Loving Memories Never Die

Если бы кто-нибудь спросил Субина, почему большинство воспоминаний, которые он пытался вернуть, были сосредоточены вокруг Ёнджуна, у него был наготове ряд аргументов для оправдания. Первый: с того момента, как он очнулся с амнезией, о Ёнджуне ему удалось вспомнить меньше всего (в основном потому, что сам Ёнджун в то время держался с ним отстранённо). Второй: если ему удастся вспомнить о Ёнджуне больше, это может помочь их нынешним отношениям стать более естественными, что пойдёт на пользу динамике всей группы. Третий аргумент был личным, таким, который он не хотел бы произносить вслух (из страха быть поднятым на смех): он был глубоко очарован и увлечён Ёнджуном, и не хотел ничего сильнее, чем стать к нему ближе. Разумеется, никто не спрашивал его об этом, потому что никто не мог видеть, что творится у него в голове. И всё же он боялся, что кто-то каким-то образом догадается и осудит его за это. С наплывом возвращающихся воспоминаний о Ёнджуне Субин начал лучше понимать свои чувства. По мере того, как он вспоминал всё больше и больше об их общем прошлом, основа его чувств к Ёнджуну начинала проступать всё яснее. Ему это нравилось. Раньше ему казалось, что его чувства — это беспричинное влечение к кому-то недосягаемому, к тому, кем можно восхищаться, но кто, казалось, не испытывал к нему никакого интереса в ответ. Словно он влюблён в парня из школы, которого видел лишь мельком, никогда не общался с ним и едва ли разговаривал. Из-за этого он чувствовал себя нелепо из-за таких глубоких чувств к человеку, которого почти не знал. Но теперь он узнавал его. И в памяти, и в реальной жизни, и это делало его невероятно счастливым. Однажды после брифинга с Намджуном Субин оказался растянувшимся на полу посреди тренировочного зала Ёнджуна, в то время как остальные четверо участников находились где-то в комнате. Он слышал их громкие визги, переходящие в смех, когда один из них гонялся за другим. Сначала Субин тоже играл с ними, но так или иначе он оказался здесь, лёжа один у стены и уставившись в потолок. Его настроение никоим образом не было подавленным, на самом деле, он чувствовал себя так умиротворённо, как давно уже не чувствовал. Участники дурачились, словно ничего никогда не происходило, и ему почти казалось, что они вернулись во времена до его амнезии. Слушая их, Субин подумал, что он не представляет себе других людей, с кем мог бы так работать. Они были его командой, и всё было бы не так, если бы кого-то из них не хватало. Включая его самого. Уставившись в потолок, он почти увидел воспоминание, проигравшееся у него перед глазами, когда оно вернулось. На его губах появилась улыбка, и из груди вырвался вздох удовлетворения. Это был день, когда он подал заявку на формирование их команды. День был обычным, как и любая другая суббота, когда у них не было никаких расписаний до самого вечера. Всё утро он был невероятно нервным, накручивая себя, словно надвигалась какая-то катастрофа. Ему потребовалось изрядно подбодрить себя, прежде чем он осмелился отправиться в общежитие Ёнджуна. Он думал об этом месяцами, может, даже годами, если быть с собой честным. О возможности создать команду с Ёнджуном. Тогда, когда они уже были какое-то время друзьями, но до того, как у них появились силы, он часто думал, что Ёнджун создаст свою собственную команду и в конце концов попросит Субина присоединиться. И потому, что он был старше, и потому, что Субин видел в нём прирождённого лидера. Но со временем, когда Ёнджун выпустился и не упоминал о планах создать команду, а Субин всё ещё учился в школе и сдружился с тремя младшими ребятами, которые стали тремя его лучшими друзьями, мысленный план Субина начал медленно меняться. Вместо того чтобы ждать, пока Ёнджун сделает шаг, он начал представлять себя в этой роли. И вот, за несколько дней до выпуска, Субин поговорил с тремя младшими, и они коллективно приняли решение подать заявку, даже если у остальных технически оставалось 2 года учёбы в школе. Тогда же Субин официально высказал своё желание попросить его хёна присоединиться к ним. Его младшие друзья на тот момент ещё не имели возможности познакомиться с Ёнджуном, но, учитывая, как часто Субин говорил о нём, они не чувствовали по отношению к нему сильной отчуждённости. Скорее уж, они были рады встрече с ним, и едва Субин высказал свою идею, как они все дали на это согласие. Затем всё, что ему оставалось, — это спросить об этом Ёнджуна. Он помнил, как бешено колотилось сердце и дрожали руки так сильно, что ему пришлось засунуть их в карманы. Дойдя до двери Ёнджуна, он остановился снаружи, уставился на неё и просто сделал несколько глубоких вдохов. Это вылилось в то, что он простоял там десять минут, как минимум, просто делая дыхательные упражнения и прокручивая в голове то, что собирался сказать, когда постучит в дверь. Он чувствовал себя глупо из-за того, что так нервничал. В каком-то смысле он реагировал так, словно собирался признаться в чувствах, когда всё, что он планировал, — это задать простой вопрос. Если Ёнджун откажет, его жизнь не рухнет (хотя он будет очень разочарован). Лишь когда он осознал, что Ёнджун может выйти в любой момент и увидеть его стоящим здесь, что будет выглядеть ещё более жалко, чем сейчас, Субин наконец поднял руку и постучал в дверь. Как только Ёнджун открыл дверь, Субин забыл все заученные слова и мог только смотреть на прекрасного мужчину перед ним. — Субин? Чего хотел? — спросил Ёнджун, поднимая брови в вопросе. Учитывая, что они были близкими друзьями годами и жили так близко (всего в коридоре друг от друга), у них вошло в привычку заходить в комнаты друг друга, словно это их собственные. Так что неудивительно, что Ёнджун удивился, почему Субин вдруг стал таким странным. Не дожидаясь ответа, Ёнджун отступил назад, распахнув дверь пошире, чтобы дать Субину место пройти внутрь. — Заходи. Изначально Субин думал остаться за порогом комнаты Ёнджуна, потому что представлял, что в замкнутом пространстве, которое так явно принадлежало Ёнджуну, он будет ещё больше нервничать, но в своём тревожном состоянии он бездумно последовал за Ёнджуном. И вот он уже стоял посреди спальни Ёнджуна, глядя на своего лучшего друга, который запрыгнул на кровать, что-то говоря о просмотре сериала на своём компьютере. Достав руки из