Хранитель сакуры

      Тэхён улыбнулся чуть шире и снова провёл пальцами по его щеке. На этот раз медленно — почти лениво.       — Подумай, — произнёс он мягко. — Я не тороплю.       Чонгук моргнул.       — Подумать… о чём?       — О том, как именно ты собираешься развлекать меня.       Тэхён сказал это спокойно, но в его взгляде что-то изменилось. Там, где секунду назад была лёгкая насмешка, теперь появилось что-то другое — глубокое, настойчивое. Что-то, весьма напоминающее голод.       И вот теперь Чонгук начал понимать.       Он застыл, глядя на Тэхёна. В груди стало жарко, будто кто-то резко зажёг там огонь. Тот стоял близко — слишком близко, чтобы можно было сделать вид, что ничего не происходит. Взгляд у него был тяжёлый, внимательный, словно он видел Чонгука насквозь.       И Чон вдруг поймал себя на том, что смотрит на него иначе. Не как на бесплотного духа, не как на потустороннее существо, а как на… мужчину. Притягательного до невозможности.       Всё в Тэхёне — движения, взгляд, даже то, как он стоял — словно нарочно было создано, чтобы сбивать с толку.       И чем дольше Чонгук смотрел, тем отчётливее понимал — если забыть, что перед ним дух, идея кажется… совсем не такой уж плохой. В голове как по команде тут же заиграли всеми красками воображаемые картинки: Тэхён перед ним на коленях, его голова поднята, в уголках глаз застыли слезы, губы чуть припухшие и влажные от слюны и… других телесных жидкостей; Тэхён на кровати, его длинные пальцы вцепились в подушку, мнут ее, с губ срываются стоны и вздохи, он умоляет… неважно о чем, главное, чтобы вот этот глубокий бархатный голос срывался на мольбы пока не станет еще ниже и с хриплыми нотками; он надавливает Тэхёну на поясницу, заставляя прогнуться еще ниже, выгнуться красивой дугой, чтобы тонкая талия стала казаться еще тоньше, а дрожащие бедра вздымались вверх.       От подобных мыслей штаны тут же стали тесными и неудобными. Чонгук неловко отвёл взгляд, но образы не уходили. Лицо Тэхёна, его глаза, этот голос… всё смешалось, застряло в голове.       Он резко сглотнул, чувствуя, как жар поднимается к ушам.       — Ты… сейчас… серьёзно? — выдавил он наконец.       Тэхён ответил не сразу. Просто чуть улыбнулся уголком губ и тихо произнёс:       — А ты — как думаешь?       Тэхён всё ещё стоял слишком близко. От него пахло чем-то свежим и тёплым, чуть пряным, как весенний воздух после дождя. И этот запах обволакивал, мешая думать.       Чонгук чувствовал, как у него пересыхает во рту. Он хотел отступить, но ноги словно приросли к земле. Тэхён сделал шаг вперёд — всего один, но между ними не осталось ни воздуха, ни пространства.       — Ты нервничаешь, — спокойно заметил он.       Голос был тихий, бархатный, и от него по коже побежали мурашки.       — А ты — слишком близко, — выдохнул Чонгук, отводя взгляд.       — Хочешь, я отойду?       Это прозвучало почти невинно. Почти. Потому что тон был другой — ленивый, с мягкой усмешкой, в которой сквозило: ты сам не знаешь, чего хочешь.       Чонгук резко поднял глаза — и замер. Тэхён смотрел прямо на него, тянул к себе, заставляя сердце биться быстрее.       — Я просто пытаюсь понять, — медленно проговорил Чонгук, — ты сейчас издеваешься или это… твой способ наказания?       — А тебе что больше нравится? — Тэхён едва заметно наклонил голову, и прядь белых волос упала ему на плечо.       Чонгук сглотнул.       — Мне не нравится, когда со мной играют.       — Тогда, не сопротивляйся, — почти шепотом ответил Тэхён.       Он поднял руку и кончиками пальцев легко коснулся подбородка Чонгука, заставив поднять голову. Всё внутри у него сжалось — и совсем не от страха.       