travel diary

***

Истинный.

      Люмин поднялась по скрипучим ступеням, и перед ее взором открылся удивительный кабинет. Комната алхимика была совершенно невероятной, полной загадок и какого-то сумбурного волшебства. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то металлическим.       Стены исчезали под тяжестью огромных книжных шкафов, доверху набитых толстенными фолиантами и свитками. Книги громоздились повсюду, создавая лабиринты на полу, словно хозяин не успевал вернуть их на место. Наверху, на балконе, она заметила большой стол с глобусом и старыми картами — видимо, Альбедо искал что-то не только в книгах, но и по всему свету.       Внизу уютно потрескивал огонь в огромном синем камине. Свет от пламени играл на стеклянных колбах и приборах, расставленных на полке. С потолка свисала необычная люстра в виде миниатюрного планетария, тихо покачиваясь. Это место дышало тайнами.       Центральный стол был сердцем этого хаоса: мензурки, пробирки с разноцветными жидкостями, инструменты для измерений и записи. Казалось, что алхимик только что вышел, оставив все как есть. Она спустилась еще ниже по лестнице и в темноте разглядела старые сундуки и даже какой-то странный шлем, небрежно брошенный на стул. — Альбедо? — тихо окликнула его странница, замерев и пристально вглядываясь в сгущающуюся тьму. — Я здесь, Люмин, — спокойный голос, раздавшийся позади, заставил девушку вздрогнуть и стремительно обернуться.       Пред взором предстал юноша, сотканный из алхимического изящества: Альбедо, главный алхимик Мондштадта. Он возвышался над ней, опершись на перила, и пристально рассматривал странницу.       Его внешность была утонченной: пепельно-светлые волосы, собранные в небрежный полухвост-косу, и эти пронзительные, бирюзовые глаза с необычными, алхимическими зрачками, которые, казалось, видели сквозь материю и время. На бледной, фарфоровой коже шеи мерцала ромбовидная золотая отметина — безмолвный знак его нечеловеческого, синтетического происхождения.       В его одеянии — белом плаще без рукавов с золотыми акцентами и строгих черных перчатках — чувствовалась педантичность ученого. Но для Люмин эти детали были лишь внешним покровом. Она замечала его редкие, мягкие улыбки, которые он дарил Кли, его терпение и тихую заботу.       Люмин видела в нем не просто алхимика, а фигуру, сотканную из парадоксов. В мире, где большинство ищет славы или золота, Альбедо жаждет лишь одного — истины. Он не просто ученый; он — живое воплощение холодного, беспристрастного разума. — Рад, что ты смогла выкроить время и навестить меня, — Альбедо выпрямляется, приветствуя гостью благосклонной улыбкой.       Ответно одарив алхимика улыбкой, Люмин поднимается к нему и протягивает две книги, заботливо перевязанные тонкой, но прочной бечёвкой. — Лиза просила меня передать тебе эти книги и настоятельно рекомендовала вернуть их сразу после прочтения. — Девушка почувствовала, как по спине пробежала дрожь, едва она вспомнила образ разъярённой женщины, вокруг которой воздух искрился маленькими молниями. — Несомненно. Благодарю, Люмин. — Алхимик принимает книги, едва касаясь кончиков пальцев девушки, словно невзначай. Его взор на мгновение задерживается на её лице, но она, по-видимому, не придаёт этому жесту особого значения.       Люмин приблизилась к камину, погружаясь в размышления и созерцая, как пламя жадно поглощает поленья, наполняя обширное трёхъярусное помещение теплом, которое было непривычно для Драконьего Хребта. — Не предполагала, что твоя основная лаборатория окажется такой… — девушка на мгновение задумалась, подбирая подходящее слово, — изумительной.       На балконе раздался звук, который можно было принять за довольный смешок, как показалось страннице. Альбедо, оставив книги у глобуса и карт, поспешил спуститься к гостье. — Я бы назвал это сокровищницей, — с оттенком гордости произнёс алхимик, слегка приподняв уголок рта в полуулыбке.       Несмотря на его постоянные размышления о собственной природе гомункула и возможном конце, который он может принести Мондштадту, странница видела в Альбедо искренность и человечность, которую он так тщательно прятал за маской невозмутимого гения. — Я подумала над твоим предложением, — произнесла странница, сжав губы в тонкую линию и не отрывая взгляда от пламени. — В ближайшие дни у меня нет никаких поручений, и, возможно, я могла бы помочь тебе в твоих исследованиях…       Взор алхимика на мгновение вспыхнул неким неестественным воодушевлением, а может быть, изумлением — Люмин не смогла точно определить, какие именно эмоции и чувства пробудили в Альбедо её слова. Стоило ей бросить на него короткий, исполненный любопытства взгляд, как юноша мгновенно надел маску сдержанности. Он лишь коротко кивнул, выражая своё согласие и, возможно, признательность. — Итак, когда же мы приступим? — подойдя к центральному столу, девушка склонилась, сложив руки за спиной в замок.       