Shadows of desire

Мой тгк🤍: https://t.me/fluffkitt _____ Он стоял напротив неё, тяжело дышал, всё ещё ощущая вкус её губ. Минджи сказала это — ровно, уверенно, так, что у него будто выключился воздух в груди. — Пойдём вместе. Эти два слова ударили по нему сильнее любого прикосновения. Чимин моргнул, как будто проверяя, не померещилось ли. Но она смотрела прямо на него — блестящими глазами, расширенными зрачками, едва заметно приоткрытыми губами. Влажный блеск на её нижней губе сводил его с ума. Он почувствовал, как в животе всё неприятно сладко сжалось, как будто кто-то сжал его изнутри рукой. Никаких игр, никаких намёков — она хотела его. И сказала это в лицо. — Минджи… Его голос сорвался на хрип. Он не знал, что сказать. Он просто хотел её. Она чуть наклонила голову, словно прислушиваясь к его дыханию. Потом медленно протянула руку, положила ладонь ему на шею. От её прикосновения по его позвоночнику прошёл реальный, живой ток. — Ты идёшь или нет? Сказано тихо. Почти шёпотом. Но уверенно, заманчиво, опасно. Он сглотнул — и всё. Решение было принято. Она развернулась и пошла к ванной — мягко, хищно, медленно, будто специально давая ему рассмотреть плавность движений. Её платье покачивалось на бёдрах, открывая ровно столько, чтобы ему было трудно идти за ней ровным шагом. Он шёл следом, зачарованный, словно туман в голове укрыл всё лишнее. Он видел только её. Только эту линию позвоночника под кожей. Только эту талию, которую ему хотелось держать обеими руками. Она вошла в ванную первой, нажала на свет — мягкий тёплый свет залил комнату. Затем повернула рычаг душа — вода с шумом ударила по плитке. Она стояла к нему спиной, медленно закатывая волосы наверх, чтобы заколоть. Шея открылась полностью. Гладкая, нежная, божественная. Он облизнул губы, не замечая, как делает это. — Не стой в дверях, Чимин. Я не кусаюсь… если меня об этом не просить. У него тихо вырвался смешок. Глухой. Низкий. Опасный. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — прошептал он. Она обернулась, уголок губ приподнялся. — Очень хорошо понимаю. Я хочу тебя. И это был конец его выдержке. Он подошёл к ней медленно, будто боялся спугнуть. Но когда она подняла на него глаза — смелые, дерзкие, горячие — он сорвался. Он прижал её к себе, не грубо, но так, будто боялся, что она исчезнет. Вдохнул её запах — смешанный с ароматом её духов и теплом кожи. Он чуть провёл носом по её щеке. — Минджи… ты… но фраза оборвалась, потому что она сама потянулась к его губам. Поцелуй был влажным, требовательным, таким, от которого вырывает воздух из лёгких. Она прижималась ближе, пальцы вцепились в его футболку, словно она держалась за него, боясь упасть. Он целовал её так, будто выпивал. Губами, дыханием, всем телом. И только когда ей стало сложно дышать, он чуть отстранился, оставив губы в миллиметре. — Сними с меня это, пожалуйста, — прошептала она, взглядом скользнув по своей одежде. Он даже дышать перестал на секунду. Ему хотелось быть нежным, но она так смотрела… что внутри у него всё переплавилось. Он медленно поднял руки, коснулся её плеч. Пальцы прошли по ткани — осторожно. Он медленно стянул лямки платья вниз. Её кожа была горячей. И влажная полоска, появившаяся от пара душа, делала её ещё более желанной. Он склонился к её плечу, поцеловал осторожно, почти трепетно. Потом чуть сильнее. Потом провёл по ключице. Она выдохнула так, что у него потемнело в глазах. Платье мягко соскользнуло вниз и легло у её ног. Она стояла перед ним — дыхание сбившееся, губы приоткрытые, кожа покрылась легчайшим румянцем. — Твоя очередь, Чимин, — сказала она тихо. Голос был обволакивающе мягким. Он стянул сорвал с себя рубашку — на ходу, нетерпеливо. Её взгляд прошёл по его груди и животу — такой откровенный, что он почти застонал. Она подняла руку, провела пальцами по его груди. Слишком медленно. Слишком соблазнительно. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — прошептала она. Он схватил её запястье и притянул к себе. Слишком резко. Слишком отчаянно. — Минджи, если ты будешь так делать… я сорвусь. Она ухмыльнулась — красиво, опасно, так, что у него подкосились колени. — А в этом и смысл. Они шагнули под душ — вместе. Вода сразу обдала их горячим паром, словно сама атмосфера решила подогреть воздух между ними. Капли падали на её кожу, стекали по плечам, по изгибам, по линиям, которые он голодным взглядом следил. Он провёл пальцами по её мокрой шее. Она запрокинула голову, открывая доступ к каждому сантиметру кожи. Он наклонился, поцеловал её под ухом. Она выдохнула, едва удержав стон. Руки минджи легли ему на плечи, скользнули вниз по его спине. От её касаний он будто сходил с ума. Он прижал её к стене душа, но делал это нежно — чтобы она могла дышать, чтобы чувствовала опору. Она обвила его шею руками, прижимаясь ближе. — Чимин… Он никогда не слышал её голос таким. Густым. Тёплым. Трогающим душу. Его губы нашли её губы — горячо, резко, так, что она стонала ему в рот. Вода стекала по ним, смешиваясь с дыханием, с поцелуями, с этим непрекращающимся желанием. Он гладил её талию, проводил ладонью по спине, по бёдрам, но сдерживался — потому что хотел, чтобы она сама делала шаги вперёд. И она сделала. Она взяла его руку и приложила к своей талии — ниже. У него дыхание оборвалось. — Вот сюда, Чимин. Я хочу… чтобы ты чувствовал. Он закрыл глаза. Просто на секунду. Потому что такого он ещё не ощущал. Он склонился к её шее. Поцеловал. Сильнее. С нежной жадностью. Она выгнулась навстречу, пальцы впились ему в плечи. Он прошёлся по её спине ладонью, чувствуя каждую каплю воды, стекающую по её коже. И каждая капля превращалась в электричество. Он поднял её за бёдра — плавно, уверенно, чтобы она могла обвить его ногами. Она это и сделала. Легко. Как будто её тело само знало, куда нужно. Их дыхания смешались. Лбы соприкоснулись. Она смотрела ему в глаза — близко, очень близко, так что он видел собственное отражение в её зрачках. — Я хочу тебя, Чимин, — сказала она тихо. — Всё. Целиком. Он прошептал ей: — Минджи… если я начну… я не смогу остановиться. Она провела пальцами по его щеке. — Так и не останавливайся. Он выдохнул — почти сорвался на стон. Его пальцы сжали её бёдра. Он прижался к ней, губы нашлись снова — горячие, без остатка, целующие так, будто они оба проваливались в этот поцелуй. Она целовала его так, будто боялась потерять. Он — так, будто наконец нашёл. И вода лилась сверху, превращая их в единое движение, единый ритм, единое дыхание. Чимин крепко прижал Минджи к холодной стене, чувствуя, как ее тело дрожит под его ладонями. Вода лилась по ее волосам, струилась по изгибам, делая каждое прикосновение еще более острым, еще более невыносимо желанным. — Какая же ты сексуальная, блять, — прошептал Чимин, голос его был хриплым, наполненным жгучей страстью. Минджи лишь усмехнулась, глаза блестели огнем, в них читалась дерзость и уверенность. — Ты слишком много болтаешь, — ответила она, и в этот момент их роли поменялись местами. Она опустилась на колени перед ним, не отводя взгляда, хищно