uncomfortable

аньсинь ставит перед санвоном миску с супом.    – вау, я не думал, что ты умеешь готовить такое, – говорит санвон вдыхая вкусный аромат.    – я ещё много чего умею, – говорит аньсинь и садится напротив, передавая ему ложку. – ешь.    санвон хлопает глазами.    – а ты что не будешь? – спрашивает он, неуверенно забирая ложку.    аньсинь качает головой.    – почему?   – не хочу.    – ты пытаешься меня отравить?   – что? – аньсинь смеется. – нет. просто не голоден.    – значит ты меня кормишь? – санвон прыгает на стульчике как маленький ребенок. – это мило. – он протягивает руку и гладит щеку аньсиня.    аньсинь чувствует, как мгновенно вспыхивает его лицо. санвон убирает руку и немного ещё смотрит на него, затем все таки пробует суп.    – ты просто слишком худой. слишком. ты видел своего лицо? – аньсинь от смущения начинает торотить и указывать на лицо санвона. – ты когда в последний раз нормально питался? и вообще ты сколько раз в день кушаешь? а?    санвон смеется с набитым ртом.    – это очень вкусно, аньсинь, – говорит он. – спасибо… за заботу.    аньсинь улыбается и наливает ему воды.    – хочешь, каждый день приходи, – аньсинь вдруг оссекся. – я буду тебя подкармливать.    – правда? – санвон выпивает из стакана. – правда-правда?   аньсинь кивает.    – тогда расскажу, что я люблю, – санвон поднимает голову вверх, мол, думает, и задумчиво постукивает пальцами по столу.   – ну… люблю сладкий рисовый пирог. потому что он прилипает к зубам, – начинает он, с самым серьёзным видом. – а ещё я люблю домашнюю лапшу. потому что она длинная.   аньсинь моргает, потом прыскает со смеху: – ты серьёзно?   – очень, – санвон кивает. – а ещё я люблю яйца всмятку. потому что у них внутри всё мягкое и тёплое. как… – он наклоняется ближе и слегка щурится. – как твой дом.   аньсинь резко отводит взгляд, чувствуя, как снова заливается краской.   – а ещё суп из водорослей. он зелёный, как трава после дождя. когда его ешь, кажется, что снова маленький и сидишь во дворе, и мама зовёт домой. – он замолкает, словно сам удивившись, что сказал.   – и клубнику люблю! – санвон хлопает в ладоши. – потому что она красная, сладкая и чуть-чуть кислая. как я.   – ты? – аньсинь не выдерживает и смеётся. – ты вообще не кислый.   – ага, – санвон улыбается. – значит, сладкий?   аньсинь спотыкается на словах, кашляет и прячет улыбку в ладони.   – и ещё… – санвон вдруг становится серьёзным. – я люблю суп. потому что его готовишь ты.   он снова берёт ложку и зачерпывает, будто подтверждая сказанное.   аньсинь молчит, только смотрит, как он ест, и вдруг ловит себя на мысли, что ему нравится санвон.   …что?   он вздрагивает, будто обжёгся.   нравится? это он сейчас серьёзно? ему – этот странный, нелепый, совершенно непредсказуемый человек, который свалился в его дом, ест суп, как будто это лучшее блюдо в мире, и говорит такие глупости?   аньсинь хмурится и заставляет себя отвести взгляд.   наверное, это просто… благодарность. да, благодарность за то, что стало чуть теплее в чужой стране. или усталость. или вообще голод, хотя он действительно не голоден.    он делает вид, что увлечён своими ногтями, но ощущение не исчезает: где-то глубоко внутри что-то шевельнулось – и это пугает его сильнее, чем всё остальное.   санвон поднимает на него глаза, задумчиво жуя, и вдруг спрашивает: – а тебе что нравится?   ты. ой.   мысль вспыхивает слишком ясно, слишком быстро. он даже моргнуть не успевает, как уже понимает, что подумал вслух… хотя, слава богу, только внутри себя.   он чуть ли не захлёбывается воздухом и поспешно откашливается, отводя взгляд в сторону.   – эм… – он тянет время, нервно трет свою руку под столом. – мне… нравится порядок. и когда тихо.   глупость. звучит так, будто он сдаёт школьное сочинение.   санвон внимательно смотрит на него.    – значит, я тебе не нравлюсь? – вдруг говорит санвон, откладывая ложку. его голос звучит почти обиженно. – я же совсем не тихий.   аньсинь чуть не давится.   – я… я не это имел в виду, – торопливо отвечает он, чувствуя, как уши начинают гореть.   санвон наклоняет голову, словно нарочно подливает масла в огонь.   – тогда что?   аньсинь прячет взгляд.    ты. ох, замолчи уже.   санвон будто прочитал его мысли и вдруг, сменив тон, улыбается: – ладно, хватит драматизировать. давай лучше пойдем на каток сейчас?   аньсинь моргает, слегка ошеломлённый: – прямо сейчас?   – почему бы и нет, – отвечает санвон, энергично вставая с места.   аньсинь сидит ещё секунду, переваривая резкую смену настроения. его сердце всё ещё слегка колотится, но на лице появляется непроизвольная улыбка. санвон дергает его за руку, подталкивая к двери.   – пошли, – повторяет он, весело щурясь. – научишь меня. фигурист.    внутри у аньсиня лёгкая тревога, но вместе с этим появляется странное чувство доверия: рядом с санвоном мир кажется немного проще, хоть и шумным. он встаёт, подхватывает куртку и следует за ним по лестнице.    – слушай, – начал санвон, шагая рядом, руки в карманах, – вчера на улице увидел странную сцену. парень шел, как будто за кем-то наблюдает, а потом резко свернул в переулок и исчез. представляешь? – он рассмеялся тихо, почти сам себе.   – хм… – аньсинь кивнул, стараясь не показать, что внутренне напрягся.   – а музыка! – санвон продолжил почти сразу, перескакивая с темы на тему. – сегодня утром слушал новую песню. странная, но какая-то затягивающая. слышал когда-нибудь такие?   – не слышал, – коротко ответил аньсинь, глядя вперёд.   – эх, зря. она такая… странная, но забавная, – санвон взмахнул рукой. – а вчерашний парень на улице… не знаю, что страннее, музыка или он.   аньсинь наблюдал за ним молча. сегодня санвон выглядел иначе. лицо было ровное, глаза блестели, но не так, чтобы настораживать; движения спокойные, почти размеренные. он не дергался, не хватал воздух, не теребил что-то в руках – сегодня он казался настоящим, почти обычным. даже улыбка была мягче, а не такой резкой и навязчивой, как раньше.   – ты всё время такой говорливый? – аньсинь не смог удержаться и сказал, улыбнувшись чуть в уголках губ.   – да, наверное, – ответил санвон с лёгкой усмешкой. – когда со мной рядом кто-то, кто слушает, сложно молчать. может, я просто решил вести себя нормально? – усмехнулся санвон, шагнув чуть вперёд.   – хм… – аньсинь молча кивнул.    они шли дальше, улицы постепенно редели, фонари бросали длинные тени на тротуар. санвон внезапно замер, достал из кармана сигарету и посмотрел на аньсиня.   – эй… можно? – спросил он тихо, чуть смущаясь. – покурить.   аньсинь на мгновение замялся, но кивнул: – да.    – я отойду от тебя немного, – сказал он и шагнул в сторону ровно на два шага.   санвон достал сигарету, зажигалкой зажёг её и медленно затянулся, выдыхая дым в прохладный вечер.   – почему ты начал курить? – спросил аньсинь.   – просто, – пожал плечами санвон.   – у тебя никогда ничего не просто, – улыбнулся аньсинь.   – ну… как-то дома нашёл сигареты, когда учился в школе. не знаю чьи они, странно, что вообще были. решил попробовать, и мне понравилось, – сказал санвон. он сделал ещё одну затяжку, задержал дыхание, потом медленно выдохнул. – мне нравится ощущение, когда мир становится чуть медленнее, как будто вокруг всё идёт своим чередом, а я могу это заметить. странно… но приятно.   он закрыл глаза на мгновение, потом снова посмотрел на аньсиня: – иногда курю просто, чтобы… как сказать… осознать момент, чтобы не терять его.   санвон подошёл к небольшому мусорному баку у края улицы, внимательно посмотрел на окурок и аккуратно потоптал его ногой, пока он не погас.   – готово, – сказал он, убирая руки в карманы.   