Рассматривая пробирки и колбы, заполненные до середины густой жидкостью, окрашенной в разнообразные цвета, Люмин на мгновение задумалась о том, как будут проходить их исследования. Она знала, что Альбедо не причинит ей вреда, но ей также была известна и его тёмная сторона — навязчивое, порой безумное стремление алхимика, жаждущего достичь истины.       Для него она была объектом, представляющим немалый интерес для исследования. Возможно, алхимик испытывал к ней некоторое почтение, однако странница не могла точно определить характер их взаимоотношений. — Прежде всего, необходимо отдохнуть, согреться и восстановить силы, а к делу приступим завтра.       Альбедо устремил свой цепкий взгляд на планетарий, внимательно рассматривая каждую из миниатюрных планет. Любопытно, есть ли в этом месте уголок, который ещё не посещала странница? — Я подготовлю для тебя комнату, — спохватился юноша, торопливо спускаясь вниз и скрываясь за узкой дверью.       Девушка озадаченно посмотрела на полосу света, просачивающуюся сквозь дверь, за которой, как оказалось, находилась комната. Она не хотела стеснять алхимика и планировала каждый вечер возвращаться в Мондштадт, но, похоже, он даже не подумал об этом, любезно предоставив ей место в своей «сокровищнице».       Люмин не смущала эта мысль, но её беспокоило, что большую часть времени она будет мешать ему. По коже пробежали мурашки — ощущение, что она стала подопытной белой мышкой, прилипло к её вспотевшей спине вместе с одеждой. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на дорогу туда и обратно. Будет лучше, если ты остановишься здесь, — монотонно объясняет Альбедо, распахивая дверь, словно прочитав её мысли.       Вероятно, это должно было её успокоить, но беспокойство лишь усиливалось. То, как он подбирал слова, как оправлял свою перчатку, натягивая ткань на пальцы, как он смотрел на странницу, — всё это создавало атмосферу напряжения. Но только для неё. Стоило ей дать согласие, и дружелюбный Альбедо словно преобразился в отстранённого алхимика. Будто это были два разных человека… Или гомункула. — Порой твои глаза… выглядят опасно, ты знал об этом? — с тенью улыбки заметила странница, останавливаясь рядом с юношей. — Знаю, Люмин. Боишься? — алхимические зрачки внезапно расширились, словно у хищника, готового напасть на ничего не подозревающую лань.       Странница, задумчиво покачивая головой, ненароком запутывает свою серьгу в прядях волос. — Нет, я ведь обещала остановить тебя, если ты вдруг… — девушка на мгновение умолкла, словно припоминая своё обещание. — Я не испытываю страха, просто моё тело словно бы не может обрести покой. Вероятно, на меня так воздействует новая обстановка. Это место особенное, твоя «сокровищница».       Альбедо застыл, словно изваяние, а затем тихо рассмеялся.

***

      Ночи на Драконьем хребте отличаются особенным холодом, и Люмин, кутаясь в тонкое одеяло, тщетно пытается согреться, сворачиваясь калачиком. Однако даже это не помогает ей избежать дрожи. Наконец, она встаёт с постели, оборачивает одеяло вокруг себя, словно плащ, и направляется к камину. Но огонь в нём уже погас, и лишь угли мерцают в темноте, едва тлея. Как же Альбедо здесь обитает? Ведь он не человек, но всё же его тело устроено подобно человеческому. Разве он не ощущает холода, когда спит под столь тонким покрывалом?       В эти редкие мгновения Люмин с горечью осознаёт, сколь ничтожно мало ей известно об алхимике. Всё, что она знает о нём, не более того, что Альбедо сам соизволил ей открыть.       Подойдя к центральному столу, она начинает перебирать колбы и склянки, в надежде обнаружить согревающий алхимический напиток или хотя бы ингредиенты для него. Совершать это практически в кромешной тьме было задачей не из лёгких, но пронизывающий до костей холод лишь подталкивал девушку к подобным, возможно, безрассудным и даже дерзким действиям. Меньше всего ей хотелось хозяйничать на рабочем столе алхимика, но она оправдывала себя тем, что слишком замёрзла. Люмин стремилась лишь к тому, чтобы немного согреться.       