Shadows of desire

Музыка играла уже третью по счёту композицию для очередной пары, а Чимин даже не пытался притворяться спокойным. Он сидел за небольшим столиком под светом мягких гирлянд, держал в руке ладонь Минджи — и, кажется, эта рука была единственным, что удерживало его в реальности. С каждой минутой он всё сильнее сжимал её пальцы, большим пальцем выводя невидимые круги на её коже. Иногда он наклонялся, чтобы поцеловать её руку, и каждый такой поцелуй отзывался по телу девушки горячей волной мурашек. Минджи сидела рядом, на стуле, придвинувшись к нему настолько близко, насколько позволяло пространство. Она прекрасно чувствовала, что он волнуется, но её, наоборот, накрыла спокойная уверенность. Даже если шаги он знает не идеально — она была уверена что он справится. А она подстроится. Всегда подстраивается. Чимин чуть наклонился к ней. — Ты уверена, что у нас всё получится? — тихо спросил он, почти шепотом. — Я серьёзно… Я сомневаюсь, что смогу всё станцевать. У нас даже номер не поставлен, Минджи. Она улыбнулась — ровно в тот момент, когда ведущий ударил по микрофону, привлекая внимание всех вокруг. — На сцену приглашается пара номер восемь: Пак Чимин и Чхве Минджи! Чимин обомлел. Минджи встала первой, потянула его за руку, и он поднялся, будто в тумане. Они вышли в центр площадки под десятки взглядов. Воздух вздрогнул от напряжённого ожидания, и Чимин глубоко вдохнул. Минджи наклонилась к его уху. — Веди меня, — прошептала она мягко. — Я подстроюсь. Шаги ты выучил. Потом посмотрела прямо в его глаза и добавила: — У нас всё получится. Он механически кивнул, но именно её взгляд — уверенный, спокойный, тёплый — окончательно выдернул его из состояния «паники». Мелодия началась резко, страстно. Громкое, резкое «ч-чааа» струн. Сексуальный ритм. Музыка, которая требовала не просто движений — она требовала тел, дыхания, жара. Чимин шагнул к Минджи и положил ладонь ей на лопатку — уверенно, крепко. Второй рукой он протянул ей свою ладонь, и она вложила свою, тонкую, горячую. Свободная рука Минджи опустилась ему на плечо, пальцы чуть сжались, словно она делала метку: он её партнёр. Только её. Они начали двигаться. Сначала медленно — шаг, пауза, шаг. Но стоило музыке сменить темп, и они будто загорелись. Чимин двигался инстинктивно, на чувстве, на том странном, горячем, почти животном желании держать её как можно ближе. Он вел её, хотя полчаса назад уверял, что не сможет. Но сейчас— он просто знал, куда её вести. Минджи смотрела на него так, будто он — единственный человек на площади. Её взгляд был голодным, игривым, вызывающим. Каждый раз, когда она поднимала голову, чтобы встретиться с его глазами, у него перехватывало дыхание. Они кружили по площадке, меняя темп — то резко, огненно, то плавно и тягуче. Минджи шагала назад, не отводя взгляда, а он тянул её вперёд, чувствовал каждое движение её корпуса, каждое дыхание. Люди вокруг перешёптывались: — Боже, какая химия… — Посмотри, как он её держит. — Они будто в постели танцуют, а не на сцене… И правда — они не просто танцевали. Они говорили телами. Когда Минджи провела рукой по его плечу вниз, к предплечью, Чимин втянул воздух сквозь зубы. Когда она сделала резкое «ганчо» ногой, почти касаясь его бедра — он чуть не выдохнул вслух. Она наклонялась назад, он ловил её на своей руке. Она прижималась ближе, чем требовал танец — он притягивал её ещё ближе. И чем больше они танцевали, тем сильнее испарялась граница между «соревнованием» и «желанием». В середине мелодии был момент полной остановки — пауза, тишина, резкий вдох. В эту секунду Чимин держал её за талию, и они оба смотрели друг на друга, словно никто больше не существовал. Её дыхание касалось его губ. Его