Shadows of desire

Когда дверь приватной комнаты мягко щёлкнула позади, Чимин на секунду застыл на пороге. Будто воздух внутри был другим — плотным, тёплым, сладко-опасным. Полумрак скользил по стенам, а в центре комнаты стоял пилон, отражаясь в блестящей поверхности пола. Но он увидел только её. Минджи. Гера. Его безумие. Она стояла у пилона спиной, одной рукой держась за холодный металл, а другой упираясь в бедро. Красный свет падал ровно на линию её тела, делая кожу сияющей, гладкой, будто отполированной. Когда она повернулась лицом, он понял — это не просто взгляд. Это был хищный, тихий огонь, направленный только на него. И ей нравилось, что он видит именно это. — Ну… здравствуй, Чимин, — её голос скользнул по комнате, как шёлк. — Я же обещала сюрприз, да? У него на секунду пересохло в горле. Он закрыл дверь за собой, медленно — чтобы не дрожали пальцы — и прошёл вперёд, к дивану. Сел. — Покажи, — тихо сказал он, и в голосе была такая низкая уверенность, что Гера чуть подняла бровь. — Слышала, ты сегодня был особенно покладистым, — она сделала шаг, ещё один, и медленно провела ладонью по пилону, выгибаясь. — Заслужил награду. Трек включился плавно — глухой бас, медленный ритм, ровный, как пульс. И она начала. Она подняла руки над головой, ловя свет кожей. Пальцы обвили пилон, тело вытянулось в линию — гибкую, мягкую, опасную. Она скользнула вверх, будто без усилий, задержалась, позволив ему рассмотреть каждую форму, каждый изгиб. Потом перевернулась, медленно — так, что Чимин буквально забыл дышать, — и спустилась вниз, останавливаясь в приседе, глядя прямо на него. Он был готов поклясться, что она слышит, как громко бьётся его сердце. Гера встала, провела рукой по ноге, по талии, медленно обшагнула пилон кругом, не сводя глаз с него ни на секунду. Это был не танец — это было приглашение. И вызов. И признание в том, что она чувствует к нему ровно то же напряжение, что и он к ней. Чимин выдохнул резко, коротко. — Ты… — он хрипло усмехнулся, — ты издеваешься надо мной, да? — Возможно, — она наклонила голову, улыбнувшись полупрозрачной, опасной улыбкой. — Но тебе же нравится. Он хотел возразить. Но не смог. Она взялась за пилон двумя руками, поднялась снова — выше, медленнее — и сделала вращение так плавно, что свет будто тянулся за ней. Когда её ноги сомкнулись вокруг металла, а тело выгнулось дугой, Чимин закрыл глаза на секунду. То ли чтобы не застонать. То ли чтобы не сорваться прямо сейчас. Он открыл глаза — она спускалась вниз, проводя бедром по пилону, пальцами — по линии живота. Музыка стихла. Она стояла, дыша чуть быстрее, чем обычно. Щёки разогреты. Губы приоткрыты. Глаза — на нём. — Ну? — тихо. — Доволен? Он медленно наклонился вперёд, упершись локтями в колени. — Иди. Сюда. Слова были сказаны без просьбы. Это было требование, за которым стоял удерживаемый инстинкт. Она сделала один шаг. Второй. Третий — уже между его колен. И он видел, как грудь её поднимается, как горят глаза, как пальцы нервно дрожат. Она была не менее взвинчена, чем он. Минджи медленно, так осторожно, будто касалась огня, положила ладони ему на плечи и… села на него верхом, коленями по бокам его бёдер. Не пошло, не грубо — а близко. Так, что ему пришлось вдохнуть глубже, чтобы не потерять контроль. Она оказалась слишком близко. Слишком. Запах кожи. Тёплый воздух между ними. Её дыхание у его губ. Он поднял руки — осторожно, будто спрашивая разрешения. Она кивнула. И его ладони легли ей на талию. Он специально надавил чтобы почувствовать ее между ног. И с губ у двоих одновременно вырвался легкий стон. Гера выдохнула. Медленно. Дрожащим смешком. — Ты… ты не представляешь, как ты на меня действуешь, — прошептала она, наклоняясь к его лицу. Он усмехнулся, губы касались её дыхания. — Взаимно, Минджи. До ебаного безумия взаимно. И она улыбнулась — та самая её улыбка, мягкая, настоящая, от которой у него буквально плавилась грудная клетка. Она провела пальцами по его щеке, по линии челюсти, вверх — в волосы. Сжала их чуть, как будто проверяя, позволено ли ей