Shadows of desire

Мой тгк🤍: https://t.me/fluffkitt _____ Понедельник наступил удивительно мягко — без резкого света, без будильников, без необходимости куда-то бежать. Но Минджи проснулась так, будто внутри неё наконец-то что-то встало на свои места. Как будто туман сомнений рассеялся, и в голове осталась лишь одна мысль, чёткая, уверенная, спокойная: Пора увольняться из клуба. Не потому, что там было плохо. Не потому, что ей не нравилась работа. И уж тем более не потому, что она вдруг решила отрезать часть своей жизни. Просто она стала другой. Они стали другими. И её новая реальность — Чимин, отношения, которые вот-вот распустятся, её собственные принципы — всё это не позволяло продолжать прежний уклад. Так или иначе, какой бы свободной и самостоятельной она ни была, работа в клубе теперь ощущалась неправильной, будто из прошлой жизни. Она больше не чувствовала там той самой лёгкости. И дело было не в том, что Чимин мог бы ревновать — нет. Он как раз всегда относился уважительно, поддерживающе. Но она сама… Она знала: если останется — будет ощущение предательства. Словно она пытается жить в двух мирах одновременно. А она так не умела. Поэтому ещё вечером воскресенья, лежа на груди Чимина и лениво рисуя пальцем круги на его коже, она наконец призналась себе: решение принято. И теперь, в понедельник утром, она проснулась не с тревогой, а с необычайным спокойствием. С лёгкостью в груди, которой давно не чувствовала. Она сладко потянулась, села на кровати и на секунду улыбнулась — на соседней подушке был аромат Чимина, тонкий, едва уловимый, но такой… родной. Мысль о нём только укрепила её решимость. — Так, Минджи, — пробормотала она себе под нос. — Пора. Она собрала волосы в небрежный хвост, умыла лицо прохладной водой и переоделась в то, что идеально отражало её сегодняшнее состояние — простая чёрная кофта, свободные широкие светлые штаны, чёрная сумка. Удобно, спокойно, уверенно. Перекинув сумку через плечо, она вышла из квартиры и направилась в клуб. На улице было свежо, не холодно, но воздух бодрил. Она шла уверенной походкой, шаг за шагом ощущая, как вместе с движением уходит всё старое, ненужное, возможное сомнение. Клуб встретил её привычным приглушённым светом, лёгким запахом парфюма и кофе из комнаты персонала. Охранник у входа узнал её сразу и тепло улыбнулся: — Минджи, доброе утро. Ты как? Она махнула рукой, улыбнувшись вежливо: — Всё хорошо, спасибо. А начальница у себя? — Да, пришла минут двадцать назад. — Отлично. Она поднялась по знакомой лестнице, прошла по коридору, где уже не раз и не два собиралась с мыслями перед выступлениями. Сегодня эти стены казались почти чужими, но в хорошем смысле — словно она наконец может шагнуть дальше. Минджи остановилась перед дверью кабинета. Постучала. — Войдите, — раздался женский голос. Она открыла дверь и вошла. Начальница — элегантная женщина лет сорока, с короткой стрижкой и спокойным, уверенным взглядом — подняла голову от ноутбука. На лице её появилась искренняя улыбка: — Минджи. Какая неожиданность. Здравствуй. — Здравствуйте, Сонми-ним, — она вежливо поклонилась. Они всегда были друг с другом на ты, но уважение в голосе Минджи присутствовало неизменно. Начальница жестом предложила ей присесть. — Ну, рассказывай, — начала она мягко. — Как ты? Всё ли хорошо? — Да, спасибо. А у вас? — Замечательно. Но — скажи честно — что привело тебя сегодня? Твоя смена, если не ошибаюсь, завтра вечером. Что-то случилось? Минджи глубоко вдохнула. Вот он момент. — Сонми-ним… я бы хотела… уволиться. Тишина будто повисла в воздухе. Женщина некоторое время просто смотрела на неё — не с шоком, не с возмущением, а скорее с вниманием, будто пытаясь понять, прочитать, что стоит за её словами. Наконец начальница улыбнулась лёгким, почти грустным уголком губ. — Я не буду уговаривать тебя остаться. Ты всегда была человеком, который делает выбор осознанно. Но я хочу услышать причину. Как я помню, тебе нужны были деньги… как минимум на довольно долгий период. Что же изменилось? Щёки Минджи тут же порозовели. Она отвела взгляд, но лишь на секунду. Начальница приподняла бровь. — Неужели… ты влюбилась? Минджи резко вскинула