и смело смотря в его глаза. Вода продолжала стекать по их телам, смешиваясь с дыханием, которое становилось все более прерывистым. Член Чимина дернулся от этой картины, оттого, как Минджи взяла его в рот, как нежно и одновременно решительно играла языком с головкой, оставляя за собой влажную дорожку слюны. Он сжал ее волосы, чувствуя, как его тело готово взорваться от напряжения. Его стоны стали низкими, хриплыми, наполненными нестерпимым желанием. — Минджи, ты что собралась де... — начал он, но не смог договорить. Его член почти полностью оказался в ее рту, и он уже не мог сдерживаться. Минджи не спешила, она наслаждалась каждым мгновением, каждым движением, словно играла с огнем, который вот-вот мог сжечь их обоих. Вода вокруг них казалась теплее, воздух — гуще, а время — растянутым до бесконечности. Внезапно Чимин резко поднял ее на руки, чувствуя, как ее тело идеально поддается его прикосновениям. Он вошел в нее резко и глубоко, и Минджи громко застонала — это был звук, полный удовольствия и сладкой боли одновременно. Она выгнула спину, открывая шею для его поцелуев, и он не упустил эту возможность, оставляя на ее коже следы страсти. Он начал двигаться неспешно, чувствуя, как их тела сливаются в едином ритме. Минджи тихо хныкала, умоляя ускориться. — Чимин, быстрее, — прошептала она, голос дрожал от волнения. Он ухмыльнулся, поставил ее на пол, развернул к себе спиной и, прижав грудь к дверце душевой, схватил за ягодицу. — Ты сама попросила, — сказал он, и в этот момент сорвался окончательно. Темп стал бешеным, каждый толчок отдавался в их телах, как удар молота. Он шлепал ее по ягодицам, оставляя красные следы, крепко прижимал к себе, целовал плечи, играл рукой с бусинами сосков, заставляя Минджи стонать его имя — звук, который был для него лучше любой мелодии. Она была податливой и страстной, отдаваясь ему полностью. Чимин почувствовал, что она близка к вершине, поднял одну ногу, изменив угол проникновения, и прошептал: — Кончи для меня, Минджи. Она застонала громче, а он добавил: — Давай кончим одновременно. — Чим... — едва слышно произнесла она. — Давай, детка, — ответил он, и их тела взорвались в едином сладком, желанном оргазме. Минджи задрожала в его руках, а Чимин успел закончить на ее спину. Вода тут же смыла все следы их страсти, оставив только влажные тела и учащенное дыхание. Они тяжело дышали, глаза их встретились, и Минджи улыбнулась, поцеловав его. — Как ты меня назвал? Детка? — с ухмылкой спросила она. — Я был в стадии эффекта, — ответил Чимин, и их смех наполнил душевую кабину. Они продолжили принимать душ, наслаждаясь теплом воды и близостью друг друга, а спустя пятнадцать минут вышли из душа, такие счастливые и довольные, словно весь мир принадлежал только им. _____ Минджи открыла глаза от неожиданно мягкого солнечного тепла, которое скользнуло по её щеке и заставило ресницы дрогнуть. Казалось, что солнце уже давно поднялось — свет был яркий, тёплый, уверенный, проникающий даже через плотные шторы. И первым, что она ощутила, была расслабленная, но приятная ломота во всём теле… та самая, которую невозможно спутать ни с чем. Та, что напоминает о ночи, полной страсти, тепла, безумия и нежности. Улыбка появилась сама собой — ленивая, довольная, чуть смущённая. Но стоило ей положить ладонь влево, туда, где всю ночь лежал Чимин, как пальцы наткнулись только на прохладную простыню. Пусто. Минджи резко повернула голову. Никого. Тёплое послевкусие ночи мгновенно сменилось холодным уколом в груди. Мысли