Shadows of desire

Коридор студии был почти пустой — только далёкие звуки музыки из соседнего зала, мягкий стук каблуков где-то на лестнице и тихое жужжание кулера. Понедельник, 19:00. Начало их тренировки. Минджи стояла, чуть наклонившись вперёд, набирая себе воду. Свободная серая футболка сползла с одного плеча, открывая аккуратную линию ключицы; широкие серые штаны спадали мягкими складками по ногам. Волосы она собрала в низкий хвост, оставив несколько прядей, которые мягко касались щёк. Она слышала, как где-то внизу открылась дверь, услышала характерный звук тяжёлых шагов… но не повернулась. Она знала, что это он. Просто знала. И вдруг — тёплые руки обхватили её талию сзади. Резко, уверенно, но так, будто он делал это не впервые, а уже тысячу раз. Минджи вздрогнула, почти разлив воду, вдохнула резко — и тут же услышала знакомый низкий голос прямо у уха: — Это вообще… — Чимин чуть сжал её талии и наклонился ближе, почти касаясь губами её шеи. — …противозаконно быть такой красивой. Голос был таким тёплым, уверенным, что её мышцы сами расслабились. Она усмехнулась, закрыла крышку стаканчика и повернулась в его руках, поднимая на него глаза. Он стоял близко — плотное тёмно-синее худи, светло-серая футболка под ним, серые брюки… а взгляд полный такой наглой, обжигающей привязанности, что у неё внутри что-то резко упало вниз. — Мы… в коридоре, — тихо сказала она, поджимая губы, но улыбка выдаёт её полностью. — Нас могут увидеть. — Мне по хрену, — ответил он так же тихо, но с дёрганым смешком. — Пусть завидуют. Он вскинул её подбородок пальцами — лёгкое движение, но от него по спине прошёл холодок. Она собиралась что-то сказать, но Чимин уже наклонился и уверенно коснулся её губ своими. Коротко. Тепло. Вкусно. И она ответила ему, сама притягивая его за худи ближе, как будто тянула его к себе уже давно. Когда они отдалились на пару сантиметров, она прошептала: — Ну что, готов к тренировке? Тон — лёгкий, почти дразнящий. Он провёл большим пальцем по её щеке. — Я думал, что раз мы уже… — он сделал вид, что ищет слова, — в таких отношениях, то ты хотя бы чуть-чуть смилуешься надо мной. Она приподняла одну бровь. — Не дождёшься. Схватила его за руку — уверенно, но мягко — и повела к залу. Внутри студии свет был мягче, чем обычно. Чимин бросил на неё взгляд, в котором читалось: «Ты же понимаешь, что я вообще не могу сосредоточиться?» — но промолчал. Минджи включила музыку, прошла к середине зала, поправила футболку, заправляя чуть-чуть её край в штаны, чтобы не мешалась. Пока она объясняла упражнение, он смотрел вовсе не на руки. Даже не пытался скрывать. — Чимин, — протянула она, когда в третий раз заметила его взгляд на её губах. — Я же тебе говорю, куда ставить ногу. А не куда смотреть. — Я многофункциональный, — ухмыльнулся он. — Могу делать и то, и другое. Она закатила глаза — но уголки губ предательски дрогнули. — Покажи тогда. — Легко. И он подошёл ближе. Гораздо ближе, чем надо было. Взял её ладонь, поставил себе на плечо, второй рукой обхватил её талию, будто это не тренировка, а танец. Она чуть задержала дыхание. — Это… не по технике, — прошептала она. — Но тебе нравится, — тихо ответил он, наклоняясь. Она отвернулась на секунду — чтобы спрятать улыбку. Музыка играла мягкая, вязкая, чуть приглушённая. Они повторяли движения, но в этот раз они вышли не как ученика и тренера — а как двух людей, которые слишком привыкли тянуться друг к другу. Чимин неловко задел её рукой за грудь. Он застыл на секунду. Она — тоже. Потом… Она сделала вид, что это случайность. Но цвет её щёк выдал всё. Он тихо выдохнул и прошептал: — Ты меня убиваешь. — Мстя за твой характер, — парировала она, но голос был тихим и горячим. Он рассмеялся — искренне, мягко, красиво. И