карманов, Субин сцепил их вместе у самой груди. Он надеялся, что Ёнджун не заметит, как он нервничает, но как только он попытался заговорить, то понял, что надежды эти тщетны. — Эмм, я… — начал он и тут же замолк, поняв, что его голос дрожит. Неудивительно, что Ёнджун тут же поднялся на ноги, быстро приблизившись к Субину с обеспокоенным выражением лица. В конце концов, он всегда был очень проницателен по отношению к Субину. — Эй, что случилось, Субин-а? Что-то произошло? — Нет, — пробормотал Субин. Он ненавидел, что не может встретиться с Ёнджуном глазами, думая, как глупо он себя ведёт, не в силах сказать такую простую вещь своему лучшему другу. — Эй, — снова сказал Ёнджун, протягивая руку и проводя ею вверх-вниз по руке Субина, утешая его. — Ты уверен, что всё в порядке? Ты весь дрожишь. От прикосновения руки Ёнджуна к его коже Субин почувствовал, как постепенно успокаивается. Прошло несколько секунд, и тогда он осмелился поднять взгляд на лицо Ёнджуна. В его выражении не было ничего, кроме беспокойства, а в глазах читалась обычная нежность к Субину. Именно это заставило Субина сделать глубокий вдох и достать из кармана сложенный листок бумаги. Он протянул его Ёнджуну, который без лишних вопросов взял его. — Что это? — Это, эм…, — снова попытался Субин, но остановился, чтобы Ёнджун мог пробежаться глазами по странице и понять, к чему Субин клонит. — Это бланк заявки на создание команды. Для работы. — Я вижу, — сказал Ёнджун в тот же момент, как его взгляд поднялся и встретился с взглядом Субина. В его глазах читался вопрос, на который Субин знал, что должен ответить. Он собрался с духом и выжал из себя слова. — Я подумал, что мы могли бы… ну, ты знаешь, создать команду? — Субин начал, глядя в пол, но, поняв, что звучит неуверенно, заставил себя поднять взгляд и быть решительным. — Или, я… Я собираюсь создать команду. Я хочу. И я… я уже договорился с Бомгю, Тэ и Каем. Просто. Я хочу, чтобы ты был в моей команде, хён. — Субин поморщился, подумав, что это прозвучало немного странно, словно он хотел Ёнджуна только из-за его навыков, а не компании. — Я имею в виду, я хочу работать с тобой. Было бы здорово, если бы мы были в одной команде. Ёнджун продолжал смотреть на него с огромной нежностью в глазах, но по мере того, как Субин заканчивал, она переросла в ослепительную улыбку. — Конечно, я буду в твоей команде, — просто ответил он, и тут же протянул бумагу обратно Субину. На мгновение Субин просто смотрел на неё, а затем не спеша сложил её обратно и убрал в карман. В ту же секунду, как бумага оказалась в безопасности в кармане Субина, руки Ёнджуна обняли его, притягивая к себе в медвежьих объятиях. — Мой глупенький Субинни, — пробормотал Ёнджун с усмешкой в шею Субина, — и чего ты так нервничал? Разве не очевидно, что я люблю проводить с тобой время? Я ничего не хочу больше, чем работать в твоей команде. — Он тогда отклонился назад, и палец Ёнджуна вдруг впился в щёку Субина, без сомнения, точно в одну из его ямочек. Ёнджун обожал тыкать в его ямочки, в конце концов, даже когда их не было видно. — Особенно если ты будешь нашим лидером. С возвращением этого воспоминания Субин осознал, что знает, как история продолжилась. Он вспомнил, как они с Ёнджуном заполнили последние недостающие пункты в бланке и затем побежали сдавать его. Потом он познакомил Ёнджуна со своими младшими друзьями, и он был вне себя от радости, осознав, что они все прекрасно поладили. Чувствуя ностальгию и внезапную сентиментальность, Субин перевернулся на бок, чтобы наблюдать за своими друзьями. Они всё ещё бегали вокруг, правда, с заметно меньшим энтузиазмом, чем несколько минут назад. Ёнджун пытался отмахнуться от Бомгю, который пытался поймать Тэхёна и чмокнуть его, в то время как Кай стоял в стороне, держась за живот от смеха. Никто из них не смотрел в сторону Субина, но это было нормально. Субин почувствовал прилив нежности, просто глядя на них, и он больше не чувствовал себя посторонним. Он знал, что, если подойдёт к ним, его без вопросов примут в компанию. Кай рассказал бы ему, из-за какой ерунды ссорятся их друзья, а затем Бомгю попытался бы оправдаться. Тэхён закатил бы глаза, когда Бомгю попытался бы втянуть его в свои объяснения, а Ёнджун шлёпнул бы Бомгю по ногам, когда тот неизбежно добавил бы оскорбление в адрес старшего. Субин, нежно улыбаясь, подумал, что он находится именно там, где он хочет быть.

—

В один совершенно обычный день, ничем не отличавшийся от других, Субин осознал, что он, по сути, влюблён в Ёнджуна. В тот самый день Субин уставился на новое расписание, приклеенное скотчем к кухонному шкафчику, со странной смесью волнения и страха, наполнявшей его. Его обязанностью на день было приготовить обед, что само по себе не было уж таким страшным. Именно имя, написанное в одной строке с его именем, вызвало его двойственную реакцию. Он должен был готовить вместе с Ёнджуном. Вид его имени рядом с именем Ёнджуна вызвал в нём мощный приступ нервозности при одной лишь мысли остаться наедине со своим хёном, и его разум начал поставлять ему картинки того, как это будет выглядеть. Он и Ёнджун, стоящие у плиты. Может, если он будет особенно неуклюжим, Ёнджун подойдёт к нему поближе, чтобы указать на ошибку, а затем нежно вынет лопатку из руки Субина и покажет, как нужно правильно… Покраснев, Субин покачал головой, понимая, что глупо придумывать сценарии, которым не суждено сбыться. Тем более что они заставляли его нервничать ещё сильнее. Утро пролетело быстро: групповая тренировка с Сокджином (что было новой практикой, которую они начали после исследования сил Тэхёна и Бомгю), а затем занятие в спортзале с Тэхёном и Каем. Так быстро, что Субин не успел подготовиться так, как ему было нужно, прежде чем Ёнджун позвал его по имени, явно ожидая на кухне. Вскоре после этого он переступил порог кухни и обнаружил Ёнджуна уже в фартуке, хмурящегося над содержимым их холодильника. Но, возможно, было к лучшему, что у Субина не было времени подготовиться, потому что это также означало, что у него не было времени накрутить себя ещё больше. — Привет, хён, — поприветствовал он его как можно более обыденно. Он не мог ничего поделать с тем, как ёкнуло его сердце, когда из-за дверцы холодильника появилась голова Ёнджуна, и на его лице вспыхнула яркая улыбка, когда он заметил