязкой субстанцией. В глазах напротив застывает ужас, они становятся огромными, как луны, окружёнными бездной страха. — Только не дома! И в следующую секунду я чудом оказываюсь на балконе, извергая всё из себя. — Подержи его, — слышится за спиной. Я пытаюсь обернуться, но это невозможно. Тело сотрясают резкие судороги, нос невыносимо щекочет, а желудок скручивается, словно пытаясь вырваться наружу. Потоком извергается содержимое, которое больше не находит в себе сил оставаться внутри. — Антош, — слышится сочувственно. Тёплая, тяжёлая ладонь мягко касается моей спины, словно пытаясь укрыть от всего мира. Прикосновения, подобно ласковым волнам, мягко обволакивают, поглаживая кожу и даря ощущение покоя. — О боги, — хриплю я, закончив и роняя голову в руки. — Ты заблевал мне весь двор, — произносит Арсений, все еще поглаживая мне спину. — Да, извини, — произношу я, поворачивая голову в сторону голубоглазого парня. Теперь он полностью одет, и я ловлю себя на мысли, что мне обидно за это. — Ты что так надрался? Закрыв глаза, я пожимаю плечами и сползаю на пол. — Я… не знаю… — вру я, открывая глаза и опять поднимая их на Арсения. — Мне было грустно. Даже в моем затуманенном элем взоре он был необыкновенно прекрасен. А с опьянением я мог спокойно дорисовать то, что теперь скрывалось под одеждой. Если бы не алкоголь, меня бы наверняка охватил стыд, но сейчас я этого не чувствовал. Пусть мне и было плохо, теплота осознания, что я попробовал эти губы на вкус. А еще более приятным было осознание того, что вкус моего эля остался на его устах. — Я, наверное, полечу, — произношу я, пытаясь подняться, но ноги скользят подобно оленю на льду. Я перевожу взгляд в сторону встревоженного Беззубика. — Нет, — вдруг произносит Арсений. — В таком состоянии ты никуда не полетишь. — Почему? Я стекл как трезвышко. — Да как трезвышко, — приподняв одну бровь, произносит Арсений. — Я вообще удивлён, как ты до сюда долетел и не упал. Арсений медленно переводит взгляд на Беззубика. Тот, словно зачарованный, скользит изумрудными глазами, то устремляя их на меня, то вновь возвращаясь к Арсению. — Это все крылья любви, — шепотом произношу я. — Что? — переспрашивает Арсений, хмуря брови и поворачиваясь ко мне. В его глазах — недоумение, смешанное со смущением. — Это всё Беззубик, — натянув улыбку, произношу я. — Он чудо. — Ага, — с легким недоверием произносит Арсений, протягивая свою руку. Его пальцы — крепкие, теплые, будто объятые внутренним пламенем — нежно касаются моей ладони. Я инстинктивно хватаюсь за них, и это прикосновение становится якорем, позволяющим мне подняться. Но мир вокруг, словно обезумев, теряет свою привычную устойчивость, и всё вокруг начинает кружиться в безумном вихре. — Ты как? Тошнит? Закрыв глаза, я позволяю себе повиснуть на парне. Я киваю, а затем качаю головой. — Нормально… Тошнит, но не рвет. Арсений кладет свою руку мне на талию, а мою ему на плечи. — А собираешься? — настороженно произносит он. — Пока нет. Можно я на балконе останусь? — Нет, конечно! Ты замёрзнешь. — произносит он, поправляя мою кучерявую чёлку. — Идём. — Зато мне будет прохладненько, — приоткрыв один глаз, произношу я. — Я тебя больше не потревожу. — Идем, — настойчиво произносит парень, ведя вперед. Тихо, с полузакрытыми глазами, я возвращаюсь в дом голубоглазого викинга. Разорванные мысли плывут, как облака, и я чувствую, как дом обнимает меня своей теплотой. Темные, пастельные оттенки стен создают атмосферу уюта, а огонь в камине, как сердце, пульсирует, наполняя пространство мягким, золотистым светом. Я медленно падаю на кровать, словно в объятия самого времени, и растворяюсь в этой неге. — Проспись. Тело, словно камень, ложится на горизонтальную плоскость, и его тяжесть становится невыносимой. Веки, как два хрупких лепестка, с трудом удерживаются открытыми, борясь с притяжением сна. — Ты останешься со мной? — спрашиваю я, хватая парня за руку. Он смотрит на меня с теплотой, которая проникает в самое сердце. Его голос звучит мягко, но уверенно: — Куда я денусь? Это мой дом. Я усмехаюсь и, принимая усталость, закрываю глаза, погружаясь в темноту. — Я не про это... Но пока что твой ответ меня устраивает. Чужая ладонь мягко выскальзывает из моей, и моя рука, потеряв опору, бессильно падает на кровать. — Зря ты оделся. Без одежды ты мне нравился больше. — шепчу я, проваливаясь в сон.