Странница была настолько поглощена поисками необходимых ингредиентов, что не обратила внимания на то, как позади неё, словно материализовавшись из воздуха, возник Альбедо. Сохраняя безмолвие, он с лёгкой полуулыбкой наблюдал за действиями своей гостьи, явно находя её попытки отыскать что-то в темноте забавными. — Помочь?       От неожиданности девушка подпрыгнула, и пара пузырьков, оказавшихся у неё на пути, с грохотом разбились о пол.       Люмин, коротко и звонко чертыхнувшись, принялась собирать осколки с пола, охваченная внезапным волнением. Если до появления алхимика её била дрожь от холода, то теперь, вдобавок к испугу, она дрожала от страха. — Всё-таки боишься… — прошипел юноша, растягивая слова, словно змея, и странно улыбаясь. Присев на корточки, он обхватил руки странницы, поднёс их к своему лицу и принялся обдавать холодные пальцы горячим дыханием, пристально глядя в её круглые от изумления и страха глаза. — Ты замёрзла.       Поднявшись, он потянул за собой Люмин и подвёл её к камину, усадив на небольшой коврик. Люмин, укутанная в одеяло, представляла собой очаровательное зрелище: она казалась милым комочком, сотканным из белоснежной ткани. Альбедо никогда прежде не видел её такой: беззащитной, неловкой и испуганной. — Подожди, я сейчас разведу огонь.       Оставшись в одиночестве, девушка, сидевшая на мягком ковре у камина, на мгновение прикрыла глаза, пытаясь осознать происходящее. Альбедо никогда не позволял себе подобных вольностей. Обычно его поведение отличалось сдержанностью и механичностью. Но это прикосновение… простое прикосновение его удивительно тёплых рук заставило её сердце беспокойно трепетать под рёбрами, словно маленькая птичка в клетке.       Люмин, нервно переплетая пальцы в замысловатый узор, наблюдает за тем, как алхимик разжигает огонь в камине. Через несколько мгновений её обдаёт волной жара, когда юноша выливает на горящие поленья какую-то жидкость с необычным запахом.       Альбедо зажигает десяток свечей, пламя которых рассеивает ночной мрак и прогоняет страхи странницы. — Так лучше? — алхимик присаживается напротив Люмин, внимательно вглядываясь в её разрумянившееся лицо.       Странница кивает, стремясь ещё глубже закутаться в одеяло, словно пытаясь укрыться от проницательного взгляда алхимика. В его бирюзовых глазах пляшут озорные искорки, и это завораживающее зрелище не оставляет её равнодушной. — Извини, — Люмин поднимает взгляд на Альбедо, глядя на него из-под ресниц с таким невинным выражением, что у него перехватывает дыхание. — Обычно я не такая неловкая, просто… — Просто на тебя так действует новая обстановка, — не давая ей закончить, с дразнящей улыбкой подхватывает Альбедо.       Осознавая, что над ней подшучивают, девушка нахмурила брови, и её взгляд стал тревожным. Он заметил смятение и испуг, которые явно читались в её глазах. — Дело не только в этом, — признаётся странница с неподдельной искренностью. — Дело в тебе, ты не такой, каким я тебя знаю. — В этом месте я могу быть собой, — произнёс Альбедо, — здесь моя лаборатория, моя вотчина. А там, за этими стенами, я всего лишь главный алхимик Ордо Фавониус и капитан исследовательской группы. Лишь теперь ты лицезреешь меня таким, каков я есть в действительности. Без притворства. Истинного.       Альбедо взглянул на пламя в камине, едва заметно улыбаясь искренности Люмин.       Люмин ощутила, как её губы дрогнули. Она и впрямь не имела ни малейшего представления о нём, и он недвусмысленно дал ей это понять. Обида, словно липкая паутина, окутывала её, вытесняя холод. В душе разгоралась искра гнева, согревая её не хуже пламени камина. — И каков же ты? — её взгляд был красноречивее любых слов. Он буквально впивался в юношу, словно требуя немедленного ответа. — Хм, не такой, как ты? — Альбедо склонил голову набок, глядя куда-то поверх плеча Люмин, словно дразня её. По какой-то причине ему доставляло удовольствие наблюдать за её раздражением и гневом, скрывающих обиду.       В этот момент Люмин напомнила ему учёного, который стоит на пороге открытия, но не может его совершить. Как алхимик, он прекрасно понимал, каково это — находиться в состоянии, когда истина близка, но всё ещё остаётся недосягаемой. — Люди страшатся неизвестности, и потому не стоит изображать излишнюю храбрость. Я знаю, что тебе страшно, ведь ты не знаешь меня настоящего, — произнёс алхимик, едва странница открыла рот, чтобы ответить ему, вероятно, с какой-нибудь колкостью.       