посыпались одна за другой, резкие, неприятные: «Он ушёл.» «Он получил своё.» «Вот и всё…» «Как же тупо…» Она невольно зажмурилась, пытаясь прогнать эту боль, но в тот же момент из кухни раздался громкий звук — что-то металлическое упало на пол, затем приглушённое ругательство и шипение, будто кто-то обжёгся. Минджи выдохнула так резко, будто заново начала дышать. — Господи… — прошептала она, прижав ладонь к груди. — Живой. Она соскользнула с кровати, нашарила на стуле чёрные шорты, натянула их, затем быстро надела бледно-жёлтую футболку, которую она обычно использовала как домашнюю. Волосы упали на плечи естественными волнами. Она даже не стала смотреться в зеркало — просто поспешила к кухне. Зайдя в дверной проём, она остановилась. И зависла. Перед ней стоял Чимин. Почти голый. Точнее — в одних спортивках, низко сидящих на бёдрах. Спина широкая, плечи расслабленные, бедра — слишком привлекательные, чтобы она могла спокойно на них смотреть утром. Он жарил яичницу, одновременно варя кофе, абсолютно погружённый в процесс. Солнечный свет падал ему на спину, подчеркивая рельеф мышц. Такое утро… это преступление. — Сексуальнее этого, я на этой кухне ещё не видела, — произнесла Минджи вслух, не в силах удержаться. Чимин вздрогнул, будто его укололи иголкой, и обернулся. На лице — удивление, которое тут же сменилось мягкой улыбкой. — Доброе утро, красавица. Минджи, идя к нему: — Вчера — «детка». Сегодня — «красавица». Что же будет дальше?.. — она встала на носочки и украла у него первый утренний поцелуй. Чимин скривился, но улыбнулся: — Я обжёгся. Чуть не порезал палец. И почти пересолил яичницу. — И что ты хочешь этим сказать? — спросила Минджи, усмехаясь. Он шагнул ближе, слишком близко. — Я заслужил ещё один поцелуй. Минджи рассмеялась, но, конечно же, встала на носочки и поцеловала его снова — глубже, дольше. Он слегка подался вперёд, как будто всегда был зависим от её губ. — Доволен? — спросила она, слегка касаясь его нижней губы своим дыханием. Чимин медленно провёл большим пальцем по её подбородку. — Доволен. Минджи оглядела кухню: — Тебе помочь с чем-то? — Нет! — он ответил слишком быстро, почти командно, и тут же мягко усадил её на стул. — Я всё сделаю сам. Потом наклонился ближе: — Ты не против, что я тут похозяйничал? Я… привык рано вставать. И… хотел сделать тебе приятно. Минджи тепло улыбнулась: — Не против. Она кашлянула, отвела взгляд и добавила тише: — Я если честно… испугалась. Чимин остановился посреди кухни. — Чего? — Я проснулась, а тебя рядом нет… и я уже надумала себе… — она пожала плечами, словно самой было стыдно за собственные мысли. Он приподнял бровь: — Чего ты надумала? Что я воспользовался тобой и ушёл? Минджи тихо кивнула. Он выключил плиту, поставил тарелку с омлетом перед ней, сел рядом, повернувшись всем корпусом. — Ну… — начал он честно, — если быть откровенным, я раньше так и делал. Она подняла на него быстрый взгляд. Он продолжил, уже твёрже: — Но с тобой.. Минджи, я бы ни за что так не поступил с тобой. И да, прозвучит как мудачество, но… — он глубоко вздохнул. — Ты правда думаешь, я стал бы настолько заморачиваться, если бы просто хотел тебя трахнуть? Минджи несколько секунд смотрела ему в глаза — большие, искренние, красивые. Потом тихо сказала: — Нет. Чимин выдохнул, словно частично успокоился, и добавил мягче: — Ты мне очень дорога. Ты мне нравишься. Ты мне… пиздец как нравишься. Да я с ума по тебе схожу, Минджи. — Да хватит уже… — она смутилась, уткнувшись взглядом в стол. Он подошёл