аньсинь молча кивнул. в этот момент они уже видели огни катка впереди – мягкое желтоватое свечение отражалось на ледяной поверхности, маня и обещая тепло среди морозного воздуха.   они подошли к входу. санвон открыл дверь, и лёгкий запах льда и свежего снега ударил в лицо. людей было немного: кто-то прогуливался по краю, кто-то тренировал элементы.   – давай возьмём коньки, – предложил аньсинь, ведя к стойке аренды.   санвон не отставал, с лёгкой улыбкой наблюдая, как аньсинь проверяет размеры и выбирает коньки.   – ты умеешь их надевать? – спросил аньсинь, слегка нахмурившись.   санвон мотнул головой: – нет, я не очень…   – хорошо, я тебе помогу, – спокойно сказал аньсинь и присел перед ним на колени.   он осторожно взял конёк в руки, и их пальцы встретились на шнурках. аньсинь старался быть аккуратным – каждый раз, когда он затягивал шнурок, его ладонь ненадолго соприкасалась с рукой санвона. сердце аньсиня слегка колотилось.   санвон чуть наклонился вперёд, чтобы посмотреть на шнурок, и их лица оказались совсем близко. аньсинь почувствовал лёгкий запах его волос и чуть дернулся, но продолжил аккуратно закреплять конёк.   – готово, – тихо сказал он, поднимаясь и встречаясь взглядом с санвоном. на лице последнего застыла мягкая улыбка, глаза блестели от лёгкого волнения.   аньсинь отступил на шаг, сердце всё ещё учащённо билось.   – подожди меня, – сказал он и начал надевать коньки.   когда коньки были на ногах, он осторожно встал, стараясь не потерять равновесие.   – можно твою руку? – спросил санвон, протягивая свою ладонь.   аньсинь взял её, и сразу почувствовал, как дрожь пробежала по его собственной руке. несмотря на то, что они держались за руки пару дней назад и тот момент был более интимным, сейчас это было совсем иначе.   руки санвона были тёплыми и слегка шершавыми.   аньсинь сделал первый шаг на лёд и сразу почувствовал привычное скольжение. он плавно скользил, легко удерживая равновесие. санвон же стоял неловко, коньки не слушались, и его руки непроизвольно сжимали ладонь аньсиня, ища опору.   – не переживай, я помогу, – сказал аньсинь и слегка подтянул санвона ближе, чтобы поддержать.   санвон слегка кивнул, глаза с интересом и удивлением следили за каждым движением аньсиня. он делал осторожные шаги, часто теряя равновесие, и каждый раз аньсинь ловко подстраховывал его.   медленно они скользили по катку, и этот ритм, тихий скрип коньков и тепло соприкоснувшихся рук создавали странное, но приятное ощущение.   – ты отлично держишь равновесие, – сказал санвон, и в его голосе слышалась лёгкая зависть и восхищение.   аньсинь просто улыбнулся, наслаждаясь тем, что может быть рядом с ним и поддерживать его.   они медленно скользили по катку, лёд под коньками тихо скрипел. санвон, неуверенно балансируя, вдруг чуть не потерял равновесие. аньсинь резко подхватил его за талию, их тела соприкоснулись, и санвон на мгновение замер, словно не ожидая такой близости.   и тут он, почти машинально, придвинулся ещё ближе, обвив руками шею аньсиня.   – ты пахнешь так вкусно… – произнёс он тихо, шёпотом, и аньсинь почувствовал странное тепло, смешанное с лёгкой дрожью по спине. – как горячий хлеб утром и немного как чай с жасмином, и ещё – будто в воздухе плавают медленные солнечные лучи.    аньсинь замер на мгновение, ощущая вес его рук.    – а ещё деревом, ты пахнешь как твой дом, – добавил он и аньсинь рассмеялся.    санвон сжал шею аньсиня чуть крепче, а тот в ответ инстинктивно наклонился, чтобы удерживать баланс, и на мгновение лёд и скользкая поверхность катка перестали иметь значение.   затем они просто отпустили друг друга. без слов, без взгляда – лишь лёгкий шаг назад на льду, чтобы дистанция между ними снова стала привычной. воздух казался холоднее, а скрип коньков под ногами – громче, чем прежде.   – эй… покажешь мне своё шоу? – спросил санвон.   аньсинь замер на мгновение, а затем кивнул.    