Цена любви

Для бессмертных десять лет — что один вздох. На Нефритовой горе Сяо Яо оттачивала свою силу, и от былой хрупкости не осталось и следа. Её взгляд, когда-то полный жизни, теперь хранил ледяное спокойствие. Цан Сюань и Ту Шань Цзин вновь и вновь пытались вернуть её ко двору, но она лишь молча качала головой. «Сян Лю жив, и он сделал свой выбор, — голос её звучал ровно и неоспоримо, словно приговор. — Я желаю ему лишь счастья. Но знайте: если чья-то рука поднимется на него, я предпочту исчезнуть. Я уже теряла его однажды. Второй раз не переживу». Тишина, последовавшая за её словами, была красноречивее любых клятв. Даже Чёрный император склонил голову, издав указ, запрещающий под страхом смерти трогать любого, кто будет похож на девяти главного демона. Легенда о девятиглавом демоне была предана забвению. Сяо Яо приказала прекратить любые вести о Лю Бэе. Она похоронила своё чувства в самом уголке своего сердце, найдя странное утешение в мысли, что где-то он счастлив — даже если не с ней. --- Для двух странников десять лет тоже пролетели незаметно. Покинув гору, Лю Бэй сбросил маскировку, и серебро его волос вновь заиграло на солнце. Он успел навестить старейшину Ху Ли — ту, что стала ему матерью. Её смерть полгода спустя стала для него тяжёлым ударом. Семь дней и ночей он провёл в немом горе, и лишь Юйхуа удалось вернуть его к жизни, отняв кувшин с вином и заставив смотреть в будущее. Он дал клятву защищать деревню и ушёл в армию, скрыв свою внешность под чёрными прядями. Карьера его складывалась стремительно. Юйхуа всегда была рядом, его тенью и опорой. Всё изменилось в вечер его повышения до генерала элитных войск. Вино и одиночество опьянили его сильнее, чем следовало. Она проводила его в шатёр и задержалась у входа. «Все они считают меня твоей женой, — её шёпот был едва слышен и оттого ещё пронзительнее. — А ты глядишь на меня как на сестру. Одна ночь — и ты станешь моим по-настоящему...» Её поцелуй был внезапным, горьким от слёз. На мгновение его воля дрогнула — тело, изголодавшееся по теплу, ответило. Но разум пронзила острая боль, знакомее любой физической раны. Лёгкий толчок ци отбросил Юйхуа прочь. «Что ты творишь?» — его голос прозвучал хрипло. «Я люблю вас!Неужели вы слепы?» «Юйхуа,для меня ты — младшая сестра. Моё сердце разбито, в нём нет места для любви. Забудь этот миг, и я не стану тебя изгонять». «Вы убьёте меня,если я не отступлю? Я, та, что была с вами все эти годы! А вы... вы всё ещё любите ту бессердечную принцессу?» «Я не убью тебя.Я воспитывал тебя птенцом и благодарен за каждую минуту заботы. Но ты — сестра. Ту женщину я стёр из памяти». Когда её рыдания затихли за пологом шатра, его накрыла знакомая, тёмная пустота. Он оттолкнул её не из-за жестокости, а потому, что его сердце навеки отдано другой. Глубоко в душе он знал — любовь к Сяо Яо никуда не делась, она жгла изнутри. Дрожащей рукой он схватил первый попавшийся кувшин с вином и залпом осушил его, пытаясь потушить этот пожар. На рассвете Юйхуа вернулась. Без слёз, с гордо поднятой головой. «Брат,прости мою глупость. Я выбираю место твоей сестры — чтобы всегда быть рядом и поддержать в трудный час». «Ты прощена»,— он протянул руку, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то, похожее на покой. Вскоре Юйхуа вышла замуж за армейского советника, родила двойню, а Лю Бэй стал для детей любимым «дядей с серебряными волосами». Больше не было нужды скрываться. Однажды утром армия с изумлением обнаружила, что их генерал за ночь поседел. Никто