little things

      Снег продолжал тихо падать за окном, укрывая улицы Сеула.       Рабочая смена закончилась не совсем обычным образом: вместо срочных задержаний и бумажной волокиты, они оказались в эпицентре настоящей снежной битвы, а затем вместе слепили неуклюжего, но такого милого снеговика. Теперь, когда за окном уже сгущались сумерки, а на ёлке мерцали разноцветные огоньки, Донджу не мог сдержать волнения. Рождество. И не просто Рождество, а их первое настоящее Рождество вместе, с приготовленным собственноручно ужином и предвкушением подарков.       Донджу нервно перебирал пальцами край пледа, пока Джонхён, с привычной ему мягкой улыбкой, пытался разрядить обстановку. Он то и дело оставлял лёгкие поцелуи на макушке Донджу, касался щеки, плеча, словно пытаясь передать ему частичку своего спокойствия.       — Донджу-а, ты слишком напряжённый, на тебя это не похоже, — по-доброму улыбнулся Джонхён, а затем одел ему на голову маленькие оленьи рожки.       Донджу наконец выдохнул, почувствовав, как напряжение немного отступило под ласковым взглядом и прикосновениями любимого. Он протянул Джонхёну небольшой бумажный пакет.       — Я знаю, это так типично, но с Рождеством, — пробормотал Донджу, когда Джонхён достал из пакета бордовый, длинный шерстяной шарф.       Джонхён тут же набросил его на шею, и, не дав младшему добавить что-то нелепое, оставил лёгкий, но уверенный поцелуй на его кончике носа.       — О, Донджу-а, это слишком мило, спасибо, – искренне произнёс Джонхён, его глаза сияли. Он крепко обнял Донджу, стоя у ёлки, которую они так тщательно и долго украшали вместе. Каждый шарик, каждая гирлянда хранили в себе частичку их общей истории. Джонхён мягко развернул младшего за плечи так, чтобы стоять за его спиной, дыханием щекоча шею, от чего его сердце забилось в унисон.       Вдруг взгляд Донджу упал на маленькую коробочку, притаившуюся под ёлкой.       — А это мне? — С воодушевлением спросил он, его глаза загорелись детским любопытством.       Джонхён лишь кивнул, улыбаясь. Донджу тут же схватил коробку и, дрожащими от нетерпения пальцами, открыл её. Внутри, на бархатной подложке, лежали наручные часы. Классические, элегантные, с кожаным ремешком, такие же, как у самого Джонхёна.       — В конце концов, я тоже не блещу оригинальностью, – усмехнулся Джонхён, собираясь продолжить, но не успел.       Донджу, не в силах сдержать переполнявших его чувств, притянул его к себе и поцеловал. Губы Джонхёна были мягкими, но податливыми, как будто они сами ждали этого момента. Их дыхание смешалось в один горячий поток, и Донджу почувствовал, как что-то внутри него рвётся на части, как будто он начал терять контроль над всем, что когда-то было важно.       — Я так хотел эти часы, и ты это знал, — задыхаясь от переполнявших его чувств, прошептал Донджу, отстраняясь лишь на мгновение. Его взгляд упал на часы на запястье Джонхёна. — Ведь они, как у тебя. Словно кольца...       Он запнулся, а его щёки вспыхнули ярким румянцем. Он понял, что ляпнул лишнего, что сравнение было слишком личным, слишком откровенным.       — Ты не подумай, я не, – попытался он пролепетать, пытаясь исправить неловкость.       — Тогда это будет моим следующим подарком, — тихо произнёс Джонхён, его пальцы нежно поглаживали тыльную сторону ладони любимого.       Донджу вспыхнул, а Джонхён засмеялся, подтолкнув его к дивану так, что они свалились в кучу неуклюжих тел и переплетённых конечностей. Рождественские огоньки отражались в их глазах, добавляя игривости моменту.       — Где Юн Донджу, которого невозможно ничем смутить, а? — Ухмыльнулся Джонхён, нависнув над ним. Его глаза искрились весельем, а в голосе звучала нежность.       