она поймала себя на том, что любит этот звук. Через час тренировка подошла к концу. Они были ближе, чем когда-либо. И физически, и эмоционально. Чимин сел на пол, облокотившись на стену, и поманил её к себе двумя пальцами: — Иди сюда. — Ты слишком командуешь, — буркнула она, но подошла. Он притянул её за талию так, что она почти легла ему под бок, и она даже не сопротивлялась. Наоборот: положила голову ему на плечо, а руку — поверх его груди. Так спокойно. Так тихо. Так легко. Никогда до него она не позволяла себе такого. — У меня сегодня смена, — первой нарушила тишину Минджи. Он медленно перевёл взгляд на неё. — В клубе? Она кивнула. Он напряжённо провёл рукой по её спине, будто не знал, какие слова выбрать. — Хорошо. Она моргнула. — Ты… точно не против? Он поднял взгляд — тёмный, чуть ревнивый, но честный. — Мне, блядь, конечно неприятно, — выдохнул он. — Там куча мужиков будут смотреть на тебя, как… — он сжал кулак, — как будто имеют право. Пауза. — Но я не имею. Права запрещать тебе что-либо. Это твоя жизнь, твой выбор. И пока ты со мной — я должен уважать тебя. Он замолчал на пару секунд и затем продолжил: — Я приду сегодня, но это не из-за того что я хочу на тебя посмотреть. Мне важно чтобы ты была в безопасности. Она не ожидала. Совсем. В груди стало странно тепло. Она чуть улыбнулась: — То есть ты не хочешь смотреть на меня, да? Он вскинул бровь. — Хочу, — сказал он так, будто это само собой разумеется. — Пиздец как хочу. Провёл пальцами по её щеке. — Но я был бы не против, если бы подобные танцы ты показывала только мне. Она прикусила губу, и он заметил. Ухмылка сама появилась на его лице. — Если ты сегодня придёшь… — она наклонилась к его уху, — я бы могла что-нибудь придумать. Он выдохнул смешок — низкий, довольный. — Придумать, говоришь… да, это надо. Он посмотрел на часы и неохотно поднялся. — Мне нужно бежать. Она тоже встала, потянув футболку. Он притянул её за талию и поцеловал коротко, мягко, но уверенно — как будто обещал продолжение. — Приходи, — сказала она, отходя к двери. — Теперь я буду ждать. Он улыбнулся. — Обязательно приду. Она вылетела из зала быстро — слишком быстро, чтобы он успел увидеть, как она улыбается до ушей. Чимин остался стоять один, смотря ей вслед. Провёл рукой по волосам, тихо выругался себе под нос: — Пиздец. Я влюбляюсь. И только после этого вышел следом. Супермаркет был заполнен мягким гулом разговоров, звоном корзинок и редким скрипом тележек, которые попадались на пути. Чохи медленно шла вдоль длинного ряда с овощами, слегка подпинывая тележку вперёд и придерживая ремешок своей небольшой чёрной сумки на плече. На ней была короткая чёрная курточка-бомбер поверх шоколадного лонгслива, чёрная плессированная мини-юбка, плотные колготки и высокие сапоги — образ, в котором она выглядела одновременно милой и дразняще уверенной. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, и от неё пахло лёгкими сладковатыми духами. Она остановилась возле полки с клубникой, выбрала упаковку, внимательно посмотрела на ягоды, вздохнула и положила в тележку. — Так… клубника есть, йогурт есть… яйца позже, — бормотала она себе под нос, переходя к следующему ряду. Её тележка тихо скрипнула, когда она толкнула её вперёд, и в этот момент что-то с глухим стуком врезалось в бок её корзины. — Ой, чёрт, извините, я не… — начал мужской голос. Чохи резко подняла взгляд. И замерла. Потому что перед ней стоял Тхён. Он был в тёмной куртке с белым меховым воротником, чёрной водолазке и светлых брюках, в руках держал телефон и бумажный пакет. Освещение супермаркета падало так, что его лицо выглядело почти идеально, чёткие черты, лёгкая щетина на подбородке, тёплые глаза, которые в ту же секунду расширились, увидев её. — …ожидал, — закончил