это. Чимин опустил взгляд на её губы и тихо сказал: — Иди сюда. Она наклонилась. Поцелуй получился не аккуратным, не мягким — голодным. Горячим. Долгим. Он взял её лицо руками, притягивая ближе, так близко, что ей пришлось вздохнуть ему в рот. Она прижалась к нему телом, и он почувствовал, как у него дрогнули пальцы на её талии. Она сделала одно движение — обтерлась о его член, и это действие вызвало бурю эмоций. Затем ещё и ещё. Он чувствовал сквозь брюки какая она влажная, она чувствовала какой он твердый. Её губы были мягкие, но требовательные, его — настойчивые, уверенные. Они целовались так, будто копили это несколько недель. Как будто пытались наверстать всё, чего не успели. Он провёл ладонью вверх по её спине, к лопаткам. Она подавалась вперёд, будто боялась потерять контакт хоть на секунду. Воздуха между ними почти не оставалось. Он сорвался на тихий вздох, когда она провела ладонями по его плечам, к груди, вниз по животу. Она услышала его реакцию — и её улыбка коснулась его губ. — Чимин… — выдох. Он убрал руку с её спины, взял её за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. Его взгляд стал низким, тёмным. — Ты убиваешь меня. Понимаешь? Просто… блядь. Убиваешь. Она улыбнулась, кусая губу. — Тогда почему ты не…? Он приложил палец к её губам. — Потому что если я сорвусь — мы не остановимся. Он перевёл дыхание. — А ты сама сказала: постепенно. —Но что же мы тогда делаем сейчас? Вопрос остался без ответа. Взяв ее за талию, он помогал ей двигаться, сам начал двигать своими бедрами, прижимаясь к ней как можно ближе. Она замерла. Её глаза дрогнули. Но потом она медленно, очень медленно наклонилась и поцеловала его снова — мягче, но глубже. Она таяла на его коленях. Он — в её руках. Её пальцы заплелись в его волосы. Его ладони полностью обхватывали её талию, скользили по спине, по ребрам, по бокам — так, будто он запоминал форму её тела. Поцелуй становился всё горячее, всё глубже. Она стонала едва слышно, и этот звук проходил у него по позвоночнику, как электрический разряд. Он притянул её ещё ближе. Она обняла его за шею, теснее, ещё теснее. И когда они оторвались друг от друга хоть на секунду, оба тяжело дышали. Лоб к лбу. Губы почти соприкасаются. Её руки дрожат на его плечах. Его руки крепко держат её за талию, не позволяя отодвинуться. Она прошептала: — Я… не хочу уходить. Он улыбнулся, не открывая глаз, и провёл пальцем по её щеке. — И не уходи. И в этот момент между ними было ровно то, что они хотели: безумная, живая, дикая химия, которая держала их обоих на волоске от того, чтобы потерять контроль. Когда музыка из зала стихла, и последняя теплая волна адреналина медленно ушла из тела, Минджи глубоко вдохнула. Она стояла перед зеркалом в гримёрке, вытирая влажную от танца шею полотенцем. Щёки ещё сохраняли лёгкий, едва заметный румянец, который не имел уже ничего общего с нагрузкой — только с его взглядом. С тем, каким он смотрел на неё снизу, притянуто, жадно, как будто она была чем-то запретным, но невероятно желанным. В памяти всплыли его слова — тихое, рваное: «Иди ко мне…» — сказанное так, будто он боролся с самим собой. Её руки слегка дрогнули. Мало кто мог заставить её терять равновесие так легко. Минджи потянулась к сумке, застегнула её и переоделась. Образ, который она выбрала для выхода — мягкий, уютный, но при этом притягательный: широкие, темно-синие джинсы, подчёркивающие талию, красный топ с открытыми плечами, слегка облегающий и будто подсвечивающий её кожу. Образ был повседневным, но на ней всё смотрелось так, что можно было спутать его с чем-то специально подготовленным. Хотя… так оно и было. Она заранее знала, что он придёт. И она знала, что он останется после танца, что он захочет увидеть её не в образе Геры, а настоящую. Ту, которую он теперь узнавал шаг за шагом. — Ну всё, — сказала она себе тихо, поправляя мягкие локоны, свободно струящиеся по плечам. — Пора. Она взяла сумку и вышла. Как только дверь гримёрки закрылась за ней, она увидела его — Чимин стоял у выхода из коридора, прислонившись