не задавал вопросов — у каждого свои демоны. --- Накануне нового года пришло личное письмо от императора. «Генерал Лю, ваши заслуги перед империей неоценимы. Через полгода, в праздник Драконьих лодок, Королева-мать передаст свой титул преемнице. Приказываю присутствовать и подготовить достойный дар. Не подведите». Лю Бэй был ошеломлён. Он собрал Юйхуа и её мужа. «Брат,это ловушка! — воскликнула сестра. — Он заманивает тебя в столицу, чтобы уничтожить!» «Нет,— возразил зять. — Если бы он желал смерти генерала, у него были способы проще. Это нечто иное. Вам необходимо ехать». «Благодарю за верность.Если что — я готов сложить полномочия. Поеду заранее, чтобы освоиться. Возьму другое имя». «Сян Лю...— тихо произнесла Юйхуа. — Оно тебе подойдёт». Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.Это имя было ему роднее любого другого. Попрощавшись с семьёй, он выехал в столицу. Пятнадцать дней пути на белом коне стали временем уединения и раздумий. Въехав в шумный город, он снял комнату в скромной гостинице, сменил пыльную дорожную одежду на тёмно-синий халат и, надвинув на глаза соломенную шляпу, растворился в толпе. Первым делом он направился в самую шумную таверну, заняв место на втором этаже. Внизу сказитель начал свою песнь о двух небесных чудесах — деве на горе и генерале на границе, что любили друг друга в разлуке. «...и говорят, когда генерал узнал, что красавица навеки заключила себя в храме, густые чёрные волосы его вмиг стали серебряными от горя! А у неё, узнав о его смертельной ране, прядь волос побелела в одну ночь!» Сян Лю сжал кубок так, что тонкий фарфор затрещал. Глупая, выдуманная баллада жгла ему душу, потому что в каждой лживой строчке была капля его правды. Он резко вышел, оставив на столе монету. На следующий день он приобрёл старый дом, что когда-то принадлежал семье Фань. Агент побледнел, услышав имя нового хозяина. «Сян Лю?Но это имя...» «...принадлежало демону,— спокойно закончил тот. — Я знаю. Но тот демон мёртв. Я же всего лишь его тёзка, жаждущий тишины». Войдя во двор,он ощутил странное спокойствие. Стены хранили память, но это больше не было больно. Это было похоже на возвращение домой. Он приобрёл четырёх сирот: двух юношей — старшего, черноволосого Дэшэна и рыжего Юна, и двух девушек — русоволосую Лули и самую младшую, озорную Юань с необычными белыми волосами. Вечером, собрав их во дворе, он изрёк простые и жёсткие правила: преданность, уважение, молчание. Нарушение — смерть. Но за верную службу он обещал им не только кров, но и свободу. Наутро он взял с собой Лули, самую смышлёную из служанок, чтобы закупить ткани и утварь. «Господин,а можно вышить на одежде символ нашего дома? — осмелилась она спросить в лавке. — Например, лилию?» «Почему именно лилия?»— спросил он. «Она символизирует благородство и чистоту,господин». «Чистота...— он чуть заметно улыбнулся. — Хорошо. Пусть будет лилия». Пока они обустраивали быт, по столице поползли слухи. В городе объявился мужчина с внешностью опального демона, но с повадками учёного. Когда эти вести долетели до Нефритовой горы, Сяо Яо почувствовала, как из-под ног уходит земля. Серебряные волосы... Неужели? Десять лет возведённых стен рухнули в одно мгновение. Разум твердил о долге и данном слове, но сердце, ожившее от этой искры, уже рвалось вперёд. Не думая о последствиях, не слушая голос рассудка, она сделала первый шаг по тропе, ведущей вниз. На этот раз её вели не долг и не разум, а тихий, настойчивый зов, который она слышала все эти десять лет.