он фразу глухо, всё ещё глядя на неё так, будто мир только что встал на паузу. Чохи моргнула, приподняла бровь. — Ты, блин, из всех людей… — пробормотала она, но в голосе чувствовалась улыбка. — Да, кажется, судьба меня преследует, — ухмыльнулся он. — Это я тебя преследую?.. — она хмыкнула. — Это ты врезался в мою тележку. — Не спорю, — поднял руки с виноватым видом. — Но в моё оправдание — я не ожидал увидеть кого-то настолько… — его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз, задержался на ногах в чёрных сапогах, вернулся обратно к её глазам. — Настолько вот так одетым в продуктовом. Чохи фыркнула, дернув плечами. — Это обычная одежда. — Для кого-то, может, и да, — ответил он мягко. — Но не для меня. Я немного… впечатлён. — Сочувствую, — сказала она, кивая на его тележку. — Ты можешь ехать дальше. Он не двинулся. Чохи сузила глаза. — Что? — Я… — он сделал шаг, наклонив голову чуть набок, — задумался, совпадение это или знак. — Что именно? — приподняла бровь она. — Что мы сталкиваемся в третий раз. И каждый раз ты выглядишь так, что у меня мозг отключается. Чохи закатила глаза, но ей было приятно. Она слегка отвела взгляд, скрывая улыбку, и подтолкнула тележку дальше по ряду. Тхён пошёл за ней. Шаг в шаг. Она остановилась. Он остановился. Она повернулась. Он тоже. — Ты серьёзно? — сказала она тихо, будто боясь рассмеяться. — Ну… да, — без стеснения ответил он. — Мне нравится идти за тобой. Вид красивый. Она выдохнула сквозь смех. — Ты невозможный. — Часто слышу, — хмыкнул он, шагая рядом. Они шли так несколько минут: она брала продукты, а он будто случайно оказывался рядом. Иногда задавал вопрос: — Это вкусное? — Что ты из этого готовишь? — Тебе помочь?.. Она каждый раз отвечала что-то короткое, слегка флиртовала, но держалась уверенно, как королева, и это его почему-то ещё сильнее цепляло. Подойдя к отделу с соусами, она остановилась, взяла соус терияки, посмотрела на этикетку. Тележка Тхёна снова тихо подъехала к её тележке и слегка коснулась её боком. Она медленно повернулась. — Ты что, издеваешься? — Упс, — сказал он, даже не пытаясь выглядеть виноватым. — Тхён. — Она наклонилась к нему ближе. — Долго ты будешь за мной ходить? Он тоже наклонился. Слишком близко. Слишком тепло. — Пока не надоем, — спокойно произнёс он. — Ты уже почти, — сказала она, но голос её был мягче, чем слова. Он усмехнулся. — Значит, нужно продолжать. Она покачала головой, разворачиваясь: — Так, всё. Ты… ты давай там иди за своими продуктами. Давай сделаем вид, что мы, ну, случайно встретимся на улице. Хотя бы сделай вид, что у тебя своя жизнь есть. Он кивнул серьёзно. — Хорошо. Я постараюсь. — Постарайся очень сильно, — сказала она и пошла к кассам. Но когда она оглянулась через плечо… Он всё ещё шёл за ней. — Тхён! — прошипела она. — Я иду случайно, — сказал он, будто это объясняло всё. — Потрясающе, — пробормотала она, но улыбка всё равно тянулась к уголкам губ. На кассе она расплатилась, сложила покупки в два больших пакета и направилась к выходу. Проходя стеклянные двери, она на секунду подумала: «Ну давай, удиви меня…» И он удивил. Потому что стоял точно напротив выхода. С пакетами. И смотрел прямо на неё. Она выдохнула: — Ты невыносимый. Он подошёл ближе. — Дай сюда, — сказал он спокойно и взял из её рук оба пакета, будто они ничего не весили. — Эй, я сама могу, — попыталась она протестовать. — Я отвезу тебя, — сказал он так, будто это не просьба, а факт. — Тхён… — начала она, но он уже смотрел на неё взглядом, от которого у неё в груди что-то странно дёрнулось. — Я отвезу, — повторил он, мягко, но настойчиво. Она смолчала. И едва заметно кивнула. Внутри она поставила ему жирный плюсик. За настойчивость. За уверенность. За то, что не слушает