плечом к стене. На нём была белая облегающая футболка на пуговицах, поверх которой — чёрная кожаная куртка, сейчас не застёгнутая. Джинсы, ремень, серебристая цепочка на шее. Он выглядел спокойно, почти расслабленно, но стоило ему поднять взгляд на неё — и расслабленность исчезла. Он будто вдохнул поглубже, не скрывая этого. А потом уголок его губ дрогнул. — Я думал, ты будешь выходить минут через десять, — произнёс он тихо, отходя от стены. — Но, знаешь… я точно не ожидал, что ты выйдешь такой. Она подошла ближе и подняла глаза. — Такой какой? Он взял у неё сумку — без спроса, но нежно. — Такой красивой, что я снова начинаю злиться. На всех. Кто на тебя смотрел. Кто на тебя смотрит. — Его взгляд скользнул по её талии, по оголённым плечам. — На эту футболку, на эти джинсы… Минджи, ты понимаешь, что это преступление? Она рассмеялась мягко. — Преступление? — Против меня, — спокойно ответил он, совершенно не смутившись. — И против здравого смысла. Она качнула головой, ухмылка появилась на губах. — Ты драматизируешь. — Нет. Я констатирую факт. Они вышли из служебного коридора, пересекли холл клуба. Чимин слегка наклонился к ней, чтобы никто вокруг не услышал: — Ты слишком красивая. И я не хочу, чтобы это видел кто-то, кроме меня. — А если я скажу, что оделась так… именно для тебя? Он резко остановился. Медленно повернул голову. Его взгляд стал глубже, темнее, как будто он услышал что-то, что хотел услышать давно. — Для меня? — протянул он коротко. — Ага. Он кивнул один раз, коротко, словно что-то для себя подтверждая. — Тогда это меняет всё. — Что именно? — она подняла бровь. — То, с какой наглостью я собираюсь тебя сейчас поцеловать. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела — он наклонился и поцеловал её. Глубоко, уверенно, так, будто этот поцелуй ему был нужен больше воздуха. Она улыбнулась в поцелуе, ответила. Когда он чуть отстранился, его дыхание коснулось её губ. — Пойдём, — сказал он, легко касаясь её руки. — Я провожу тебя. — Ты уверен, что хочешь снова идти пешком? — поддела она. — Если это значит идти рядом с тобой — я хочу. Он переплёл их пальцы, и они вышли на улицу. Улица была прохладной, влажной после недавнего дождя. Свет фонарей отражался на мокрой мостовой, а воздух пах ладаном, кофе из соседней кофейни и ночным городом. Они шли медленно, будто бы не хотели, чтобы путь заканчивался слишком быстро. Чимин слегка притянул её ближе к себе, когда мимо прошла шумная компания. Он защищал её жестами, движением тела, не словами. Минджи чувствовала себя с ним… необычайно спокойно. Не как с мужчиной из клуба. Не как с кем-то временным. Он был рядом искренне. И чем больше она проводила с ним времени, тем сильнее ощущала эту честность. Чимин, не отпуская её руку, наклонился: — В этот раз ты разрешишь мне довести тебя до подъезда? Она хмыкнула. — Разрешу. — Чудо, — усмехнулся он. — ФинALLY. Они продолжили идти, и тишина между ними была не неловкой — уютной. Домашней. Минджи решила нарушить её первая: — Ты же помнишь, да? Что следующее свидание теперь организовываю я. Он повернул к ней голову, чуть прищурившись. — Конечно, помню. Я жду этого с того момента, как ты сказала это возле моей машины. — А ты не переживаешь? — в её голосе скользнула игривая нотка. — Стоит? — Ну… — она притворно задумалась, — возможно. У меня есть идея. — И какая же? — он наклонился ближе, будто хотел прочитать её мысли. — В субботу будет вечер танго. Он моргнул. Дважды. — Танго? — Да. — Ещё танцы? — Тебя что-то не устраивает? Он поднял руки, сдаваясь. — Нет, нет. Всё устраивает. С тобой — вообще всё устраивает. Минджи улыбнулась. Та мягкая, настоящая улыбка, которую он видел редко, но каждый раз ловил как сокровище. — Тогда решено. В субботу, в семь. Заберёшь меня? Он игриво вскинул бровь. — То есть теперь ты сама хочешь, чтобы я за тобой заехал? — Ну… — она сделала вид, что смущается. — К хорошему быстро привыкаешь. Чимин рассмеялся. Этот смех был тёплым, совершенно не театральным — настоящим. — Ты знаешь, что с каждым разом становишься всё