Shadows of desire

Мой тгк🤍:https://t.me/fluffkitt А еще у кого есть премиум тг прошу проголосовать, для меня это очень важно, а вам несколько секундочек времени🫶:https://t.me/boost/fluffkitt _____ Неделя тянулась настолько мучительно медленно, что Минджи несколько раз ловила себя на мысли: если это пытка — то точно из тех, что придумали самые жестокие романтики. Только один день — вторник — подарил ей возможность увидеть Чимина лично. Всего один. Остальное время они жили лишь звонками, переписками и бесконечными видеосвязями по вечерам. И каждый их созвон сводил её с ума чуть сильнее. Порой Чимин появлялся на экране с мокрыми волосами после душа, иногда — сидя в своей квартире в свитере, со смешно торчащими прядями, иногда — прямо с работы, уставший, но всё равно улыбающийся ей так, что у Минджи внутри тепло поднималось до горла. Он мог сказать: «Ты сегодня невероятно красивая». «Мне нравится, как ты улыбаешься». «Покажи ещё раз эти милые штучки в волосах». И ей становилось не просто приятно — она чувствовала, как будто кто-то кладёт ей в грудь маленькое солнечное ядро, заставляя светиться изнутри. Но именно поэтому разлука тянула жилы. Она скучала. Скучала так, что иногда останавливала видео-звонок, чтобы не выглядеть слишком влюблённой. Скучала так, что смотрела на фотографии в телефоне — их общие и просто его, — словно пыталась дотянуться взглядом до того момента, когда снова сможет коснуться его рук. И когда наступила суббота, сердце у неё билось с самого утра в каком-то особенном ритме. Сегодня свидание. Сегодня он увидит её. Сегодня она сможет снова вдохнуть его запах, почувствовать его руки, услышать его смех не через экран. Свидание было назначено на 17:30, и ровно в 15:30 Минджи уже не выдержала — начала собираться. Если бы она могла, начала бы с утра, но так она бы просто не дожила до вечера. Она вошла в душ, включила горячую воду и позволила себе задержаться там чуть дольше, чем обычно. Струи стекали по коже, расслабляли мышцы, смывали остатки раздражения, накопившегося за долгую неделю. Глаза закрылись сами собой, и она представила его руки. Как они держат её за талию. Как скользят по её спине. Как он касается её губ перед тем, как поцеловать. Лёгкая дрожь прошла по телу. Закончив, она завязала полотенце на голове, другое на теле и направилась к зеркалу, протирая пальцами замершие капельки с лица. Потом сушила волосы, делала мягкие локоны, поправляла каждую прядку с педантичностью человека, который хочет не просто выглядеть хорошо — а выглядеть идеально для того, кто стал ей важнее, чем она ожидала. Дальше — макияж. Лёгкие стрелки, вытянувшие взгляд. Объёмные чёрные ресницы. Губы — глубокий, соблазнительный оттенок, который не выглядел вызывающе, но говорил: я соскучилась. Открыв гардероб, Минджи достала платье, которое готовила заранее. Глубокий цвет красного вина. Асимметричное, элегантное, с красивой драпировкой. Оно эффектно подчёркивало талию и красиво ложилось на бёдра — и когда она надела его, то почувствовала, как будто вокруг неё щёлкнул замочек — образ был собран, завершён, безупречен. Следующим шагом были туфли — чёрные, на высоком каблуке, с лентами, обвивающими щиколотку. Женственные. Сексуальные. Те, от которых даже походка менялась. Последний штрих — аромат: сначала свежий цитрус, потом тёплая древесная база. Аромат, который держался долго и раскрывался на коже красиво и мягко. Она распылила парфюм на шею, запястья и ключицы, провела рукой по волосам и ещё раз посмотрела на себя в зеркало. И улыбнулась. Не просто красиво — уверенно. — Минджи, — сказала она своему отражению, — ты сегодня его убьёшь. С телефона пришло уведомление о времени — 17:27. Её сердце сделало лишний удар. Она взяла сумочку, проверила, что ключи на месте, поправила платье, пройдясь ладонью по талии, и вышла в коридор. Уже поворачивая ключ в замке, она тихо и довольным голосом произнесла: — Пора ещё больше покорять сердце своего мужчины. И дверца мягко закрылась за её спиной, оставив в воздухе запах её парфюма и ощущение, что вечер будет особенным. _____ Минджи вышла из