Хранитель сакуры

***

      Прошла неделя. Чонгук уже почти перестал ждать звонка. Было еще несколько собеседований, но таких странных, что он сбегал оттуда, сверкая пятками. То офис был больше похож на сарай, то зарплата на собеседовании вдруг оказывалась в разы меньше обещанной в вакансии. В общем, промотался по городу за просто так. Он даже успел устроиться доставщиком еды, чтобы хотя бы питаться со скидкой, когда телефон вдруг завибрировал.       — Алло, Чон Чонгук? — знакомый голос со второго собеседования.       — Да… это я.       — Здравствуйте. Неужели все еще ждали звонка от нас?       — Доброго дня. Ну я ж оптимист.       — Тогда приходите завтра. На пробный день. Посмотрим, на вас в рабочей обстановке.       Чонгук едва не подпрыгнул от радости, а потом… вспомнил, что у него сейчас нет приличной рубашки. Началась паника: одна рубашка — с пятном, вторая — с дыркой, третья — слишком праздничная, словно он идёт не в офис, а на свадьбу. В итоге выбрал ту, что «хуже всех, но хотя бы целая».       Офис оказался большим и шумным. Менеджеры бегали с кофе, кто-то спорил по телефону, кто-то печатал так яростно, что клавиатура громыхала.       — Добрый день, вы новенький? — к нему подошла девушка в очках, очень серьёзная. Он даже до конца кивнуть не успел, не то чтобы открыть рот и ответить на вопрос, а та уже продолжила говорить: — Я — Ли Сонми, ваш наставник. Для начала — распечатайте вот это.       Она протянула ему флешку и ушла.       Принтер. Машина зла. Чонгук сунул флешку, нажал кнопку — и на экране вылезло сообщение: «Ошибка: нет бумаги». Он открыл лоток — пусто. Нашёл пачку бумаги, попытался ее засунуть целиком. Пачка застряла. Кое-как вытащив половину бумаги и правильно уложив остальную, опять нажал на нужную кнопку. Шайтан-машина загудела, прошуршал первый листочек, потом что-то внутри затрещало и замигала красная лампочка. Высветилось сообщение: «Ошибка. Замятие бумаги в основном лотке».       Чонгук открыл нужный лоток и грустно посмотрел на торчащий кончик бумаги.       — Так, спокойно, нужно просто потянуть… — прошептал он себе под нос.       Дернул, но немного не рассчитал силушку свою богатырскую. Бумага порвалась. Раздался щелчок, как будто что-то где-то отломалось или треснуло. Принтер начал громко гудеть, мигать лампочкой, и выдал: «Критическая ошибка».       — Вы что, убили принтер?! — Сонми вынырнула из-за угла, с ужасом глядя на мигающую и гудящую технику.       — Он первый начал, — честно ответил Чонгук.       Пока она разбиралась с чудом техники, он решил проявить инициативу — сделать кофе наставнице. Взял стаканчик, установил как надо, нажал кнопку на кофемашине, а та — взбесилась. Начала лить кофе, потом пену, потом что-то бурое и явно не предназначенное для людей. Чонгук в панике жал на все кнопки подряд, но процесс не останавливался, пока он не выдернул кофемашину из розетки.       — Блять… — тихо протянул он, судорожно сжимая провод в руке.       Когда вернулась Сон Ми, весь стол был залит кофе, а Чонгук стоял с салфетками, и поспешно пытался все прибрать.       — Вы, — сказала она медленно, — должны работать, а не разрушать офис.       Чонгук только опустил голову и промолчал. Что тут скажешь…

***

      Ближе к обеду начальник отдела продаж, тот самый мужчина с собеседования, позвал его в кабинет.       — Ну, Чон Чонгук. Как ощущения от первого дня?       — Великолепные. Принтер жив. Кофемашина… не очень. Но я в целом продуктивен.       — Это я уже понял. — Мужчина усмехнулся. — Вы знаете, что за несколько часов создали больше проблем, чем весь отдел за месяц?       — Энергия продаж, — серьёзно сказал Чонгук.       Тот покачал головой, но улыбнулся.       — Знаете, у вас редкий талант — устраивать хаос и при этом не вызывать раздражения.       — Это комплимент?       — Почти. Сейчас можете идти домой. Мы примем решение и позвоним вам.       Когда Чонгук вышел из офиса, то почувствовал себя победителем. Рубашка в пятнах, пальцы пахнут кофе, флешку он, кажется, где-то потерял, но настроение — блестящее. Он вдохнул полной грудью и оптимистично буркнул сам себе:       — Ну, если они меня не выгнали сегодня — значит, завтра точно возьмут.

