Хранитель сакуры

      Чонгук неловко переминался с ноги на ногу, ощущая себя идиотом редкого сорта.       — Эм… ну, привет ещё раз, — начал он, почесав затылок. — В общем… я тут подумал… то, что тогда случилось, — это, эээ… недоразумение. Серьёзно. Ничего личного, просто… обстоятельства, понимаешь?       Он постоял, вслушиваясь в тишину. Ответа, естественно, не последовало.       — Я, ну… сожалею, — выдавил он. — Правда. Не хотел. Если я как-то тебя… обидел… или, не знаю, оскорбил… в общем, извини.       Снова тишина. Даже ветер стих. Только листья лениво шелестели — и то будто из жалости.       Чонгук кашлянул, глянув по сторонам. Ни души. Ни звука. Только он, трава, горы и чертова сакура.       — Отлично, — пробормотал он сквозь зубы. — Гениально. Я разговариваю с деревом. Совсем тронулся, да? Вот это, мать его, дно.       Он обхватил голову руками, глубоко выдохнул и попробовал ещё раз, чуть громче:       — Извини, ладно? Я не хотел! И вообще — кто ж знал, что ты у нас покровитель, а не просто дерево?! Табличку не мог повесить?       В ответ — ни звука. Он уже начал подумывать, что деревом ошибся, хотя по близости сакур больше не было.       — Ну конечно, молчи! — раздражённо бросил он. — Вот так вот, да? Принести извинения — и чтоб всё по-человечески? Нет, фиг тебе, Чон!       Он почувствовал, как злость поднимается изнутри. Всё это было до ужаса абсурдно: он стоял посреди поля и извинялся перед чертовым растением, а оно даже не шелохнулось в ответ.       — Чудесно, просто охренительно! — рявкнул Чон, всплеснув руками. — Я что, по-твоему, должен тут на коленях ползать?!       Воздух в мгновение сгустился. Раздражённое, протяжное «ш-ш-ш» раздалось совсем рядом с ухом — и Чонгук, уже занесший руку, чтобы с размаху треснуть по коре, застыл, как вкопанный. Повернул голову — и едва не выругался вслух.       На ближайшей ветке, в полуметре от его лица, медленно извивалась та самая чёрная змея. Огромная, блестящая, с кожей цвета мокрого угля и глазами, в которых отражалось солнце. Она смотрела прямо на него — не мигая, как будто вымеряла расстояние до его шеи.       — О-ох… твою же мать… — выдохнул он, инстинктивно отступив на шаг.       Змея издала ещё одно злое шипение и чуть приподняла голову. Он замер. Замерла и она. Еще один осторожный шажочек назад, и снова шипение.       — Всё, всё, стою! — поспешно выдохнул Чонгук и застыл.       Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет. Ноги сами собой напряглись — готовые в любую секунду рвануть с места, если эта чёртова тварь хоть шевельнётся.       Он стоял, не дыша, и понимал, что ещё немного — и просто потеряет сознание от страха. Змея, заметив, что он не двигается, будто немного успокоилась: ее голова опустилась, хвост медленно обвился вокруг ветки.       Чонгук сглотнул. «Может, если осторожно… шаг за шагом…»       Но сделать он ничего не успел — прямо за спиной вдруг раздался спокойный, низкий, чуть ленивый голос:       — Лучше не двигайся.       Пауза.       — Ты её нервируешь.       Чонгук окончательно потерялся. Мозг, похоже, просто отказался работать. Он медленно, по миллиметру, повернул голову, чтобы увидеть, кто это сказал.       Незнакомец стоял под ветвями цветущей сакуры — высокий, с ослепительно белыми волосами, струящимися по плечам, словно шёлк. Кожа — карамельная, ее цвет казался еще красивее на фоне розовых лепестков. На нём был старинный ханбок глубокого синего цвета с серебряной вышивкой, переливающейся при каждом движении — драконы, узоры волн, будто сам воздух вокруг него дрожал от чего-то древнего и сильного.       Черты лица — утончённые, правильные, до обидного гармоничные. Кофейного цвета глаза с длинными ресницами, в которых мерцал холодный блеск, но взгляд был не злым — скорее, испытующим. Нос — прямой, губы полные и мягкие, с чуть приподнятыми уголками, словно он вот-вот усмехнётся.       Ханбок довольно сильно скрывал фигуру, но высокий рост и ширину плеч, ни капли не уступающих по габаритам Чонгуку, было невозможно не заметить.       У Чонгука пересохло в горле, сердце грохотало, будто пыталось вырваться наружу.       — Э… — выдохнул он, но дальше мысли разлетелись, как листья под ветром.       «Красивый…» — мелькнуло в голове, и он тут же мысленно дал себе по лбу. Нет, это не просто красивый. Это… нереальный. Смертельно прекрасный.       Чонгук судорожно сглотнул. Умирать ему всё ещё категорически не хотелось.       — Мён напугала тебя? — голос мужчины прозвучал так спокойно, будто разговор шел о погоде, а не о том, что рядом со щекой Чонгука извивается чертова змея.       — Кто такая Мён? — осторожно спросил он, стараясь не шевелиться.       Мужчина кивнул на ветку.       — Она. Моя подруга.       — Подруга, — повторил Чонгук глухо. — Конечно.       Мужчина тихо усмехнулся.       — Не бойся. Она не кусает. Только если ей не грубят.       — Да я и не боюсь, — Чонгук поспешно отодвинулся, чуть не запнувшись о собственную ногу. — Просто… это было неожиданно.       — Конечно, — протянул мужчина с таким видом, будто видел его насквозь. Чтобы скрыть неловкость, Чонгук буркнул:       — Вот моей бабушке никаких змей не показывали. Все шишки, как всегда, мне.       Мужчина чуть склонил голову, глядя на него с ленивым интересом.       — Твоя бабушка, видимо, не делала ничего такого, чтобы Мён рассердилась.       У Чонгука предательски вспыхнули уши. Потом щеки. Потом шея. Отлично. Осталось только задымиться. Он резко отвернулся, будто изучал цветы сакуры, хотя в глаза бросалось только одно — блестящая чешуя, переливающаяся на солнце.       — Не хочешь представиться? — спокойно уточнил мужчина.       — Чон Чонгук, — коротко бросил он, не поворачиваясь. — А ты? — выдохнул через несколько секунд, не выдержав тишины.       — Меня зовут Ким Тэхён, — спокойно ответил мужчина.       Имя прозвучало мягко, будто ветер прошелестел по ветвям сакуры.       Чонгук медленно повернулся к нему. Теперь, когда страх перед змеёй немного отпустил, он смог рассмотреть его как следует. И чем дольше смотрел, тем сильнее убеждался — это не призрак, не видение, а самый настоящий человек из плоти и крови.       Он моргнул пару раз, потом нахмурился.       — Подожди… ты ведь дух, да?       — Верно, — с лёгкой улыбкой кивнул Тэхён.       — Но ты… — Чонгук смутился, глядя на его руку, спокойно лежащую на ветке. — Ты же… ну… не прозрачный. Не паришь в воздухе. Ни одной туманной хрени вокруг.       — И? — Тэхён приподнял бровь.       — Ну… духи, они ж должны быть… бесплотные. Страшные, там, с горящими глазами. А ты — как нормальный человек, — сказал он, вяло махнув рукой, как будто объяснял что-то само собой разумеющееся.       Тэхён засмеялся. Настоящим, живым смехом — низким, чуть хрипловатым. От этого звука у Чонгука почему-то по спине побежали мурашки.       — Прости, — выдохнул он, всё ещё ошарашенно глядя. — Просто… я как-то не так представлял себе духов.       — Да уж, — усмехнулся Тэхён, чуть склонив голову. — Люди любят придумывать про нас всякую ерунду.       Чонгук вежливо улыбнулся на эти слова, но продолжал смотреть недоверчиво.       — Хочешь — можешь потрогать, — спокойно сказал Тэхён, заметив сомнение на его лице. — Чтобы убедиться, что я вполне себе реальный.       Чонгук моргнул.       — Что, прямо вот так взять и… потрогать?       — Ну да, — губы Тэхёна чуть дрогнули, будто он сдерживал усмешку. — Или, если хочешь, я потрогаю тебя. Думаю, тебе понравится.       На пару секунд повисла тишина. Чонгук хлопнул глазами, будто не был уверен, что правильно расслышал.       — Э… — он прочистил горло, ощущая, как жар стремительно поднимается к ушам. — Это на что это ты тут намекаешь?       Тэхён изобразил полнейшее недоумение. Даже сделал шаг ближе, глядя прямо в глаза с безупречно невинным видом.       — Намекаю? — переспросил он мягко. — Просто предложил помощь в опровержении твоей теории о «бесплотности духов».       — Ага, конечно, — пробурчал Чонгук, чуть пятясь назад. — Так я и поверил.       — Ну как хочешь, — протянул Тэхён с ленивой улыбкой. — Хотя зря отказываешься. Обычно со мной все соглашаются.       Чонгук вскинул брови.       — И часто ты предлагаешь людям себя потрогать?       — Только тем, кто сомневается, — ответил Тэхён всё тем же спокойным тоном. — А ты, кажется, сомневаешься особенно сильно.       — Я и так тебе верю… Так что…       Чонгук глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в ледяную воду, и снова начал сбивчиво:       — Я… в общем… хотел извиниться. Ну… за то, что тогда…. — Он замахал руками, будто мог как-то обрисовать жестами то, чего сказать стыдно. — Это было случайно, я не знал, честно, я просто… это дерево, оно… ну, и я…       Он осёкся, чувствуя, как лицо пылает. Хотелось провалиться под землю, желательно — поглубже.       Тэхён не перебивал. Стоял, чуть склонив голову набок, наблюдая за ним с таким вниманием, что от этого становилось ещё более неловко. Ветер чуть шевелил белые пряди его волос, солнце пробивалось сквозь кроны, и от этого он казался нереальным.       — Про извинения я уже всё понял, — наконец произнёс Тэхён мягко. — А дальше?       — В смысле? — моргнул Чонгук.       — Ну, — Тэхён чуть пожал плечами, — как ты собираешься заглаживать свою вину?       Чонгук замер. Потом почесал затылок.       — Э-э… ну, могу, не знаю… землю вокруг дерева вскопать. Полить, опять же. Цветочков вокруг посадить. Ты же дух дерева, да? Наверное, тебе приятно, когда вокруг красиво?       Мён на ветке тихо зашипела, будто смеялась. Тэхён приподнял бровь.       — Ты серьёзно?       — А что? — обиделся Чонгук. — Ну я же не шаман какой-нибудь, откуда мне знать, что вам нравится? Может, удобрения тебе подсыпать?       Тэхён коротко выдохнул — не то смех, не то вздох раздражения.       — О, небо, — пробормотал он, прикрыв глаза на секунду. — Ты правда не понимаешь, да?       — Чего?       Тэхён открыл глаза и посмотрел на него уже прямым, чуть хищным взглядом.       — Что ты разговариваешь не с деревом.       — В смысле?.. — Чонгук моргнул, чувствуя, как где-то внутри зарождается подозрение, что разговор уходит в очень странную сторону.       — В смысле, дерево — это просто дерево, — медленно произнёс Тэхён, делая шаг ближе. — А я — это я. И если уж кто здесь оскорблён, то точно не растение.       Чонгук замер, чувствуя, как по спине побежали мурашки.       — Подожди… то есть ты… лично…       — Угу, — спокойно кивнул Тэхён, и в уголках его губ мелькнула почти ласковая улыбка, от которой, впрочем, стало как-то не по себе. — Именно я.       Чонгук чувствовал себя полным идиотом. Настоящим, круглым, сертифицированным идиотом с дипломом. Он столько времени думал про дерево — про ствол, ветки, цветы, — что даже не допёр, что извиняться надо перед тем, кто в дереве живёт.       Он перевёл растерянный взгляд на Тэхёна, пытаясь как-то собраться с мыслями, но выходило так себе.       — Подожди, — наконец выдохнул он, — а что тебе вообще нужно?       Тэхён чуть прищурился, в глазах сверкнула насмешка.       — В каком смысле?       — Ну, — Чонгук запнулся, чувствуя, что звучит как законченный дебил, но остановиться уже не мог. — Может, тебе… не знаю… подношения какие нужны? Деньги? Еда? Или там… курильница с благовониями? Я же не в курсе, что вам, духам, нравится! Может, у вас свои стандарты!       Мён, свернувшаяся кольцом на ветке, слегка подняла голову и коротко прошипела, будто снова посмеялась.       Тэхён сделал к нему шаг. Один. Потом второй. Остановился совсем близко — так, что Чонгук чувствовал его дыхание, лёгкое, тёплое, и запах — чем-то напоминал весенний воздух после дождя, свежий, с ноткой чего-то цветочного.       — Хочешь узнать, что мне нравится? — тихо спросил он.       И прежде чем Чонгук успел выдать очередную глупость, Тэхён поднял руку и кончиками пальцев провёл по его щеке. Пальцы — длинные, тонкие, идеальные, словно у человека, которому нельзя касаться ничего грязного.       От прикосновения по коже пробежал ток — лёгкий, но ощутимый. Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, уголки губ чуть дрогнули.       — Единственное, что меня в этой жизни раздражает — это скука.       Он убрал руку, медленно, словно нарочно оставляя на коже след тепла.       — Развлеки меня, Гук-и, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Тогда, может быть, я тебя и прощу.       Чонгук моргнул.       — Что… что значит развлеки? — осторожно уточнил он, даже жопой чувствуя, что звучит это всё очень подозрительно.       Тэхён чуть улыбнулся — и вот эта улыбка была настолько лениво-хищной, что по спине пробежал холодок.