ближе, поставил две кружки кофе, взял её ладони в свои — тёплые, уверенные. — Буду повторять, пока ты не поверишь. Минджи подняла руку и коснулась его щеки — осторожно, будто он был теплом, которое она боялась спугнуть. — Спасибо тебе. За всё. Он накрыл её ладонь своей. — Не стоит, — тихо ответил Чимин и поцеловал её — медленно, утренне, нежно. Он отстранился первым: — Ну что… попробуем моё кулинарное творение? Минджи наклонилась, вдохнула аромат и улыбнулась: — Выглядит очень аппетитно. — Будем надеяться, что и на вкус не хуже, — усмехнулся он. Минджи подмигнула: — Я верю в тебя. Она взяла вилку, он — свою, и они начали завтракать, переглядываясь, улыбаюсь, наслаждаясь этим странно домашним, тёплым утром. Утром, которое было первым. Но точно — не последним. _____ После завтрака, который оказался удивительно вкусным — настолько, что Минджи даже поймала себя на мысли, что ей хочется привыкнуть к такому утру, к запаху кофе, к тихим движениям Чимина у плиты, к его касаниям — они вдвоём загрузили тарелки в посудомоечную машину. Чимин, как будто уже чувствующий себя здесь слишком уверенно, закрыл дверцу бедром и, вытирая руки полотенцем, бросил короткий взгляд на девушку. Она поймала этот взгляд и тихо улыбнулась, будто внутри неё расправляли крылья. Вместе они направились в гостиную — без суеты, без разговоров, будто речь шла о чём-то абсолютно естественном: просто провести ещё немного времени вдвоём. Просто быть рядом. Минджи первой плюхнулась на диван, подогнув одну ногу, вторую положив Чимину на колени, когда он устроился рядом. Он сразу же положил ладонь ей на бедро, туда, где ткань её домашней одежды слегка оголяла кожу. Его пальцы мягко и лениво поглаживали её — точно так же, как он делал это вечером перед их танго. И у неё, как и тогда, по телу пробежала волна мурашек. — Каждый день бы так сидел, — проговорил Чимин низким тоном, чуть наклоняясь к ней. — Угу… — отозвалась Минджи, прикрывая глаза. — Я тоже. Тишина между ними была настолько комфортной, что казалось, даже воздух дышит мягче. И в самом спокойном моменте судьба, как всегда, вмешалась. Телефон Чимина завибрировал. Он недовольно хмыкнул, но всё же поцеловал Минджи в висок, аккуратно убирая её волосы, и приподнялся, чтобы посмотреть, кто звонит. На экране высветилось имя, которое он точно не ожидал увидеть прямо сейчас. — Тэхён… — выдохнул он. Минджи лениво открыла глаза. — Возьми, — шепнула она. Чимин включил громкую связь. — Алло. — Друг! — раздался голос Тэхёна, как всегда слишком бодрый. — Совсем забыл обо мне? Не пишешь, не звонишь. Чимин усмехнулся. — По рассказам Минджи тебе и без меня весело, — заметил он, недвусмысленно намекая на Чохи. — Ох, если бы мы встретились, ты бы узнал всё из первых уст! — фыркнул Тэхён. — Но ладно, потом. Я вообще звоню по делу. Чимин с интересом приподнял бровь: — По какому именно? — Мне тут напоминалка пришла, — сказал Тэхён. — Ты помнишь, что ровно месяц назад было? Чимин недовольно поморщился. — Я с трудом помню, что было на прошлой неделе. А ты — про месяц. Тэхён фыркнул: — Хорошо, подсказка. Клуб. Алкоголь. Танцы. Ты, которому они даются хуже всех. И очень интересный разговор, который закончился спором. Чимин застыл. Всё сложилось в голове как пазл: шум клуба, разговоры о том, что он «деревяшка», показанная Тэхёном студия Минджи, его смех… а потом спор — тот самый, в результате которого он впервые переступил порог танцевальной студии. — А. Понял, — тихо сказал Чимин. — Ну вот! — обрадовался Тэхён. — Короче, парень, ты