подъезда, сделав последний аккуратный шаг на лестничную площадку, и тихо выдохнула, словно выпускает из себя всё накопившееся за неделю напряжение. Её сердце било чуть быстрее обычного — от волнения, от предвкушения, от того, что она наконец увидит его. Перед домом, опираясь плечом о свою машину, стоял Чимин. Он был одет в тёмно-коричневую кожаную куртку с плотной белой водолазкой под ней — образ, который делал его таким взрослым, солидным, уверенным. Как будто он вышел из какой-то дорогой рекламы мужского парфюма. И держал в руках огромный букет белых пионов и нежной сирени — мягкий, светлый, невероятно красивый. Но даже этот букет мерк рядом с тем, как он смотрел на неё. Он просто застыл. Прямо так — будто его на секунду выключило из реальности. Его взгляд медленно прошёлся сверху вниз, возвращаясь к её лицу, и он не моргнул ни разу. Минджи, приближаясь к нему, сделала уверенный, плавный, почти хищный шаг — как кошка, осознающая свою силу. Её платье оттенка красного вина мягко обтягивало фигуру, делая каждый её шаг ещё более эффектным. — Ты что, решил превратить мою квартиру в оранжерею? — произнесла она насмешливо, кивнув на букет. Чимин открыл рот, но выпустить из него связанное предложение ему так и не удалось. — Я… а… ты… — он сглотнул. — Ты снова решила меня убить своим видом. Минджи изогнула губы в маленькую, довольную улыбку. — Ммм. Я хотела показать тебе, насколько сильно я скучала. И он будто потерял способность дышать. Просто стоял, держа букет, и смотрел на неё так, что у Минджи по спине пробежали мурашки. — Спасибо… показала, — выдохнул он хрипло. — Убила, я бы даже сказал. Он протянул ей букет. Минджи приняла его, вдохнула аромат, и её сердце растаяло. — Благодарю, Чимин. — Фух… — он отступил на шаг. — Подожди. Мне… мне надо собраться. Минджи засмеялась тихо и тепло — и подошла ближе, очень близко, вплотную, поднимая руку, обвивая его шею. Он замер. Она встала на носочки и поцеловала его. Не мягко. Не осторожно. А глубоко, уверенно, с накопленной за неделю тоской и желанием. И Чимин сразу же ответил — его ладонь легла ей на талию, вторая на плечо, притягивая ближе, будто он не видел её месяц. Когда они наконец отстранились, Чимин выдохнул: — Всё… добила. Мы никуда не едем. Минджи взяла его за руку и потянула. — Не-ет. Поехали использовать наш приз. — Точно, приз, — он усмехнулся. — Да. А ещё мой сюрприз. Ты меня ещё плохо знаешь, Пак Чимин. Чимин покорно пошёл за ней, всё ещё улыбаясь. — Точно… сюрприз, — повторил он уже в машине. — Ну тогда поехали. Дорога до ресторана заняла около двадцати минут. Всё это время Чимин поглядывал на неё через каждую паузу в разговоре, вглядывался в её профиль, в линию шеи, в ключицы, в то, как играют завитки её волос на плечах. А Минджи только притворялась, что не замечает, — уголки её губ предательски ползли вверх каждый раз, когда их взгляды встречались. Припарковавшись, Чимин вышел первым, обошёл машину и — как настоящий джентльмен — открыл ей дверь. Минджи, выйдя, вложила свою руку в его локоть, и он накрыл её ладонью сверху — уверенно, нежно, будто забирая её под свою защиту. Здание ресторана выглядело утончённо: стеклянные двери, мягкий тёплый свет, тихая музыка. На вывеске золотыми буквами сияло: La Notte Bianca. — Красиво, — прошептала Минджи. — Ты будешь тут главной красотой, — ответил Чимин нераздумывая. Она слегка толкнула его локтем: — Ты неисправим. — И это прекрасно, — отрезал он. Они вошли внутрь. Администратор, молодой мужчина в строгом костюме, сразу поднял взгляд и улыбнулся. — Добрый вечер. — Добрый, — сказал Чимин. — У нас забронирована отдельная комната. На имя Пак Чимин. Администратор проверил записи и кивнул: — Да, конечно. Пройдёмте. Минджи удивлённо посмотрела на Чимина по пути. — Отдельная комната? — Хотелось побыть с тобой в полностью приватной атмосфере. Он наклонился чуть ближе. — И… будь мы в общем зале, мне бы пришлось скрывать тебя от взглядов мужчин. Минджи приподняла бровь: — А ты ревнуешь? — Я? — он фыркнул. — Это они пусть ревнуют. Я — забочусь о своём психическом здоровье. Не хочу видеть, как