Субина. — Субинни! — обрадовался он с ноткой удивления, словно это не он звал его на кухню несколькими секундами ранее. — Иди сюда. Я не могу решить, что приготовить, есть идеи? Ёнджун отступил в сторону, жестом приглашая Субина заглянуть в холодильник. Сделав это, Субин задумчиво промычал. — К-как насчёт чего-нибудь простого, вроде тонкацу? С дополнением в виде овощей или типа того? — Звучит идеально, — сказал Ёнджун с улыбкой, и, получив его одобрение, Субин вытащил все необходимые ингредиенты и расставил их на столешнице. Оба, казалось, знали, как готовить это блюдо, не нуждаясь в рецепте, так что они начали без долгих обсуждений, кто что должен делать. — Помнишь, как мы в последний раз готовили тонкацу вместе? — спросил Ёнджун, закончив шинковать капусту, и повернулся к Субину, который взбивал соус. — Последний раз? — Субин прикусил губу, не желая признаваться, что не помнит. — Это было, типа, месяцев шесть назад? — Тогда что-то случилось? — поинтересовался Субин. Ему казалось, что произошло что-то особенное, раз Ёнджун вспомнил об этом сейчас, но он, как ни старался, не мог вспомнить. К удивлению Субина, Ёнджун фыркнул и повернулся к своей разделочной доске. — Это была катастрофа, — произнёс он со смехом голосе. — В чём, возможно, была моя вина. Я… отвлёк тебя, и ты случайно опрокинул всю миску с соусом на пол. А потом мы вроде как сожгли всё мясо. Ребята были довольно злы на нас, когда в тот день мы подали только рис и овощи. Субин почувствовал, что сам расплывается в улыбке вместе с Ёнджуном. — Да, звучит как катастрофа. — Боже, — фыркнул Ёнджун, — ты был таким милым, когда понял, что облажался с соусом, я до сих пор помню выражение твоего лица. Пытаясь не слишком смутиться от того, что Ёнджун назвал его милым (или, скорее, пытаясь не дать Ёнджуну это заметить), Субин отвёл взгляд в сторону, уставившись в почти готовый соус перед собой. — Ты просто так говоришь, потому что я не помню. Уверен, ты был не менее ответственен за испорченный обед, чем я. — Ты обвиняешь меня в том, что я плохо готовлю? — поддразнил Ёнджун. — Я обвиняю тебя в искажении фактов, чтобы выставить меня виноватым. Я не настолько плохой повар. — О, то, что ты облажался с обедом, не имело ничего общего с твоими кулинарными навыками, так что я не это имел в виду. — Ёнджун сделал шаг ближе к Субину, наклоняя голову, чтобы разглядеть его лицо. — И что же ты имел в виду, тогда? — Что забавно, как легко тебя отвлечь. Как сейчас. Субин выдохнул со звуком, который должен был выражать досаду или пренебрежение, но понял, что получилось скорее как нервный вздох. Чтобы заставить Ёнджуна перестать смотреть на него так поддразнивающе, он схватил лежавшее перед ним мясо и сунул тарелку в руки Ёнджуна. — Тебе стоит начать с мяса, если ты закончил с овощами, — сказал он. Резкая смена темы заставила Ёнджуна рассмеяться, но он взял тарелку и подошёл к плите. Несколько минут они продолжали готовить в тишине, Субин заканчивал с соусом, а Ёнджун жарил мясо. Хотя Субин чувствовал, что Ёнджун всё ещё был в игривом настроении и поглядывал на него время от времени. Когда Субин закончил с соусом, он подошёл поближе к Ёнджуну, держа миску, чтобы продемонстрировать свой успех. В тот самый момент Ёнджун повернул голову, и их взгляды встретились. — Эм, что… что дальше? — спросил Субин, хотя и знал что делать. Он просто почувствовал себя застывшим под этим взглядом, и если бы он не сказал что-то, чтобы разрядить нарастающее напряжение, он бы убежал. Из-за лёгкого заикания Субина ухмылка Ёнджуна стала шире. Он выглядел словно собирался ущипнуть Субина за щёку, как он иногда делал с Каем. Неудивительно, что сердце Субина ёкнуло от предвкушения, и он поймал себя на желании, чтобы Ёнджун сделал что-то подобное. Что-то, что покажет, что Ёнджун тоже к нему привязан, даже если его чувства к Субину всего лишь дружеские. В последнее время они больше разговаривали и проводили время вместе, но Ёнджун всё ещё был сдержан, когда дело доходило до прикосновений к Субину. Он никогда не обнимал его за талию невзначай, как это бывало с Тэхёном, когда они ждали начала утренних тренировок. Никогда не похлопывал Субина по бедру или не поправлял ему волосы, как он делал это с Бомгю. И уж точно никогда не поджимал губы в его сторону и не целовал его руку ни с того ни с сего, как он постоянно делал с Каем. Всё это было поведением, которое Субин начал замечать в последние несколько недель, с тех пор как Ёнджун перестал его игнорировать. В каком-то смысле Субину было приятно видеть, что Ёнджун меньше замыкается в себе и, кажется, становится счастливее. Он казался самим собой, и Субин видел, что это радует и остальных участников. Но в то же время он чувствовал себя уязвлённым из-за той ласки, которую всё ещё не получал. Ёнджун, как он выяснил, был человеком тактильным, но, похоже, ему всё ещё было не совсем комфортно с Субином. Так что, да. Это огорчало его. Особенно потому, что он и сам был таким же тактильным, и у него, конечно, не хватало смелости сделать первый шаг. Как бы сильно он ни жаждал этого. — Теперь мы просто ждём, пока мясо приготовится, — сказал Ёнджун спустя несколько секунд, напоминая Субину, что он задал глупый вопрос. Он развернулся так, что оказался лицом не к плите, а к Субину, и мозг Субина придал этому движению слишком много значения. Не было ничего особенного интимного в их позе, да и близость их почти не изменилась по сравнению с минутой назад, но в тот миг Субина накрыло внезапным и очень сильным желанием поцеловать Ёнджуна. Он думал об этом миллион раз прежде, но никогда не чувствовал такой потребности, как в тот момент. Это заставило Субина бросить взгляд на его красивые губы, движение, которое Ёнджун наверняка не мог не заметить. Правда, Субин тут же перевёл взгляд обратно в глаза Ёнджуна, и выражение в них не выдавало никаких его мыслей. — Наверное, мне стоит забрать это, — сказал Ёнджун, и вдруг его руки оказались поверх рук Субина на миске с соусом, которую Субин забыл, что держит, — прежде чем ты уронишь её, как в прошлый раз. Моргая, Субин позволил Ёнджуну забрать миску. — Ты хочешь сказать, что я снова слишком отвлечён? — сам удивившись, своей смелости, выпалил он. Ёнджун приподнял бровь, словно удивлённый, что Субин поддержал игру. — А ты хочешь сказать, что я не отвлекаю? После нескольких