пальцы жгли её кожу. Потом музыка взорвалась — финальная, самая страстная часть. Они пошли в связку более сложных движений. Минджи разворачивалась под его рукой, скользя корпусом почти по его груди. Он ловил её, его ладонь ложилась на её талию — так уверенно, что любая женщина бы растаяла. Но Минджи не таяла — она воспламенялась. В конце танца он резко поднял её в поддержке: она выгнулась назад, руки раскинула, волосы упали волной. Он держал её крепко, уверенно, как будто она весила меньше воздуха. Музыка стихла. Минджи плавно поднялась, их лица оказались в нескольких сантиметрах. Дыхание на дыхании. Шёпот, который ещё не сказан. Электричество между губами. И до того как она успела что-то сказать, Чимин подался вперёд и поцеловал её. Это не был нежный поцелуй. Не был робкий. Это был голодный, уверенный, почти грубый удар страстью — поцелуй, который он сдерживал весь танец, а может, и весь вечер. Она ответила ему сразу, с той же жадностью, вцепившись пальцами в его рубашку. Когда он всё-таки оторвался от её губ, Чимин прошептал хрипло: — Извини… не смог сдержаться. Ты слишком маняще на меня смотрела. Минджи смотрела на него так, будто он — её любимый грех. И так же тихо, так же уверенно прошептала: — Поехали ко мне. У него на секунду отключился мозг. — Ты же понимаешь, — сказал он, — что мне будет стоить огромных усилий… уехать потом домой? Она прижалась к его щеке губами. — Останешься на ночь. Чимин моргнул. Медленно. Тяжело. — Ты уверена? Минджи фыркнула, как будто он сказал что-то абсурдное: — Блять, Чимин. Мы уже несколько часов официально вместе. Конечно, я уверена. Он тихо рассмеялся — тем низким смешком, от которого у неё по коже пробегали мурашки — и взял её за руку. _____ Они вернулись за свой столик, когда бурный шёпот зрителей постепенно стих, уступив место новой мелодии. Свет под шатром стал мягче, теплые огни гирлянд отбрасывали на лица гостей золотистые отблески. Всё выглядело красиво — но не сравнимо с тем, как сейчас смотрели друг на друга Минджи и Чимин. Минджи опустилась на стул, но не успела даже вздохнуть, как Чимин, не отводя глаз, пододвинул её ближе к себе — не просто придвинул стул, а аккуратно подтянул вместе с ней, сократив между ними расстояние до минимума. Его ладонь легла ей на бедро, прямо туда, где тонкая ткань платья открывала кожу. Минджи едва удержала ровное дыхание — ощутила, как по ноге прокатилась тёплая дрожь, будто разряд тока. Она прикусила губу, но это не помогло — мурашки пробежали по всему телу, и Чимин это прекрасно увидел. Он чуть наклонился к ней и, не убирая ладони, лениво провёл большим пальцем по её коже, так медленно, что у неё перехватило дыхание. — Теперь просто ждём результаты? — спросил он низким, почти хриплым голосом. — Да… — ответила она, но вышло слишком тихо, и она тут же прокашлялась, пытаясь вернуть себе уверенность. — Да, ждём. Он усмехнулся, прекрасно понимая, какое влияние оказывает на неё. И явно не собирался прекращать. И тут ведущий вышел на сцену. — Дорогие гости! — голос его прозвучал слишком громко, слишком резко, и Минджи чуть ли не подпрыгнула от неожиданности. — Победители сегодняшнего конкурса будут определяться зрителями! За кого больше проголосуют, та пара и победит! И главный приз — ужин в ресторане «La Notte Bianca»! Прекрасно. Совершенно замечательно. Ждать ещё двадцать минут, пока все проголосуют, а этот мужчина рядом давит ей на нервные окончания одним прикосновением на бедро. Она покосилась на Чимина. Он сидел расслабленно, но взгляд был прикован к ней, только к ней — плотный, внимательный, жадный. И пальцы на её ноге продолжали свой ленивый круг. Минджи хотела что-то сказать, сделать вид, что ей всё равно, но у неё отчего-то