Зов предков

Я не помнил, как именно ноги сами сорвались с места. Сознание будто выключилось, и осталось лишь одно — бежать. Сердце грохотало в груди так сильно, что отдавалось в висках. Мантикора рыкнула позади, и звук этот пронзил меня до костей, заставив ускориться. Я продирался сквозь кусты, спотыкался о корни, падал и снова вставал. Каждый шаг отдавался болью в ногах, лёгкие горели, но остановиться было равносильно смерти. И вдруг впереди, среди зарослей, я заметил тёмный провал — узкий вход в скалу, больше похожий на щель. Я нырнул туда, даже не думая, ударился плечом о камень, сбил кожу до крови, но всё равно протиснулся внутрь. Пещера оказалась тесной, низкой, едва хватало места, чтобы согнуться и сесть. Я слышал, как снаружи что-то тяжёлое приближается. Тень заслонила свет у входа, и в проёме показалась морда Мантикоры. Она издала низкое рычание, сунула внутрь лапу с огромными когтями — я вжалcя в стену, но каменный проём оказался слишком узким для её габаритов. Когти лишь царапнули камень, высекли искры. Мантикора зарычала громче, махнула хвостом, и я услышал глухой удар жала о скалу, но и это не помогло. — Ну давай… — прошептал я дрожащим голосом, скорее сам себе, чем ей. Часы тянулись вечностью. Мантикора не уходила — она сидела снаружи, иногда рычала, когти стучали по камням, будто проверяя, не рискну ли я выйти. Я сидел, обхватив колени, и чувствовал, как дрожь не покидает моё тело. Время растянулось. Сначала я думал, что прошло минут двадцать. Потом — час. Но солнце за пределами пещеры постепенно клонилось к закату, и я понял: она выжидает уже несколько часов. Сон накатывал волнами, но страх не давал заснуть. Только под вечер я услышал другое дыхание — тяжёлое, уставшее. Мантикора издала недовольный рык, хлопнула крыльями, и земля дрогнула от её тяжёлых шагов. Потом стало тихо. Я ещё долго сидел, боясь даже пошевелиться, прислушиваясь к каждому шороху. Но вокруг разлилась тишина. Только тогда я осмелился сделать вдох полной грудью и прошептал: — Живой… я ещё живой… Я откинулся на холодную стену пещеры, чувствуя, как усталость накрывает сильнее, чем страх. Глаза сами собой закрылись, и вскоре я провалился в тяжёлый, тревожный сон. Когда я проснулся, было всё ещё светло. В пещере стояла тишина, и только лёгкий сквозняк напоминал, что за пределами по-прежнему день. Тело ныло, затёкло от неудобной позы, но главное — я был жив. Я долго прислушивался, боясь даже вдохнуть слишком громко. Снаружи не было слышно ни рычания, ни топота. Только где-то вдали перекликались птицы. Собравшись с духом, я медленно выбрался наружу. Каждый шаг казался предательски громким, сердце стучало так, будто Мантикора вот-вот снова выскочит из-за деревьев. Но вокруг было пусто. Лес встретил меня той же тишиной и запахами травы, только теперь всё это казалось чужим вдвойне. Я шёл медленно, постоянно оглядываясь по сторонам. Каждый шорох заставлял сердце замирать, каждая тень казалась лапой Мантикоры. Ветки хлестали по лицу и рукам, земля под ногами мягко пружинила, но я продолжал двигаться вперёд, шаг за шагом. Через некоторое время деревья начали редеть. Между стволами показался свет, ярче обычного. Я ускорил шаг, сам не заметив этого, и вскоре вышел к краю леса. Передо мной открылся простор. Трава колыхалась от лёгкого ветра, а вдали виднелись холмы. Солнце стояло высоко, и после душного полумрака леса свет ослепил меня, заставив прикрыть глаза рукой. Я сделал несколько шагов вперёд, будто проверяя, действительно ли выбрался. Лес остался позади — тёмной стеной, откуда я вышел, и теперь он казался ещё более зловещим. Я вздохнул с облегчением. Я наконец-то выбрался. Я жив... Сделав несколько шагов вперёд, я заметил вдали очертания строения. Дом? Нет… скорее маленький коттедж, окружённый садом и какими-то кустами. Крыша была крыта соломой, а рядом виднелся мостик через ручей. Я замер, не веря глазам. После всего пережитого увидеть человеческое жильё — это было как чудо. Сердце бешено колотилось, мысли путались: кто здесь живёт? Есть ли там еда? Люди ли это вообще? Голод и усталость пересилили сомнения. Я сжал кулаки, чтобы успокоить дрожь, и решительно направился к коттеджу. Я подошёл ближе и только тогда заметил, что дом был какой-то… низкий. Даже дверной проём выглядел странно — совсем не такой, к каким я привык. Не дверь, а будто две половины калитки, словно сделанные для кого-то меньшего роста. Я нахмурился, стараясь понять, кто вообще может так жить. Всё казалось слишком аккуратным и каким-то… уютным, но непривычным. И тут я услышал женский голос: — Эйнджел! Ты где?! Я вздрогнул и замер на месте. Голос был мягкий, но звонкий, до боли знакомый… Хотя откуда? Я же не особо общался с людьми, а знакомых девушек у меня почти не было. И всё же, в этом голосе что-то отзывалось, будто я уже когда-то его слышал. Я осторожно сделал шаг вперёд, стараясь заглянуть в сад. Ну что сказать… Я в полной жопе. Почему? Да потому что из дома, который я считал человеческим, вышла… не женщина. Даже не ребёнок. А пони. Жёлтая, с длинными розовыми волосами-гривой, и огромными глазами, которые я видел только в мультиках. Я моргнул раз, другой. Нет, не глюк — она действительно стояла там, держа в зубах корзинку с морковью, и звала кого-то по имени. — Эйнджел! — снова крикнула она и обернулась, будто ища кого-то в саду. Я застыл, не в силах пошевелиться. Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило. Всё, что я пережил до этого, показалось ничем по сравнению с этим моментом. Я не знал, что страшнее — Мантикора или то, что я, похоже, окончательно съехал с катушек.