мгновений, глядя в его глаза и впитывая игривость, которую, возможно, можно было принять за флирт, Субин осознал, что больше не нервничает. Что-то щёлкнуло в его мозгу, что-то, говорившее ему, что так, они вдвоём и работали. Им комфортно друг с другом. Тревога в его груди внезапно превратилась во что-то совершенно иное, что-то прекрасное и тёплое, что заставляло его хотеть обнять Ёнджуна и просто прижать к себе, словно он был милым питомцем. Это не было каким-то ошеломляющим осознанием, возможно, потому что он уже знал, глубоко внутри, на чём основывались его истинные чувства. Он был влюблён в Ёнджуна и, вероятно, был влюблён уже давно. Как ни странно, осознание этого нисколько не пугало его, вместо этого оно придавало ему больше уверенности в себе и в его истинной связи с Ёнджуном. Чем дольше он смотрел на него, тем больше любовь к этому мужчине росла в его груди. Хотя он знал, что в его мозгу всё ещё не хватает многих деталей, он чувствовал, будто утраченная связь между ними восстанавливается. И, возможно, это были односторонние чувства. Возможно, Субин был единственным, кто чувствовал, что внутри него что-то только что сдвинулось и сделало всё более осмысленным. Возможно, Ёнджун ничего не заметил и будет вести себя с ним так же, как и раньше. Но для Субина это было не важно. По крайней мере, он вернул себе часть себя. Раньше, когда он только начинал осознавать свои чувства, он вёл себя как влюблённая школьница, всегда тревожный и неуверенный, как вести себя со старшим. Слишком нервный, чтобы иногда даже заговорить с ним. Теперь же на Субина нахлынуло облегчение, когда дискомфорт и неуверенность полностью исчезли. Субин выпрямил спину, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. — Я почти уверен, что не я единственный, кого легко отвлечь. — Да ну? — спросил Ёнджун, поднимая бровь. Теперь, когда Субин выпрямился в полный рост, Ёнджуну пришлось слегка запрокинуть голову, и это осознание, казалось, смутило его. — Ага. Я, может, и не помню всего, но я знаю, что тебя легко смутить, хён. — Субин ухмыльнулся и был вне себя от восторга, почувствовав удивление Ёнджуна перед его, казалось бы, вновь обретённой уверенностью. Ёнджун глупо моргнул. Его глаза слегка расширились, когда Субин вдруг, и о-очень медленно, поднял руку к его лицу. Ёнджун смотрел на приближающуюся руку, но не отстранялся. Субин воспринял это как разрешение прикоснуться, и он почти перестал дышать, когда его пальцы наконец коснулись мягкой кожи Ёнджуна. Лёгкий вздох вырвался из груди Ёнджуна, когда палец Субина нежно провёл по его щеке, напоминая Субину о его миссии смутить своего хёна. Он позволил себе мгновение погладить его кожу, прежде чем провести большим пальцем ниже подбородка, где он мягко взял его и приподнял. — Или это не так, хён? — Ч-что? Ёнджун очень смущается от комплиментов, — вдруг вспомнил Субин. Это воспоминание подтолкнуло его сказать следующее: — Хён тебе очень идут длинные волосы, и ты особенно красив в этом освещении. — Чтобы усилить эффект, Субин убрал волосы Ёнджуна за ухо. Когда глаза Ёнджуна расширились ещё больше, ухмылка Субина стала шире. Он чувствовал нарастающую панику Ёнджуна, что было бы тревожно, не будь она смешана с позитивными чувствами. Удивление, а также благоговение, и, возможно, счастье? Восторг? Ёнджуна всегда было труднее всего читать, но Субину казалось, что он понимает суть того, что тот чувствует. — Я… — рот Ёнджуна открывался и закрывался. — Что? Ты не знал? С алеющими щеками Ёнджун смотрел на Субина ещё несколько секунд, прежде чем покачать головой и пробормотать: — Ты просто дразнишь меня. — Затем он отвернулся, и Субин хотел уже продолжить, снова потянувшись к нему, если бы не восклицание Ёнджуна: — Чёрт! Оно подгорает! Так что этот раз приготовления тонкацу оказался похож на предыдущий. Никто из них не был особо расстроен, особенно Субин, который был полностью поглощён застенчивой улыбкой, которую Ёнджун бросал ему на протяжении всего обеденного перерыва. Младшие участники, правда, жаловались, и это привело к тому, что им запретили готовить тонкацу вместе снова. Словно причина провала была в выборе блюда.

—

После того как Субин осознал, что влюблён в Ёнджуна, он почувствовал, что стал увереннее в себе рядом с ним. Больше не было ни заикания, ни беспокойства о том, смотрит на него Ёнджун или нет. Он больше не нервничал, оставаясь наедине с Ёнджуном. Наконец-то ему стало казаться, что дела идут на лад. Вместо этого возникла другая проблема, связанная с растущим количеством воспоминаний, возвращавшихся к Субину. Он лежал в постели, уставившись в потолок, и думал о всех новообретённых воспоминаниях, ворочаясь часами в напряжении. Он либо размышлял над каждой мельчайшей деталью в своих новых воспоминаниях, либо пытался не зацикливаться на каждой мелочи, происходившей между ним и Ёнджуном в последнее время. Он следовал указаниям Намджуна сократить попытки вернуть воспоминания, но иногда из-за них у него всё равно болела голова. Из-за этих головных болей он завёл привычку всегда искать помощи у Ёнджуна. Возможно, потому что это давало ему повод стать ближе к нему. Часть причины, по которой он не мог хорошо спать в своей кровати — и это была всего лишь теория Субина, но она имела смысл, даже если Бомгю смеялся над ним, когда он это говорил, — была в том, что теперь он знал, что это даже не его кровать. Конечно, он спал в ней месяцами без проблем, и, конечно, он не особо помнил, каково это — спать на кровати размера «king-size» (рядом с Ёнджуном), но он всё равно считал, что в этом есть логика. В последнее время, когда он ложился в постель, его охватывало глубоко укоренившееся чувство неправильности. В большинстве ночей он ворочался час или два, прежде чем его мозг позволял ему погрузиться в сон. В другие ночи он лежал без сна почти до утра. В одну из таких бессонных ночей Субину так надоела нарастающая внутри него тревога, что он решил перестать пытаться. Если его мозг не позволит ему облегчить своё истощение, то он мог бы с таким же успехом провести время с пользой. Сделать что-то, чтобы выпустить накопившееся разочарование. Так он оказался в тренировочном зале в 3 часа ночи, практикуя остановку времени снова и снова. Упражнение, которое ему полюбилось при остановке времени, включало подбрасывание предметов в воздух и их