Тэхён выглядел довольным.       — Вот так, — сказал он тихо. — Уже лучше.       Чонгук попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Мозг не справлялся — между страхом, смущением и тем, что теперь приходилось признать: ему нравится, как на него смотрит этот мужчина.       Тэхён не убирал руки. Его пальцы по-прежнему скользили по щеке, мягко, словно невзначай, а потом — чуть ниже, к подбородку. Движения неторопливые, ленивые, с каким-то странным знанием того, как именно нужно прикасаться, чтобы кожа вспыхнула жаром. Чонгук едва заметно сглотнул. Чёрт. Ему не нравилось, когда кто-то так уверенно вторгается в его личное пространство — обычно именно он всем командовал. Но тут всё пошло наперекосяк: Тэхён излучал спокойную власть, от которой хотелось и вывернуться из его рук, и остаться.       — Ты, кажется, теряешь концентрацию, — тихо произнес дух, уголки его губ чуть дрогнули. — Голос низкий, ровный, льющийся как густой мёд.       — Н-нет, — отозвался Чонгук, сам не веря, что сказал хоть что-то внятное.       — Обычно ты любишь командовать, да? — Тэхён наклонился ближе, его дыхание скользнуло по уху, и по спине вновь побежали мурашки. — Но не сегодня.       Чонгук судорожно втянул воздух. Мир вокруг стёрся: ни гор, ни ветра, ни сакуры — только Тэхён, чьи глаза мерцали мягким светом, и ощущение того, что он попал в ловушку. Касание перешло к шее, скользнуло по ключице, оставляя после себя дорожку жара. Дух словно проверял, сколько нужно, чтобы тот дрогнул.       И он дрогнул. Почти незаметно, но всё-таки.       Тэхён улыбнулся — медленно, с тенью довольства в уголках губ.       — Вот и хорошо, — тихо сказал он. — Так мне нравится больше.       Тэхён стоял слишком близко. Настолько, что Чонгук чувствовал, как от него тянет теплом — не жаром, не огнём, а чем-то другим, мягким, но лишающим воли.       — Так ты, значит, любишь всё контролировать? — тихо спросил Тэхён, чуть склонив голову. Голос у него был низкий, с хрипотцой.       Чонгук хотел ответить дерзко, но воздух в лёгких вдруг стал тяжёлым. Контролировать, да. Всегда. Это же его правило — вести, решать, задавать ритм. Но сейчас… сейчас он просто стоял, а Тэхён двигался.       Дух обошёл его кругом, неторопливо, оглядывая с ног до головы, как кошка, изучающая добычу. Ткань его ханбока скользнула по руке Чонгука — холодная, шелковая, и от этого прикосновения пробежала искра.       — Ты краснеешь, — произнес Тэхён с удовольствием, кончиками пальцев касаясь его шеи. — Неужели из-за меня?       Чонгук хотел отстраниться, но Тэхён не дал. Ладонь мягко, но твёрдо легла ему на подбородок, заставляя поднять голову.       — Смотри на меня, — тихо приказал он.       И Чонгук смотрел. Всё внутри протестовало — он помнил, что привык быть тем, кто диктует. Но что-то в Тэхёне не позволяло ему спорить. Не сила, не давление — просто эта спокойная уверенность, от которой внезапно захотелось подчиниться.       — Вот так, — сказал Тэхён. — Уже лучше.       Чонгук отступил на шаг, сам не осознавая этого. Воздух с трудом проникал в легкие, грудь стянуло ремнём. Тэхён по-прежнему стоял рядом — слишком близко, чтобы спокойно дышать. На губах — ленивая, почти насмешливая улыбка. Взгляд — тяжелый, ждущий.       — Развлеки меня, — напомнил он тихо, плавно тянул слова, пробуя их на вкус.       — Я вообще-то не какой-нибудь аниматор на курорте и не участник стендапа, — пробормотал Чонгук ворчливо.       — Знаю. — Тэхён шагнул еще ближе. — Ты упрямец.       — А еще я — мужчина.       — Это заметно, — протянул Тэхён и, не сводя взгляда, кончиками пальцев скользнул по вороту его футболки.       От прикосновения по коже побежали мурашки. Ничего особенного — просто пальцы. Но от них в груди вспыхнуло что-то опасно жаркое.       Чонгук поймал его за запястье.       — Эй. Хватит.       Тэхён не вырывался, только чуть наклонил голову, словно рассматривал редкое явление природы.       — Боишься?       — С чего ты взял.       — Тогда почему дрожишь?       Чонгук хотел возразить, но слова застряли где-то между в горле. Он не дрожал! Ну или не собирался признавать это даже для самого себя. Просто… ему было слишком жарко. Или холодно. Или всё сразу.       Он привык вести. Всегда. Никогда не позволял никому брать над собой верх. А тут — этот дух, этот чертовски красивый мужчина с мягкими руками и слишком уверенным взглядом, спокойно переворачивал весь привычный уклад.       Чонгук сильнее сжал его запястье.       — Ты играешь со мной, — выдавил он.       — Конечно, — без тени смущения ответил Тэхён. — Мне интересно, сколько ты выдержишь.       Чонгук хотел ответить что-нибудь язвительное, но вышло только короткое, хриплое:       — Прекрати.       Тэхён тихо рассмеялся.       — Если бы ты правда хотел, чтобы я прекратил, — сказал он и наклонился ближе, — ты бы не стоял так близко.       И правда — между ними остался всего один вдох.       Чонгук даже не понял, как оказался у дерева. Просто вдруг спина наткнулась на что-то тёплое, шероховатое — ствол сакуры. Моргнул, пытаясь осознать, что происходит. Голова гудела, мысли рассыпались, словно кто-то вытряхнул их из черепа.       Он вдруг вспомнил про змею — черт возьми, где эта тварь? — и резко огляделся, дёрнувшись в сторону. Мгновенно поймал себя на том, как нелепо выглядит: здоровый парень, а шарахается от рептилии.       — Мён нас не потревожит, — спокойно сказал Тэхён, словно читая его мысли.       — Я не… — начал было Чонгук, но понял, что звучит как ребёнок, застуканный за враньём.       — Боишься, — тихо, с улыбкой. — И правильно. Страх — это инстинкт. Просто не давай ему управлять собой.       Тон у него был мягкий, но в нём чувствовалась какая-то сила. Не угроза, не давление — скорее власть, привычная, естественная. Чонгуку вдруг стало не по себе — не от страха, а от того, как легко его подчиняют одним взглядом.       — Я не… — снова выдохнул он, собираясь отодвинуться, но не успел.       Тэхён придвинулся еще ближе. Всего на полшага — но этого оказалось достаточно. Он положил ладонь Чонгуку на грудь, словно проверяя, бьётся ли сердце, и чуть толкнул — ровно настолько, чтобы прижать его плотнее к дереву. Движение было лёгким, без усилия, но в нём было что-то такое, от чего внутри всё перевернулось.       — Тэхён… — Чонгук не знал, зачем произнёс это имя. Просто выдохнул его.       Тот чуть склонил голову, взгляд стал внимательным, изучающим. И прежде чем Чонгук успел сообразить, как реагировать, Тэхён коснулся своими губами его губ. Коротко. Как будто проверял — какая будет реакция. Коснулся и тут же чуть отпрянул, продолжая прижимать его рукой к стволу дерева.       Мир вокруг на секунду исчез. Остались только дыхание и тихий шелест листвы.       Чонгук не двинулся. Не оттолкнул. Просто стоял, ошеломлённый, чувствуя, как в груди растёт непонятное, обжигающее тепло.       Тэхён изучал его еще несколько мгновений, искал что-то в его глазах, и непонятно, нашел или нет, но внезапно придавил его к стволу всем своим весом и поцеловал — сначала едва коснувшись губ. Просто проверить, не отпрянет ли на этот раз. Но Чонгук не двинулся. Он застыл, не понимая, как реагировать. Поцелуй был мягкий, осторожный, и в нём не было ни тени спешки.       