перехватило дыхание. И она просто тихо выдохнула сквозь зубы, словно признаваясь самой себе: «Он меня сегодня доведёт». Минджи сделала вид, что смотрит в сторону сцены, хотя сознание всё равно возвращалось к его руке на её бедре. К теплу. К тому, как он чуть сжимал её ногу, будто напоминал: я здесь, рядом, близко, ещё ближе, чем ты думаешь. На сцену вновь поднялся ведущий. Музыка стихла, и люди переключили внимание на центр площадки. — Дамы и господа! — радостно произнес он. — По решению зрителей победителями сегодняшнего конкурса становятся… Минджи почувствовала, как пальцы Чимина на её ноге слегка напряглись от ожидания. — Пак Чимин и Чхве Минджи! Давайте поаплодируем нашим чемпионам! Толпа взорвалась аплодисментами. Люди свистели, кричали «браво», кто-то даже поднялся со стула. Несколько женщин восторженно переглядывались — и чуть завистливо прикусывали губы, глядя на то, как Чимин встал и сразу взял Минджи за руку. Минджи улыбалась — немного смущённо, но искренне. Она чувствовала, как ладонь Чимина крепко держит её, словно он не хочет отпускать ни на секунду. Они поднялись на сцену. Ведущий вручил им плотный белый конверт с золотой печатью. — Сертификат на ужин на двоих в ресторане La Notte Bianca! Поздравляем! Люди продолжали восторженно хлопать. Несколько мужчин с восхищением смотрели на Минджи, а девушки — на Чимина. Но как только свет упал на их сцепленные руки, всем стало ясно: это пара. Это химия, видимая даже издалека. Это что-то сильное. Они спустились со сцены, и как только оказались в стороне, скрывшись за колонной гирлянд, Чимин резко остановился, развернул её к себе и, крепко взяв лицо обеими руками, поцеловал. Не как на сцене — этот поцелуй был тёплым, чувственным, благодарным. Минджи не колебалась ни секунды. Ответила сразу, будто ждала этого момента с того самого наклона в конце танца. Он оторвался ненадолго, взгляд у него был темнее обычного. — Спасибо, — прошептал он. Минджи моргнула. — Мне за что? Это тебе спасибо. Он улыбнулся уголками губ. — Это мой первый танцевальный конкурс. И сразу победа. Благодаря тебе. Она слегка смутилась, опустив взгляд. Чимин тихо рассмеялся, наклонился к ней ближе: — Может… уже поедем?.. — он замялся, будто не хотел показаться настырным. — Ты не подумай, я не тороплю события, просто… Но она взяла его за руку сама. Пальцами, мягко, но уверенно. — Чимин, всё хорошо. Я всё понимаю. Я и сама хочу уже остаться с тобой наедине. У него пропал воздух. Она это увидела — как он вдохнул глубже, как плечи слегка расслабились, как что-то в глазах вспыхнуло. — Тогда… — выдохнул он. — Ты не будешь против, если мы сначала заедем ко мне? Возьму вещи. — Не против, — ответила она спокойно. Её голос был ровным, но внутри всё гудело так, будто она стояла под колонками на концерте. Они взяли букет, взяли конверт, и вместе направились к его машине. Минджи чувствовала — вечер только начинается. И продолжение будет горячим. Очень горячим. _____ Они ехали к дому Чимина быстро, но без лишних нарушений — просто в том темпе, в котором едет человек, который очень хочет добраться до места, взять вещи и укатить дальше… к ней. Минджи сидела молча, с лёгкой улыбкой, глядя в окно, но всё её тело было напряжено от ожидания — приятного, горячего, сладкого. Чимин пару раз бросал на неё взгляд — быстрый, но выжидающе-хищный, как будто проверял, в том ли она настроении, что и он. Минджи сразу прятала улыбку, но он видел. Конечно видел. Когда машина остановилась у его подъезда, он заглушил мотор, повернулся к ней и, всё ещё держа руку на коробке передач, спросил: — Так… как хочешь? — слегка наклонил голову, будто примерял разные варианты. — Останешься в машине, пока я поднимусь? Я быстро возьму сумку