travel diary

***

Барышня.

      В аукционном зале застыла тяжелая, почти осязаемая тишина — совсем не та суета, которую воображала себе Люмин. Лишь теперь слова Катерины обрели истинный вес: это место не имело ничего общего с обычными торгами. Здесь, в мерцании масляных ламп, затаились те, кто привык повелевать судьбами и золотом, — люди, чья жажда обладания магическими реликвиями не знала ни границ, ни пощады. Люмин медленно продвигалась вглубь помещения, стараясь слиться с тенями. Лицо скрывала маска, а глубокий капюшон надежно прятал взгляд — безмолвный этикет анонимности, принятый среди тех, кому было что скрывать. Тяжелые складки алого бархатного плаща надежно укрывали элегантное платье — изысканный дар Гильдии, пришедший к ней вместе с увесистым кошелем моры и опасным поручением. С каждой минутой пелена заблуждения спадала, и Люмин едва слышно фыркнула, досадуя на собственную медлительность. В центр зала вышел распорядитель во фраке; его движения были почти торжественны, когда он опустил на стол шкатулку с медальоном. Стоило слугам погасить свечи, оставив лишь дрожащие огоньки у кресел знатных гостей, как артефакт хищно сверкнул в полумраке, словно почуяв чужую волю. С трудом подавив нервный вздох, Люмин опустилась в глубокое кресло. В зале было немноголюдно — всего шесть теней, застывших в ожидании. К её облегчению, борьбу за медальон затеяли лишь двое, не считая её самой. Когда высокий мужчина объявил первую ставку, Люмин ответила мгновенно, не дав эху затихнуть. Сердце колотилось в бешеном ритме, а тяжесть золота в карманах дарила пьянящую уверенность. Она перебивала суммы джентльменов с дерзким азартом, ловя почти физическое удовольствие от этой опасной игры. Вскоре один из противников сдался, не выдержав её натиска. Цена взлетала к небесам, и Люмин закипала от бессилия, понимая, что потолок её возможностей уже близок. Пальцы впились в приятную обивку подлокотника, готовясь к последней ставке, но она застыла, услышав окончательную сумму, названную противником. Моры, щедро выделенной Гильдией, было недостаточно. Скрипнув зубами, она опустила голову, погружаясь в мучительный транс. Провал? Неужели это её первая проваленная миссия? Или еще не все потеряно? Она резко повернула голову к победителю. Мужчина сидел, вальяжно закинув ногу на ногу, с расслабленной грацией потягивая вино из бокала. Его мягкая, триумфальная улыбка перевернула все внутри от жгучей обиды. Но Люмин не собиралась так просто сдаваться. Глубоко внутри её душил призрак поражения, но этот проигрыш она не примет. Она все равно заберет свое, чего бы это ни стоило! Покинув душный зал, Люмин на ходу сбросила тяжелый бархат плаща на руки безмолвного лакея. Снаружи её встретил ночной город; колючая прохлада ветра ударила в лицо, мгновенно выметая из мыслей остатки азартного дурмана. Этот воздух отрезвлял. Подняв взор к равнодушным звездам, путешественница судорожно перебирала варианты — возвращаться с пустыми руками было выше её сил. Она представила лицо Катерины, её сдержанное разочарование, и горько усмехнулась. Какой позор: та, чье имя гремело по всему Тейвату, отступила, просто потому что ей не хватило золота. В этот миг за её спиной со зловещим, надрывным стоном распахнулись массивные двери аукциона. Люмин замерла, натянувшись, словно тетива перед выстрелом. На пороге показался он. В его крупных ладонях, почти бережно, покоилась та самая шкатулка, а на губах всё еще блуждала мягкая, торжествующая улыбка человека, получившего желаемое. — Прошу прощения, — голос Люмин прорезал ночную тишину. Она подошла к нему, едва заметно дрожа — то ли от ледяного дыхания ночи, то ли от собственной дерзости. — У меня есть к вам предложение, от которого будет трудно «отказаться». Мужчина замер, и его взгляд, до этого скользивший по ночным теням, остановился на девушке. В его глазах вспыхнул мягкий, почти осязаемый интерес: он мгновенно разгадал её игру, понимая, что единственным магнитом, удерживающим её здесь, был медальон. Улыбка его стала шире, приобретая оттенок искреннего восхищения — в этом отчаянном напоре он узнал самого себя. Именно так он сам охотился за редкими диковинами, не признавая преград и не считаясь с ценой. — Раз прекрасная незнакомка не решилась бросить на весы еще одну горсть золота, — начал он, и его голос, низкий и бархатистый, мягко