смелее? — Тебе это не нравится? Он остановился на секунду, посмотрел ей прямо в глаза. — Это меня чертовски радует. Он сказал это так спокойно, будто это был самый естественный факт в мире. Они подошли к её дому. Свет от входного подъезда ложился под ноги ровным прямоугольником, освещая их силуэты. Минджи остановилась, повернулась к нему. Он замер — будто ждал, что она скажет. Она протянула руку, забирая свою сумку. — Спасибо, что проводил. — Всегда, — ответил он без раздумий. Она вздохнула чуть слышно. — И спасибо за сегодня. Он ухмыльнулся, но мягко. — Это мне нужно тебя благодарить. За то, что ты… — он запнулся, подбирая слово, — что ты есть. Это прозвучало просто, но так искренне, что воздух на секунду стал теплее. Он наклонился к ней, поймав её затылок ладонью, и поцеловал. Глубже и медленнее, чем раньше. Так, будто хотел оставить на её губах свой след до следующей встречи. Она обняла его за шею, притянула к себе. Он ответил, обхватив её талию, чуть приподняв — настолько легко, будто она почти ничего не весила. Когда он оторвался от её губ, он ещё секунду смотрел на них. — Я так не хочу тебя отпускать, — сказал он едва слышно. Она провела пальцами по его щеке. — Встретимся в среду. У нас тренировка. Он кивнул, снова коротко целуя её. — В среду. — Спокойной ночи, Чимин. — Спокойной, Минджи. Он дождался, пока она поднимется по ступенькам и зайдёт внутрь. Она обернулась перед тем, как закрыть дверь — а он всё ещё стоял там. Только когда дверь тихо захлопнулась, он позволил себе выдохнуть. И улыбнуться. Вторник тянулся так, будто кто-то намеренно растягивал время, издеваясь над Чимином. Офис кипел, сотрудники шарахались от его резкого тона, а он сам чувствовал, как раздражение ломит виски. Утро началось с того, что один из менеджеров не прислал отчёт вовремя, второй перепутал сроки, третий вообще сделал всё не так. И Чимин, который обычно умел держаться спокойно, сейчас буквально кипел. — Вы вообще слышите, что я вам говорю? — практически рявкнул он, когда молодой аналитик попытался объяснить, почему цифры в презентации не сходятся. — Это не третий класс! Это работа! Если вы так продолжите, я сам всё переделаю, но тогда смысл держать вас тут?! Парень сглотнул, пробормотал извинение, а Чимин уже отворачивался, не желая даже слушать. Он провёл рукой по лицу, сел за стол и попытался сосредоточиться на документах, но мысли упрямо уплывали туда, куда он пытался не смотреть весь день. Минджи. Вот она стоит перед ним вчера. В красном топе, в джинсах, с этой своей лёгкой улыбкой, от которой у него всегда будто выключается кислород. Вспоминалось, как она кокетливо смотрела на него, как говорила, что нарядилась для него. Как он держал её за руку по дороге домой, как они целовались у подъезда. Как не хотел отпускать. Он поймал себя на том, что сидит уже минуту с мягкой улыбкой, хотя только что орал на сотрудников. И когда один из менеджеров осторожно заглянул в кабинет, Чимин резко выдохнул, сдерживая улыбку, и вновь попытался включить свой «рабочий режим». Но получалось плохо. До смешного плохо. Каждый раз, когда он ловил себя на том, что снова злится, в голове всплывала Минджи — то как она делает своё «мм?» когда что-то уточняет, то как закатывает глаза на его сарказм, то как чуть прикусила губу перед тем, как он её поцеловал. И его тело расслаблялось, и тон голосa становился мягче, и сотрудники уже недоумевали, почему босс то впадает в режим «кобры», то вдруг кивает, будто что-то приятное вспомнил. К обеду он понял, что она его разрушает. В хорошем смысле. Но разрушает. Он сидел в переговорке, глядя на экраны, где менялись графики, а сам думал: «Раньше я спал с десятками женщин. И ни одна из них не вызывала во мне хоть что-то похожее на то, что делает она. Как вообще это возможно?..» Он вертел ручку в руках, постукивал по столу пальцами и пытался прогнать это чувство, но оно только усиливалось. Чёрт. Я скучаю. Признание ударило по нему неожиданно сильно. Скучает. По вчерашнему вечеру. По её голосу. По тому, как она смущалась, делала вид, что