голову. — Нет… ну… ещё рано. Но я… в процессе, — призналась она, смутившись так, что сама рассмеялась. — Вот оно что, — понимающе кивнула Сонми. — Ну? Кто он? Минджи глубоко выдохнула. — Его зовут Чимин. Он… был моим учеником в студии. — Она слегка улыбнулась. — И всё как-то само завертелось. Сейчас мы… официально вместе. Начальница поставила локти на стол и переплела пальцы. — И ты решила уйти, чтобы… не чувствовать себя виноватой? Минджи кивнула. — Я знаю, что Чимин нормально относился к моим выступлениям здесь. И поддерживал. Но… — она пожала плечами, — я сама не смогу. Мне будет казаться, что я… предаю его. Или будто живу двойной жизнью. Я не хочу так. Сонми долго смотрела на неё. Потом глубоко выдохнула: — Понимаю. Более того — уважаю. Такие решения редко даются легко. — Она улыбнулась. — Ты была одной из лучших танцовщиц, Минджи. И таких как ты ещё найти надо. Но я рада за тебя. Правда. У неё потеплели глаза. — И если когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужна помощь, рекомендация или место, куда можно вернуться — двери здесь для тебя всегда открыты. У Минджи на секунду защипало в груди. Она поклонилась, искренне: — Спасибо вам. За всё. Мне было очень приятно работать здесь. И приятно было познакомиться с вами. — Взаимно, девочка. Взаимно. Когда она вышла из кабинета, то остановилась в коридоре на пару секунд, просто прикрыв глаза. Лёгкость. Настоящая. Глубокая. Будто она сняла с себя груз, о существовании которого даже не подозревала. Охранник у выхода снова тепло ей улыбнулся: — Всё хорошо? — Да, — ответила она уверенно. — Всё очень хорошо. Минджи шагая по улице, чувствовала себя удивительно свободной. Новая глава — не просто метафора. Она действительно наступала. И мысль о том, что в выходные, за ужином, она расскажет Чимину, как приняла это решение… Эта мысль согревала изнутри. Она уже представляла, как он улыбнётся, как обнимет, как серьёзно посмотрит на неё своими мягкими глазами и скажет что-нибудь вроде: “Я так тобой горжусь.” Эта фантазия заставила её улыбнуться ещё сильнее. Она сделала глубокий вдох и уверенно зашагала домой. _____ Минджи приехала домой ближе к обеду. В голове всё ещё эхом отдавало ощущение свободы — лёгкое, прозрачное, почти невесомое. Она закрыла за собой дверь, скинула сумку и вдохнула так глубоко, будто впервые за долгое время дышала полной грудью. Сегодня она сделала то, что собиралась уже несколько недель. И теперь могла быть спокойна — наконец-то. Она переоделась в что-то удобное, немного позанималась делами по дому, перебрала документы по студии, составила план на неделю и даже сделала себе поздний кофе. Ближе к трём часам дня телефон зажужжал. На экране высветилось: Чохи. — Минджи, солнышко! Мы с тобой сто лет не виделись! Я к тебе заеду. Возьму хорошее вино. Нам есть о чём поговорить, — протянула Чохи своим фирменным тоном «я уже всё решила, так что даже не пытайся возражать». Минджи усмехнулась. — Заезжай. Я дома. — Через час буду! Она даже не дала ответить — просто сбросила. Ровно через час раздался звонок в дверь. Минджи только отставила в сторону тарелку с нарезанными фруктами, сыром и орешками — всё как любит Чохи — как дверь распахнулась. На пороге стояла подруга, при полном параде, шикарная, уверенная в себе, с самой хитрой улыбочкой на лице. В руках — бутылка вина. Образ был точь-в-точь таким, какой Минджи и ожидала: что-то одновременно девичье, стильное и шальное. — Минджииии! — Чохи заорала так, будто они не виделись год. — Подруга, я соскучилась! Они тут же крепко обнялись, поцеловались в щёки, и Чохи, не разуваясь толком, уже протягивала бутылку. — У нас миллион тем для разговора. Где ты там обещала вкусняшки? — На столе, — улыбнулась Минджи, проходя на кухню. Чохи, едва увидев стол, выдохнула: — Ну всё, девичник начался. Наливай! Минджи открыла вино, разлила по бокалам, и они сели напротив друг друга. Чохи сделала первый глоток и, хитро прищурившись, сказала: — Ну, давай. Я слушаю. Рассказывай. И в этот момент Минджи поняла, что скрывать она всё равно не сможет. И что, по-хорошему, даже не хочет. И она просто взяла и выпалила: — Мы с Чимином переспали. И теперь официально встречаемся. Чохи так