перемещение, когда время было остановлено. Его завораживало, как будто гравитация тоже переставала работать, когда время замирало, но он так и не мог до конца понять, как возможно, что он может ходить как обычно, в то время как всё остальное невесомо. Это было в его мысленном списке вещей, для которых у него не было объяснения. Он занимался этим упражнением больше часа, прежде чем физическое истощение наконец начало сказываться. Не зная, готов ли он вернуться в постель и попытаться снова заснуть, он подошёл к скамейкам, сел, прислонился к стене и закрыл глаза. Прошло несколько часов с тех пор, как он в последний раз пытался найти новое воспоминание, так что он решил, что сейчас самое подходящее время. Он закрыл глаза и начал концентрироваться на определённом человеке, пытаясь найти что-то, что отвлекло бы его разум. Иногда, пытаясь вернуть на поверхность утраченное воспоминание, он не приходил ни к чему, получая лишь затяжную головную боль. Это случалось нечасто, но он свёл это к тем случаям, когда он был особенно уставшим или если он слишком перегружал свой разум ранее. Поэтому, возможно, это было плохой идеей даже пытаться сейчас, когда на часах было около 4 утра. Но головная боль была ненамного хуже перспективы ворочаться без сна в постели ещё пару часов. Возможно, именно то, что он не ожидал успеха, стало причиной, по которой воспоминание, появившееся в его сознании всего через минуту, так потрясло его, что он свалился набок со скамейки, ударившись сначала локтем, а затем головой о твёрдый пол. Или, возможно, дело было в содержании воспоминания. Это была его собственная вина. Это он начал думать о том, как видел Ёнджуна, выходящим из ванной после душа всего днём ранее. Тогда он был без рубашки. Вероятно, поэтому Субину вдруг подсунули воспоминание о Ёнджуне. Совершенно голом. Лёжа там, постанывая от боли на полу, Субин задавался вопросом, когда он вообще оказывался в ситуации, где Ёнджун представал перед ним голым. Он просто не мог уложить в голове, что человек, которым он был до амнезии, был благословлён возможностью видеть Ёнджуна голым и выжил. Как он смог скрыть эти распускающиеся чувства к Ёнджуну, зная, как тот выглядит без одежды? Внезапно это стало единственной мыслью Субина, и даже когда он пытался выкинуть это зрелище из головы, его разум решил предоставить ему несколько других воспоминаний, также показывающих голые версии Ёнджуна. Попытки сложить всё воедино вызвали обещанную головную боль. Или, возможно, это было из-за того, что он ранее ударился головой об пол. Может, они раньше мылись вместе, чтобы экономить воду, рационализировал Субин. Или… возможно, он как-то зашёл в их комнату в неподходящий момент. В конце концов, они же раньше жили в одной комнате. Может, Ёнджун просто не был ханжой и не возражал, если Субин видел его переодевающимся. Так могло быть, верно? Он не смел рассматривать другие варианты, потому что тогда… что бы это вообще значило? Что они с Ёнджуном, возможно… нет, он не смел создавать себе такой мысленный образ, иначе он никогда не оправится, если окажется, что это неправда. Субин направился обратно в общежитие вскоре после падения со скамейки. Сбоку на голове образовалась небольшая шишка, которая болела при прикосновении, и он чувствовал себя полным идиотом. Он заслужил боль от падения со скамейки при воспоминании о голом теле Ёнджуна. В общем и целом, его ночное приключение помогло ему устать, но откровения, которые он приобрёл по пути, привели его к очередной бессонной ночи.

—

Следующее утро наступило мучительно медленно. Субин понял, что оно настало, лишь услышав, как участники шаркают за дверью его комнаты, и решил, что разумно будет ему тоже подняться. Войдя на кухню, Субин на мгновение почувствовал слабость: ему стало страшно от мысли встретить Ёнджуна там с глазу на глаз. Он думал, что уже поборол свою нервозность по отношению к нему, но, по-видимому, ночь, проведённая в попытках остановить разум, фантазирующий о своём хёне, вернула все его тревоги вновь. К счастью, когда он пришёл, на кухне был лишь Кай. На сей раз он был в приподнятом настроении и тут же сообщил, что Субин выглядит так, будто только что вышел из фильма ужасов. — Спасибо, Кай, — сказал он, слегка толкнув его бедром по пути к кофеварке. — Эй, а это что? — спросил Кай, указывая на Субина, когда тот проходил мимо. Субин сначала проигнорировал его, ибо всё его существо отчаянно нуждалось в кофеине, иначе он бы просто рухнул. И лишь когда Кай подошёл ближе и прикоснулся пальцем к шишке Субина, тот понял, о чём речь. — Ай! — вскрикнул Субин, мгновенно отпрянув, поскольку прикосновение оказалось болезненнее, чем он помнил. Он поднял руку перед лицом, словно защищаясь, на случай если Кай попробует снова. — Когда ты умудрился набить себе эту шишку? Ты что, стукнулся головой во сне? Часть Субина жаждала пожаловаться, что он не сомкнул глаз и на минуту за всю ночь. Но он понимал, что это не станет началом забавного разговора, а лишь заставит Кая волноваться и допытываться, почему Субин вообще не мог заснуть. И к такому разговору Субин ещё не был готов. Так что вместо этого он выбрал рассказать часть правды. — Я не мог уснуть, поэтому пошёл немного позаниматься ночью. Я вроде как упал со скамьи и слегка стукнулся головой, вот и всё. Кай склонил голову набок. — Ну, шишка знатная, может, тебе стоит попросить Ёнджуна-хёна взглянуть на неё. — Кто-то произнёс моё имя? — раздался чуть менее бодрый, уставший голос, и звук его известил Субина о присутствии Ёнджуна. Он резко повернул голову и увидел Ёнджуна в пижамных штанах и майке без рукавов. Его глаза были слегка красными, лицо немного опухшим, и в целом он выглядел невероятно по-домашнему и мило. Вероломные глаза Субина скользнули по Ёнджуну сверху донизу в тот же миг, как он его увидел. Это заставило его вспомнить причину бессонной ночи, картинки, которые он вспоминал, казалось, уже отпечатались в его сознании. Ему пришлось отвернуться и сделать вид, будто он всё внимание уделяет кофеварке, чтобы никто из них не заметил его смущённого выражения. — О, хён, отлично, — воскликнул Кай. Ёнджун направился прямиком к кофеварке, вставая рядом с Субином и издав довольный звук, увидев, что она уже включена. Затем он взглянул на Кая искоса, приподняв брови, давая понять, что слушает. — Субин-хён стукнулся