little things

      Джонхён провёл рукой по стопке документов, но взгляд его то и дело скользил к пустующему стулу напротив. Донджу. Он ушёл раньше, сказал, что нужно встретиться со свидетелем по одному из старых дел. Ничего особенного, обычная рутина. Но для Джонхёна это стало новым источником тревоги.       С тех пор, как Донджу едва не погиб, когда его похитили и накачали чем-то, что едва не отняло у него жизнь, Джонхён стал другим. Он сам не мог объяснить, как это произошло, но каждый раз, когда Донджу исчезал из поля его зрения, даже на короткое время, в груди сжималось ледяное кольцо страха.       Раньше Джонхён был спокоен, даже отстранён. Он был тем, кто всегда держал себя в руках, кто анализировал, а не чувствовал. Но только не теперь. После возвращения Донджу к работе, Джонхён даже добился того, чтобы их ставили на совместные дела. Это было негласное правило, которое они оба приняли, не произнося ни слова. Джонхён не мог объяснить это себе рационально. Его ум боролся с этим новым, странным чувством, но сердце, которое он так долго держал под замком, начало откликаться.       Просто чтобы быть рядом. Это было первое, что приходило на ум, когда он видел Донджу, склонившегося над документами, или слышал его смех, раздающийся в коридоре. Просто чтобы видеть его. Видеть, как он дышал, как двигался, как его глаза блестели, когда он был увлечён чем-то. Это было успокаивающим, почти исцеляющим.       Это было глубже, чем простое желание присутствия. Это было осознание хрупкости, которое пришло после трагедии, чуть не отнявшей у него Донджу. Его Донджу.       Джонхён достал телефон. Набрал номер Донджу. Гудки. Один, второй, третий, а затем давящая оглушительная тишина. Сердце забилось быстрее, и он попробовал снова. И снова. Никакого ответа. Это было впервые после того ужасного случая, когда Донджу не отвечал. В голове пронеслись самые мрачные картины. Джонхён закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но это не помогло.       – Чёрт, – пробормотал Джонхён, вскочив со стула. Он схватил ключи от машины и выбежал из участка, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег.       Дорога до дома казалась бесконечной. Каждая секунда растягивалась, наполненная тревогой. Он представлял себе худшее, хотя разум кричал, что это глупо. Донджу был сильным. Он выжил тогда, он справится, но назойливый страх был сильнее разума.       Когда Джонхён, наконец, ворвался в квартиру, он увидел Донджу, который только пришёл домой, ещё не успев переодеться, всё ещё стоя в своей любимой серой толстовке.       – Хён?       Джонхён не думал. Просто бросился вперед и прижал Донджу к себе так сильно, как только мог. Его руки обвили его, словно пытаясь удержать. Он чувствовал тепло его тела, биение его сердца, и это было самым лучшим ощущением на свете.       Донджу невольно охнул от неожиданности, но тут же ответил на объятия, мягко поглаживая его ладонями по спине.       – Хён, в чём дело? – Прозвучал его голос, немного растерянный, но полный заботы. Он почувствовал напряжение в теле Джонхёна, его дрожащие руки.       Джонхён глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он облегчённо уткнулся лицом в плечо младшего.       – Всё в порядке? – Выдохнул он, хотя и так понимал, что всё в порядке. Он просто хотел услышать это от Донджу, просто хотел убедиться, будто не верил своим глазам.       – Всё хорошо, Джонхён-а, – тихо сказал Донджу, его пальцы нежно провели по щеке Джонхёна, – прости, я просто задержался немного, и телефон разрядился. Свидетель оказался немного разговорчивым.       Виновато улыбнувшись, Донджу пытался разрядить обстановку, но в его глазах читалось, что он всё понимал. Понимал, почему Джонхён так остро среагировал. В конце концов, это было непрофессионально допустить, чтобы телефон сел.       – Разговорчивым, – повторил Джонхён, его голос был хриплым от напряжения, – ты не представляешь, насколько я... Я просто испугался.       – Прости, – прошептал Донджу, и в этом простом слове было столько понимания и нежности, что у Джонхёна перехватило дыхание. Он смотрел на него так искренне и тепло.       И да, Донджу всегда был таким уютным, когда они оставались наедине, поэтому вместо того, чтобы злиться, ворчать - Джонхён почувствовал, как его собственное напряжение моментально растаяло под этим взглядом, и он осторожно взял лицо Донджу в свои ладони. Кожа под его пальцами была мягкой и тёплой. Затем, медленно, Джонхён наклонился и поцеловал его в губы. Он чувствовал мягкость губ Донджу, их лёгкую влажность. Он чувствовал, что он был живым.       Донджу не изменял своей любимой привычке. Даже сейчас, когда они стояли в полумраке коридора, он позволил себе это маленькое, но такое важное для него действие - забраться ладонями под кожаную куртку Джонхёна, касаясь его спины через футболку, которая казалась такой тонкой и незначительной. Казалось, ткань не могла скрыть ничего, и Донджу чувствовал каждое движение, каждый вдох своего парня.       Прижав голову к широкой груди Джонхёна, Донджу вдохнул знакомый, успокаивающий запах чего-то неуловимо родного. Улыбка расцвела на его лице, такая искренняя и немного детская, что Джонхён, не видя его лица, всё равно почувствовал её.       – Я буду ответственнее, сержант Ким, – прошептал Донджу, его голос звучал приглушенно.       – Серьёзно, Донджу? – Мягко усмехнулся Джонхён, его голос был полон тепла и лёгкого недоверия. Эта официозная форма обращения, которую Донджу иногда использовал, когда хотел быть особенно убедительным. И сейчас, в этой тишине, в этом моменте близости, это действительно расслабило обстановку.       Джонхён мягко взъерошил его и без того растрёпанные волосы, на что Донджу забавно сморщил нос, но не перестал широко улыбаться ему. Его импульсивность, его иногда безрассудная храбрость – всё это было частью того, что делало Донджу таким, какой он есть. Однако, в его словах сейчас звучала искренность, которую Джонхён никогда не ставил под сомнение.