нет. По тому, как она смотрела на него в приватной комнате. По тому, как уходила от него вечером домой — и оставляла в груди пустоту. Он хотел ей написать. Хотел услышать её голос. Но всё равно не делал этого. Потому что они договорились идти постепенно. Потому что он не хотел показаться навязчивым. Потому что боялся, что будет звучать как идиот, если напишет ей через каждые два часа. Но желание тянуло мышцы, зудело под кожей. Он ловил себя на том, что каждые пару минут смотрит на телефон, будто ожидая сообщения. Хотя она ничего и не должна была ему писать. Сотрудники наконец разошлись, и приближался конец рабочего дня. Чимин выдохнул, забрал вещи с кабинета и вышел к машине. В машине пахло кожей, его парфюмом, а тишина внутри навалилась тяжело. Он завёл двигатель, расслабил плечи и только сейчас понял, насколько переутомлён. Но стоило ему вспомнить о Минджи, как на губах снова возникла эта нелепая мягкая улыбка. — Да что со мной происходит? — пробормотал он себе под нос, чуть усмехнувшись. Он приехал домой, снял верхнюю одежду, прошёл на кухню, налил себе воды и встал, упершись руками в столешницу. «Сейчас 18:45. Я могу подождать. Зачем я вообще должен писать? Мы виделись вчера. Всё нормально. Она занята. Я тоже. Я…» Он посмотрел на телефон. Чёрт. В 18:58 он уже сидел на диване, держа телефон обеими руками и упрямо глядя в экран. — Ну давай, — пробормотал он. — Просто обычное сообщение. Ничего такого. Но пальцы сами набрали. СКРИНШОТ ПЕРЕПИСКИ Он не отвечает. Берёт ключи, выходит из квартиры, закрывает дверь. Телефон вибрирует бесконечно, но он только убирает его в карман. В голове одна мысль: Раз скучала — значит, я должен быть рядом. Чимин выехал настолько быстро, что сам удивился, как ещё успел захлопнуть за собой дверь. Он собирался буквально за несколько минут — натянул джинсы, футболку, куртку, брызнул на себя парфюмом, посмотрел в зеркало мельком, как будто проверяя: «Я точно выгляжу нормально?». Выглядел он, конечно, идеально, но в ту секунду это его волновало меньше всего. В голове пульсировало только одно: Минджи сказала, что скучала. СКУЧАЛА. Этого было достаточно, чтобы полностью сорвать его самообладание. Он сел в машину, пристегнулся, завёл двигатель — и пока мотор прогревался, он открыл навигатор, хотя дорогу к ней уже знал почти наизусть. Просто руки должны были что-то делать, иначе он бы поехал на красный или протаранил чей-нибудь бампер от переполнявших эмоций. Уже на полпути он увидел цветочный магазин, сияющий мягким тёплым светом. И не раздумывая свернул к нему. Он вышел из машины, быстрым шагом зашёл внутрь и почти сразу увидел то, что искал, даже если сам не знал, что ищет. Букет невесомой, воздушной гипсофилы — будто облачко. Нежный, белый, почти невесомый. «Идеально», — подумал он. Никаких роз, ничего кричащего, громкого. Просто чистая, аккуратная нежность. Ровно то, что он сейчас чувствовал. Он расплатился, вышел, сел в машину и написал ей одно короткое сообщение: «Я здесь. Выйди на улицу». Отправил. И сердце мгновенно сорвалось с места. Он смотрел в сторону входа, на телефон — снова на вход. Прошло меньше минуты, когда дверь подъезда открылась. И она появилась. Минджи сначала вышла медленно, явно не веря своим глазам. Стояла пару секунд, просто глядя на него. На куртку, на волосы, на то, что он действительно здесь. И только потом — сорвалась с места. Она буквально побежала к нему. Чимин едва успел поставить ногу чуть шире, чтобы устоять, когда она прыгнула ему на шею, обхватив его руками. Он одной рукой поймал её за талию, второй прижал к себе так, будто боялся, что она исчезнет, если он расслабится хоть на секунду. — Ты… здесь? — выдохнула она ему в шею, совершенно ошеломлённая. — А ты же скучала, — улыбнулся он, и голос получился мягче, чем он ожидал. Она отстранилась на пару сантиметров, чтобы посмотреть на него. В её глазах смешались шок, радость и то самое тепло, которое он уже научился узнавать. Он поднял руку с букетом и протянул ей. — Держи. Я же не мог приехать к тебе просто так. Она моргнула, потом