Алхимик также впервые узрел такую Люмин, но, в отличие от неё, его не охватил страх. Им овладело лишь чувство любопытства.       Альбедо поднялся, и на его лице промелькнула тень печали. Он устремил свой взор в пустоту, воскрешая в памяти момент, когда его впервые назвали монстром. Видит ли его так же и Люмин? Он хотел было оставить её наедине со своими мыслями, но едва он сделал шаг, как его запястье крепко сжали, вынуждая остановиться. — Я не испытываю страха. — Девушка увлекла юношу за собой, вынуждая его вновь опуститься на колени напротив неё, но теперь они находились гораздо ближе друг к другу. — Я доверяю тебе, Альбедо.       Альбедо отчётливо слышал, как сердце странницы взволнованно трепетало. — Доверяешь? — на устах алхимика возникает кривая усмешка, будто слова Люмин задели его. — Но разве люди доверяют тем, кого едва знают?       В его голосе явно звучала ирония, но вместе с тем тон был спокойным и мягким. Люмин лишь пожала плечами. — Мне кажется, ты не способен на дурные поступки. Ты не чудовище, Альбедо, — произнесла она, и обида, гнев и страх отступили, будто она убедила себя, что всё это время её разум играл с ней злую шутку.       Взгляд алхимика на мгновение обжёг её, и по коже девушки пробежал холодок.       Прежде чем она успела осмыслить происходящее, Альбедо молниеносно схватил её за запястья и, взметнув их вверх, толкнул так, что она оказалась распростёртой на мягком ковре. Одной рукой он удерживал её запястья над головой, словно в капкане, куда угодила доверчивая и любопытная лань. — Неужто ты готова довериться мне, не ведая, что я предприму в следующее мгновение? — вопрошает алхимик с угрожающей и протяжной хитрецой, сокращая расстояние между ними и располагаясь между её бёдер и нависая над ней, обдавая её уста своим горячим дыханием.       Люмин явственно различала треск пламени в очаге и завывания буйного ветра, что силился проникнуть в лабораторию сквозь неплотно прикрытую дверь. Одеяло, которым она так заботливо укуталась, теперь лежало скомканным, открывая взору алхимика её одеяние, которое она не сочла нужным снять из-за холода.       Казалось бы, обычное платье, в котором она обычно путешествовала, но сейчас, когда Альбедо склонился над ней, заключив её запястья в свою ладонь, Люмин ощущала себя почти обнажённой. — Это будет нечто плохое? — едва слышно, почти шёпотом спрашивает Люмин, пристально вглядываясь в глаза юноши. Она не в силах разгадать его чувства, и лишь спокойствие отражается на его лице. — Не то чтобы это было плохо, но и не совсем хорошо, хотя… — алхимик усмехается, глядя на пухлые губы девушки. — Всё зависит от того, как на это посмотреть.       Он запечатлевает на её устах пытливый поцелуй, и в то же время его хватка на её запястьях становится более крепкой, словно он стремится удержать её подле себя. Люмин, застигнутая врасплох этим проявлением чувств, замирает в изумлении, но алхимик не даёт ей времени на раздумья.       Губы Люмин были прохладными и мягкими. Алхимик осторожно провёл кончиком языка по её устам, стремясь проникнуть в её рот. В его поцелуе не было страсти, но ощущался неподдельный интерес. Он исследовал её рот медленно и бережно, сплетая свой язык с её языком, обводя ряд её ровных зубов и скользя кончиком языка по ребристой поверхности нёба. Он чувствовал, как тело девушки под ним слегка дрожит.       Странница отвечает робко и сдержанно, не позволяя алхимику увлечься, несмотря на его более требовательные поцелуи. Ей нравится, как его губы уверенно касаются её губ, как пламя камина согревает её кожу, как ворс ковра щекочет её шею и как легко он удерживает её руки над головой. Люмин внезапно осознала, что ей нравится вся эта необычная ситуация.       Как далеко он способен зайти?       Свободной рукой алхимик слегка сдавливает шею девушки, словно испытывая её, но Люмин не предпринимает попыток освободиться, даже когда хватка его руки становится крепче, а дыхание затрудняется. Её глаза полуприкрыты, губы двигаются в унисон с его губами, неторопливо раскрываясь в ответ на его долгий поцелуй.       Алхимик очерчивает пальцами контуры скул, сжимая их, и Люмин издает жалобный стон сквозь поцелуй. Альбедо отстраняется и медленно, наслаждаясь, слизывает с губ чужое тепло, глядя на раскрасневшееся лицо странницы. Она жадно хватает воздух ртом, и её вид так невинно прекрасен, что юноше хочется исправить это.       