головой. Тебе стоит взглянуть на это. — Что? — спросил Ёнджун, резко повернув голову в сторону Субина. Его глаза округлились, пока он изучал лицо Субина в поисках того, о чём говорил Кай. Мельком Субин подумал, что он слишком хорош собой для человека, только что поднявшегося с постели. Пока глаза Ёнджуна скользили по лбу Субина, тот на мгновение надеялся, что волосы скроют шишку и всё это внимание наконец перестанет быть приковано к нему, но вот взгляд Ёнджуна наткнулся на выпирающий бугорок. — Субин! Что ты сделал? В голосе Ёнджуна звучала тревога, и его лицо приблизилось к Субину. Тот на секунду пожелал, чтобы Ёнджуна волновало меньше, чтобы он просто хмыкнул и вышел из комнаты, как бывало в первые месяцы после амнезии, потому что сейчас Субин был не в силах обуздать своё растущее возбуждение. Проведённая без сна ночь в фантазиях о нём оставила его слегка… раздражённым, мягко говоря. — Он упал со скамьи в тренировочной комнате, по-видимому, — ответил Кай, когда Субин не ответил. Нахмурив брови, Ёнджун приблизился достаточно, чтобы прикоснуться. — Не очень-то умно с твоей стороны, — сказал он. — Я не нарочно, — заявил Субин, сглатывая как можно незаметнее, когда осознал, что чувствует запах Ёнджуна. Гель для душа с его вчерашнего мытья всё ещё оставался на его коже, и этот аромат щекотал мозг Субина. Пальцы потянулись к лицу Субина. Во взгляде Ёнджуна читалась просьба, и пальцы застыли в воздухе, пока Субин не дал понять, что прикасаться можно. Одеревенев, он кивнул. Субин не представлял, какое у него было выражение лица, когда пальцы Ёнджуна вдруг коснулись его кожи, прикосновение было лёгким как пёрышко и совсем не болезненным. — Вот, — сказал Ёнджун, казалось, удовлетворённый. — Теперь всё в порядке. Постарайся впредь удерживать свою пятую точку на скамьях. То, что он сделал дальше, едва не довело Субина до сердечного приступа. Ёнджун — парень, который месяцами его избегал, который едва произносил его имя и предпочёл бы пропустить что-то весёлое, чем провести час в одной комнате с Субином, и который был так осторожен, чтобы не прикасаться к Субину, даже теперь, когда они налаживали отношения, — шлёпнул Субина прямо по заднице, проходя мимо него по направлению к холодильнику. Шлёпок был не сильным, возможно, задуманным как утешительный или ободряющий, но намерения не имели особого значения. Мозг Субина коротнуло. Он моргнул, но не пошевелил ни единым мускулом, будучи слишком шокированным случившимся. Затем его предательский мозг вновь подвёл его, и глаза сами собой опустились, чтобы оценить Ёнджуна сзади. Ещё один образ обнажённого Ёнджуна, на сей раз со спины, промелькнул перед его глазами. Он почувствовал, как кровь приливает вниз, и немедленно впал в панику. Бросив и кофе, и друзей, Субин рванул с кухни.

—

Можно с уверенностью сказать, что Субин был в ужасе. Словно внезапно он потерял контроль над собственным телом. Стоило ему увидеть Ёнджуна, как мозг тут же подкидывал ему всякие картинки, рисуя сценарии, в которых они с Ёнджуном занимались всякими грязными делишками. Затем он осознавал, о чём думает, что выливалось в очень смущённого, покрасневшего Субина и недоумённого Ёнджуна. Его раздражало, как он мог перейти от того, чтобы почти не думать о сексе, к тому, чтобы думать о нём почти каждый раз при виде Ёнджуна. Он не знал, как с этим справляться, не знал, как заставить себя не смотреть на Ёнджуна таким образом. Мысль о том, что Ёнджун может догадаться, о чём он думает, была унизительной. Но раз Субин, казалось, не мог остановить свой возбуждённый мозг, выдумывающий эти образы, единственным решением было дистанцироваться от Ёнджуна. Субин начал избегать Ёнджуна. Что было иронично. Казалось, они вернулись к исходной точке, что было ужасно, потому что он только начал чувствовать, что их отношения с Ёнджуном начали улучшаться. Чёрт, он осознал, что влюблён в него, и даже глазом не моргнул, а теперь впадал в панику? В этом не было никакого смысла. Он, конечно, хотел быть рядом с Ёнджуном, но теперь внезапно не мог доверять себе, чтобы не словить смущающую эрекцию от самых незначительных вещей, которые делал Ёнджун. Он словно снова стал подростком. Дрочка в душе стала теперь необходимостью, чтобы пережить день. То, что делало ситуацию для него ещё сложнее, было то, что Ёнджун был мастером игнорировать попытки Субина избежать его, что означало, что Ёнджун часто следовал за Субином, когда тот убегал из комнаты. Словно он навёрстывал упущенное своим прежним поведением, теперь всегда находясь рядом с Субином. Это было безумно раздражающе, но Субин даже не мог на него злиться, потому что видеть, как он так старается, было трогательно.

—

Как-то вечером они впятером решили посмотреть вместе фильм. Это было неплохо, вполне нейтральное занятие, которое Субин мог пережить, находясь рядом с Ёнджуном, не впадая в панику. По крайней мере, так он думал. Всё началось с того, что Ёнджун сел рядом с ним. Окей. Ничего страшного. Просто Субин был слишком зациклен на каждой точке, где их тела соприкасались. Сначала это были лишь локти, затем постепенно добавилось касание ног, затем их руки прижались друг к другу (к несчастью, с другой стороны от Субина был Кай, так что отодвинуться от Ёнджуна он не мог). Каждая точка соединения между ними казалась почти обжигающе горячей. Он не смел пошевелиться, опасаясь, что это каким-то образом насторожит Ёнджуна, заставит его подумать, что Субин не хочет быть рядом. Так что он сидел, вытянувшись в струнку, гадая, что творится в голове у Ёнджуна, и пытаясь (но безуспешно) придумать способ сбросить напряжение в теле. Поначалу Субин думал, что Ёнджун, вероятно, даже не осознаёт, сколькими местами они соприкасаются. В конце концов, он был тактильным человеком, вешаясь на участников при любой возможности. Но затем Ёнджун слегка подвинулся, устраиваясь поудобнее рядом с Субином. Он сполз пониже и положил голову ему на плечо. Субин не имел ни малейшего понятия, что происходило в фильме, который к тому моменту, уже был на середине середине. Его глаза смотрели, но разум был полностью занят внутренним ужасом. Откуда это взялось? Последние несколько месяцев они почти не прикасались друг к другу, и вот теперь Ёнджун прижимается к его шее??? И нежно водит большим пальцем по коже его локтя??? Субин ничего не понимал. Позже (когда