санвон подошёл к бортику, аккуратно держась за перила, чтобы не потерять равновесие. его глаза не отрывались от аньсиня, который медленно и плавно скользил по льду, показывая элементы.   аньсинь делал паузы, слегка поднимая руки, переходя из одного движения в другое, а санвон следил за каждым поворотом и каждым прыжком. он не произнёс ни слова, но его дыхание, ровное и тихое, слегка колыхало воздух, когда он наблюдал за аньсинем.   аньсинь делал плавный поворот за поворотом, полностью погружённый в движение, но постепенно начал замечать, как взгляд санвона неотрывно следует за каждым его шагом.   он ловил, как санвон чуть наклоняется, чтобы лучше разглядеть прыжок, как сжимает бортик, будто боится упасть, но при этом не отводит глаз. этот тихий, почти невинный интерес неожиданно задел что-то внутри аньсиня.   «что… со мной происходит?» – подумал он, ощущая странное тепло, которое поднималось от груди, – «почему я так внимателен к нему? почему мне важно, чтобы он всё видел правильно?»   он скользил по льду ещё несколько кругов, стараясь сосредоточиться на программе, но мысль о том, что санвон смотрит на него с таким вниманием, не покидала его.   – вот так, – заканчивает аньсинь.  – знаешь… я бы мог смотреть на это вечно, – говорит санвон, наклоняя голову и улыбаясь чуть шире обычного. – лёд, свет, ты… как будто всё вокруг твоё, а я просто хочу быть рядом, чтобы это видеть.   аньсинь слегка краснеет, отворачивается.  – я бы тоже хотел так уметь… но мне пока хватит бортика, – добавляет санвон, смеясь тихо.   они ещё немного покатались, смеялись, обмениваясь короткими комментариями, и постепенно стало понятно, что пора закругляться. санвон всё так же держался за бортик, осторожно пробуя скользить, а аньсинь двигался рядом, наблюдая за ним. вскоре они сняли коньки и направились прочь с катка, улицы были почти пустыми, а воздух был свежий и прохладный. лёгкая усталость от движения смешивалась с приятным послевкусием совместного времени на льду.   они уже подходили к дому, когда впереди заметили цзяхао, джунсо и санхёна, которые тоже возвращались.   – о, аньсинь, привет, – помахал рукой цзяхао.   ребята подошли ближе.   – привет. откуда вы? – спросил аньсинь с улыбкой.   – мы кушать ходили, – ответил джунсо и перевёл взгляд на санвона.   – привет, – коротко бросил он.   – завтра у тебя начинаются пары, да? – уточнил санхён. – давай пойдем вместе в универ.   аньсинь кивнул, соглашаясь, и троица вскоре скрылась за дверью подъезда.   – ты учишься в универе? – вдруг спросил санвон, доставая из кармана сигарету.   – да.   – м-м, – протянул он, закуривая. – значит, они знают, а я нет.   – я перевёлся сюда по обмену.   – понятно.   между ними повисла тишина. аньсинь не знал, что сказать, и лишь наблюдал, как огонёк сигареты тускло вспыхивает в темноте.   – я покурю, – сказал санвон после паузы. – ты иди.   – хорошо… всё нормально?   – да, – он посмотрел прямо на него.   – тогда… пока, – быстро улыбнулся аньсинь и зашёл в дом.   оказавшись в квартире, он первым делом подошёл к окну. внизу, возле подъезда, санвон всё ещё стоял и курил. немного погодя он бросил окурок, придавил его носком и куда-то ушёл. аньсинь так и просидел у окна больше двух часов, но санвон так и не вернулся домой.   ***   аньсинь сидел на парах, но всё, что слышал – это ровный гул голосов, будто через стену. он машинально делал записи в тетради, не вникая в слова преподавателя. каждое слово, каждая строчка тут же растворялась, потому что в голове крутилось одно и то же.   санвон.   куда он ушёл? почему не ночевал дома? что его задело? на катке ведь всё было так спокойно… даже не просто спокойно – хорошо. отлично. и всё рухнуло в какой-то миг. неужели только из-за того, что он не рассказал про университет?   