резко подавилась вином, что чуть не уронила бокал. — Кх-кх-кх!!! — она кашляла, хлопая себя по груди. — Вы ЧТО?? Минджи вздохнула: — Чохи… — ВЫ ТРАХАЛИСЬ?! — Да! Чохи откинулась на спинку стула, глаза распахнуты на максимум. — И КАК? РАССКАЗЫВАЙ! Минджи подняла руки: — Я не буду вдаваться в такие подробности! — ДА ТЫ ДОЛЖНА! — Чохи наклонилась ближе. — Мне же интересно! Минджи закатила глаза, но улыбка всё равно полезла сама по себе. — Ладно… скажу так: это было разъебно. Чохи подняла бокал: — О-о-о да, детка! Вот это я понимаю! Я рада за тебя! — затем снова подалась вперёд: — Но подожди. Один вопрос очень важен. Прям жизненно важный. — Какой ещё? — Вы… сначала потрахались, а потом начали встречаться? Или наоборот? Минджи хмыкнула: — После. Чохи вскинула брови, будто отметила себе что-то в голове. — Подробности давай. Минджи уткнулась взглядом в стол. — Мы ходили на вечер танго. Мы там… ну… стали официально парой. А потом приехали ко мне. И… да. Как то все завертелось и мы пошли вместе в душ.. — И вы трахались в душе?! — Чохи снова подавилась. — Да что ты так реагируешь?! Да! В душе. И что? — Минджи… — Чохи присвистнула. — Это… это уровень. Это прям кино. Я горжусь. Они засмеялись, чокнулись бокалами. — Всё, — сказала Минджи, — теперь твоя очередь. Рассказывай, что у вас с Тэхёном. Чохи сразу кокетливо улыбнулась. — Ну… мы… тоже встречаемся. Минджи хлопнула ладонями. — ДА, ДЕТКА! Я знала, что ты украдёшь сердце этого паренька! Он же был загипнотизирован тобой ещё в первый день! — Ну… — Чохи закатила глаза, но улыбалась по-дурацки. — Он милый. И меня тянет к нему. И он так ухаживает… такой внимательный… — Ага, ага, — Минджи толкнула подругу локтем. — Моя девочка влюбилась. — Ничего я не… ну может чуть-чуть… — пробормотала Чохи и отпила ещё вина. Они ещё долго болтали: о мужчинах, работе, танцах, покупках, коте Чохи, который «вообще-то её ребёнок и требует постоянного контроля». Девочки смеялись так громко, что соседи, наверное, думали, что у них сходка ведьм. Через два-три часа Чохи посмотрела на время. — Мин, мне уже надо ехать. Мой сынок там один сидит. Нельзя его надолго оставлять — снова начнёт есть цветы. — Оставайся на ночь, — сказала Минджи, совсем не желая отпускать подругу. — Я бы осталась, — вздохнула Чохи, — но Тори меня убьёт. В следующий раз, давай так: я приеду с ним. И мы втроём будем ночевать. Минджи усмехнулась: — Договорились. Чохи встала, поправила волосы, взяла сумочку и, хитро прищурившись, сказала: — Ну… неизвестно, конечно, когда мы ещё сможем так сидеть. С твоими-то новыми отношениями. Минджи хмыкнула и толкнула её в бок: — А ну тебя. Чохи обняла её крепко-крепко, прям по-семейному. — Подруга… я правда очень рада за тебя. Ты достойна хорошего, тёплого, настоящего мужчины. И я рада, что это Чимин. Она выставила палец вверх: — Я доверяю тебя Чимину. Всё. Он мне нравится. Одобрено. Минджи рассмеялась: — Всё, давай, иди уже, пока я не расплакалась, — сказала она, провожая подругу к двери. — Люблю тебя! — выкрикнула Чохи, уже выходя в подъезд. — И я! Береги ребёнка своего! — Всегда! Дверь закрылась. И в квартире снова стало тихо. Минджи вдохнула и медленно выдохнула, чувствуя внутри удивительное тепло. Она посмотрела на стол, где стояли пустые бокалы, и улыбнулась. Она больше не танцовщица в клубе. У неё чудесный мужчина. У неё лучшая подруга. И впереди — столько всего хорошего. Она знала: на выходных Чимин будет в восторге от её новости. А она наконец произнесёт это вслух — свободно и счастливо. _____ Вечер выдался на удивление спокойным. После того как Чохи ушла, в квартире наступила мягкая, уютная тишина. Минджи привела кухню в порядок, закрыла остатки фруктов в контейнер, поставила бокалы в раковину и, почувствовав лёгкую усталость, направилась в спальню. Она переоделась, собрала волосы в небрежный хвост и плюхнулась на кровать, взяв в руки телефон. Несколько минут она просто лежала, водя пальцем по экрану, то закрывая глаза, то снова открывая их. И вдруг телефон завибрировал. На экране — Пак Чимин. Улыбка сама растянулась по её лицу, мягко, тепло, будто кто-то внутри зажёг светильник. Она откинулась на подушки, устроилась поудобнее, и