отговорок. Они пошли к машине. Его пальцы слегка задели её руку, когда он поправлял пакет, и Чохи почувствовала лёгкий ток по коже. Он открыл ей дверцу, она села, оглянулась — а он уже обходил капот, садился за руль. — Адрес? — спросил он, пристёгивая ремень. Она назвала. Он ввёл в навигатор и тронулся с места. В машине стояла приятная тишина: не неловкая, а спокойная. Чохи смотрела в окно, потом перевела взгляд на него. Он сосредоточен на дороге, пальцы на руле длинные, уверенные, движения плавные. Он вдруг поймал её взгляд. — Что? — спросил он с полуухмылкой. — Ты слишком довольный, — сказала она. — А мне и есть чем быть довольным, — ответил он. — Я не рассчитывал увидеть тебя сегодня. — Дааа… а кое-кто врезался в мою тележку, — напомнила она. — И лучшее, что я сделал сегодня, — нагло кивнул он. Она покачала головой, но улыбнулась, взглянув на дорогу. Минут через десять он заговорил снова: — Чохи. — Хм? — Я хочу пригласить тебя на настоящее свидание. Она подняла бровь. — Выпить кофе тебе оказалось мало, да? — Недостаточно, — сказал он тихо, но уверенно. — С такой девушкой, как ты, точно недостаточно. Она почувствовала, как внутри что-то приятно сжалось, но она, конечно, не подала виду. Только поправила локон и ответила: — Хорошо. Я свободна в выходные. — Отлично, — коротко сказал он. — Ближе к пятнице позвоню, договоримся о времени. — Договорились. Он подвёз её к дому, вышел первым, открыл ей дверь, достал пакеты. Она собиралась забрать их у него, но он лишь качнул головой. — Я донесу. — Нет уж, — остановила она его, поднимая руки. — Но ты уже сделал слишком много. С этим я справлюсь сама, правда. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем необходимо, но затем мягко протянул пакеты. — Хорошо. Но в следующий раз — не отвертишься. Она улыбнулась уголком губ. — Посмотрим. И развернулась к подъезду. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Чимин стоял у зеркала, поправляя белую рубашку, которая плотно облегала его тело. Он выглядел так, будто собирался не в ночной клуб, а на какое-то важное, нервирующее мероприятие. Хотя… по сути так и было. Он провёл ладонью по ткани, проверил, ровно ли сидят пуговицы, пригладил рукав и тихо выдохнул. — Так, — пробормотал он, глядя на своё отражение. — Спокойствие. Просто спокойствие. Это всего лишь клуб. Всего лишь её работа. Всего лишь… блядь. Он закатил глаза и усмехнулся. “Всего лишь” — звучало очень смешно, когда речь шла о Минджи. О Гере. О девушке, которая умудрилась за считанные дни перевернуть его мозги так, что он теперь не мог ни нормально спать, ни нормально работать, ни нормально думать. Даже сейчас он ловил себя на том, что представляет, как она выглядит на сцене. Как двигается. Как смотрит. Как улыбается. Как чуть прикусывает губу, когда замечает, что он пришёл. Он сам себя одёрнул. — Никаких лишних реакций, — сказал он себе вслух. — Никаких драк, никаких вспышек ревности. Ты в отношениях, которые вы оба решили развивать постепенно. Будь взрослым. Веди себя нормально. Он кивнул своему отражению, словно тот был собеседником, который должен взять его под контроль. Потом надел кожаную чёрную куртку. Образ казался завершённым: сочетание белой облегающей рубашки с чёрной курткой делало его одновременно строгим и опасно притягательным. — Всё, я готов. Он выключил свет, взял ключи и вышел. Дорога до клуба была привычной. Он уже несколько раз приезжал туда, наблюдая за её выступлениями, и каждый раз ощущал одно и то же: напряжение в груди, жар где-то под рёбрами и странное чувство, будто он идёт на экзамен, который почему-то сильно связан с его личным счастьем. Он ехал медленно, продумывая всё, что должен помнить. “Если какой-то чувак посмотрит слишком явно — игнорируй. Если кто-то кинет