кто-то ещё смотрит на тебя так, как имею право смотреть только я. Минджи тихо рассмеялась. — Вот теперь точно неисправим. Она снова поддела его локтем, и администратор открыл перед ними дверь в отдельный зал. Их ждала маленькая, идеально оформленная комната: мягкий свет, свечи, стол на двоих, огромное панорамное окно, за которым уже темнело, оставляя следы вечернего города. Минджи тихо выдохнула. Чимин подвинул ей стул, и она села. Он сел напротив, но смотрел не на интерьер — только на неё, будто снова увидел впервые. — Ты убиваешь меня сегодня, — сказал он почти шёпотом. — Но я полностью согласен с таким исходом. Минджи покачала головой. — Сядь уже, смертник. Он тихо рассмеялся, сел и потянулся к её руке через стол — она вложила ладонь в его, не задумываясь. И в этот момент они оба поняли: этот вечер будет особенным. И что бы ни ждал их сюрприз — он точно будет стоить ожидания. _____ Бокалы тихо звякнули, когда официант разлил им белое вино, оставив бутылку в охлаждающем ведёрке. Он пожелал им приятного вечера, после чего мягко закрыл за собой дверь приватной комнаты. Они остались вдвоём, напротив друг друга, за красивым круглым столом, на котором мерцали свечи, подчеркивая глубокий цвет платья Минджи и блеск глаз Чимина. Она медленно провела пальцами по ножке бокала, всё ещё слегка улыбаясь, но взгляд у неё был теплее, чем обычно — тягучий, пропитанный ожиданием. Чимин не отрывал от неё глаз. Абсолютно. Он будто намеренно рассматривал каждое движение, каждый изгиб её плеч, каждый мягкий поворот головы. Минджи заметила это — и позволила себе чуть приподнять подбородок, будто подставляя под его взгляд своё красивое лицо. Чимин потянулся вперёд, взял обе её руки в свои. — Наконец-то, — выдохнул он хрипловато. — Наконец-то я могу тебя держать так. Не через экран. Не через камеру. А руками. Настоящую. Минджи усмехнулась, но нежно, с оттенком смущения: — Мне тоже… ужасно не хватало этого. Не хватало тебя рядом. Не хватало твоих рук. И твоих взглядов. — Взглядов? — Чимин чуть приподнял бровь. Он знал, что она говорит не просто так. Минджи поправила прядь волос за ухо, хотя она ни капли ей не мешала — просто хотела, чтобы он посмотрел. И он посмотрел. Очень внимательно. — Да, — тихо произнесла она. — Ты всегда смотришь на меня так… будто я виновата в чём-то неприличном. Хотя ничего ещё даже не сделала. Чимин усмехнулся коротко, низко: — Минджи, с сегодняшнего вечера я начинаю подозревать, что это ты хочешь что-то неприличное сделать со мной. — Может быть… — она медленно, почти вызывающе, поднесла бокал к губам. — А может, и нет. Он наклонился ближе, всё ещё держа её руки: — Не играй со мной так. Я едва выдержал эту неделю. Минджи сделала вид, будто раздумывает: — Хм… А я думала, ты сильный мужчина. — Мужчина — да, — Чимин сжал её пальцы крепче. — Но есть пределы, Минджи. Твои поцелуи в начале недели… и потом всё. Тишина и экран. Это называется пыткой. Она чуть прикусила губу — и Чимин тихо выругался себе под нос. — Минджи. Предупреждение прозвучало тёплым, но очень серьёзным. Она чуть наклонила голову: — Да? — Не прикусывай так губу. Я не поужинаю спокойно. Минджи сделала ещё хуже. Она медленно, почти незаметно провела пальцем по своей нижней губе. — Вот так? — спросила тихо. Чимин закрыл глаза на секунду. — Ты делаешь это специально… — Возможно, — она наклонилась вперёд. — Возможно, я соскучилась так сильно, что мне хочется довести тебя. Он медленно поднял на неё взгляд — и от этого взгляда у неё тело покрылось мурашками. — Минджи. Если ты продолжишь… свидание закончится прямо здесь. И вино даже не успеет нагреться. Она тихо рассмеялась, но в этом смехе была страсть, такая мягкая и глубокая, что у Чимина перехватило дыхание. И вовремя — дверь снова открылась. Официант внёс блюда, расставил аккуратно, описал состав, пожелал приятного аппетита и исчез так же быстро, как и появился. Чимин и Минджи словно одновременно сделали глубокий вдох, будто им обоим пришлось вернуться из слишком опасной черты. — Спасли тебя, — сказала она. — Спасли тебя, — парировал Чимин. Минджи улыбнулась и взяла вилку. — Ну что… попробуем? Он посмотрел на блюдо. Потом — на неё. И честно ответил: — Я не голоден. — В смысле? — она нахмурила брови. — Потому что весь вечер хочу только тебя. Минджи тихо кашлянула, сделав вид, что просто поперхнулась вином: — Чимин… — Что? — он приподнял уголок губ. — Я говорю правду. Она покраснела. Настоящим, глубоким, красивым румянцем, который Чимин обожал. — Ешь, — сказала она, стараясь удержать серьёзность. — Иначе я подумаю, что я приготовилась зря. Он усмехнулся и всё-таки начал ужин, время от времени бросая на неё такие взгляды, что у неё сердце неровно билось. Когда основные блюда были наполовину съедены, разговор стал легче — игривее. Он спросил: — Ты специально выбрала такое платье? — Да, — честно ответила она. — А ты разве не видишь? — Вижу, — Чимин провёл большим пальцем по её запястью. — И мне сложно отвести взгляд хотя бы на секунду. Ты выглядишь… Он остановился. Минджи наклонилась: — Ну же. Договори. — Ты выглядишь как женщина, из-за которой я могу переругаться со всеми официантами, если они посмотрят слишком долго. — Чимин! — она засмеялась, но ей это явно понравилось. — Что? — он пожал плечами. — Я сегодня ревнивый. — Сегодня? — она приподняла бровь. — Ладно… — он улыбнулся. — Всегда. Когда они закончили ужин, Минджи неожиданно потянулась к его руке под столом. Погладила его пальцы. И тихо сказала: — Я очень рада, что мы здесь. Чимин поднялся первым, подошёл, помог ей встать, накинул её лёгкое пальто на плечи. — Пошли? — спросил он. — Пошли. Они расплатились абонементом, выигранным на танцевальном вечере, и вышли наружу. Свежий воздух ударил в лицо, лёгкий ветер колыхал её подол. Чимин был рядом — тёплый, высокий, уверенный. Он открыл для неё дверь машины. — Минджи, — сказал вдруг. Она подняла глаза. — Хочешь… поехать ко мне? Она замерла на секунду. Только секунду. Улыбнулась — мягко, но уже с надеждой в глазах: — Я с удовольствием. Чимин тихо вдохнул, словно только этого слова и ждал. — Тогда поехали. Она села в машину, он — за руль. Закрыл дверь. Повернул ключ. И пока мотор прогревался, он наклонился к ней, убрал пальцем прядь с её плеча. — Это свидание… лучшее, что могло случиться после этой недели. Минджи прикоснулась к его щеке. — Тогда поехали проводить его правильно. Он посмотрел на её губы. На глаза. На эти пальцы на своей щеке. И ровно так, как она ожидала… Чимин зажёг фары, вывел машину с парковки — и повёз её к себе домой. К ночи, которую они оба ждали. _____ Когда дверь квартиры мягко закрылась за их спинами, пространство внутри будто стало другим — тише, теплее, интимнее. Эта тишина не давила, а наоборот… обволакивала. Создавала ощущение, что весь мир сузился до них двоих. Они сняли обувь почти одновременно. Чимин чуть наклонился, поправил её туфельку, будто ненароком задержав пальцы на её щиколотке — и Минджи уловила этот жест, почувствовала, как сердце пропустило удар. Он провёл её внутрь, жестом пригласив в гостиную. Она уже однажды видела эту квартиру мельком. В этот вечер всё выглядело по-другому: тусклый тёплый свет ламп, тени на стенах, мягкий диван, запах кофе, который будто навечно въелся в воздух этого места. Дом Чимина чувствовал себя как он сам — спокойный, уверенный, уютный, немного минималистичный, но именно в этом и была его нежность. — Хочешь ещё выпить? — спросил он, уже подходя к небольшому барному шкафчику. — Вина? — Почему бы и нет? — она опустилась на диван, аккуратно подтянула платье, чтобы не помять, и скрестила ноги. Он налил вино в два бокала — медленно, как будто специально, чтобы успокоиться. Его руки двигались уверенно, но каждый взгляд, который он бросал на Минджи, выдавал в нём дрожащую внутри энергию: он всё ещё не мог поверить, что она рядом. В этом платье. В его квартире. На их свидании. Он прошёл в гостиную, поставил бокалы на столик, сел рядом. Очень рядом. Достаточно, чтобы их колени соприкоснулись. Он посмотрел на неё внимательно, как будто видел что-то, что не сразу понял. — Минджи?.. — произнёс он тихо. — М? — она наклонила голову. — Ты хочешь мне что-то сказать? Он видел это по её глазам. По тому, как она пару раз глубже вдохнула, как будто собираясь с мыслями. И Минджи не стала уходить от разговора. Повернулась к нему почти всем корпусом, поправила прядь волос за ухо — привычное движение, когда она чувствовала волнение — и медленно сказала: — Да. Хочу. Он положил ладонь ей на бедро, грея её, поддерживая. — Я слушаю. Она вдохнула. Медленно, почти мучительно. Сжала пальцами край платья — и выдала: — Я уволилась из клуба. Чимин моргнул. Раз. Два. Три. — Т..