аньсинь сжал ручку, так что костяшки побелели. как же хотелось объяснить, что он не со зла. что даже не подумал, что это может иметь значение. ведь рядом с санвоном он никогда не думает о себе. только о нём. всегда.   но если представится шанс объясниться – найдёт ли он нужные слова? с чего начать? с извинений? «прости, что не сказал про универ. я просто забыл». звучит нелепо. будто издёвка.   может, начать с признания?   аньсинь резко выдохнул и тут же опустил глаза в тетрадь, как будто кто-то мог прочитать его мысли. глупость. абсолютная глупость. какое ещё признание? санвон не станет гладить его по голове, не обнимет, не прижмёт ближе, не поцелует…   поцелуй.   мысль вырвалась, обожгла, и он тут же зажмурился. чёрт. чёрт, хватит. не думай об этом.   но… если всё-таки представить? если рискнуть и признаться… что тогда? будет ли санвон по-прежнему держать его за руку, как раньше? обнимать так, будто никого больше не существует? наклоняться близко, чтобы шепнуть что-то в самое ухо? будет ли так же мягко касаться лица? или… после этого не захочет даже рядом быть?   в горле поднялся ком. аньсинь попытался сглотнуть, но стало только хуже. он тихо откашлялся, прикрыл рот рукой, будто мог этим вытолкнуть из себя и этот ком, и мысли, и страх.   на доске что-то писали, рядом кто-то переговаривался. весь мир будто шёл своим чередом, но для аньсиня он застыл – в одном имени, в одном человеке.   телефон в кармане завибрировал, он достал его и, увидев имя на экране, едва слышно охнул.   санвон: что делаешь?   у аньсиня дрожат пальцы, экран будто расплывается. он быстро набирает ответ.   аньсинь: сижу, скучаю, а ты? в смысле – скучаю… я имел в виду, что мне скучно.   он кусает губу, перечитывая сообщение. звучит неловко. слишком неловко.   санвон: хаха значит, по мне не скучаешь?   грудь сжимает, сердце бешено колотится.   аньсинь: нет скучаю…?   он сам не понимает, это ответ или вопрос.   санвон: я тоже во сколько выйдешь?   аньсинь: через полчаса   санвон: понятно увидимся ♡   аньсинь не может сдержать улыбку – она сама вырывается, глупая, слишком широкая. он быстро кладёт телефон на стол, чтобы никто не заметил, и прикрывает рот рукой, но уголки губ всё равно предательски тянутся вверх. через пару секунд он снова включает экран и утыкается взглядом в последнее сообщение.   «увидимся ♡»   что это значит? что всё нормально? что санвон больше не обижается? что они снова… такие же, как и вчера?   аньсинь чувствует, как внутри что-то теплое и щекочущее расползается по груди. сердце не хочет верить, что это просто смайлик.   аньсинь не мог дождаться окончания пары. он считал минуты, нет – секунды, ловя каждое движение стрелки на экране телефона. и когда наконец заветная цифра настала, он едва не подпрыгнул на месте, быстро собрал вещи и выскочил из аудитории.   его шаги сбились на бег, рюкзак подпрыгивал за спиной, дыхание сбивалось, но он всё равно мчался по коридору и дальше – вниз по лестнице, через двор, к воротам. ему казалось, что мир замедлился.  и тут – резкий рывок за лямку рюкзака. аньсинь дернулся назад и чуть не полетел на землю, но чьи-то руки вовремя подхватили его.   – ты куда это спешишь? – прозвучал знакомый голос у самого уха.   чёрт. санвон.   аньсинь резко вывернулся из его «объятий», неловко рассмеялся и провёл ладонью по лицу, стирая капельки пота со лба.   – а, ну, там просто скидки, хаха… вот и спешил, – лепечет он, запинаясь на каждом слове.   санвон смотрит на него с улыбкой, как будто видит насквозь.   – какие ещё скидки, дурачок? – его голос мягкий, почти насмешливый.   – да так… уже неважно, – бурчит аньсинь, стараясь выровнять дыхание. – а ты чего тут?   – тебя ждал, – просто отвечает санвон.   у аньсиня невольно округляются глаза. – правда?   – да. пошли домой, – отвечает тот и легко тянет его за локоть, будто это было самым естественным в мире.   