Хранитель сакуры

      Тэхён всё ещё сидел, спокойно и выжидательно, и смотрел на него так, будто никуда и не собирался деваться — ни сейчас, ни вообще. Как человек, который точно знает, что Чонгук всё равно подойдёт.       И Чонгук подошёл. Куда он денется.       Каждый шаг давался ему с усилием. Он шёл и следил за змеёй, стараясь не делать резких движений. В голове всплывали все возможные варианты развития событий, от «Она просто останется там» до «Она прыгнет прямо мне на лицо, и на этом, собственно, всё. Финиш. Занавес.»       — Садись, — предложил Тэхён мягко, похлопав по пледу рядом с собой. Чонгук послушно уселся.       Тэхён потянулся к чайнику, наполнил чашку и подал ее Чонгуку. Движения у него были спокойные, уверенные, словно он каждый день устраивает такие вот чаепития под сакурой, с тихонько шипящей змеёй и человеком на грани нервного срыва.       Чонгук взял её обеими руками. Пальцы чуть дрожали, но он надеялся, что это выглядит как «я просто немного нервничаю», а не «я сейчас сдохну нахрен от ужаса!». Вдохнул аромат чая и на секунду реально забыл, где находится. Запах был приятный, глубокий, какой-то… правильный. Успокаивающий до неприличия.       Он сделал глоток. И завис.       — Офигеть, — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.       Тэхён усмехнулся.       — Нравится?       — Это… — Чонгук сделал ещё один медленный глоток, — это лучший чай в моей жизни. Я серьёзно. Я пил чай раньше, разумеется. Но это… — он замолчал, не находя слов, и просто кивнул, признавая поражение.       Если говорить честно, прямо сейчас всё было почти идеально.       Солнечный тёплый день. Лёгкий ветерок, шевелящий лепестки сакуры над головой. Мягкий плед. Вкусный чай. Тэхён рядом — улыбающийся, спокойный, почти совсем не страшный.       Почти идеально.       Потому что змея никуда не делась.       Чонгук краем глаза следил за Мён, стараясь делать это максимально незаметно. Он делал вид, что смотрит на лепестки цветов, на чашку в своих руках, на ханбок Тэхёна, куда угодно — только не на неё. Сердце каждый раз неприятно ёкало, когда змея чуть шевелилась.       «Она же не может перемещаться мгновенно, да? — успокаивал он себя. — Она большая, её видно. Если что — я успею… что? Убежать? Заорать? Спрятаться за Тэхёна?»       Чонгук сделал ещё один глоток чая и постарался расслабиться.       Тэхён усмехнулся чуть слышно, но Чонгук дернулся и резко перевёл взгляд на его лицо, словно его только что поймали за чем-то неприличным. И только в этот момент до него дошло, что он уже какое-то время даже не пытается делать вид, будто смотрит куда-то ещё. Он просто неотрывно пялился на змею.       — Ты правда настолько боишься мою подругу? — уточнил Тэхён, чуть склонив голову к плечу.       Чонгука передёрнуло. Не столько от самого вопроса, сколько от того, с какой лёгкостью это прозвучало. «Подруга». Так спокойно и буднично, словно речь шла о кошке или собаке, а не о длинном холодном кошмаре с чешуёй и острыми, возможно, даже ядовитыми, зубами.       — Она… — Чонгук запнулся, потом выдохнул, — она змея.       Он махнул рукой в сторону Мён, будто это всё объясняло.       — И что? — тут же отозвался Тэхён, всё ещё усмехаясь.       Чонгук уставился на него с искренним возмущением.       — В смысле — и что? Она шипит! У неё клыки! Она… — он понизил голос, — она может меня укусить.       — Она тебя не тронет, — ответил Тэхён абсолютно спокойно.       — Ты это говоришь так, будто у тебя с ней договор, — буркнул Чонгук. — Как будто ты точно знаешь, что творится у неё в голове.       — Так и есть.       Это не помогло. Вообще.       Чонгук знал, что существуют люди, которым змеи нравятся. Которые находят их красивыми, изящными, интересными. Он даже видел такие видео в интернете. Люди там улыбались, держали змей на руках и выглядели счастливыми. Он не осуждал их ни единой секунды. Не понимал, да, но ни осуждения, ни тем более отвращения к этим людям у него не было. Каждый любит то, что ему хочется. На вкус и цвет все фломастеры разные. Ну и так далее.       Но лично для него змеи были чистым, концентрированным ужасом. Боялся он их просто до усрачки — и никакая философия тут не помогала. Змея, словно услышав его мысли, недовольно зашипела.       Чонгук вздрогнул так, что чуть не расплескал чай.       — Вот! — выпалил он, указывая на неё. — Ты слышал?!       Тэхён лишь вздохнул, протянул руку и ласково погладил Мён по голове. Его движения были мягкими, уверенными, и змея довольно быстро успокоилась, снова застыв на ветке.       — Не обижайся, — тихо сказал он ей, а потом перевёл взгляд на Чонгука. И вот теперь в его голосе появилось лёгкое недовольство.       — Важно не то, как выглядит существо и кем оно является, — сказал Тэхён ровно. — Важно то, что оно чувствует. Любовь, привязанность, заботу. Важно отношение, а не внешний вид.       Чонгук опустил взгляд в чашку. Стыдно стало сразу и очень сильно.       — Я… — он сжал пальцы на фарфоре, — я понимаю. Правда. Но… Он поднял глаза, беспомощно пожал плечами. — Я ничего с собой не могу сделать.       Он знал, что звучит жалко. Тэхён вздохнул, перевёл взгляд на змею и спокойно произнес:       — Мён, оставь нас. Раз уж Чонгук у нас такой неженка.       Чонгук дёрнулся. Слово неприятно царапнуло.       — Я не неженка, я просто… — он запнулся и посмотрел на змею.       Мён тихо зашипела, но Тэхён мягко провёл рукой по её телу.       — Всё в порядке. Иди.       Змея скользнула вверх по ветке и скрылась в густой кроне сакуры. Её чёрное тело растворилось среди листвы так быстро, что через несколько секунд Чонгук уже не видел ничего. И только тогда он понял, насколько напряжён был всё это время. Плечи сами опустились, дыхание выровнялось.       — Спасибо, — пробормотал он.       — Раз уж главный фактор твоего ужаса устранён, может, ты наконец расслабишься?       Чонгук сглотнул. Расслабиться? С ним наедине?       — Я бы хотел перейти к чему-то более приятному, — голос Тэхёна стал тише, в нём даже появились какие-то мурчащие нотки.       И в этот момент Чонгука словно окатило ледяной водой, и вспомнилась причина его приезда. Он замер. Чай вдруг перестал казаться вкусным. Сердце снова ускорилось. Он ведь приехал не просто попить чаю. И не просто посмотреть на Тэхёна.       Он приехал сообщить о своём решении.       — Ну? — спокойно спросил Тэхён. — Ты что-то решил? Или приехал просто так? Повидаться? — В его голосе слышалась лёгкая насмешка. Чонгук сглотнул.       — Я… подумал, — выдавил он, — и решил исполнить твоё желание.       Тэхён моргнул.       — Моё желание? Какое из? — подчёркнуто невинно уточнил он. — О чём конкретно ты говоришь?       Чонгук медленно поднял на него взгляд. И увидел в глазах явную издёвку. Его буквально дразнили.       — Не притворяйся, что ничего не понимаешь, — процедил он.       — Я правда не понимаю.       Чонгук сжал чашку так сильно, что костяшки побелели. Злость вспыхнула быстро — от унижения, от неловкости, от того, что его намеренно заставляют проговаривать это вслух.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я, — сказал он уже громче.       Тэхён пару секунд молчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать игру. Потом резко изменился в лице. Взгляд стал серьёзным.       — Хорошо. Раз уж ты на что-то там решился… — он чуть наклонился вперёд. — Пусть это «что-то» произойдёт прямо сейчас.       