окутал Люмин, — значит ли это, что ваши сундуки с морой внезапно опустели? Или же... — он приглушенно рассмеялся, и в этом смехе послышался азарт охотника. — Или же у вас припасено нечто куда более заманчивое, чем звонкая монета? Он чуть прищурился, пронзительно и хитро вглядываясь в её лицо, словно пытаясь поймать малейшее движение её ресниц или мимолетную тень сомнения. Люмин стояла перед ним, такая беззащитная и в то же время решительная. В её взгляде читалась искренняя нужда, и это не могло оставить равнодушным. Люмин не могла предложить ценный обмен, но сдаваться не собиралась. — Господин, мне так нужен этот медальон, — произнесла она, склонив голову набок и одарив его загадочной улыбкой. В её голосе звучала не только просьба, но и мольба. Путешественница смотрела на мужчину с благоговением, словно он был единственным, кто мог помочь ей в этом деле. Её невинное и расстроенное лицо словно шептало: «Прошу вас, не отказывайте мне». И кто мог устоять перед такой красотой и искренностью? — Я остановился недалеко отсюда, — проговорил мужчина, слегка склонившись к ней. Он протянул ладонь — жест, в котором сквозило обманчивое гостеприимство. — Позволите ли вы угостить вас вином и, наконец, узнать, какую тайну скрывает ваша жажда обладания этим медальоном? Люмин ответила мягким кивком, вкладывая свои пальцы в его ладонь. Едва ощутимое, но властное пожатие отозвалось в ней мгновенным трепетом, который она поспешила скрыть за полуулыбкой. Кажется, женское лукавство и тонкая игра сделали своё дело — он был заинтригован. Воздух вокруг них сделался густым, пропитанным предчувствием близкой развязки. Люмин почти физически ощущала тяжесть артефакта, будто он уже покоился в её руках. Её шестое чувство — верный спутник во всех странствиях — теперь не просто подавало сигнал, а ликующе щебетало где-то под сердцем. Она была готова поставить финальную точку в этой партии».       Люмин вскинула взгляд, полный немого вопроса: почему их путь окончился именно здесь? Однако мужчина, не проронив ни слова, галантно провел её вглубь таверны. Он выбрал самый укромный уголок, скрытый в густых тенях, и помог ей устроиться за столиком, прежде чем сесть напротив. Его манеры — безупречные, элегантные и подчеркнуто внимательные — невольно импонировали девушке. На мгновение совесть острым шипом кольнула сердце, но Люмин знала: рубикон перейден. Смяв в кулаке тонкую ткань подола и борясь с неловкостью под его пронзительным, изучающим взором, она наконец подняла голову и одарила его мимолетной, смущенной улыбкой. — Надеюсь, вы отдаете предпочтение красному вину? — Мужчина небрежно откинулся на спинку стула и коротким жестом подозвал официанта. Не дожидаясь согласия, он заказал два бокала, ни на миг не прерывая безмолвного созерцания своей спутницы. — Я нечасто позволяю себе хмель, но сегодня… сегодня особенный вечер, — отозвалась Люмин. Она нервно теребила край платья, не зная, где спрятать взгляд. Его непоколебимое спокойствие раздражало и сбивало с толку — он словно не замечал её смятения. — Позвольте представиться, моё имя — Флинс, — его пальцы вновь коснулись руки Люмин, лежащей на грубом дереве стола. Он властно, но мягко заключил её ладонь в свою и поднес к лицу, запечатлев едва ощутимый, невесомый поцелуй на тонком запястье. — Было бы непростительно начинать столь доверительную беседу, оставаясь друг для друга лишь безымянными тенями. От этого жеста по позвоночнику пробежал электрический разряд, и воздух в таверне вдруг сделался необъяснимо тяжелым и жарким. Он не совершил ничего предосудительного, но щеки Люмин вспыхнули алой краской, а внутри все сжалось от небывалого смущения. В его необычных глазах плясали бледные искры — он явно упивался моментом, удерживая нити контроля над ситуацией с пугающей легкостью. Девушка резко, словно от ожога, отдернула руку. Короткий судорожный вздох сорвался с её губ: собственная реакция поразила её больше, чем его дерзость. Спрятав ладони под столом и судорожно сжав запястье, где всё еще тлел призрачный след его губ, Люмин поджала губы, пытаясь усмирить бурю, поднявшуюся в душе. — Люмин, — коротко выдохнула она. Перед ней как раз поставили бокал, и путешественница поспешно припала к нему, надеясь, что терпкое вино вернет ей самообладание. — Не спешите, Люмин, в нашем распоряжении целая ночь. А я — большой ценитель неторопливых бесед, — произнес Флинс, медленно поднимая свой бокал. Он лениво взбалтывал густую алую жидкость, наблюдая за игрой бликов на стекле. Его взгляд, устремленный на девушку сквозь прозрачную грань, был пропитан тягучим, почти осязаемым любопытством. Перед ним сидела необычная девушка, и это делало вечер ещё более интригующим. Флинс чувствовал, что за внешней сдержанностью скрывается нечто большее, и это будило его воображение. Лишь к исходу второго бокала Люмин удалось окончательно унять внутреннюю дрожь, которую она так тщательно скрывала от проницательного взора своего спутника. Она начала говорить — сначала осторожно, но затем всё более увлеченно. Её рассказы о далеких странствиях, о судьбах, что оставили неизгладимый след в её сердце, и о людях, чьи истории стали частью её собственной души, лились бесконечным потоком. Флинс слушал, затаив дыхание, очарованный тем, как в её глазах оживали горячие воспоминания. С каждой минутой он всё отчетливее осознавал: перед ним не просто случайная попутчица, а редкая, ослепительно яркая личность. Флинс внимательно слушал, не перебивая, наслаждаясь её живым взглядом, который отражал горячие воспоминания. Он всё больше убеждался, что перед ним яркая и интересная личность. — Барышня, я не хочу отдавать этот медальон гильдии, ведь я потратил на него значительную сумму, — произнёс он, наконец открыв глаза и улыбнувшись. — Однако, если вы согласитесь провести со мной эту ночь, этот медальон станет вашим. — он улыбнулся уже иначе, без тени шутки. Его слова прозвучали серьёзно, и от этого у Люмин перехватило дыхание. Он с самого начала знал, зачем ей нужен медальон? Густо краснея от его предложения или от того, как легко её обвели вокруг пальца, путешественница допивает своё вино и поднимает на мужчину решительный взгляд, поднимаясь со своего места. Она тянется к нему через стол, поражаясь его спокойствию, и когда их лица оказываются непозволительно близко, Флинс сам поддаётся вперёд, сразу же раздвигая языком её губы, проталкиваясь им в рот. Люмин не понимала, как она могла допустить подобное, но когда его ладонь вновь коснулась её руки, непринуждённо потянув за собой, путешественница совсем не сопротивлялась, наоборот, происходящее её будоражило. Он вёл её в одну из комнат, в которой, видимо, и остановился, и когда дверь за ними закрылась, светоносец с лёгкостью поднял Люмин за бёдра, вновь даря ей поцелуй, от которого по всему телу расходилась приятная истома. Обвив мужские бёдра ногами, девушка опиралась на его плечи, приподнимаясь, заставляя его задрать голову, чтобы их губы вновь и вновь сливались в чарующих, страстных и коротких поцелуях. Ей было невероятно приятно от того, как крепко он держал её, она чувствовала его превосходство над собой, и сладостное чувство порождало желание отдаться Флинсу без остатка. Прямо сейчас, когда он прислонял её разгорячённое тело к холодному металлу, стараясь прижаться к ней ещё сильнее. Горячий язык мажет широкую полосу от ключиц до самого подбородка и жадно покрывает шею быстрыми поцелуями, задерживаясь лишь у артерии, чтобы прикусить, до вскрика Люмин, как он и хотел. Прижавшись от её крика возбуждённым естеством к её бедру, Флинс практически рычит, слизывая выступившие капельки крови, ставя девушку на ноги, с восхищением наблюдая, как ноги дрожат от охвативших её эмоций. Нежно коснувшись её лица, Флинс заставляет девушку поднять голову и взглянуть на него. Он прислоняется к её лбу своим лбом и медленно трется своим носом об её, прикрывая глаза от подобных нежностей. Их дыхание смешалось, наполняя воздух теплом и нежностью. Он снова касается её губ, целует неторопливо, но не менее горячо. Вновь проникает языком в её рот и проталкивает его насколько можно, наслаждаясь влажностью их губ. Стонет ей в губы, стоит Люмин запустить пальцы в его волосы и сжать у корней, посасывая и покусывая его язык. Этого вполне достаточно, чтобы светоносец закатил глаза и, прижав девушку к себе, неуклюже подвёл её к кровати, поваливая на мягкий матрас. Без предупреждения вставая на колени, мужчина сминает в руке подол её платья и ныряет под него, мажа языком по влажной ткани трусиков, делая их ещё мокрее. Он касается её лона через ткань, целует и посасывает, надавливает языком на ткань под тихие стоны девушки, окончательно теряя