и вернусь. Или поднимешься со мной? Минджи приподняла бровь. — Мы что, играем в “догадайся, что я выберу”? — хмыкнула она и наклонилась ближе. — Или ты просто не хочешь меня к себе впускать? Он тут же подался к ней. Буквально пару сантиметров — но этого хватило, чтобы её дыхание сбилось. — Я хочу, — тихо сказал он. — Очень хочу. Пауза. Тяжёлая. Намеренная. С намёком, который понял бы даже идеальный круглый отличник. — Но боюсь, — продолжил он, — что если я впущу тебя в квартиру… мы оттуда уже не выйдем. Задержался взглядом на её губах. Не просто посмотрел — провёл по ним взглядом, как пальцами. — Никогда. У Минджи внутри будто кто-то нажал кнопку «нагрев до максимума». Она отвела глаза, как будто смутилась — Она то! Минджи, Гера, стриптизёрша, уверенная королева сцены, вдруг покраснела, и чуть не уткнулась носом в ворот платья. — …Пошли, — выдала она со сладкой, растянутой хищностью. — Раз уж боишься — проверим твою выдержку. Чимин тихо выдохнул, будто она только что пробила его броню одним предложением. — Соблазнительница, — усмехнулся он. — Ладно, идём. Он вышел из машины первым, обошёл её, открыл ей дверь. Она вышла, поправила платье — как будто ей надо было выглядеть ещё сексуальнее — и они вошли в подъезд. Поднимались на лифте молча. Но это была не обычная тишина — это была тишина двух людей, у которых в голове только одно: «Если я сейчас к тебе прикоснусь — мы уже никуда не пойдём.» Когда двери лифта открылись, Чимин провёл её по коридору, достал ключи и открыл квартиру. — Проходи, — сказал он и жестом пригласил её войти первой. Минджи шагнула внутрь… …и сразу отметила, что здесь всё слишком Чимин. Чисто, но не стерильно. Уютно, без налёта пафоса. Тепло, но с характером. Серая мягкая мебель. Полки с книгами — не декоративные, а реально читанные. Пара растений, которые он, судя по виду, не убивал, а действительно поливал. Аккуратная кухня, на которой стояла одна кружка и пачка кофе. Свет приглушённый, лампы тёплые, не белые — обволакивающие. И запах. Тот самый, который был на нём всегда — древесный, мужской, мягкий, но цепляющий. Только здесь он был сильнее. Роднее. Домашнее. — У тебя… — она огляделась. — …довольно уютненько. Чимин усмехнулся. — Это ты сейчас как? Комплимент? Или «я ожидала хуже»? — Комплимент, расслабься, — фыркнула она и облокотилась на спинку дивана. — Не похож ты на человека, у которого дома бардак. Он хмыкнул: — Я думал, ты скажешь что-то вроде: «Я бы не удивилась, если бы нашла тут пять пустых коробок из-под лапши и носок на люстре». — Ты хочешь, чтобы я нашла лапшу и носок? — прищурилась она. — Нет, — рассмеялся он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя спокойно. Он прошёл в спальню за сумкой. Минджи не двигалась — просто стояла посреди его квартиры, ощущая, что её присутствие здесь… странно приятно. Она как будто вписывалась в пространство. Любая другая девушка — была бы чужой. Она — нет. Хотя бы потому что её запах сливался с его. Через пару минут Чимин вернулся уже с сумкой в руках. Чёрная спортивная, плотная, с аккуратно застёгнутыми молниями. — Я быстро, — сказал он. — Взял всё нужное. Минджи вопросительно подняла бровь: — Что именно? Он начал загибать пальцы: — Домашние вещи. — Угу. — Футболка. — Угу. — Штаны. — Угу. — Зубная щётка. — Уже серьёзнее. — Гель для душа, на всякий. — Практичный мальчик. — Парфюм. — Так ты пахнуть собрался красиво? — Естественно. — Ну и что ещё? — Домашние тапочки. — …Боже, ты дед, — простонала Минджи, прижимая ладонь ко лбу. Чимин засмеялся громко и искренне: — Ну прости, я не собираюсь ходить босиком по твоему полу. Он у тебя холодный. — Он тёплый вообще-то, — фыркнула она. — Всё равно. Тапочки беру. Она покачала головой, но