Донджу отзеркалил лёгкую ухмылку, стараясь скрыть смущение, которое всё ещё горело на его щеках.       — Это была маленькая заминка, — парировал он, стараясь вернуть себе самообладание.       И, не давая Джонхёну возможности ответить, Донджу вновь прижался к его губам. Старший ответил сразу, без колебаний. Его руки скользнули вниз, обхватив талию своего парня с такой силой, что тот шумно вдохнул.       Их тела прижались друг к другу настолько близко, что между ними не осталось места даже для воздуха.       Рука Джонхёна скользнула под свитер Донджу, ощущая тепло его кожи. Младший невольно вздрогнул, его пальцы впились в плечи Джонхёна.       — С Рождеством, дорогой, — прошептал Джонхён, его голос был хриплым от желания. Его губы опустились на шею Донджу, оставляя горячие поцелуи, которые заставляли его трепетать.       Их дыхание стало учащённым, мир вокруг них исчез, оставив только их двоих, погружённых в друг друга.       Руки Донджу переместились выше, к лицу Джонхёна, нежно обрамляя его щёки. Он посмотрел в его глаза, полные любви и обожания.       — С Рождеством, мой любимый лейтенант, — Донджу расплылся в улыбке, той самой, которая всегда заставляла сердце Джонхёна биться чаще. Он путался пальцами в его волосах, ощущая их мягкость, и в этом простом жесте было столько близости.       Часы, подаренные Джонхёном, приятно отяжаляли руку Донджу. Они так много значили для него.       Джонхён притянул его ещё ближе, и их лбы соприкоснулись. Казалось, всё вокруг перестало существовать. Вновь сливаясь в поцелуе, их руки жадно исследовали тела друг друга, хаотично сбрасывая ненужную одежду. Их мир сузился до прикосновений, до стонов, до шёпота имён. Донджу задыхался, с благоговением повторяя:       — Хён... Джонхён-а.       И когда Джонхён медленно, почти с болезненной нежностью вошёл в него, Донджу закрыл глаза, ощущая, как каждый нерв в его теле взрывался от удовольствия. Он так сильно любил его.       Рука Джонхёна медленно скользнула по груди Донджу, останавливаясь на его соске, который уже был твёрдым от желания. Легкий круговой жест пальца заставил младшего вдохнуть резко, его тело выгнулось навстречу прикосновению.       Донджу застонал, когда пальцы Джонхёна опустились ниже, скользнув по его животу, оставляя за собой мурашки. Его руки сжали простыни, когда любимый коснулся его уже напряжённого члена, слегка сжав его в ладони, одновременно глубоко толкнувшись в него. Донджу закусил губу, чтобы не закричать, но его тело выдавало всё.       — Джонхён-а, пожалуйста… — его голос сорвался, когда тот начал медленно двигать рукой вверх и вниз.       Его рука ускорилась, и Донджу застонал, его тело напряглось, готовое сорваться в бездну удовольствия, но Джонхён остановился в самый последний момент, заставив Донджу задохнуться от неожиданности. Не дав ему всхлипнуть, Джонхён неумолимо прижался к его губам, влажно сплетаясь языками.       Вновь двигая рукой в такт толчкам, Джонхён не отстранялся от губ любимого, а затем, перехватывая дыхание, целовал и целовал, пока мир вокруг них ни померк от удовольствия. Донджу выкрикнул его имя в экстазе. Его тело дрожало, охваченное волной наслаждения, а на губах расцветала широкая, искренняя улыбка. В этот момент не было ничего важнее, чем это тепло, это единение.       — Мой хороший мальчик, — нежно произнёс Джонхён.       Он прижал Донджу ещё ближе, чувствуя, как сердце билось в унисон с сердцем любимого. В его глазах отражалось всё то, что он испытывал: безграничная любовь. Это было незабываемое Рождество вместе.