деньги ближе, чем тебе нравится — игнорируй. Если кто-то полезет на сцену… ладно, тут уже посмотрим. Но в любом случае не ведись на провокации. Минджи не понравится, если ты начнёшь устраивать разборки.” Он усмехнулся, представляя, как она смотрела бы на него, закатав глаза, но в уголках губ всё равно была бы ухмылка. Чимин уже изучил её настолько, что видел эту реакцию почти живьём. — У неё идеальные реакции… — выдохнул он, сам не заметив, что улыбается. Подъехав к клубу, он вышел из машины и, ещё раз поправив куртку, направился к входу. Его уже узнавали. С охраной он сталкивался слишком часто. Один из охранников кивнул ему: — Добрый вечер. Проходите. Чимин коротко кивнул и прошёл внутрь. Звук музыки ударил в уши. Воздух был смесью алкоголя, парфюма, женских духов и яркой подсветки. Всё было привычным. Всё, кроме одного: в этот раз он пришёл сюда как парень девушки, что выступала на сцене. Вроде бы это ничего не меняло… но на самом деле меняло всё. Он прошёл к своему привычному столику — самому ближнему к сцене. Столику, который давал лучший обзор, но не находился в самой гуще толпы. Заказал у официанта виски. Снял куртку, аккуратно положил её на кресло рядом и откинулся назад. Музыка гремела, но его мысли были громче. Он ждал. Ждал именно её. Танец другой девушки, которая сейчас выступала, проходил мимо его сознания. Он видел её, но не видел по-настоящему. Она красиво двигалась, делала сложные трюки, но Чимина это не трогало — он строил глазами звук, который ещё не произошёл: объявление имени, под которым его девушка выходила на сцену. Он делал глоток виски, чувствуя, как он слегка обжигает горло. Наклонился вперёд, поставив стакан. Локти на столе, пальцы переплетены, взгляд направлен на сцену. Он видел, как в зале двигаются мужчины, как кто-то смеётся, кто-то хлопает, кто-то разговаривает. Это не раздражало — пока. Он заранее предупредил себя, что нужно оставить эмоции за порогом. Но всё равно был внутренний комок. “Она выйдет… и на неё будут смотреть. Все.” Он выдохнул. “Она выбрала такую работу. Она рассказала мне про неё честно. Значит, я уважаю её выбор. Я не имею права устраивать цирк.” Он ещё раз сделал глоток виски. По телу разлилось тепло. Девушка, выступавшая на сцене, закончила танец под аплодисменты. Несколько мужчин подошли и оставили деньги — обычная картина. Чимин посмотрел на них, но спокойно, без раздражения. Пока. Он снова откинулся на спинку кресла. Его пальцы привычно постучали по стакану. Он начал немного нервно двигать ногой. Ему казалось, что время течёт слишком медленно. Он оглянулся по залу. Музыка сменилась. Началась подготовка к следующему выступлению. На сцене уборщица быстро протирала поверхность перед пилоном, а свет начал плавно меняться на более приглушённый. Это уже был сигнал. Он знал, что следующая — она. По пятницам именно так и разворачивалось расписание. Он уже помнил это по предыдущим разам. Чимин почувствовал, как мышцы живота будто сжало. Но приятным, тревожным образом. “Не реагируй. Дыши.” — снова приказал он себе. Он сделал ещё один глоток виски, теперь уже более резкий, и поставил стакан на стол так, что тот слегка звякнул. Официантка проходила мимо, мельком на него посмотрела, чуть-чуть улыбнувшись. Она давно заметила, что он приходит только на выступления Геры и ведёт себя как человек, который переживает больше, чем пытается показать. — Всё в порядке? — тихо спросила она. — Абсолютно, — коротко ответил он. Она кивнула и ушла. Сцена начала медленно менять свет — насыщенные красные оттенки стали пробиваться поверх фиолетовых. Музыка сменилась на интро следующего трека. Чимин вытянул спину. Руки сжал в кулак. Внутри вдруг стало жарко. “Я увижу её. Сейчас. Очень скоро.” Его сердцебиение ускорилось, но он