Девушка нервно сглатывает, осознавая, что этот поцелуй заставил её потерять самообладание. С какой лёгкостью ему удалось пробудить в ней трепет и желание большего, что её голова кружится от охватившего её чувства. Люмин смотрит на золотую ромбовидную метку на его шее и невольно облизывает свои губы, выдавая свои желания. — Я могу предоставить тебе идентичный образец, — едва слышно шепчет алхимик, не отрывая взгляда от девушки, лежащей под ним. Его взгляд выражает алчность и восхищение тем, как податливо она реагирует на его присутствие.       Очарованная, она едва заметно кивает. — Что мне нужно делать? — вопрос, заданный ею, звучит столь простодушно и невинно, будто она впервые оказалась в чьих-то объятиях. Альбедо чувствует, как всё его существо напрягается, ощущая, как кровь приливает к низу живота. Что делает эта озорница?       Алхимика не покидает чувство, будто это он следует её правилам. Её поведение волнует его, словно удар тяжёлого молота, лишая способности к ясному мышлению. Он стремится исследовать её тело, желая понять, отличается ли она от тех, кому он дарил свои колдовские поцелуи? — Расслабиться, только и всего.       Люмин представляется ему воплощением невинности, она столь покорна, что ему хочется завладеть ею безраздельно, чтобы странница впоследствии сожалела о том, что не отвергла его притязания, прежде чем его уста не проложили влажную дорожку по её изящной длинной шее, останавливаясь в том месте, где должна возникнуть отметина, подобная той, что есть у него.       Он выбирает тонкую кожу шеи, приникая к ней губами и посасывая её под прерывистые всхлипы странницы, рвущиеся наружу. Его рука, сжимающая запястья девушки, ослабляет хватку и скользит ниже, обхватывая заднюю часть шеи, вынуждая девушку откинуть голову назад и выставить свою шею во всей красе.       Тонкие женские пальцы тотчас же погружаются в пепельно-светлые волосы алхимика, прерывисто сжимая их у самых корней, всякий раз, когда он с силой выбирает кожу на её шее, причиняя лёгкую боль, граничащую с наслаждением. Не останавливаясь ни на мгновение, он очерчивает языком круг вокруг того места, которое, вероятно, ещё долго будет ярким воспоминанием на её шее.       С лёгким чмокающим звуком он отстраняется от Люмин, созерцая своё скромное, но выразительное творение. Ему по нраву, как пурпурно-фиолетовое пятнышко контрастирует с белизной её кожи. Это доставляет ему даже большее наслаждение, нежели наречение новых снадобий, кои он создаёт. — Люмин, — тихо окликает её юноша, привлекая внимание девушки.       Странница поднимает на него взор, ощущая, как краска смущения заливает её щёки. Она страшится своих вожделений, равно как и того, что он может остановиться.       Алхимик усмехается с оттенком хищности, проводя языком по ряду своих зубов, словно готовясь к атаке. Он замечает в её взгляде искорку желания, и ему известно, что она страшится признаться в этом. Это обстоятельство невероятно его возбуждает.       Альбедо силится что-то произнести, но слова застревают в горле, скованном напряжением. Он действует неспешно и осторожно, словно одно неосторожное движение — и Люмин отступит, испугавшись напора алхимика. Ведь он её дорогой друг, но разве друзья позволяют себе такие вольности?       Юноша, расположившись на коленях между её бёдер, неторопливо сбрасывает с себя халат и расстёгивает рубашку, обнажая своё тело. Его нельзя было назвать обладателем атлетического телосложения, его сила заключалась в другом. Однако Люмин не могла отвести взгляда от его изящной худобы, глядя на него словно зачарованная.       Ткань с лёгким шелестом ниспадает на пол где-то позади алхимика. Он властно подхватывает девушку под колени и притягивает её к себе, располагая её бёдра на своих, давая ей понять, что она не единственная, кто поддался низменным страстям.       Его ладони уверенно скользят по гладкой коже её ног, поднимаясь всё выше, в то время как дыхание странницы становится всё более учащённым и прерывистым. Она вздрагивает каждый раз, когда алхимик делает движение бёдрами, надавливая на её промежность выпуклостью, которая ощущается даже через ткань брюк.       Люмин порывается задать вопрос: «Неужели они и впрямь готовы пойти на это?» Но вместо слов из её груди вырывается тихий, сдавленный стон, который она тут же заглушает, прикрывая рот ладонью. Этот жест вызывает у Альбедо хищную улыбку. — Ты гораздо более восприимчива, чем я предполагал, — задумчиво произносит юноша, проникая пальцами под платье странницы.       