фильм уже приближался к концу, но Субин едва осознавал это) настал его переломный момент. Потому что Ёнджун пошевелился, и Субин подумал, что у него наконец-то будет возможность перевести дух, но вместо этого Ёнджун переместил всё своё тело на диване, закинув ноги за край, а его голова опустилась на колени Субину. Субин стал ещё более одеревеневшим. Широко раскрыв глаза, он замер с руками, нависшими над фигурой Ёнджуна. Он не знал, что с ними делать — положить одну на Ёнджуна или неловко скрестить их на груди, чтобы не приближаться к нему слишком сильно? Субин чуть не подпрыгнул, когда рука Ёнджуна оказалась на его бедре. На его бедре, которое было прикрыто лишь шортами. Сначала Ёнджун (рассеянно?) водил пальцами по обнажённой коже Субина, лаская её чуть выше колена. Это было приятно, как его пальцы скользили взад-вперёд по коже так нежно, что почти щекотно. Но затем его рука коварно сменила направление, внезапно продвигаясь под свободные шорты Субина. Его нежные пальцы сменили лёгкие движения на более уверенные. Они играли на внутренней стороне бедра Субина, и чем дольше это продолжалось, тем больше Субин терял голову. С каждым круговым движением большого пальца Ёнджуна Субин представлял, как его пальцы продвигаются ещё выше и становятся грубее. Он рисовал в воображении стройные, красивые руки Ёнджуна, царапающие и впивающиеся в его бёдра так, что оставляли следы. В его мыслях они продвигались всё выше, дразня вокруг самых интимных мест Субина, прежде чем, наконец, его красивые пальцы сомкнутся вокруг- Чёрт. Что он творил? Позволить своей фантазии так разбушеваться было особенно неуместно, когда голова Ёнджуна лежала у него на коленях. Пальцы Ёнджуна всё ещё были на его коже, всё ещё под шортами Субина. Было невозможно не возбудиться, и осознание того, что Ёнджун скоро сможет почувствовать, как его член приходит в действие, если он ничего не предпримет, пронзило его острой волной паники. Субин дёрнулся, осторожно приподняв голову Ёнджуна, чтобы высвободить своё бедро. — Прости, мне нужно в туалет, — выпалил он сквозь стиснутые зубы, быстро поднявшись с дивана, как только освободился. — Прямо сейчас? — удивился Ёнджун, в то время как Субин быстрыми шагами удалялся, стараясь тут же повернуться к ним спиной, чтобы они не увидели растущую… ситуацию в его штанах. — Но осталось совсем немного. — Это срочно! — выкрикнул он, выскочив из комнаты и почти побежав в ванную. Субин быстро запер дверь и прислонился лбом к ней, глядя на себя. Чёрт, это так унизительно. Ему придётся поблагодарить вселенную или что-то в этом роде за то, что Ёнджун ничего не заметил, потому что, если бы это случилось, Субину пришлось бы переехать в другую страну или что-то в этом духе. Сделав несколько глубоких вдохов, Субин сел на унитаз и попытался успокоиться. Раз уж он заперся, не имело особого значения, что он делал, пока ситуация в его штанах не ухудшалась. Он ещё не был полностью твёрдым, так что не считал необходимым решать проблему. Ему нужно было просто сидеть и ждать, пока всё утихнет. Однако это заняло больше времени, чем он ожидал, потому что, прежде чем он был готов, в дверь постучали. Или до конца фильма оставалось меньше, чем он думал. — Эй, Субин-а? Ты там давно, ты в порядке? Его паника вернулась в полной мере при звуке голоса Ёнджуна. Конечно, он был рад, что Ёнджун заботится о нём и пришёл проверить, но его выбор времени был ужасен. Субин не думал, он просто действовал на инстинктах. Он почувствовал, как время вокруг него остановилось, он поднялся и подошёл к двери. Открыв её, он проскользнул наружу, не задевая Ёнджуна, стоявшего в шаге от неё по ту сторону. На секунду Субин остановился и посмотрел на Ёнджуна. Он был так прекрасен, даже хмурясь от беспокойства у двери. Но у Субина не было времени стоять и любоваться им. Он был в процессе побега. Ему нужно было убраться отсюда. Внезапно он оказался в гостиной. Он всё ещё не обдумывал ситуацию и просто действовал на автомате, подбежав вперёд и схватив Тэхёна и Бомгю за руки, словно у него в подсознании был какой-то план, который его сознание пока не могло ухватить. К его удивлению — или, скорее, шоку — Бомгю и Тэхён превратились из застывших статуй, какими он их схватил, в движущихся и протестующих против его хватки парней. — Эй, что ты делаешь!? — Господи! Откуда ты взялся!? Субин поднял их на ноги, быстро отпустил и широкими глазами окинул взглядом окружение. Он ожидал услышать, как Ёнджун крикнет и бросится за ним, но, даже подождав несколько секунд, он не появился. — Эй, какого чёрта? — сказал Бомгю, и Субин повернул голову, чтобы увидеть, как тот машет рукой перед лицом Кая. Кай, что удивительно, застыл во времени и оставался неподвижным, даже когда Бомгю хлопал перед его глазами, а затем ущипнул его за щёку. — Ты остановил время? — спросил Тэхён, хотя, возможно, это было излишним, поскольку все они видели неподвижные часы на стене. — Как… как ты разбудил нас, не возобновив его? Субин широко раскрытыми глазами качал головой. — Понятия не имею. Я не знал, что могу это делать. Я просто… Я просто впал в панику. — Что? — Бомгю повернулся и выпрямился, на его лице появилась озабоченная морщинка, когда он смотрел на Субина. — Почему? — Э-э, — Субин нервно поскрёб ключицы. — Ёнджун-хён. — Хён, — сказал Тэхён, делая шаг ближе, чтобы сжать руку Субина. — Что-то случилось? — Э-э. Ну. Произошёл… некоторый сдвиг, можно сказать. Ах, не стоило ему хватать их. Почему он решил, что рассказать им — это хорошая идея? Это же супер-смущающе! — Какой сдвиг? — спросил Бомгю. — Типа, сдвиг в отношениях? — Типа того? — Погоди, — вмешался Тэхён, прежде чем Бомгю успел задать ещё вопросы. Он посмотрел на ничего не подозревающего, застывшего Кая на диване с виноватым выражением лица. — Тебе стоит разбудить и Кая. Как-то странно не включать его в это. — О, — Субину пришлось признать, что он об этом не подумал, и он вдруг почувствовал себя ужасно из-за того, что исключил своего друга. Всё же… — Но я ведь не рассказывал ему, ну знаешь, о своих чувствах и всё такое. — Он знает, — сказал Тэхён. — Поверь мне, он знает. Субин не стал останавливаться, чтобы подумать, что это вообще значит. Вместо этого он просто кивнул и решил, что рассказать Каю будет не так уж и плохо. Хотя он и не знал, как сделал это в прошлый раз, Субин подошёл, взял