А потом Тэхён углубил его. Неспешно, но уверенно, точно зная, что делает. Его губы двигались спокойно, властно. У Чонгука дыхание сбилось, мышцы напряглись, и уже через пару секунд он понял, что теряет контроль над собой. Всё тело отзывалось на каждое движение Тэхёна — пальцы дрогнули, ладони не знали, куда себя деть, в груди стало горячо.       Тэхён вёл — спокойно, сдержанно, но так, что Чонгуку оставалось только следовать. Хотелось то ли выругаться, то ли просто не дышать, чтобы не разрушить момент.       Чем дольше длился поцелуй, тем сильнее он затягивал. Тэхён не спешил, не настаивал слишком явно — лишь прикасался все настойчивее, все смелее, пока Чонгук не перестал сопротивляться вовсе. В голове стало совсем пусто, в груди шумно. Он почувствовал, как ответил — сам, сначала осторожно, потом увереннее, и Тэхён отозвался. Чонгуку даже показалось, что тот улыбнулся прямо в поцелуй.       Когда Тэхён наконец отстранился, Чонгук стоял, прижавшись спиной к дереву, с бешено колотящимся сердцем и глупым выражением лица. Губы горели, дыхание сбилось, а в голове вертелась только одна мысль — что, чёрт возьми, это вообще было, и почему ему так чертовски понравилось.       — Какой хороший, послушный мальчик, — пробормотал Тэхён, довольно улыбаясь.       Чонгука словно облили ледяной водой. Он распахнул глаза и шарахнулся в сторону, чуть не упал, запутавшись в собственных подгибающихся ногах, кое-как выровнялся и отбежал на несколько шагов.       — Ну, или все же, не настолько послушный, как мне тут показалось, — задумчиво произнес Тэхён, так тихо, что Чонгук ничего не услышал. Ему сейчас вообще сложно было хоть что-то расслышать сквозь шум в ушах. Пульс бился в них так громко, что заглушал все звуки вокруг. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя, и, наконец, смог опять сосредоточиться на Тэхёне.       Тот смотрел на него с тем самым спокойствием, которое сильнее всего выбивало из равновесия. Почти никаких эмоций на лице — только тихая, лениво-насмешливая улыбка.       — Что, слов не можешь найти подходящих? — мягко спросил он, чуть склонив голову. — Или пытаешься понять, что значит быть послушным?       Чонгук растерянно выдохнул. Послушный? Он? Да он всю жизнь делал только то, что считал нужным. И уж точно не привык, чтобы им кто-то командовал.       — Послушный — это вообще не про меня, — буркнул он, хмурясь.       Тэхён тихо усмехнулся, как будто это признание его только позабавило и прошептал:       — Так даже интереснее.       Он подошел ближе, и Чонгуку пришлось поднять голову, чтобы встретить взгляд. В этих глазах что-то блеснуло — не угроза, нет. Скорее вызов.       — Так ты собираешься выполнять мое желание? — уточнил Тэхён.       — Какое ещё желание?       — Развлечь меня.       Чонгук моргнул.       — А тебе, что, было мало?       В его голосе слышалось раздражение. Он всё ещё чувствовал вкус поцелуя на губах, и оттого становилось неловко.       Тэхён приподнял бровь.       — Мало? — повторил он, смакуя это слово. — С чего бы мне должно было хватить одного поцелуя?       Он говорил спокойно, но в каждом слове ощущалось что-то хищное.       — Я хочу от тебя гораздо большего, Чонгук, — сказал он тихо, почти шёпотом.       И в этих словах не было ни капли двусмысленности, но Чонгук всё равно не понял, или не захотел понять. Он сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.       — Чего именно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       Тэхён только улыбнулся.