Её одеяние… Альбедо убеждён, что оно становится совершенно излишним. Алхимик склоняется над девицей, запечатлевая поцелуи на её плечах и расстёгивая бретельки платья, чтобы открыть себе больше пространства для ласк. Звуки поцелуев действуют на странницу умиротворяюще, хотя ей и известно, что они не являются выражением нежных чувств. Так Альбедо исследует её тело. Он реагирует на каждый её вздох, на каждое содрогание. Только так он может понять, где следует целовать более уверенно, а где оставить лёгкие поцелуи, спускаясь ниже.       Люмин находит весьма привлекательным то, с каким рвением алхимик изучает её и как внимательно он прислушивается к сигналам, исходящим от её тела.       Странница, изогнувшись, помогает юноше снять с неё платье, открывая взору небольшую грудь, которая часто вздымается от учащённого дыхания. С ощутимым нажимом он проводит пальцами от талии к рёбрам, а затем к груди, сжимая в ладонях два холмика. Он тотчас же приникает к каждому соску по очереди, нежно лаская их языком и с едва слышным чмокающим звуком выпуская изо рта, обдавая их тёплым дыханием, отчего по всему телу Люмин пробегает трепет.       Альбедо продолжает своё нисхождение, оставляя на теле девушки едва заметные знаки. Алхимик находит особое удовольствие в том, чтобы запечатлеть свои следы на этом бледном теле. Его язык выводит загадочные символы, руки обвивают талию девушки и заставляют её изгибаться навстречу его поцелуям. Он сжимает её кожу пальцами, наслаждаясь её нежностью и бархатистостью. — Подожди! — взволнованно восклицает странница, вздрагивая всем телом и широко распахивая глаза, когда его пальцы касаются ткани её нижнего белья. Люмин мягко, но решительно отстраняет его, упираясь ладонью в лоб, словно опасаясь его намерений. Однако это было не так. Её одолевало смущение. — Не нравится? — Альбедо пристально вглядывается в взволнованное лицо девушки, пытаясь разгадать причину её внезапной остановки.       Люмин, не в силах справиться со смущением, отворачивается, скрывая лицо в ладонях. — Целовать ниже… нельзя!       Взгляд алхимика скользит по её обнажённому телу. Люмин лежит перед ним, облачённая лишь в трусики, и её лицо заливает румянец смущения. Алхимик видит это сквозь её пальцы, так ярко пылали её кожа. Она пытается прикрыть грудь, словно только что он не ласкал её нежные бугорки языком. На его губах играет усмешка. Это даже кажется ему забавным. Она не против, но, кажется, не готова ко всему, что он может сделать. — Как жаль, что я не смог насладиться твоим вкусом, — с напускным огорчением и обидой произносит юноша, склоняясь над девушкой.       Он с непринуждённой грацией отводит руки девушки от её лица и, к её полнейшему изумлению, запечатлевает на её носу лёгкий поцелуй. Это был краткий, но столь проникновенный жест, исполненный понимания и нежности, что Люмин едва удаётся сдержать невольный вздох изумления.       Альбедо запечатлевает на устах странницы очередной поцелуй, исполненный нежности, словно говорящий о том, что всё в порядке. Он не сделает ничего, что могло бы вызвать недовольство у Люмин. Его язык, словно дразня, скользит по губам девушки, не проникая внутрь, оставляя их приоткрытыми для более глубокого поцелуя. Он терпеливо ждёт, когда тело путешественницы расслабится, готовое принять новые ласки.       Ему доставляло наслаждение ощущать, как тонко и чутко реагирует тело Люмин на каждое его прикосновение. От девушки исходил дивный аромат, непохожий на всё, что ему доводилось ощущать прежде. Этот запах, подобный благоуханию туманного цветка, был одновременно сладким и свежим, густым и лёгким — он был необычным и неповторимым. Этот аромат свидетельствовал о её возбуждении.       Оторвавшись от уст девушки, едва она позволила себе расслабиться, Альбедо одаряет её поцелуями в шею и ключицы, нежно оглаживает ладонями её тело, неторопливо спускаясь ниже, к ткани её нижнего белья, чтобы неспешно снять его, оставляя странницу полностью обнажённой.       Подхватив Люмин под бёдра, алхимик с нетерпением сжимает их, всем телом наваливаясь на неё, желая дать ей почувствовать, насколько она желанна.       Нежно поглаживая, Альбедо скользит пальцами по внутренней стороне бедра Люмин, искусно находя нервный узелок. Он надавливая на него большим пальцем и вводит два пальца во влажное лоно, начиная медленно и глубоко двигать ими, вызывая дрожь и тихие стоны со стороны странницы.       