голову, когда женские пальцы юрко скользят к его лицу, нежно поглаживая его скулы, второй рукой отодвигая мешающую ткань, позволяя горячему языку погрузиться в себя. Теряясь в приятных ощущениях, Люмин непроизвольно двигает бёдрами в такт его языку, желая избавиться от странного зуда внизу живота. Она прекрасно знает это чувство: она хочет почувствовать, как его член растягивает её. Путешественница вновь выгибается, желая его язык глубже, и хнычет, видя, как он начинает раздеваться, продолжая покорно вылизывать внутри. Его язык двигается уверенно, иногда ускоряясь, от чего девушка раскрывает губы в беззвучных стонах. Она нетерпеливо сжимает свои бёдра руками, еле сдерживаясь, чтобы не свести ноги, когда язык светоносца выскальзывает из неё. Люмин позволила ему снять с себя платье, и её взгляд, словно зачарованный, следил за его уверенными движениями, когда он расстегивал свои серые брюки. Внезапно смутившись, она отвернулась, почувствовав, как по её телу пробежала волна тепла. В комнате царил мягкий полумрак, тени играли на их обнажённых телах, но это не мешало ей видеть, как его плоть покрылась вязкой смазкой, приносящей приятное тепло в её грудь. В его глазах она видела страсть, вожделение и власть, и была готова принять его в объятия, раздвигая ноги шире. Мужчина навис над ней, медленно проводя головкой по её промежности вверх и вниз, вызывая у неё дрожь. — У барышни такое пошлое выражение лица, — прошептал он, слегка надавливая головкой на её клитор. — Так бы и съел. Люмин застонала сквозь ладонь и зажмурила глаза, когда он толкнулся бёдрами, медленно погружаясь наполовину. Его губы накрыли её поцелуем, неожиданно горячим и требовательным, словно он и правда собирался съесть её. Девушка нетерпеливо елозит под мужчиной, сгорая от желания, но светоносец двигает нарочно медленно, входя до самого предела, останавливаясь внутри приятной тесноты, кусая её губы до боли от переполнивших его эмоций. Взяв барышню за мягкие бёдра, раздвигает её ноги шире, рыча сквозь поцелуй, когда она специально сжимает его внутри, не желая выпускать из себя. Разорвав поцелуй, девушка рвано выдыхает в губы мужчины, хрипло прося его ускориться, и откидывает голову на подушку, невнятно что-то бормоча, стоит ему сделать пару быстрых и грубых толчков, целуя её подбородок. В ней слишком тесно, горячо, Флинсу нравится, как она принимает его в себя и не хочет отпускать. Он в восторге от её затуманенных похотью и желанием глаз, как её губы непрерывно просят его о большем, как она отчаянно цепляется за его спину и плечи, причиняя боль, граничащую с наслаждением. Он глухо стонет, ускоряя темп, и кусает её ключицы, вновь и вновь оставляя на бледной коже следы от своих зубов, даже не пытаясь делать это мягко или нежно. Бархат её кожи так и манит, он покрывает поцелуями шею и лицо, снова и снова возвращаясь к раскрытым губам, сплетая их языки, даже когда девушка разрывает поцелуи, не в силах сдерживать свои стоны. Флинс толкается резко, рвано, выбивая весь воздух из её лёгких, приводя тело под собой в восторг. Доводит до разрядки интенсивно и опытно, заставляя Люмин забыть о приличии и срывать свой голос, наслаждаясь его уверенными толчками. Она выгибается, соприкасаясь с ним телом, и сжимает его бёдра ногами, желая свести ноги от подступающей разрядки. Горло жжёт от бесконечных стонов и сухого воздуха. В уголках глаз скапливается прозрачные слезинки, но Флинс бережно собирает их губами, слизывая солоноватость со своих губ, с упоением смотря, как тело содрогается от настигшего её оргазма. Ему же мало, но внутри его так интенсивно сжимают, что светоносцу требуется всего пару рваных толчков, чтобы резко выйти из обмякшего тела и кончить с глухим стоном. Он нежно целует уголки губ девушки, её закрытые веки и висок, прежде чем лечь рядом, закрыв глаза от приятной разрядки, вслушиваясь в её быстрое дыхание. — Люмин, вы не против встретиться как-нибудь ещё? На этот раз угощать буду я. Путешественница заливается тихим смехом, понимая, как глупо звучит это вежливое обращение после бурной ночи, но ничего не говорит по этому поводу. Она слишком устала, ей слишком хорошо, чтобы отвечать, поэтому она согласно мычит и укладывает голову на мужскую грудь, обнимая рельефное тело рукой, и вскоре засыпает до самого утра, напрочь забывает об этом несчастном медальоне.