только после этого нажала на зелёную трубку. — Привет, — сказала она так нежно и с такой широкой улыбкой, что её можно было услышать даже через динамик. На той стороне послышалось лёгкое движение, будто он тоже улёгся. — Привет, красавица, — голос его был тёплый, будто напитанный вечерней ленивостью. — Как ты? — Хорошо. А ты? — спросила она, невольно проведя пальцами по шее, будто его голос мог оставлять следы. — Тоже неплохо. Устал, но так… приятно, — отозвался он, улыбаясь. Это было слышно, даже если бы она не знала его голос наизусть. — Ко мне сегодня Чохи приезжала, — сказала Минджи. — Да? — Чимин оживился. — И как… она отреагировала? Минджи только вспомнила выражение лица подруги — и тут же фыркнула. — Она была в ахуе. На том конце раздался низкий, грудной смешок. Хрипловатый. Минджи закрыла глаза. — Чимин… — тихо протянула она. — Посмейся так ещё раз. — Что? — он удивился. — Она настолько удивилась? — Нет, — прошептала Минджи. — Просто… это было слишком сексуально. Он снова рассмеялся. Гораздо тише, но глубже. У Минджи аж мурашки пробежали по рукам. — Хорошо, — сказал Чимин, — я запомню, что так на тебя действует. — Ага, — хмыкнула она. — Я соскучилась. На секунду наступила тишина. Но не холодная — густая, как мёд. — Мадам, — сказал он, протягивая слово, — вы меня с каждым днём радуете всё сильнее и сильнее. Мне так нравится, когда ты прямо говоришь о своих желаниях. И о том, что чувствуешь. Минджи поджала губы, но улыбка никуда не делась. — Ну… у нас же теперь отношения такие. Другие. Мне хочется тебе это говорить. — И я тоже соскучился, — признался он. Честно. Просто. Так, что у неё внутри всё дрогнуло. Она облизнула губы. — Когда мы увидимся? — спросила тихо, будто боялась услышать «не скоро». — Мы же договорились, — напомнил он мягко. — В выходные. У нас свидание. — Ну да… но я думала… может, раньше? Чимин глубоко вздохнул, и звук его дыхания ударил ей прямо в грудь. — Солнце… честно? Я не знаю. У меня правда много работы. Я постараюсь. Очень. Но обещать не могу. Слово солнце легло ей на сердце горячим прикосновением. Она улыбнулась так широко, что щеки заболели. — Деткой называл… красавицей… а теперь солнце, — перечислила она. — Прям собираю коллекцию прозвищ. — А у меня прозвища нет, — притворно пожаловался он. Минджи улыбнулась ещё мягче. — Я буду называть тебя Чим. Или просто Чимин. Я люблю твоё имя. Через динамик отчётливо слышалось, как он улыбается. — Подходит, — сказал он тихо. — Очень нравится, как оно из твоих уст звучит. — Тогда договорились, — хихикнула она. Минджи перевернулась на живот, закинула ноги на подушку и спросила: — И как твой день вообще прошёл? Чем занимался? Он что-то там в трубке поправил, наверное, лёг на другой бок. — Да как обычно, — начал Чимин. — Работа, куча дел, куча идиотов… но держался. А вечером… думал о тебе. У Минджи сердце сделало кульбит. — У меня был выходной, — сказала она. — Я провела его с Чохи. Мы… много говорили. Про увольнение она умолчала. Обещание есть обещание — сюрприз будет только на выходных. — Хорошо, — ответил он. Голос стал мягким, низким. — Правильно, отдыхать тоже надо. — А завтра у меня занятие только ближе к обеду. Так что можно поспать подольше. — Повезло тебе, — сказал Чимин, и по интонации было ясно — он уже начинает засыпать. — Минджи… — М? — она улыбнулась, лёжа на животе и обнимая подушку. Послышался его тихий, почти детский зевок. Минджи сразу засмеялась: — Всё, всё. Ложись спать, Чим. Ты устал. И тебе завтра рано вставать. — Да, — протянул он сонно. — Ты тоже отдыхай. — Сладких снов, Чимин. — И тебе, солнце. Они одновременно замолчали, будто никто не хотел первым нажимать на разъединение. Но наконец он сказал: — Спокойной ночи. — Спокойной, — ответила Минджи и отключилась. Телефон она положила рядом, а сама раскинулась по кровати звёздочкой. Смотрела в потолок. И улыбалась так, как человек улыбается только тогда, когда жизнь вдруг становится добрее, теплее и светлее. Она думала о Чимине. О том, как он смеётся. О том, как говорит её имя. О том, как тихо дышит в трубку, когда устал. И о том, как скоро она поделится с ним новостью, которая порадует его ничуть не меньше, чем её саму.