Альбедо раздвигает пальцы, подготавливая девушку к своему вторжению. Он ищет её наиболее уязвимые места, и когда находит их, Люмин выгибается, издавая более откровенные стоны. Он надавливает на эти точки снова и снова, увеличивая темп, позволяя ей до боли сжимать его плечи и волосы. Люмин обхватывает его бёдра ногами, словно пытаясь остановить его, но с её губ срываются лишь жалобные стоны и хныканье. — Альбедо! Если будешь продолжать в том же духе… — Странница закусила губу, запрокинув голову назад. Волны удовольствия накрыли её с такой силой, что она едва могла это вынести.       Люмин ощущает прикосновение к самым чувствительным местам, и кажется, что она уже на пороге кульминации. Но в тот момент, когда она готова достичь пика наслаждения, юноша замедляет движения, убирая большой палец с клитора и вынимая из её лона пальцы, покрытые смазкой.       Девушка с досадой вздыхает, убирая с лица непокорные пряди волос. Она слышит неровное дыхание алхимика, ощущает, как его губы скользят по её плечам, как напряжено его тело, и ей нестерпимо хочется, чтобы он наконец-то перестал сдерживать себя. Чтобы Альбедо овладел ею страстно и глубоко, прильнув к её телу всем своим существом. — Альбедо, — преодолев смущение, окликает его странница, проводя носком ноги по его бедру и упираясь ступнёй в небольшой выступ на его штанах. — Почему ты медлишь?       Вопрос, заданный ею, звучит подобно искушению, и алхимик всем своим существом откликается на него. Он напрягается, словно натянутая струна, и его взгляд становится тяжёлым, как свинец. С каждым мгновением мысли покидают его голову, уступая место нарастающему возбуждению, которое охватывает и его, гомункула. Юноша подаётся бёдрами вперёд, едва сдерживая тихий стон наслаждения, когда её ступня с силой упирается в его плоть, почти незаметно скользя вверх и вниз. — Я запоминаю тебя, — произнёс он, и его пальцы потянулись к ремню на брюках, расстёгивая его с дразнящей медлительностью. — Запоминаю реакцию твоего тела, его температуру, твой запах, блеск твоих глаз, — юноша приспустил брюки, обнажая свой налитый кровью член, и, не спеша, помогая себе рукой, направил его к лону странницы. — Не думал, что твоё тело окажется столь отзывчивым.       Альбедо надавливает головкой, словно вот-вот проникнет, раздвигая неподатливые стенки, но это лишь уловка, заставляющая Люмин приподнимать бёдра и издавать жалобные, полные нетерпения звуки. — Мне бы хотелось исследовать тебя более подробно, но, кажется, потребуется не один раз, чтобы сделать всё как следует.       Его слова вызывают трепет во всём её существе. Люмин приподнимает бёдра, распределяя собственную влагу по своим розовым складкам, не прекращая движения до тех пор, пока Альбедо не завершит свою речь. Он всего лишь исследует её, подобно алхимику, фиксирующему свойства ингредиента для создания эликсиров. Не более того, но внутри неё всё тает от его прикосновений. Он касается её с трепетной нежностью, несмотря на свой исследовательский интерес.       Альбедо крепко обхватывает бёдра Люмин, удерживая её на месте, и в тот момент, когда головка вновь останавливается у её лона, делает толчок бёдрами вперёд, медленно и неумолимо наполняя девушку собой под сдавленные и восторженные стоны странницы. Он проникает глубоко, не останавливаясь, пока его бёдра плотно не прижимаются к её бёдрам, и только тогда замирает, пытаясь отдышаться от переполняющих его ощущений, привыкая к тесноте её тела.       В глубинах женского естества царит упоительное, обжигающе-тёплое и тесное пространство. Оно податливо принимает его целиком, неумолимо сжимая до лёгкой болезненности, и алхимик, сосредоточенный на своих ощущениях, не в силах сдержать прерывистое дыхание, пытается отвлечься от нахлынувшего удовольствия.       Альбедо, обхватив ноги девушки, закидывает их себе на плечи и прижимается к её телу, охватывая руками мягкие ягодицы. Он начинает двигаться внутри Люмин неспешно, почти покидая её лоно и вновь погружаясь в него до предела. Странница, судорожно сжимая в руках одеяло, подставляет свою шею под обжигающее прерывистое дыхание алхимика.       Пряди волос юноши, выбившиеся из причёски, ниспадают на скулы Люмин, щекоча её лицо. Волосы Альбедо благоухают морозной свежестью и древесным ароматом, подобно запаху сухих поленьев. Этот запах и прерывистое дыхание алхимика вытесняют всё остальное. Люмин сосредоточена исключительно на нём, на его дразнящих медленных движениях.       