Чонгук замер.       — В смысле… прямо тут?       Тэхён огляделся — трава, плед, раскидистая сакура, мягкий свет сквозь листья.       — А что не так? Это место ничем не хуже других.       Резкий взмах рукой — и чайник, чашки, поднос, всё исчезло. Осталась только чашка, которую Чонгук всё ещё судорожно сжимал пальцами. Чон резко вдохнул и уставился на опустевший вмиг плед. Каждый раз. Каждый раз он забывал, с кем имеет дело.       — Раздевайся. И ложись, — спокойно приказал Тэхён. Голос у него был ровным, почти совсем без эмоций.       — Ты серьёзно? — голос Чонгука сорвался, внутри всё сжалось. — Нас могут увидеть!       Тэхён посмотрел на него так, будто услышал что-то крайне глупое.       — На несколько миль вокруг никого нет. А если и появится — не увидит и не услышит ничего, если я этого не захочу.       Чонгук медленно перевёл взгляд обратно на него. «Если я этого не захочу». В голове на секунду мелькнула странная мысль: а он может захотеть?       Мысль была неприятной. Но, если честно, он не верил, что Тэхён сделает что-то подобное.       Чонгук осторожно поставил чашку в траву. Пальцы слегка дрожали. Медленно стянул с себя футболку. Джинсы стягивались еще медленнее. Всё происходило будто в замедленной съёмке. Воздух коснулся кожи, и по телу пробежала дрожь — то ли от прохлады, то ли от осознания происходящего. Сердце грохотало в ушах.       Он остался в одном белье. На секунду замер, покосившись на Тэхёна. Да, ему сказали раздеться, но ведь не уточнили, до какой конкретно степени. Так что да, белье на нем осталось. В качестве протеста. В качестве последней возможности хоть как-то удерживать контроль над ситуацией.       Улёгся на плед на спину прямо перед всё так же сидящим Тэхёном. Тот криво усмехнулся, заметив демарш с бельём, но ничего не сказал. Чонгук закрыл глаза. Он не хотел видеть выражение лица духа, не хотел анализировать его эмоции, он хотел просто отгородиться от окружающей действительности, хотя бы не видеть её.       Он пропустил тот момент, когда изменился взгляд Тэхёна. Как из него исчезла резкость. Как в нём появилось восхищение, а потом где-то в глубине возникла и начала разрастаться искорка желания.       Чонгук лежал и чувствовал себя максимально уязвимым. Темнота за веками не принесла облегчения. Наоборот — обострились звуки. Он услышал шуршание одежды и внутри всё сжалось. Понимал, что Тэхён сейчас раздевается. Очень хотелось открыть глаза, но он упрямо держал веки закрытыми.       — Раздвинь ноги, — голос Тэхёна прозвучал особенно резко в окружавшей их тишине.       Чонгук поморщился. В груди что-то болезненно кольнуло. Но он всё же подчинился.       Горечь поднялась в груди. Он рассчитывал… нет, не рассчитывал. Надеялся. На снисхождение? На мягкость? На ласку? На хоть какое-то проявление заботы? Он и сам не знал. Просто надеялся, что это будет… иначе. А получил…       Ещё порция шорохов, ощущение движения рядом, и на него опустилось чужое тяжелое, горячее, сильное тело. Вот только ноги ощутили не голую кожу, а ткань. Чонгук резко распахнул глаза.       Тэхён нависал над ним. Сверху на нём была надета странного покроя белая шелковая рубашка, ниже явно ощущались штаны из той же ткани. Только ханбок оказался снятым и небрежно скинутым в траву. Чонгук моргнул.       — Ты… — выдохнул он изумлённо.       — Покорность так тебе идёт, — усмехнулся Тэхён. — Но это явно редкое блюдо, которым я готов наслаждаться вечность.       Злость вспыхнула мгновенно.       — Тогда наслаждайся быстрее, — резко сказал Чонгук. — И покончим с этим.       