Хранитель сакуры

      Рука Тэхёна медленно поднялась и погладила его вмиг покрывшуюся румянцем щеку. Опустилась на шею, двинулась ниже. Ладонь легла на грудь, а потом пальцы медленно начали оглаживать, в итоге сжались на затвердевшем соске. Чонгука прострелило от этого прикосновения, волна жара прокатилась по телу, член дернулся, и его глаза расширились. Раньше никто не ласкал его грудь, это было что-то новое и безумно приятное.       Тэхён довольно улыбнулся, и его рука двинулась ниже, незамысловато проводя по напрягшимся животу и выделяющимися сейчас кубиками пресса.       — Мне сейчас так сильно хочется облизать тебя всего, Чонгук. Уверен, что ты будешь сладким на вкус. Так дрожишь в моих руках, но все продолжаешь упираться. Это заводит и заставляет хотеть тебя еще сильнее.       Голос Тэхёна стал еще ниже, звучал так приятно, что Чонгук заслушался. Он ждал, когда же пальцы уже обхватят его напрягшийся член, ждал, что Тэхён опустится перед ним на колени, и так сильно хотел этого сейчас, что в ушах шумело. Вот только ожидаемого и желанного прикосновения так и не последовало. Руки Тэхёна скользнули назад и обхватили его ягодицы, сжимая и сминая крепкие мышцы.       Чонгук дернулся и попытался вырваться. Его никогда не трогали там с такой жадностью, это пугало. Тэхён не отпускал, удерживая его в своих руках, прижимаясь всем телом.       — Ну же, маленький, позволь тебя поласкать. Не беги от меня, — жарким шепотом ему на ухо.       Голос духа обволакивал, кожа покрывалась мурашками от горячего дыхания. Чонгуку нравилось, вот только внутри все было против происходящего. Никто не смеет перехватывать у него контроль. Никто не смеет пытаться им овладеть. Никто! Даже такой притягательный мужчина, как Тэхён. Он задергался еще сильнее, упираясь в грудь духа, отталкивая его от себя. Вот только тот оказался неожиданно сильным, и все усилия Чонгука были напрасны.       Он услышал тихий смешок, а потом Тэхён проговорил:       — Бьешься в моих руках как пойманная птичка. Так сильно противишься. Хочешь сбежать?       — Да, отпусти меня! — буквально прорычал Чонгук.       — А я слишком сильно хочу взять тебя. Ворваться в твое тело. Слушать твои крики наслаждения под собой, — практически промурчал Тэхён ему прямо в ухо.       Чонгук задрожал, понимая, что у него не хватит сил, чтобы вырваться из этих рук. Все его трепыхания ни к чему не приводили, и это сводило его с ума. Он никогда еще не ощущал себя настолько беспомощным и жалким. Но поддаться было выше его сил, и, не выдержав, взмолился:       — Отпусти меня, пожалуйста…       Он мысленно скривился, настолько непривычно жалобным был сейчас его голос, но готов был пойти на что угодно, лишь бы его сейчас выпустили, дали уйти отсюда.       Тэхён вздохнул сокрушенно и разжал руки. Отступил на шаг. Чонгук тут же воспользовался этим и рванул в сторону. Он подхватил с земли давно свалившийся с него рюкзак и помчался прочь, не разбирая дороги, и не услышал за спиной шепот:       — Беги, мальчик. Все равно далеко от меня не убежишь.

***

      Чонгук сам не понял, как оказался на автобусной остановке. Он стоял, согнувшись, упершись руками в колени и шумно втягивая воздух. Горло пересохло, сердце колотилось где-то в ушах. Ноги дрожали, будто он только что целый марафон пробежал, а не сбежал от… кого? От духа? От нереального красавца? От собственного желания? Чонгук даже сам не знал, что пугало сильнее.       Чон опустился на лавку остановки, с шумом выдохнул и откинулся назад, закрыв глаза. Его щеки горели — то ли от бега, то ли от стыда. Перед глазами вновь встало лицо Тэхёна, слишком красивое, слишком близкое. От одного воспоминания, как их губы соприкоснулись, Чонгука пробрало. Черт.       — Вот идиот, — пробормотал вслух, стукнув кулаком по колену. — Надо же было вляпаться в такое.       На пустынной дороге эхом отозвались его слова. Ни души вокруг. Только редкие машины проносились мимо, ветер шуршал по обочине, и где-то вдалеке стрекотали сверчки. Чонгук проверил телефон — сеть ловила через раз, заряд показывал какие-то жалкие восемь процентов. Отлично. Просто идеально.       Минут через двадцать в животе жалобно заурчало. Он достал из кармана мятую обертку от снеков — пусто. Съел всё еще по дороге сюда. И теперь сидел, голодный, уставший и, что хуже всего, запутавшийся.       — С ума сойти… дух, змея, бабушкины байки… и я, — пробормотал он, глядя в темноту дороги. — Ну что за жизнь, а?       Автобус, конечно, не торопился. За время ожидания он успел сто раз пожалеть, что не остался у бабушки. Там хоть еда была. И кровать. И никто не шипел. И не лапал его за задницу.       Когда вдали наконец показались фары, Чонгук выдохнул с облегчением. Автобус. Наконец-то. Хотелось просто доехать домой, закрыться изнутри и забыть обо всем этом безумии. Хотя… зная его везение, он не удивился бы, если б в салоне автобуса на соседнем сиденье вдруг оказалась знакомая черная змея.       Дом встретил его мертвой тишиной, уже такой привычной. Чонгук сбросил обувь прямо у входа, не удосужившись поставить её как положено, и первым делом направился на кухню. Если уж в жизни все летит к черту, хотя бы желудок можно было утешить.       Холодильник был полной противоположностью настроению — огромный, белый, надежный. Верный союзник. Он с надеждой распахнул дверцу — и тут же нахмурился. Темно.       — Эй, — пробормотал Чонгук, щёлкнув пальцем по корпусу. — Не вздумай сейчас сдохнуть, дружище.       Но свет так и не зажёгся. Чонгук сунул руку внутрь и сразу же отдёрнул — тепло. Никакого привычного и правильного холода.       — Да ты издеваешься, — выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.       Чонгук оглядел полки. Там лежали аккуратные контейнеры с едой, что бабушка заботливо упаковывала ему «на первое время». И теперь всё это обречено испортиться в ближайшие часы.       — Отлично, — мрачно произнес он.       Чонгук махнул рукой и вытащил всё скоропортящееся прямо на стол: контейнер за контейнером. Гора еды. И вид у него был при этом почти отчаянный.       — Ничего, — пробормотал, усаживаясь. — Будет пир на весь мир. Одним днем живу, зато сытый.       Чонгук ел торопливо, будто боялся, что еда исчезнет прямо у него из-под рук. Каждый кусок был безумно вкусным, насыщенным, и всё же не давал утешения.       Иногда он останавливался, смотрел на стену перед собой и вдруг ловил себя на мысли, что всё ещё чувствует запах сакуры. Сладковатый, лёгкий — будто кто-то только что прошёл мимо. Чонгук мотал головой, заставляя себя вернуться к реальности.       — Нет, хватит. Хватит, — сказал самому себе, запихивая в рот очередной кусочек. — Никаких духов. Никаких поцелуев. Никаких чёртовых змей.       Но стоило закрыть глаза, как перед ним снова вставало лицо Тэхёна — чуть прищуренные глаза, мягкая улыбка, и тот взгляд, от которого у него пересыхало во рту.

***

      Утро встретило его абсолютно безжалостно. Глаза слипались, тело ныло, а живот… живот решил устроить революцию. Чонгук открыл глаза, попытался перевернуться — и тут же застонал.       — Чёрт… — выдавил он.       Чонгук вспомнил вчерашний пир и тихо застонал второй раз, теперь уже от осознания собственной глупости. Когда вчера уходил с кухни, стол был завален пустыми контейнерами, грязной посудой и остатками еды. Он поморщился, вспоминая это безобразие.       — Гений. Просто чертов гений, — пробормотал он себе под нос. — На кой только черт я решил сожрать содержимое холодильника целиком. Браво, Чонгук.       Он кое-как поднялся, пошатываясь, и дошёл до ванной. Там его и накрыло окончательно. Сначала было лёгкое урчание, потом — резкая боль. И всё. День был официально испорчен.       К обеду он уже знал все трещины на кафеле, мог на ощупь найти кнопку смыва и рассчитать, сколько секунд нужно, чтобы добежать от умывальника до унитаза. Промежутки между приступами проводил, уткнувшись лбом в прохладный край ванны, и тихо матерился.       — Ненавижу. Себя, еду, этот чёртов холодильник… всё.       К вечеру ему стало чуть легче. Только чуть. Он сидел на полу, в обнимку с полотенцем, и слабо усмехался.       — Ну, зато диета. Бесплатная. И эффективная. Похудел я знатно… Живот всё ещё бурчал, но мысль о еде вызывала в нём только отвращение. Даже чай казался чем-то подозрительным.

***

      На следующее утро Чонгук, еще не успев толком проснуться, проверил карту — и привычно выругался. Баланс по-прежнему ноль, статус «заблокировано» никуда не делся.       — Ну охуенно, — пробормотал, закрывая приложение. — Прямо утро успешного человека.       Единственное, что радовало, так это полностью успокоившийся живот. Хоть какая-то радость в его личном море пиздеца. Он повалился обратно на кровать и уставился в потолок. Надо было что-то делать. Деньги не упадут с неба — особенно если на тебя, по всей видимости, до сих пор злится некий дух, задабривать которого предложенным способом Чонгук не собирался. Его жопка неприкосновенна! И точка. Вопрос закрыт.       Холодильник умер, и его нужно было срочно чинить. Машина стояла почти без бензина и нуждалась в заправке, а ездить на автобусе Чонгуку уже осточертело. Есть нечего, а сама мысль о самостоятельной готовке вызывала дрожь во всем организме, так что мечта о еде из доставки становилась все более навязчивой. Одним словом, проблем дофига, но зато и гордости — выше крыши. Просить у родителей или бабушки он не собирался. Университет закончен, диплом есть, значит, пора вести себя как взрослый человек.       Он сел, включил ноутбук и набрал в поиске: «вакансии, офис, менеджер по продажам, Сеул». Страница заполнилась объявлениями: одни требовали опыт, другие обещали гроши, третьи — просто звучали подозрительно.       — Менеджер по продажам… — бормотал, пролистывая. — Общительный, стрессоустойчивый, пунктуальный… Отлично, подхожу на все сто.       Он усмехнулся, щёлкнул на несколько объявлений подряд, начал заполнять резюме. В графе «о себе» завис минут на пять, потом написал: Ответственный, быстро обучаюсь, умею работать в команде. А в голове при этом крутилась совсем другая фраза: Просто хочу, чтобы холодильник снова работал.       Он откинулся на спинку стула и вздохнул.       — Всё, Чонгук, хватит страдать. Хочешь нормальную жизнь — значит, берись и строй её сам.       Чонгук ещё раз посмотрел на список вакансий и твёрдо добавил:       — Без всяких Тэхёнов. Сам.       Он разослал отклики на целую кучу вакансий, решив взять количеством. И уже в этот же день, ему стали звонить и приглашать на собеседование. Его буквально распирало от гордости, какой он молодец. Чон проверил наличие рубашки и костюма, начистил ботинки, все выгладил так, чтобы смотрелось идеально, и довольный улегся спать.

***

      Буквально на следующее утро у него должно было состояться первое собеседование. Волновался, конечно, жутко.       Чонгук пришёл на него сильно заранее — ну, минут за сорок. Он вообще-то планировал прийти вовремя, но потом подумал, что вдруг заблудится, или автобус застрянет, или его собьёт какой-нибудь бешеный гонщик на самокате, а опоздание — это сразу крест на карьере. Так что лучше уж прийти пораньше и подождать, чем потом объяснять, почему вовремя не пришёл.       В офисе его встретила секретарь — женщина с идеально прямыми волосами и лицом человека, который видит сотого «ищущего себя» за неделю.       — Доброе утро, — сказала она. — Вы по какому вопросу?       — Я на собеседование, — выпалил Чонгук, нервничая так сильно, что аж пальцы подрагивали. Никаких «здравствуйте», даже представиться забыл. Отличное начало.       Секретарь кивнула, но бровь приподняла.       — Мое собеседование в одиннадцать.       — Сейчас только десять двадцать.       — Я знаю, — Чонгук поспешил оправдаться. — Просто район тут… знаете, какой. Старый фонд, узкие извилистые улочки, фиг что найдёшь. Я решил, что лучше прийти пораньше, чем потом носиться, как идиот.       Она кивнула с лёгким одобрением — видно, узнала в нём типичного городского выживальщика — и снова уткнулась в компьютер. Чонгук устроился на стуле в приёмной, нервно глядя по сторонам. В животе бурчало, ладони потели, мысли метались. Он успел перепроверить резюме, подумать, не слишком ли у него короткие брюки, и трижды пожалеть, что не взял с собой воду.       За пять минут до одиннадцати секретарь вдруг подняла голову.       — Простите, а как вас зовут?       — Чон Чонгук, — бодро ответил он.       Она начала листать список, потом нахмурилась.       — А какой компании вы резюме отправляли?       — «Тэсон Групп», отдел продаж.       — Хм… — она посмотрела на табличку у себя на столе. — Это «Тэссон Глобал», у нас, милок, юридические услуги.       Пауза повисла густая, как кисель.       — …а-а, — выдохнул Чонгук. — То есть я пришел не туда?       — Совершенно верно. Вам в соседнее здание, через дорогу, там вывеска зелёная.       Через минуту Чонгук уже летел вниз по лестнице, спотыкаясь на каждом пролёте и матерясь вполголоса. Успел ровно к тому моменту, как стрелка часов пересекла отметку «одиннадцать ноль пять». Влетел в нужный офис, хватая ртом воздух и красный, как свёкла.       — Я на собеседование! — выдохнул он.       Секретарь даже не подняла бровей.       — Чон Чонгук? Уже не надо. Мы таких необязательных не берём. Опаздывать на собеседование — плохой знак.       Он открыл рот, потом закрыл. Что тут можно сказать? «Я просто пришёл слишком рано… не туда»? Звучало так себе.       — Понял, — мрачно буркнул Чонгук и повернулся к выходу.       На улице остановился, посмотрел на два здания — одно серое, другое зелёное — и пробормотал:       — Отлично, Чон Чонгук. Теперь ты не просто безработный, а безработный с кардио-тренировкой.

***

      На следующий день должно было состояться собеседование номер два, и Чонгук практически молился, чтобы оно прошло нормально. Денег все так же не было, хотелось уже поесть что-то кроме рамена. Вещи периодически ломались или глючили. Он практически привык спотыкаться на ровном месте, но все еще был уверен, что это не какое-то там проклятье духа, а просто черная полоса, за которой вот-вот наступит белая. И будет жить долго и счастливо, а его жопка останется неприкосновенной.       Чонгук стоял у входа в высотное здание, с окнами от пола до потолка на всех этажах, и тихо вздыхал. Оно светилось как выставочный аквариум — внутри все в костюмах, с планшетами или кейсами, быстрые, уверенные. «Главное — не тупить. Не запинаться. Не краснеть. И не потеть, чёрт возьми», — подумал он.       На ресепшене ему выдали пропуск, проводили в переговорную. Комната — чистая, блестящая, пахнет кофе и полиролью. За длинным столом — мужчина лет сорока, с идеальной причёской и тем самым взглядом, которым сканируют до костей.       — Здравствуйте. Чон Чонгук? — уточнил он.       — Доброго утра. Да, это я. — Голос Чонгука звучал немного выше обычного. Он попытался улыбнуться. Получилась, кажется, гримаса.       Мужчина кивнул в ответ.       — Хорошо. Мы ищем человека, который умеет убеждать. Продайте мне эту ручку.       И протянул обычную синюю ручку. Чонгук завис. О, отлично. Классика. Спасибо, судьба, я же не готовился к такой банальщине. Он схватил ручку, покрутил ее в пальцах, ощущая липкий пот на ладонях.       — Так… Представьте, что вы на необитаемом острове… — начал Чонгук.       — Без бумаги? — поднимает бровь интервьюер.       — Ну… да. — Чонгук нервно усмехнулся. — Но! Этой ручкой можно, например… копать.       — Копать. Ручкой.       Молчание. В голове звенела тишина.       — Ну, если вы не хотите копать, — быстро сориентировался Чонгук, — ею можно… ну, не знаю… почесать спину. Или отбиваться от чаек! Универсальный инструмент.       Мужчина чуть прищурился, но угол его губ дёрнулся.       — Интересный подход. Вы обычно именно так продаёте?       — Нет, обычно я более убедителен, — признался Чонгук и тяжело вздохнул. — Просто сейчас… атмосфера… немного напряжённая.       — Это же всего лишь собеседование, — спокойно ответил интервьюер. — Продолжайте.       Чонгук решил — к чёрту всё.       — Хорошо. Смотрите. Это не просто ручка. Это начало любого контракта. Любой сделки. Без неё — ни подписи, ни продаж, ни прибыли. Она инструмент, который превращает мечты в цифры.       Он говорил все быстрее, горячее, сам не замечая, как распалялся.       — С этой ручкой вы можете подписать повышение, развод, покупку машины, признание в любви — что угодно. Это штука, с которой вы меняете жизнь. Хотите?       Мужчина внимательно посмотрел на него и вдруг уточнил:       — А она пишет?       Чонгук замер.       — Сейчас проверим. — Он попытался написать что-то на предложенном листке. Но тот оставался белым и чистым. Видимо, в ручке закончились чернила.       — …Не пишет, — признал Чонгук.       — И всё же вы пытаетесь мне её продать?       Чонгук сумел только коротко кивнуть в ответ, не зная, что тут еще можно добавить.       Наступила короткая пауза. Мужчина забрал у него ручку и положил на стол, скрестил руки на груди и чуть улыбнулся.       — Ну что ж, Чон Чонгук. Это была самая странная, но, пожалуй, самая интересная продажа, из всех, что я видел.       — Так я… принят? — неуверенно спросил он.       — Нет, — честно отвечает тот. — Пока нет. Но вы мне понравились.       — Это… успех?       — Почти. Если через неделю никто лучше не придёт — позвоню вам. Чонгук вышел из здания и словил своё отражение в зеркальной витрине. Волосы растрёпаны, рубашка прилипла к спине, лицо горит.       — Ну, — пробормотал он, — по крайней мере, я не опоздал и мне не отказали сразу же. Прогресс.