снова — будто боялась поверить. Осторожно взяла букет, провела пальцами по белым цветкам, и уголки её губ поползли вверх. Нежно. Медленно. Так, что у него сжалось сердце. — Чимин… — прошептала она. — Он такой красивый… — Ты тоже, — сказал он автоматически, и только потом понял, что сказал это вслух. Она была в футболке — лёгкой, тонкой, и он сразу заметил, что выбежала к нему, даже не подумав о холоде. Чимин нахмурился. — Ты что, так выбежала? Без куртки? — в голосе прозвучало то самое ворчание, которое появляется только у людей, которые волнуются слишком сильно. Она рассмеялась. — Я же не думала, что ты реально приедешь. — Ну, я приехал. — Он взял её под локоть. — Давай в машину, замёрзнешь. Они сели внутрь. Минджи оказалась рядом, совсем близко. Слишком близко. Она даже не пристегнулась сразу — просто повернулась к нему, подтянула ноги и положила их к нему на колени, как будто это было самым естественным движением на свете. Чимин автоматически положил руку ей на щиколотку, большой палец машинально поглаживал кожу через ткань брюк. Она прижалась боком к его плечу. — Рассказывай, — сказала она тихо. — Как прошёл твой день? — Хуже некуда, — честно признался он. — Все тупили. Я орал на всех. Потом ещё раз орал. Потом понял, что всё это мне вообще не помогает. — И что помогло? — она подняла на него глаза, и их взгляды встретились. — Мысли о тебе, — он сказал это так спокойно, будто говорил о погоде. Но внутри всё дрогнуло. Минджи рассмеялась, но глаза её блестели иначе, глубже. — Лестно, — сказала она мягко. — А я сегодня тренировала девочек. Устала немного. Но… — она посмотрела на него так нежно, что он едва вдохнул. — Но сейчас будто вся усталость прошла. Чимин смотрел на неё и думал, что это невозможно. Что человек не может так воздействовать на другого всего за несколько секунд. Но она могла. Она откинулась чуть назад, смотря на него. — Ты такой красивый, — сказала она, будто между делом. Но сказал так искренне, что у него внутри что-то щёлкнуло. Он улыбнулся — по-настоящему, мягко. — И это говоришь ты. Ты вообще видела себя сейчас? Она закрыла лицо ладонями — полностью, как ребёнок. — Не смотри на меня так… — Минджи, — он тихо взял её за запястья и аккуратно опустил её руки. — Мне нравится на тебя смотреть. Щёки её вспыхнули. Настоящий румянец, нежный, тёплый. Он почувствовал, как внутри всё плавится. Она вздохнула, грустно, чуть-чуть: — Хороший ты, Чимин. — Спасибо, Минджи, — его пальцы невольно коснулись её подбородка, приподнимая голову. — Иди сюда. Она медленно наклонилась. Он тоже. Их губы встретились — мягко, медленно, так осторожно, будто они целовались впервые. Но в то же время в поцелуе было столько тепла, столько признания, которое они ещё не умели сформулировать словами. Она слегка сжала его капюшон пальцами. Он притянул её за талию. Всё стало тихим. Мягким. Правильным. Они сидели так ещё минут двадцать. То разговаривали, то смеялись, то просто обнимали друг друга, погружённые в то уютное, домашнее тепло, которое они создавали вдвоём. Минджи первой вздохнула и посмотрела на часы. — Мне пора. Уже поздно. А завтра тренировка. — Я помню, — хмыкнул он. — А ты вообще-то мой тренер. — Вот именно, — она улыбнулась. — Так что мне нельзя завтра прийти сонной. Она положила ладони ему на щёки — нежно, аккуратно — и чмокнула его в губы. Лёгкий, тёплый поцелуй. — Спасибо, что приехал, — тихо сказала она. — Для меня это очень важно. Он посмотрел на неё серьёзно, почти строго. — За такое не нужно благодарить. Он поцеловал её ещё раз. Ещё — коротко, как точку в конце предложения. — Спокойной ночи, Минджи. — Спокойной ночи, Чимин, — она улыбнулась и открыла дверь машины. Он смотрел, как она идёт к подъезду. Медленно. Она обернулась перед самым входом, снова улыбнулась ему — мягко, тепло, по-особенному. И исчезла за дверью. Чимин ещё несколько секунд сидел, держа руль обеими руками, будто пытался собрать себя обратно по кусочкам. Потом выдохнул, улыбнулся сам себе, медленно, тихо… И только после этого завёл двигатель и поехал домой.