Он ожидал жёсткого ответа. Насмешки. Но Тэхён только тихо рассмеялся. А потом наклонился и поцеловал его. Так неожиданно, что Чонгук буквально потерял нить происходящего.       Поцелуй был неожиданно мягким, тёплым. Не требовательным — внимательным. Губы Тэхёна нежно ласкали его собственные, не пытаясь надавить и подчинить.       Чонгук выпал из реальности, сомкнув веки. Он не понимал — где тот холодный, жёсткий Тэхён, еще минуту назад отдававший резкие приказы? Кто перед ним сейчас? Но думать стало сложно. Слишком сложно. Практически невозможно.       Тэхён аккуратно лизнул его губы, словно просил разрешения войти. И у Чонгука не хватило сил отказать. Его собственные губы распахнулись с такой готовностью, что он сам не понял, как это произошло. Нежные совсем недавно касания стали сильнее. Танец чужого языка во рту завораживал. Чонгук не мог не отвечать на такую ласку, просто не мог.       Его дыхание ускорилось, стало тяжелее. Вскоре с губ сорвался первый стон, выпитый Тэхёном. Чонгук распахнул глаза, услышав довольное урчание. Вначале подумал, что ему просто показалось. Ну не мог же Тэхён и в самом деле издавать подобные звуки? Как оказалось — мог.       Дух оторвался от его губ и нежно провёл по щеке кончиками пальцев. Его глаза были полуприкрыты, но и так Чонгук разглядел в них желание и наслаждение. Не такие, когда хотят сами получить удовольствие, а когда жаждут доставить его.       Чонгук сначала был напряжён как струна. Тело не слушалось. Он ожидал подвоха в любой момент. Но его не было.       Рубашка Тэхёна скользила по его коже, ткань тёрлась о живот, грудь. В районе своего бедра он чувствовал чужую твёрдость. Контраст прохладной ткани и горячего тела под ней сводил с ума. Пальцы и губы Тэхёна скользили по его шее, плечам, груди, животу… медленно, изучающе. Казалось, тот собирается изучить его полностью, от макушки и до самых пяток.       И в какой-то момент Чонгук понял, что больше не может думать, не может больше ничего анализировать, не ждёт подвоха. Он может только чувствовать — тяжесть и тепло чужого тела, гладкость ладоней, губы, которые то прижимались к нему, даря удовольствие, то отстранялись, заставляя тянуться следом.       Его тело постепенно полностью расслабилось. Напряжение уходило, словно растворяясь под этими медленными прикосновениями. Он слышал собственное дыхание — сбившееся, неровное, хрипящее. Слышал тихие стоны и порыкивания Тэхёна.       Это было слишком… хорошо. И именно это пугало. Потому что если это так хорошо — значит, он снова попался.       Он привык к быстрой и яркой страсти. А вот такое медленное, сводящее с ума удовольствие было для него в новинку. Он ёрзал, пытаясь получить больше трения. Намекал, как только мог, какая именно часть его тела жаждет сейчас ласки больше всего. А Тэхён словно издевался — его губы были, казалось, везде и одновременно, но не спускались ниже резинки белья. В определённый момент Чонгук взвыл, и попытался сам стянуть с себя ненавистный в данный момент кусок давно промокшей от выделившейся смазки ткани. Но добился только того, что его руки схватили, сжали оба запястья одной рукой и завели за голову, полностью лишая возможности как-то повлиять на ситуацию.       Чонгуку уже реально хотелось завыть. Или укусить чертового Тэхёна. Взбрыкнуть. Да сделать уже хоть что-то! Потому что член уже начал болеть от невозможности получить разрядку. Просить было стыдно. Просто бесконечно стыдно. Вот он и держался, сохраняя робкую надежду, что над ним рано или поздно сжалятся. Надежда сначала горела ярким пламенем, потом просто горела… Потом уже тихонечко тлела где-то в уголочке… А потом просто растаяла как дым на ветру.       — Тэ… Тэхён… Пожалуйста…       О… Кто бы знал, каких моральных сил ему стоило произнести это. И он так сильно надеялся, что этого будет достаточно, что у него не потребуют конкретики — чего же именно он хочет. Честно, если бы Тэхён сейчас задал какой-нибудь сакраментальный вопрос на эту тему, Чон бы его прибил. И вот уже пофиг: дух он там или кто! Просто придушил бы! И даже появление Мён не спасло бы Тэхёна от расплаты.       Тот то ли сам всё понял и таки сжалился, то ли в глазах Чонгука горело совсем уж яростное желание разрядки, но хватка на запястьях разжалась, а белье с него было аккуратно стянуто и совершенно неаккуратно отброшено куда-то. Вопрос, куда именно, в данный момент Чонгука не интересовал вообще. Гораздо интереснее были пальцы Тэхёна, пропутешествовавшие по кубикам его пресса (да, Чон специально напряг в этот момент живот, чтобы они чётче выделялись) и дошедшие, наконец-таки, до самого сокровенного. Член Чонгука нетерпеливо подрагивал, головка была полностью влажная от выделившейся смазки, яйца полностью поджались. На краю сознания мелькнула довольная мысль, что не зря он сегодня тщательно выбрил всё, что только можно, ведь сейчас, и он это видел, им откровенно любовались. Вот только он очень уж хотел, чтобы продолжали это самое любование как-нибудь потом, не сейчас!       Когда длинные пальцы Тэхёна наконец-то сомкнулись на его члене, Чонгук не удержал длинного удовлетворённого стона. Это было божественно. Это было обычной, ничем не примечательной лаской, но ощущалось чем-то потрясающе правильным и необходимым. Всего несколько движений вверх-вниз, и всё прекратилось. Чонгука охватила жажда убийства. Вот прям настроение скакнуло от счастья до полного озверения буквально за долю секунды.       Он сейчас столько всего хотел высказать! Вот только не успел. Пальцы Тэхёна нежно скользнули по его мошонке, и двинулись дальше. Сильно надавили на промежность, выбивая стон из груди и искры из глаз. Чонгук был не в курсе, что это место у него настолько чувствительное. А потом произошло нечто ужасающее. Чужие пальцы просто погладили его вход, не пытаясь проникнуть внутрь, даже давления толком не было. Вот только от этого легкого прикосновения Чонгука скрутило, и он забился, сотрясаясь в оргазме.       Когда всё закончилось, Чонгук молча лежал, уставившись на ветви сакуры над головой. Глаза были широко раскрыты. Взгляд расфокусирован. Он всё ещё тяжело дышал.       Рядом, на боку, лежал Тэхён. Подперев голову рукой, он медленно водил пальцем по груди Чонгука.       — Я… — Чонгук попытался что-то сказать. — Мы… Всё?       Он не планировал сейчас ничего анализировать. Не хотел разбираться, что конкретно произошло с его телом, и какого именно чёрта он кончил от… Неважно!       — Да, — спокойно перебил его поток мыслей Тэхён. — На сегодня достаточно.       Он легонько поиграл подушечкой пальца с соском, заставляя вздрогнуть, и продолжил:       — Нет. Ты всё ещё не прощён.       Чонгук моргнул.       — Что?..       — Ты плохо обо мне подумал, — мягко сказал Тэхён. — А я, знаешь ли, не сплю с практически незнакомцами вот так сразу.       Чонгук уставился на него.       — Ты издеваешься?       — Вовсе нет.       Тэхён сел.       — Нам нужно лучше узнать друг друга.       — Что ты…       — Я поживу с тобой, — спокойно продолжил Тэхён. — Какое-то время. Пока ты не будешь готов. А когда будешь — я возьму то, что хочу. И тогда, возможно, прощу тебя.       Чонгук лежал и просто смотрел на него. Слов не было. Вообще.       Только одна мысль медленно сформировалась в голове: Во что я только что вляпался?..       — На сегодня хватит, — повторил Тэхён и улыбнулся так, будто всё уже решено.       А Чонгук всё ещё пытался догнать происходящее.