постарался внешне остаться спокойным: без дерганых движений, без лишних взглядов. Он знал, что когда она выйдет — он потеряет контроль. В хорошем смысле этого слова. Он знал, что его накроет так, что он будет вынужден сдерживать себя, чтобы не сорваться со своего места, не схватить её и не унести к чёрту со сцены. Но он будет держаться. Потому что она ему доверяла. Потому что она попросила его быть взрослым. Он сглотнул, чувствуя, как от ожидания пересыхает во рту. Музыка стихла. Ведущий вышел на сцену, взял микрофон. Чимин даже перестал моргать. Он не видел всего зала — он видел только сцену и мужчину на ней. Он ждал всего одно имя. И когда ведущий поднял микрофон ближе ко рту, Чимин наклонился вперёд, будто его тело само двигалось за него. Ещё секунда. Ещё один вдох. И — — … Чимин замер. Прямо сейчас. До того самого объявления. До того самого слова “Гера”. Музыка в клубе внезапно стихла, будто кто-то резко убрал громкость почти до нуля. Люди у сцены и по залу начали перешёптываться, официанты замедлили шаги, бармен поднял взгляд от стакана — словно все предчувствовали, что сейчас выйдет кто-то, ради кого стоило задержаться допоздна. Чимин сидел, откинувшись на спинку кресла, но стоило услышать объявление ведущего, он выпрямился, будто струна. — Дамы и господа, — протянул ведущий с игривой интонацией, — встречайте… нашу ночную музу, нашу загадку, нашу самую опасную красоту. На сцену выходит — ГЕРА. У Чимина в груди будто что-то сорвалось с цепи. Он даже не сразу сделал вдох. Просто смотрел на пустую пока сцену, на которую уже начинал опускаться узкий луч прожектора. Музыка медленно возвращалась — низкая, томная, с упругим ритмом, от которого начинало вибрировать всё тело. И вот — тень. Одна, лёгкая, плавная. Секунда. Другая. И Гера выходит. Медленно, так, будто каждая её линия тела специально двигается в замедленном кадре, чтобы всем в зале удалось рассмотреть абсолютно всё. На ней было то самое бельё — ярко-красное, кружевное, так плотно сидящее на теле, что Чимину стало жарко буквально за одно мгновение. Это красный цвет, который в любом месте смотрелся бы слишком вызывающе. Но не на ней. На ней всё выглядело так, будто создано специально, чтобы разрушать людей. Чимин сглотнул. Сглотнул ещё раз. Даже не заметил, как пальцы сжались в кулак. Она коснулась пилона тонкими пальцами, словно это был не металлический холодный столб, а чей-то позвоночник. Провела ладонью сверху вниз и, выгнувшись, медленно обошла его, бросая взгляд в зал. Но не просто в зал — она искала. Её тёмные глаза скользили по толпе, мимо мужчин, которые уже жадно наклонялись вперёд. Мимо компаний, шумно выдыхавших «охренеть». Мимо тех, кто доставал деньги заранее. И вот — остановились. На нём. Прямо на Чимине. Её уголок губ поднялся, едва заметно, но так интимно, так узнающе, что у него реально сердце ёкнуло. Он не знал, может ли кто-то ещё заметить это маленькое движение, но для него оно было громче, чем вся музыка вокруг. Гера чуть склонила голову, будто бы приветствуя его взглядом. И начала танцевать. Тело двигалось так плавно и хищно, будто она была не человеком, а огнём. Каждый поворот бёдер, каждый прогиб спины, каждое вытягивание руки — всё это выглядело так сексуально, что Чимин понял: его попытки «быть спокойным» провалились сразу же, как только она вышла на сцену. Она обхватила пилон рукой, подняла вторую, и медленно, очень медленно поднялась вверх, словно играясь с силой притяжения. Затем, отпустив одну руку, перевернулась, выгнула спину и плавно спустилась вниз, так, что мужчины у сцены уже буквально нависали над ней, почти сопя. Но она не смотрела ни на одного. Только на него. Чимин откинулся на спинку кресла, лицо его нельзя было назвать расслабленным — нет, он был