ты что..? — спросил он так, будто у него отключилась способность говорить. Минджи не отводила взгляда. — Это и есть мой сюрприз, — тихо сказала она. — Как только мы с тобой официально решили быть вместе… я приняла это решение. Чимин наклонился ближе, будто хотел убедиться, что слышит правильно: — Но… почему? Зачем? Что—… Она взяла его за руку. Спокойно. Твёрдо. Так, как берут любимого человека, чтобы сказать самое важное. — Потому что мы теперь в отношениях. Настоящих. И да, мы говорили об этом, и ты сказал, что не против… но… Она выдохнула. — Но я бы чувствовала себя предательницей. Даже если ты не ревнуешь. Я знаю, что мужчины там смотрят на меня. Я знаю, что атмосфера там… ну, такая. И я бы сама себе не простила. Мне важно доверие. Мне важны — мы. Мне важно, чтобы эти отношения были честными, чистыми, спокойными для нас обоих. Она замолчала. Чимин смотрел на неё. Долго. Очень долго. Его глаза бегали по её лицу — лоб, нос, губы, глаза — будто он пытался запомнить каждую линию, чтобы потом никогда не забыть. И вдруг, на одном дыхании, почти неосознанно, он произнёс: — Я люблю тебя. Минджи замерла. Полностью. Как будто кто-то нажал на паузу в её груди. Она даже забыла моргнуть. Чимин выдохнул: — Я люблю тебя. Я не знаю, почему сказал это именно сейчас… Видимо… просто… — он чуть усмехнулся, словно сам не понимал, что происходит. — Просто стало так тепло от твоих слов. Так приятно. Так… правильно. Он провёл пальцами по её щеке: — Я и правда не был против, если бы ты там осталась. Правда. Я уважаю твой выбор и твою работу. Но… — он тихо рассмеялся. — Но, чёрт, я очень рад. Очень. Минджи прошептала: — Повтори. — Что? — Чимин чуть наклонил голову. — Повтори то, что ты сказал первым. Он взял её лицо ладонями — так нежно, что у неё внутри всё сжалось — и медленно, чётко, уверенно произнес: — Я люблю тебя. Минджи улыбнулась — искренне, широко, счастливо. — И я люблю тебя, Чимин. Она сказала это не слишком громко, но так спокойно и уверенно, что его сердце буквально подпрыгнуло. Он поцеловал её. Не резко. Не жадно. А глубоко. Нежно. Так, как целуют женщину, которую любят. Когда они отстранились, Чимин провёл большим пальцем по её нижней губе, будто проверяя — не исчезла ли она. — Тогда можно я скажу кое-что? — спросил он тихо. — Конечно, — ответила она, положив ладонь ему на грудь. Он вдохнул, собрался и сказал: — Пока мы сидели в ресторане… и обсуждали, как было тяжело эту неделю друг без друга… мне пришла в голову мысль. Мысль, которая сначала показалась мне слишком ранней. Но теперь… — он взглянул ей прямо в глаза. — Теперь мне кажется, что это правильно. Минджи внимательно слушала. — А что если нам… — он вдохнул. — Съехаться? Минджи застыла второй раз за вечер. Глаза раскрылись. Губы дрогнули. — Я понимаю, что рано, — быстро добавил Чимин. — Мы хотели всё делать медленно, плавно, спокойно, но— — Давай, — перебила она. Он моргнул. — Что? — Давай съедимся. Он снова моргнул — два раза, три — будто пытался перезагрузиться. — Ты… согласна? Минджи улыбнулась так широко, что у него потеплело в груди. — Да! Конечно, блять, я согласна! И она рассмеялась — звонко, счастливо, без единой тени сомнения. Чимин обхватил её за талию, прижал к себе и поцеловал — сильно, жадно, с такой теплотой, что у Минджи подкосились колени, даже сидя. Они целовались долго. Будто наверстывали все пропущенные дни. Будто эти признания нужны были им обоим, чтобы сделать самый важный шаг вперёд. Когда они отстранились, Чимин прошептал в её волосы: — Я люблю тебя. Минджи улыбнулась, прижимаясь носом к его шее: — И я тебя люблю.