слово «домой» опасно отозвалось в груди аньсиня, слишком тепло, слишком близко, будто это и правда их общее место, где ждут только их двоих. и от этого стало одновременно уютно… и страшно.   они шли домой по узкой улице, подсвеченной редкими фонарями. вечер был прохладный, воздух пах влажным асфальтом и ещё чем-то новым.  – как первый день? – спросил санвон, сунув руки в карманы и чуть наклонив голову в сторону аньсиня.   – хорошо, – ответил тот и улыбнулся, хотя улыбка вышла больше усталой, чем радостной.   – это классно. быть студентом, – протянул санвон, глядя куда-то в небо.   – да, – тихо согласился аньсинь, потом колебался пару секунд, но всё же спросил: – а ты… как спал?   санвон усмехнулся, но смех был какой-то сухой. – никак, – сказал он. – я знал, что не смогу уснуть, и просто гулял всю ночь.   аньсинь резко повернул голову: – один? ночью? когда холодно?   – ну… – санвон пожал плечами, будто это не имело значения. – на самом деле, это даже немного романтично.   он явно хотел перевести разговор в сторону, но аньсинь не позволил. – почему ты не можешь уснуть? – спросил он серьёзно.   санвон замолчал на мгновение. – не знаю, – наконец сказал он и опустил взгляд. – дома… как-то некомфортно. и холодно. и… одиноко.   с каждым словом его голос становился всё тише.   – понятно… – аньсинь тоже сбавил тон, словно боялся задеть. – значит, ты не спал всю ночь?   санвон покачал головой.   аньсинь чувствовал, как у него внутри всё сжимается. ладони вспотели, дыхание сбилось, но он решился: – хочешь… переночевать у меня?   он сказал это слишком быстро и сразу пожалел. в висках застучало. «зачем? что он подумает?»   санвон остановился и посмотрел прямо на него. потом улыбнулся. мягко. он поднял руку и осторожно коснулся его щеки, провёл пальцами по коже. от этого движения по всему телу аньсиня пробежал жар, а там, где была ладонь санвона, будто остался огненный след.   – ты всегда такой? – тихо спросил он, убирая руку. – если бы это был санхён, джунсо или цзяхао? ты бы их тоже пригласил к себе?   аньсинь опустил взгляд. он никогда не думал об этом. действительно, если бы кто-то из них оказался в такой ситуации – он, наверное, тоже помог бы. но… не так. не с таким волнением, не с этим чувством, будто всё внутри горит.   с санвоном это было по-другому.   он вдохнул, будто собираясь с силами, и сказал: – нет.   санвон замер на секунду, будто проверяя, правильно ли он расслышал. а потом уголки его губ медленно поднялись в улыбке.   – вот как, – протянул он, словно смакуя каждое слово. – значит, я у тебя особенный?   аньсинь почувствовал, как уши заливает жаром. он кивнул, не решаясь поднять глаза.   санвон тихо рассмеялся, почти неслышно, качнул головой и вдруг сказал: – тогда… может, посмотрим фильм?   будто хотел сбить напряжение, сделать их разговор чем-то простым и обычным. но у аньсиня сердце всё равно колотилось так, словно он только что признался в самом страшном и самом важном.   *** они сидели у аньсиня, укутанные в один плед. на санвоне болталась его толстовка, рукава были длиннее пальцев, и от этого он казался ещё меньше. пицца в коробке остывала на столике, запах томатного соуса и сыра смешивался с лёгким холодом из приоткрытого окна.   фильм подходил к концу. на экране мелькали последние сцены, музыка гулко отдавала в уши. у аньсиня глаза блестели, и он то и дело моргал, будто пытался сдержать слёзы.   когда пошли титры, он выдохнул и сказал, почти завороженно: – это так классно…   санвон посмотрел на экран, потом убавил звук. – не думал, что ты любишь такое старое корейское кино.   он двинулся чуть ближе, и под пледом его пальцы случайно задели руку аньсиня. холодные. прямо как лёд.   аньсинь задержал дыхание. – мама любит такое, – сказал он, хотя мысли всё ещё крутились только вокруг этой ледяной руки. – я вырос на них.   его пальцы неуверенно нашли руку санвона, сжали, будто боялись, что тот отдёрнет. санвон не двинулся, позволил. просто смотрел в экран, хотя глаза его были пустыми.   – круто, – произнёс он. – а я не знаю, что любит моя мама… кроме бога, конечно.   рука едва заметно дрогнула в его ладони.   – но она хорошая, – продолжил санвон. – по крайней мере, настаивает платить за мою квартиру. думает, если хоть так позаботится о сыне, будет чиста перед богом. ха. смешно.   аньсинь обернулся. свет телевизора падал на лицо санвона так, будто тот вот-вот расплачется. но вместо этого он шумно выдохнул и отвёл взгляд.   – я пойду покурю, – тихо сказал он, аккуратно высвободив руку и откидывая плед.   у аньсиня сердце кольнуло. «чёрт. я снова затронул не ту тему. сейчас он выйдет – и исчезнет»   – подожди, – окликнул он, когда санвон уже дошёл до двери. – хочешь яблоко?   тот обернулся, нахмурился. – что?   – ну… хочешь яблоко? вместо сигареты, м? – аньсинь улыбнулся своей самой милой улыбкой.   на секунду санвон просто смотрел, как будто не понимая, шутка это или всерьёз. потом уголок его губ дрогнул. – давай.   он развернулся и пошёл за аньсинем на кухню.   на кухне горел только маленький свет над плитой. аньсинь достал из холодильника два яблока и нож, положил их на стол. он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, поэтому просто начал резать. лезвие тихо щёлкало по разделочной доске.   санвон сел на стул и уставился на его руки. – ты всегда так аккуратно режешь? – спросил он, будто сам удивляясь, зачем вообще это сказал.   – ага, – усмехнулся аньсинь, стараясь, чтобы голос звучал легко. – в детстве мама заставляла меня всё резать идеально ровными кусочками. даже яблоки.   он положил перед ним тарелку с кусочками и сам взял один.   санвон тоже потянулся, но задел пальцы аньсиня. – извини, – сказал он.   – всё нормально, – ответил аньсинь, и, прежде чем успел подумать, поднёс один кусочек прямо к губам санвона. – на, попробуй этот, он сладкий.   санвон замер, посмотрел на него и… всё-таки осторожно взял яблоко зубами. – и правда сладкий, – сказал он с неожиданно мягкой улыбкой. – лучше сигареты.   они оба засмеялись.    аньсинь сел напротив и посмотрел на него. – видишь? яблоко лучше, – сказал он почти шёпотом.   санвон не ответил, только жевал и глядел в тарелку.   ***   на следующий день, во время окна, аньсинь вместе с цзяхао и санхёном вышел пообедать в кафе неподалёку. на улице стояла прохладная, но солнечная погода, и асфальт после утреннего дождя ещё блестел.   по дороге его взгляд зацепился за небольшую лавку с фруктами: на прилавке ярко выделялись коробочки свежей клубники. красные ягоды лежали на зелёных листочках и казались слишком красивыми, чтобы пройти мимо.   – подождите минутку, – сказал аньсинь и свернул к прилавку.   цзяхао удивлённо приподнял бровь: – ты что, прямо сейчас решил витаминами запастись?   – угу, – коротко ответил он, протягивая деньги продавцу.   он взял коробочку и вернулся к ребятам. – всё, пошли.   санхён хмыкнул: – никогда не подумал бы, что ты такой фруктовый энтузиаст.   аньсинь только улыбнулся, пряча пакет за спину.   троица добралась до небольшого кафе на углу. внутри пахло обжаренным кофе, за окнами лениво шёл поток студентов. они заняли столик у окна, и санхён сразу же уткнулся в меню.   – если ещё раз попаду к профессору ли, – протянул он трагическим голосом, – клянусь, я брошу учёбу и уйду в монастырь.   – да ладно, он же нормальный, – возразил цзяхао, сдвинув очки на кончик носа. – просто любит, когда конспекты аккуратно оформлены.   – любит? – санхён фыркнул. – он живёт ради этого. у него, наверное, дома под подушкой лежат тетради студентов.   аньсинь невольно рассмеялся, поправляя рукав худи: – а профессор ким? его эта привычка – ходить между рядами и комментировать чужие записи?   – о да! – цзяхао закатил глаза. – вчера он посмотрел мой конспект и сказал: «вы пишете слишком мелко. неужели сами потом сможете прочитать?»   – и что? – санхён ухмыльнулся.   – я ответил: «вы правы». а потом специально сделал ещё мельче, – с гордостью закончил цзяхао.   все трое засмеялись, и смех легко растворился в общем шуме кафе.   телефон завибрировал.   санвон: что за стикер на моем лбу?   утром аньсинь действительно прилепил ему на лоб бумажку с надписью: «ключи на столе на кухне».   аньсинь: хы))   санвон: когда заканчиваешь?   аньсинь: через час   санвон: понял   они снова встретились в том же месте, что и вчера. санвон всё ещё был в его толстовке, волосы растрёпаны, глаза слипались.   – я ещё немного поспал после переписки, – смущённо сказал он.   – и правильно, – кивнул аньсинь и протянул ему пакет. – вот. они уже мытые, если что.   – это клубника? – глаза санвона округлились.   аньсинь кивнул.   – ты лучший, – санвон сразу достал ягоду и начал есть. – это лучшее, что можно было придумать.   они шли медленно. сегодня от санвона не пахло сигаретами – значит, утром он не курил. аньсинь поймал себя на улыбке.   – как день прошёл? – спросил санвон.   – нормально. скучные пары, пообедал с санхёном и цзяхао, и всё, – пожал плечами аньсинь.   – ммм, – протянул санвон. – ну, студенческая жизнь хорошо идёт значит.   – да. можно задать вопрос? – валяй.  – а почему ты ушёл со своего университета?   – я не уходил, меня отчислили. слишком много прогуливал. всё-таки медики не должны пропускать пары на первом курсе, – он усмехнулся, закинув ещё одну клубнику в рот.   – серьёзно? ты учился на медицине? – удивился аньсинь.   – угу. хотя странно, учитывая какой я. родители заставили. сказали, что бог простит все мои ошибки, если я буду лечить людей.   аньсинь напрягся. с каждым днём, узнавая больше о его семье, он всё сильнее убеждался: родители санвона походили на сектантов.   – думаю, тебе подошло бы, – мягко сказал он. – ты внимательный к деталям.   – я совсем не такой, – санвон смущённо улыбнулся.   – нет, такой, – возразил аньсинь.   – может, только с тобой, – пробормотал тот.   к щекам аньсиня прилила кровь.   – давай пойдём туда, – быстро перевёл он тему и указал на остановку.   – зачем? – спросил санвон, но всё же пошёл следом.   аньсинь достал из рюкзака листовку с объявлением о занятиях по математике и приклеил её к стеклу.   – ты подрабатываешь? – санвон прищурился, разглядывая объявление. – подожди, а ты же говорил, что изучаешь литературу.   – в математике я тоже хорош, – улыбнулся аньсинь. – одно другому не мешает.   – да ты гений, – санвон ткнул пальцем в бумажку. – чжоу аньсинь. мило.    – пошли, я приготовлю поесть, – предложил тот.   *** на следующее утро аньсинь проснулся в тишине. подушка рядом пустая, одеяло небрежно смято – словно кто-то поднялся давно.   в груди появилось сжимающее чувство, что-то неприятно холодное. аньсинь встал, босыми ногами прошёл по квартире. вещи санвона были на месте: куртка висела у двери, на стуле в углу – его сумка. никаких признаков того, что он ушёл насовсем. но всё равно что-то тревожило.   он заглянул на кухню, в ванную, будто санвон мог там спрятаться. но никого.   сердце стучало громче. аньсинь подошёл к окну, приподнял штору и осторожно выглянул наружу.   и тут же застыл.   – о, нет… – прошептал он, чувствуя, как дыхание перехватывает.   чуть в стороне от подъезда, стоял санвон. и рядом с ним – тот самый парень, с которым недавно они ругались. они были слишком близко. парень крепко обнимал санвона, наклонялся к его шее и что-то шептал прямо на ухо. на губах у него мелькала самодовольная улыбка.   санвон не отстранялся. лишь стоял, позволял этому происходить – и это жгло сильнее любого удара.   аньсинь вцепился пальцами в край подоконника, чувствуя, как ладони холодеют. он боялся пошевелиться, боялся даже выдохнуть – вдруг они заметят его взгляд сверху.   грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать.