В объятиях ветра

Мерцелла прижала обе руки ко рту и тихо всхлипнула, а Айен сорвался с места и приложил к шее брата указательный и средний палец. Пульс, очевидно, был слабым, потому что напряжение сошло с лица старшего не сразу. Потом Лайс открыл глаза и со свистом втянул в себя воздух. Его радужка приобрела привычный янтарный цвет. - Хреново было, - констатировал он удрученно, вытирая незасохшую кровь с лица рукавом. - Кто умирает? – выйдя из ступора, звенящим от тревоги голосом переспросила Мерцелла. - Да я вроде нет, просто меня мутит, будто я с похмелья, - отшутился Лайс, с помощью Айена принимая сидячее положение, а затем, вопреки его протестам, поднимаясь на ноги. – Вообще ничерта не помню, честно. Мне жаль, если это было неприлично, но я за себя не очень отвечаю, когда на меня накатывает. Однако я, честное слово, неопасен! Айен покачал головой и бросил на Мерцеллу виноватый взгляд. - Я не настолько изнеженная и эгоистичная, чтобы упрекать дающего мне кров за ухудшение самочувствия на моих глазах. Пусть даже это и было пугающим зрелищем, - произнесла она поспешно. - Короче, Айен наверное уже рассказал, что я теряю сознание и бормочу всякий бред с видом прорицателя, когда на меня находит, - совершенно беззаботным тоном выдал Лайс. – Эх, сейчас бы сладенького пожрать, но нельзя – вывернет, - пробормотал он себе под нос с каким-то детским сожалением. Мерцелла ощутила, как грудную клетку затопило непонятым теплом – Атрау становились ей почти близкими, несмотря на то, что она знала их всего ничего. - Я тоже люблю сладкое, - призналась она с лукавой робостью, на что Лайс понимающе хохотнул и снова вздохнул. - Я рад, что у вас столько общего, но, раз уж тебе лучше, не мог бы ты снова оставить нас наедине? – суховато осведомился Айен, обращаясь к младшему брату. Похоже, в нем проснулось какое-то не совсем приятное чувство… не то чтобы это была зарождавшая ревность, скорее, нечто иное, но… Лайс смерил Айена долгим понимающим взглядом и молча вышел из покоев, на ходу кивнув Мерцелле. - Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить, - осторожно проговорил Айен, и его тон вызвал у девушки дрожь неприятного предчувствия. – Дело в том, что тебе предстоит кое-что пережить… в связи с нашими традициями. Это не очень приятно, но безусловно необходимо. «Только бы слухи про выжигание рун не оказались правдой!» - мысленно взмолилась Мерцелла. Кажется, ее оптимизм по поводу начала новой эры жизни оказался преждевременным. А слухи, между тем, не лгали, и даже не особенно преувеличивали – несмотря на то, что Айен всеми силами старался смягчить описание ритуала. Однако даже в таком виде его рассказ вызвал у Мерцеллы бледность лица и острую потребность осесть в кресло, чтобы немного успокоиться. *** Следующее утро Мерцелла встретила в легкой панике и малодушном желании написать родителям короткое письмо примерно такого содержания: «Я передумала, заберите меня отсюда». Подавив порыв к бегству и умывшись ледяной водой, наследница Истри в сопровождении Айена посетила каменный храм, где ее самым варварским образом положили на пол в одной сорочке – и буквально пытали раскаленным железом, причем длилось это минут двадцать как минимум. Четыре руны были выжжены самым тщательным образом, и лишь после этого Мерцелла смогла вернуться в свои покои, где клубочком свернулась под одеялом и немного всплакнула от жгучей боли. Впрочем, очень скоро Айен передал ей через служанок мазь от ожогов и записку: «Твое мужество вызвало у меня уважение». «Какое там мужество, если мой крик эхом отражался от стен, а руку тебе я и вовсе чуть не сломала, сжимая ее в процессе истязаний» - усмехнулась Мерцелла с долей самоуничижения, однако в груди разлилось приятное тепло. Айен явно старался проявлять заботу и уделять ей внимание, при этом не переходя ее личных границ, и это очень… импонировало. Иногда Мерцелла даже забывала, что имеет дело с драконом, а не человеком - настолько его спокойствие было умиротворяющим и обволакивающим. «Интересно, смогу ли я в ближайшее время увидеть его в истинном обличии?» Истри поймала себя на мысли, что ей не просто любопытно – она почти жаждет быть достойной такого доверия. Однако просить об этом, конечно, было бы совершенно неуместно. *** За всеми этими хлопотами и размышлениями Мерцелла почти позабыла о своем видении, а между тем, оно вернулось кошмаром в середине ночи. Пробудившись, девушка почти физически ощущала на своей коже вязкую драконью кровь. Ее трясло. Почему-то в груди скребло неприятное чувство, что вовсе не далекое прошлое уже дважды представало перед ее мысленным взором. Однако до рассвета оставалось лишь крутить эти мысли в голове по шестому кругу, что представлялось совершенно невыносимым. Обработав свои разболевшиеся ожоги и выпив стакан холодной воды, Мерцелла накинула на плечи теплую накидку, полностью закрывшую ночное платье, и отважилась на ночную вылазку на кухню. Ей вспомнился Лайс и ее собственная любовь к сладкому. И пусть это было по-детски, но Мерцелла с уверенностью подумала, что уснет гораздо быстрее, если разживется парой засохших бисквитов или плиткой шоколада. Вряд ли она кого-то встретит в столь поздний час. В конце концов, она имеет право на небольшую моральную компенсацию после всего пережитого здесь.