улыбалась — как будто эта мелочь только сильнее делала его своим. Не идеальным. Не «мужчиной из картинок». А живым. Реальным. Её. Он подошёл к ней ближе, закинул сумку на плечо. — Готова? — спросил тихо. Она не отвечала сразу. Просто посмотрела ему в глаза — долго, прямолинейно, настолько серьёзно, что он успел вдохнуть чуть глубже. — Да, — сказала она наконец. — Поехали. Он открыл ей дверь. Она прошла. Он выключил свет, на секунду задержал взгляд на своей квартире — будто фиксировал, что сегодня она выглядит иначе, потому что сегодня в ней была она — и вышел следом. Они спустились вниз. Воздух на улице был свежим, ночным, слегка холодным, но после их танго, после разговора, после признаний — он казался разогретым. Чимин открыл ей пассажирскую дверь. Минджи села. Он обошёл, сел на водительское, бросил сумку назад, пристегнулся — и взгляд его тут же метнулся к ней. Так, будто он хотел её снова. Уже. Прямо сейчас. Плевать на дорогу, плевать на планы — просто притянуть, поцеловать, усадить на себя, прижать. Но он моргнул, взял себя в руки. — Тогда… едем к тебе, — сказал он низко. Она слегка улыбнулась, повернулась к окну, но он видел — её щеки стали теплее. Красивее. Он завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места. Его пальцы сами нашли кнопку на панели и включили музыку — ту самую, что она слушала в своей студии. Тихо, едва слышно, но достаточно, чтобы между ними стало ещё уютнее. Минджи положила одно колено ближе к нему, будто невольно. Он едва заметил это в боковом зрении и усмехнулся. — Думаю, — тихо произнёс он, — остаток вечера будет интересным. Она повернула голову к нему: — Думаешь? Он скользнул взглядом по её губам. Задержался. Вернулся к глазам. — Я уверен. И она снова покраснела. Но не отвернулась. А медленно, лениво, как будто управляла этим моментом, улыбнулась. — Тогда… — сказала она. — Тогда? — Тогда поехали быстрее. Он выдохнул смех. Низко. Счастливо. И нажал на газ. Минджи смотрела на дорогу, но ощущала только одно — он рядом. Сейчас начнётся что-то важное. Сильное. И горячее. И она была к этому полностью готова. _____ Дверь квартиры Минджи закрылась за ними мягким щелчком. Тихий звук, но почему-то от него у обоих пошли мурашки — будто этот щелчок запер снаружи весь мир, а внутри оставил только двоих. И тишину. И напряжение. И обещание чего-то, чего они оба так долго сдерживали. Чимин уже был здесь раньше — поэтому безошибочно двинулся вперёд, чувствуя себя в её пространстве как дома. Минджи пошла следом, закрывая пальцами ремешок сумочки, а потом остановилась у тумбы, чтобы снять туфли. Она нагнулась, чтобы расстегнуть ремешок… …и в следующий миг почувствовала, как воздух вокруг неожиданно изменился. Как будто стал плотнее. Тёплее. — Чимин? — она только начала поднимать голову… Но не успела. Он без предупреждения подхватил её — легко, уверенно, даже слишком уверенно — и закинул себе на плечо, будто она невесомая. — ЧИМИН! — возмущённо взвизгнула она, хлопнув его по спине. — Ты что делаешь?! А он только рассмеялся. Странно тепло. Низко. Удовлетворённо. — Что? — он шлепнул её по попе так, что она ахнула. — Ты же сама меня к себе пригласила. Вот я и пришёл. Полностью. — Поставь меня! — она уже смеялась, но изображала негодование. — Пак Чимин, я серьёзно! — М-м… не верю, — протянул он и, совершенно не обращая внимания на её попытки ругаться, уверенно понёс её в гостиную. Он остановился у дивана, легко притянул девушку в руки… и опустил на мягкую спинку дивана. Не бросил — уложил. Но так, что у неё перехватило дыхание. Минджи только открыла рот, чтобы выдать ещё одно «ты сошёл с ума», но он не дал ей и секунды. Чимин накрыл её собой — тёплый, сильный, будто магнитный — и в следующий миг