Алхимик проникает в странницу вновь и вновь, словно наслаждаясь каждым мгновением, растягивая удовольствие до предела. Он не вторгается в неё грубо и резко, но его нескромные движения разносятся обжигающей эйфорией по всему телу девушки, заставляя её двигаться навстречу ему.       В лаборатории раздаются приглушённые стоны. Люмин, словно опасаясь нарушить привычную тишину, царившую здесь до её появления, старается быть как можно более сдержанной. Она откидывает голову назад, и Альбедо, склонившись, касается губами её шеи, оставляя на коже едва заметные следы. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр её тела, ускоряя движения и становясь более развязным и быстрым, но не достигая глубины, как до этого.       Альбедо с нескрываемой решимостью прижимается к обманчиво хрупкому телу странницы, не страшась причинить ей боль. Люмин лишь обвивает руками его шею, задыхаясь от его проникновений. Он исследует различные позиции, то обрушиваясь на неё, то отстраняясь, то снимая её ноги со своих плеч и широко раздвигая их, доводя мышцы странницы до предела.       Цель алхимика — довести Люмин до криков, и он неуклонно к ней движется.       Его движения становятся глубокими и стремительными, порывистыми. Альбедо то с силой вторгается в девушку, заставляя её вскрикивать, то замедляет темп, почти останавливаясь. Обхватив ладонями лицо странницы, алхимик заставляет её взглянуть на себя. Юноша пристально вглядывается в её черты.       На лице Люмин читается неподдельное наслаждение. Полуприкрытые веки, порозовевшие щёки, приоткрытые губы, с которых стекает тонкая струйка слюны. Альбедо слизывает её, целуя девушку, переплетая их языки.       С каждым новым толчком бёдра Альбедо двигаются всё более ритмично. Она впивается пальцами в его плечи, оставляя на коже красные полосы. Её ноги широко раздвинуты, и она стремится к тому, чтобы Альбедо проникал в неё всё глубже и быстрее. И он, словно прочитав её мысли, начинает двигаться с новой силой, достигая самых глубин её тела. Из груди Люмин вырываются стоны, которые он так жаждет услышать. Эти стоны — красноречивые, протяжные, ласкающие слух — становятся для него музыкой.       У Люмин голос, подобный трели певчей птицы, чарует слух. Альбедо, не в силах сдержать порыв, заключает девушку в объятия, прижимая к себе и утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Он едва сдерживается, чтобы не дать волю чувствам и не подхватить сладострастные стоны, которые вырываются из груди Люмин.       Он ощущает их пульсацию, слышит, как её сердце бьётся в ускоренном ритме, чувствует, как её стенки обхватывают его с новой силой и частотой. Девушка, забыв обо всём на свете, более не пытается сдерживать свои эмоции, наполняя лабораторию своими криками наслаждения.       Жар, исходящий от камина, представляется ему неестественно обжигающим, словно на коже остаются следы ожогов. Альбедо прерывисто выдыхает, ощущая, как стенки её лона сокращаются в оргазме, обволакивая всю длину его члена. Издав гортанный стон, алхимик, пользуясь моментом, когда странница находится на пике наслаждения, опирается на руки и отстраняется от неё, после чего ускоряет движения, чувствуя, как низ живота начинает сводить от предвкушения скорого удовольствия.       Протяжный стон странницы постепенно переходит в прерывистые вздохи, вызванные быстрыми движениями алхимика. Он не даёт ей перевести дух, крепко удерживая её запястья, отчего лопатки странницы начинают неприятно гореть от соприкосновения с ворсом ковра. Люмин что-то шепчет — Альбедо видит, как её губы шевелятся, но в его голове так пусто, что он не может разобрать, что именно она хочет ему сказать.       Алхимик толкается в девушку пару раз, забываясь, входя грубо и резко, прежде чем покинуть странницу, оставляя на её теле следы своего семени с глухим вздохом. — Люмин, — Альбедо, с трудом переводя дыхание, касается лбом лба девушки, заставляя её поднять веки и обратить на него взор. — Окажешь мне честь, позируя завтра? Я хочу запечатлеть тебя на холсте.       Юноша прикрывает глаза и резко садится на колени, поднимая странницу за собой, заставляя её сесть к себе на колени и обнять за шею. — Нарисовать? — Люмин, наслаждаясь его объятиями, обращает взор на почти догоревшие угли в камине. Альбедо безмолвно кивает, уткнувшись носом в светлые локоны девушки. Аромат туманного цветка становился всё менее ощутимым.