натянут, как тетива. Вены на шее чуть выделялись, а в глазах читалось слишком многое: желание, восхищение, ревность, голод, гордость. Он сжал бокал так крепко, что крепкое стекло едва не хрустнуло. Гера медленно подошла к краю сцены. Несколько рук протянули купюры, кто-то попытался дотронуться до её ноги, но она, не прекращая танца, легко, почти незаметно, увела бедро в сторону, не позволяя прикоснуться. Чимин ухмыльнулся. Да. Это он понимал особенно хорошо: она не подпускает никого. Только его. Гера плавно повернулась к нему спиной, подняла руки, выгнулась, затем — плавный присед, поворот головы через плечо, и снова их взгляды встретились. Она уже не просто танцевала — провоцировала. Дразнила. Испытывала. Он провёл языком по щеке, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение, но это не помогало. Она будто читала каждую его эмоцию, играла на них, нажимала на нужные точки. Мужчины внизу начали бросать деньги на сцену. Кто-то попытался вложить купюру ей в подвязку, но она, наклонившись, ловко забрала купюру пальцами, не дав ни на миллиметр приблизиться к своей коже. Чимин снова усмехнулся, качнув головой. «Вот умница», — пронеслось в голове. Музыка становилась громче, а движения — быстрее, резче, горячее. Она снова поднялась по пилону, обернулась вокруг него ногами, выгнулась так, что зал вздохнул в унисон. Когда она спустилась вниз, то шагнула вперёд — прямо к той стороне сцены, где сидел он. И остановилась. На секунду. Выгнула бедро вбок. Улыбнулась. Это была не сценическая улыбка. Это была её. Личная. Та, которую она показывала только ему. У него перехватило дыхание. И тут музыка резко оборвалась. Свет погас, оставив лишь тонкую линию подсветки на полу. Гера склонила голову, будто попрощавшись со зрителями, развернулась и ушла за кулисы. Чимин понял, что всё представление он фактически не дышал. Он сидел, чувствуя, как кровь шумит в ушах. Сердце билось так часто, что казалось — грудь сейчас взорвётся. На сцену вышла следующая танцовщица, но он её даже не видел. Перед глазами стояла только она — как выгибалась, как смотрела, как двигалась. Каждый её шаг был у него под кожей. Подошла официантка — высокая, в коротком платье, с идеально прямой осанкой. — Гера будет ждать вас в приватной комнате номер три, — сказала она мягким, отработанным голосом. — Когда будете готовы. Чимин медленно поднял глаза. Она смотрела на него так, будто прекрасно понимала, кто он для Геры. Возможно, сама Гера просила передать именно так — подчёркнуто лично, подчёркнуто уверенно. — Спасибо, — сказал он низко, и официантка улыбнулась уголком губ и ушла. Он схватил бокал, допил остатки виски одним резким, почти грубым движением. Алкоголь обжёг горло, но это не помогло — не сбило накатывающее желание, не остудило кровь. Чимин взял куртку, накинул её на плечи и направился вниз по коридору. В клубе было шумно, люди смеялись, кричали, заказывали новые коктейли, свет мигал, музыка гремела — но для него сейчас ничего не существовало. Только одно — комната №3. Он шёл уверенным шагом, но внутри всё кипело. Он чувствовал, как в груди растёт какое-то почти звериное нетерпение. Сдерживаться становилось всё труднее. Коридор к приватным комнатам был тёмнее, тише, свет софитов был мягким, золотистым. Вдоль стен висели красные светильники, создавая приглушённый полумрак. Людей здесь почти не было — только редкие работники клуба. Чимин остановился перед табличкой №3. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. «Спокойно. Не накинься. Не торопись. Она доверяет тебе. Контролируй себя». Он постоял ещё несколько секунд, пока дыхание не стало ровнее — хотя полностью успокоить себя было невозможно. Он коснулся дверной ручки, задержал руку на металле. И медленно открыл дверь.