впился в её губы. Поцелуй был не просто страстным. Он был таким, будто они держали этот момент в себе уже недели. Сдерживали. Сжимали в груди. А сейчас — наконец отпустили. Его губы требовательные, горячие, жадные. Её — отвечающие, тянущиеся, яростные. Он одной рукой поддерживал её затылок, чтобы не дать отстраниться, а другой — прижимал её талию к себе, словно боялся, что кто-то посмеет забрать её прямо здесь, в её же квартире. Минджи приоткрыла губы, и он тут же углубил поцелуй — так, что она задрожала под ним, выгнулась, пальцы сами скользнули ему на шею, играя с волосами. На секунду она оторвалась от него — только чтобы глотнуть воздуха. — Чимин… — прошептала она, прижимая ладонь к его груди, чтобы хоть немного притормозить. — Подожди… мне… нужно в душ… Она смотрела в сторону, пытаясь отдышаться, но он прекрасно видел — ей неловко. Не потому, что она не хочет. Потому что боится, что сейчас поспешит чем-то, о чём потом пожалеет. И он знал, что должен сказать. Сказать так, чтобы снять всё давление. Он поймал её подбородок пальцами, заставив посмотреть прямо на него. — Минджи, — тихо, уверенно, мягко. — Давай сразу обсудим. Я не тороплю ничего. Он чуть придвинулся ближе, но уже не нависал, а сидел рядом, давая ей воздух — пространство. — То, что я только что сделал… это просто… — он усмехнулся, наклоняя голову, — потому что я тебя хочу. И потому что играть с тобой — это лучшее, что может быть. Он хотел продолжить: «Но я не жду, что мы…», но закончить он не успел. Потому что Минджи сама потянулась и поцеловала его первой. Сильно. Глубоко. Так, будто боялась, что иначе он поймёт её неправильно. Он ахнул ей в губы, когда она рывком притянула его за ворот рубашки, прижимаясь ближе. Её поцелуй был другим — не осторожным, не мягким, а дерзким, уверенным, властвующим. Его ладони тут же скользнули к её талии, к рёбрам, к бёдрам, прижимая ещё ближе, как будто он пытался почувствовать каждую линию её тела через ткань платья. Она оторвалась только на секунду, и её дыхание лизнуло его губы. — Я хочу тебя, Чимин, — прошептала она так, что у него по спине прошёл электрический разряд. Он замер. Не полностью — его пальцы всё ещё скользили по её талии, будто не могли остановиться — но взгляд стал серьёзнее, глубже. — А как же душ? — тихим и хриплым голосом напомнил он. Десять секунд — именно столько он смотрел ей в глаза. Десять секунд — в которых она видела всё: Желание. Нежность. Терпение. Готовность сделать всё правильно. И… отчаянную, почти животную потребность. Минджи глубоко вдохнула. Прямо. Уверенно. Женственно. И сказала: — Пойдём вместе. И Чимин… Чимин будто выключился. Остановился. Не дышал. Моргнул один раз — медленно. И если бы можно было услышать, как у человека рушится самообладание, этот звук был бы сейчас в комнате. Он дотронулся до её щеки, почти осторожно — большим пальцем, медленно, будто не хотел спугнуть момент. — Минджи… — прошептал он. Она улыбнулась едва заметно, но уверенно. И повторила: — Пойдём вместе. Чимин сглотнул. Почти не слышно. Но для неё — громко. Он убрал прядь её волос за ухо, провёл пальцами по линии её шеи — медленно, будто запоминал кожу на ощупь — и наклонился к самому уху. — Ты понятия не имеешь, — сказал он низким голосом, — что только что сделала со мной. Она ощутила, как мурашки взлетели по спине от его тембра. И знала — ровно знала — что после этих слов путь назад отсутствует. Она взяла его за руку, переплела пальцы с его, поднялась с дивана… И повела его в сторону ванной. Двигаясь медленно. Именно так, как нужно было, чтобы у него окончательно сорвало крышу. Слова больше не были нужны. Нужны были только шаги, которые они делали вместе. И дверь, которая захлопнется через секунду.