Кая за руку и сосредоточился на мыслях о том, чтобы разбудить его. Сначала Кай просто моргнул. Затем его глаза расширились на миллиметр, и Субин вспомнил, как сложно было застать Кая врасплох. Казалось, его ничуть не смутило внезапное появление Субина прямо перед ним, когда он только что смотрел телевизор. Кай окинул взглядом комнату. — Что происходит? — спросил он, когда никто из них не заговорил. — Хён остановил время и выяснил, как не замораживать нас, — объяснил Тэхён, словно это всё, что нужно было знать. — О, это так круто! Я не знал, что ты так умеешь! — Кай ухмыльнулся и вскочил с места, обняв Субина в порыве. Затем, отстранившись и осмотревшись, он нахмурился в недоумении. — А где Ёнджун-хён? — А, это… — Итак, произошёл, по-видимому, некий сдвиг, — сказал Бомгю, на цыпочках подходя к Субину. Затем он поводил бровями, прежде чем сесть. Досада Субина достигла пика, когда Бомгю закинул ногу на ногу и уставился на Субина в ожидании. Субин закрыл лицо руками и издал долгий, раздражённый стон. — Хочешь, я ему расскажу, или? — спросил Бомгю, указывая на Кая, который с каждой секундой выглядел всё более сбитым с толку и озабоченным. Позволив себе мгновение перевести дух, Субин убрал руки и решил быть смелым и просто сказать это. — Ладно. Во-первых, я влюблён в Ёнджуна-хёна. Брови Кая едва приподнялись, что указывало на лишь мимолётное удивление. — О, значит, уже влюблён, да? — спросил Бомгю, и Субин подумывал снова его заморозить. Тэхён, казалось, уловил ход его мыслей и уселся на колени Бомгю, где ему удобно было прикрыть рукой его рот. — Дай бедняге пожить, — прошептал Тэхён своему парню, и Субин это услышал. — Эм, так, как давно ты знаешь? — спросил Кай, возвращая внимание к себе. — Что он мне нравится? Давно, я даже не помню, когда это началось. Что я его люблю? Несколько недель. Даже с рукой Тэхёна, всё ещё прикрывавшей рот Бомгю, тот сумел быть услышанным, выдав: — Ты знал несколько недель и не сказал нам!? Это было приглушённо, но смысл они поняли. Тэхён с умилением закатил глаза, тихо рассмеявшись, когда Субин раздражённо провёл рукой по своему лицу. — Это тот новый сдвиг, о котором ты хотел нам рассказать? — спросил Тэхён, его выражение было открытым и добрым. — Нет, — неохотно ответил Субин. Он знал, что произойдёт, когда он расскажет им, о чём думал, и несмотря на то, что не хотел, чтобы они знали, он больше не мог справляться с этим в одиночку. Это было для него слишком, настолько, что он чувствовал, будто закипает изнутри. Прежде чем произнести слова, вертевшиеся в голове, Субин обернулся проверить, всё ли время ещё заморожено. В последнее время он стал довольно хорошо управлять своими способностями, но всё ещё боялся, что в любой момент может потерять контроль и Ёнджун ворвётся в комнату. — Ладно, итак, — начал он объяснять, не в силах смотреть никому из них в глаза, так что уставился в определённый угол дивана. — В общем, несколько дней назад я кое-что вспомнил. Это было, типа, посреди ночи, и было много воспоминаний. О Ёнджуне-хёне. Когда Субин замолчал, не зная, как продолжать, Кай вежливо спросил: — Что ты вспомнил? Ну, была не была, подумал Субин. — Я вспомнил, как видел хёна голым. Наступила неловкая тишина. Дело с остановкой времени было в том, что все привычные звуки — каждый фоновый шум, о котором ты даже не задумывался, — всё это исчезало. Так что, когда никто из них ничего не говорил, тишина была оглушительной. — И, да, я не могу вспомнить, при каких обстоятельствах видел его голым, — затараторил Субин в панике, — но это, по сути, перемкнуло мой мозг, и теперь я не могу находиться рядом с ним, не думая об этом. Я- я не знаю, я так к нему тянусь, и это сводит меня с ума, я просто не знаю, что делать. — Хён. — Субин вздрогнул, когда Бомгю схватил его за руки и слегка потряс. Он не заметил, когда Тэхён отпустил Бомгю, и когда тот подошёл к нему. — Всё в порядке, не паникуй, — сказал Бомгю, и в его голосе была утешительная нотка, которую Субин, казалось, никогда раньше не слышал. — Я знаю, каково это, — продолжил он, выглядел абсолютно серьёзным, — я сам был очень сексуально фрустрирован, пока мы с Тэхённи не сошлись. Он идеален, и меня чертовски к нему тянуло, но я не мог ничего сделать, потому что боялся, что он всё почувствует, если я попробую. Субин разинул рот, онемев. За спиной Бомгю он видел, как Тэхён качает головой с умилённым выражением лица, в то время как Кай зажимает уши ладонями и гримасничает. Когда он снова посмотрел на лицо Бомгю, там его ждала ухмылка. От этого он фыркнул. — Может, это и TMI, но ты же знаешь, мне плевать, — Бомгю рассмеялся. Он отпустил руки Субина, но продолжал смотреть на него. — Но, в общем, я хотел сказать, что понимаю. Не всегда легко сдерживать свои порывы, — он поводил бровями, обыгрывая каламбур (в ответ все трое простонали), — но станет лучше. — Могу предположить, что это было довольно шокирующе, — добавил Тэхён, — когда к тебе вернулось столько воспоминаний без какого-либо контекста. — Да. Словно всё это нахлынуло разом, и теперь я едва могу смотреть ему в глаза из-за своего грязного воображения. Кай снова простонал. — Моей асексуальной заднице этот разговор не очень-то нравится. Тэхён игриво шлёпнул его по затылку, заставив Бомгю и Субина рассмеяться. — И что ты собираешься делать? — спросил Бомгю. — В том-то и дело, — проворчал Субин, — я не знаю, что делать. Я продолжаю каждый раз впадать в панику. Как я буду вести себя так, будто всё нормально, когда я чувствую себя вот так? — Тебе не обязательно притворяться, что он тебя не притягивает, знаешь ли, — указал Тэхён. — Ты можешь пригласить его на свидание или типа того. — Да! — согласился Бомгю. — Сделай первый шаг, хён. Субину стало не по себе от одной этой мысли. — Э-э, не знаю, смогу ли я это сделать… — Тебе не нужно делать это прямо сейчас, — предложил Тэхён. — Просто подумай об этом. И знай, что нет ничего плохого в том, что он тебя интересует. — Да, — сказал Кай, — и я уверен, ему польстит, если ты признаешься, о чём думаешь. Дрожь пробежала по спине Субина при одной лишь мысли раскрыть свои грязные фантазии Ёнджуну. — Ага, — сказал он, его глаза переметнулись к коридору, где, как он знал, Ёнджун всё ещё стоял, не подозревая ни о чём, происходящем за его спиной. Он испустил глубокий, удручённый вздох. — Посмотрим.