***

      На следующий день тишина стояла такая, будто его телефон вообще отключили. Ни звонков, ни писем — ничего. Чонгук, конечно, знал, что вчерашний пробный рабочий день был провалом года, но всё ещё питал слабую надежду: ну вдруг HR там человек добрый, терпеливый, с юмором. Или хотя бы жалостливый.       — Ладно, — сказал он себе, смотрясь в зеркало и пытаясь не видеть собственные тёмные круги под глазами. — Дам им неделю. Может, внезапно решат, что любят хаос.       А пока — подработка.       Курьером он работал уже несколько дней, и каждый раз спрашивал себя, за что ему это наказание. Умные курьеры давно гоняли на чем-то, желательно электрическом, — велосипеды, самокаты, маленькие пузатые скутеры… Чонгук же ходил пешком. Потому что, если он купит какую-нибудь технику, то наверняка улетит на ней в ближайший столб. Или витрину. Или вообще в какую-нибудь открытую канализацию — с его везением вариантов масса. И рисковать здоровьем желания не наблюдалось.       Да и покупать ему было буквально не на что. Зато один бесплатный обед в день — это был аргумент весомее всех скутеров мира. Да, никакими кулинарными изысками курьеров в этой фирме не баловали, но для него любая еда, приготовленная кем-то, кто не он, была на вкус как амброзия.       В тот день он получил заказ, который надо было доставить в бизнес-центр. Ничего сложного: роллы, суп, два чая. Чонгук даже обрадовался — «ну хоть сегодня без приключений».       Ага, конечно.       Приключение подкараулило его на пороге офиса, куда нужно было подняться.       Сначала всё шло идеально: он зашёл в здание, сказал охране, что он курьер, получил пропуск. Но как только он повернул к лифту, дверь слева внезапно распахнулась — и оттуда вышла женщина, громко ругаясь по телефону. Чонгук, чтобы не сбить её, резко отступил назад… и запнулся о низкую, но очень подлую декоративную тумбу.       Он взмахнул руками, одновременно пытаясь сохранить равновесие и удержать пакет… и чудом удержал. Ну почти.       Пакет удержался, а вот чай в нем — нет.       Два стакана с ароматным напитком бодро выплеснулись ему прямо на грудь, превращая его униформу в парящий компресс. Чонгук прошипел сквозь зубы так, как будто ему душу из тела вытаскивали.       — Простите! — вскрикнула женщина, уже не по телефону.       — Всё норм… нормально… — выдавил он.       Чонгук поднялся в офис клиента — насквозь мокрый, красный и злой как черт.       — Доставка! — хрипло сообщил он.       Менеджер, встречавший заказ, нахмурился:       — А где чай?       — На мне, — устало сказал Чонгук. — Могу выжать.       Клиент долго смотрел на него. Потом вздохнул.       — Ладно. Бывает. Но вы аккуратнее.       — Постараюсь, — пообещал он, хотя прекрасно понимал, что это у него вряд ли получится.       За недонесённый чай с него сняли половину сегодняшней зарплаты — прямо как по щелчку. Заказчик улыбался так дружелюбно, будто собирался вручить ему премию, а потом, едва дверь за ним закрылась, устроил концерт начальству. Ну да, люди бывают разные. Особенно те, кто любит чай, но не любит курьеров.       Когда Чонгук вечером вошёл домой, тот встретил его все тем же молчанием и новым счётом за электричество.       — Ну что, дружище, — сказал он бумажке, — и тебя я тоже не оплачу.       Ожог на груди пульсировал неприятным жаром. Он аккуратно намазал его мазью, поморщился, и сел на диван, думая, что оптимизм — существо живучее, но даже оно начинает сдавать позиции, когда жизнь превращается в бесконечное «ой».       Следующие дни были, мягко говоря, не его.       Первым делом он умудрился перепутать пакеты и отдал офисному сотруднику острый суп, который заказывал другой клиент. А тот заказал диетический салат. Клиент с супом заорал, что у него гастрит, клиент с салатом заорал, что он «заказывал нормальную еду, а не листья».       На следующий день он попал под дождь. Настолько сильный, что пакет размок и дно тупо отвалилось. Еда торжественно шлёпнулась на мостовую. Чонгук посмотрел на неё долгим, полным скорби взглядом.       — Извини, — сказал он рисовой лапше, — ты была хорошей. И наверняка вкусной.       К концу недели он уже ходил на подработку так, будто шёл на поле боя без оружия. Каждый клиент, каждый пакет, каждая ступенька казались ему очередным шансом вселенной устроить «аттракцион невиданного невезения».       Оптимизм всё ещё жил в нём… но сейчас уже стоял в углу, нервно курил и смотрел на Чонгука с выражением «бро, я делаю, что могу».

***

      Чонгук сидел на диване и ощущал себя как телефон с тремя процентами заряда, который вот-вот вырубится.       Вечер пятницы подкрался тихо, незаметно, эта неделя высосала из него последние силы. Он еле дошел до дома, таща ноги, будто они были чужими. Ступни ныли, икры пульсировали, ожог на груди противно покалывал. А желудок… желудок не просто урчал — он бил тревогу, будто внутри него сидел маленький голодный демон.       И самое мерзкое — из той самой фирмы ему так и не позвонили. Ну конечно. А зачем? Зачем кому-то потенциальный менеджер по продажам, который приносит одни проблемы вместо прибыли?       Он плюхнулся на диван, откинул голову, тяжело выдохнул и уставился в потолок. Сколько он так протянет? Неделю? Две? Месяц? Сомнительно.       И вот тут, на фоне всего происходящего, мысль о Тэхёне внезапно перестала казаться чем-то ужасным. Ну да, дух. Ну да, мужчина. Ну да, домогался. Но…       Внутренний голос робко взял слово:       — Чонгук… ну это же… того…       Гордость встрепенулась, выпятилась:       — Да чтоб мы, да под мужика легли?! Никогда!       Желудок в этот момент сделал такое громкое «Буууррр», что оба моментально заткнулись.       И мир решил: «О, он в плохом настроении? Ща, подержите моё пиво».       На улице разразилась буря. Не дождь, не ливень — полноценная, мощная, злая буря. Окно в гостиной внезапно распахнулось с таким стуком, что Чонгук чуть не подпрыгнул. В комнату ворвался холодный ветер, вперемешку с дождём. На полу начала собираться лужа.       Чонгук посмотрел на неё минуту. Потом ещё минуту. И… ничего не сделал. Просто остался молча сидеть.       Свет мигнул. Мигнул ещё раз. И погас.       — Ну и хрен с тобой, — сказал он темноте, закрыв глаза.       Вот прям сейчас, секунду назад, его терпение тихо хрустнуло и сдохло.       Чонгук впервые в жизни признал простую, позорную, болезненную истину: Он больше не тянет.       Гордость? Принципы? Да он сейчас искренне готов был обменять их на тарелку горячей еды и работающий холодильник. Плевать на всё. Он хотел выжить, чёрт побери, а не героически сдохнуть под знаменем собственной принципиальности.       Поеду. Да. Поеду завтра, прямо с утра, к этой чертовой сакуре и соглашусь на всё, что Тэхён там себе напридумывал.       И да, внутри всё сжималось от этого решения. Да, ему было чудовищно неприятно — не от Тэхёна, а от самого факта, что он меняет роль. Он всю жизнь был ведущим. Он брал, а не отдавался.       Но логика была простой и жестокой, как удар по носу: жизнь или неприкосновенность собственной задницы? Чонгук, человек умный, выбрал жизнь.       Он почти смирился. Почти.       Именно в этот момент свет снова мигнул, как будто сказал: «Ну всё, пацан, держись, немного осталось». Потом включился.       И тут в дверь позвонили.       — …блять, — прошептал Чонгук.       Он распахнул глаза и дернулся так резко, что аж шея хрустнула. Сердце рванулось к горлу. В голове пронеслось только одно:       Это он. Он пришёл. Прямо сейчас. Прямо сюда. За мной.       — Нет-нет-нет, — быстро зашептал он и вжался в диван, будто тот мог его спрятать.       Он не готов. Даже близко не готов — ни морально, ни физически, ни… вообще никак.       Звонок повторился, на этот раз настойчивее. На улице всё так же лило, как будто небеса решили провести генеральную уборку.       Чонгук сглотнул. Если срочно не открыть — Тэхён точно разозлится. А злой дух, который и так едва держится в рамках приличия, — перспектива так себе.       Он поднялся, как старик, которому девяносто лет, поплёлся к двери. Шаг… ещё шаг… ноги ватные, руки дрожат, голова пустая.       — Ну всё, Гук, — пробормотал он себе, — держись. Сейчас будет… всё.       Дошёл до двери. Остановился. Закрыл глаза. Сделал медленный вдох, как человек, готовящийся лезть в клетку к тигру. И потянулся к ручке.