свободен. Месяц прошёл. И… эм… условия спора тоже пора выполнить. Я месяц не шучу над тобой — так что будь готов. — Хорошо, я понял, — хмыкнул Чимин. — Что-то голос у тебя грустный, — заметил Тэхён подозрительно. — Эй, ты там не умер? Чимин взглянул на Минджи, которая тихо наблюдала за ним с дивана. Он выдохнул: — Потом поговорим, ладно? — Как скажешь. Не отвлекаю. И… горжусь тобой, бро. Пока. Он сбросил. Тишина повисла снова. Минджи осторожно спросила: Чимин прошёл к дивану и сел рядом, задерживая дыхание. — Минджи… мне нужно кое-что сказать тебе. — Ты меня немного пугаешь, — её голос стал тише. Он провёл ладонью по её колену, будто успокаивая. — Нет-нет, ничего плохого. Просто… — он выдохнул, — сегодня заканчивается наш спор. Минджи молчала, ожидая. — Дай объясню всё сразу. — Чимин поднял ладони, будто сдавался. — На работе, на корпоративах… надо мной всегда ржали, когда дело доходило до танцев. И Тэхён предложил спор: месяц хожу в студию, занимаюсь с тренером и не сбегаю. Он выбрал твою студию… и всё сложилось как-то так. Он развёл руками, показывая и её квартиру, и их самих. — Мы не спорили на то, что я… там… смогу тебя соблазнить или что-то такое. Только на то, что я отхожу месяц в студию. Минджи слушала его с выражением лица, которое сначала было спокойным… потом мягким… а потом уголки её губ начали подниматься. — Чимин. Всё в порядке. — Она ухмыльнулась. — Я догадывалась. Он моргнул. — Ты… что? — Чимин, — она положила ладонь ему на грудь, — ты пришёл на первую тренировку в костюме. КОСТЮМЕ. Я с первой минуты подумала, что тут что-то нечисто. Поэтому и относилась к тебе… скажем так… осторожно. Он удивлённо нахмурился. — Почему? Она мягко выдохнула. — Для меня танцы — моя жизнь. Моё дело. Моя стихия. И я привыкла, что рядом люди с таким же отношением. А тут появляешься ты — в костюме, в дорогих часах, с лицом «я вообще не знаю, где я нахожусь», и ещё флиртуешь. Конечно, меня это злило. Ты будто относился к тому, что мне дорого, с полным равнодушием. Чимин потер затылок. — Ладно, это звучит… честно. Минджи улыбнулась: — Но потом… — Потом? — почти прошептал он. — Потом я стала приглядываться к тебе. И… изменила своё мнение. Поэтому я и не выгнала тебя. Чимин фыркнул: — Ну и на этом спасибо. Значит, не сердишься? — На что мне сердиться? — она поцеловала угол его губ. — Ты спорил не на меня. Ты спорил на собственный прогресс — и ты его реально добился. Кстати, похвастайся Тэхёну, что мы выиграли вечер танго. У Чимина загорелись глаза. — О, точно. Он схватил её за талию и усадил к себе на колени. Она обвила его шею. — Когда мы идём в ресторан? — спросил он, прижимая её чуть сильнее. — На выходных идеально, — ответила она. — Мне нужно закончить кое-какое дело. — Какое? Она хитро улыбнулась. — Это сюрприз. На выходных узнаешь. — Хмм… — протянул он. — Но… получается… мы теперь не сможем так часто видеться? Его голос звучал почти огорчённо. Минджи погладила его по щеке. — Получается так. Но ты можешь продлить свой абонемент. — ЧТО? — Чимин моментально подался вперёд. — Нет! Я больше не выдержу! Это пытка! Она рассмеялась. — Тогда придумаем что-нибудь другое. Он кивнул, наклоняясь к ней ближе, почти прикасаясь носом: — Тогда… ты меня сегодня не выгонишь. И прежде чем она успела ответить, он повалил её на диван, нависнув сверху, но мягко, так что она оказалась под ним, окружённая его руками, теплом, дыханием. Он коснулся её губ так осторожно, будто не хотел спугнуть момент. Её сердце ударилось в ребра. Она улыбнулась. Он тоже.