Цена любви

Жизнь в столичной резиденции вошла в спокойное русло. Сян Лю взялся за тренировки юношей, оттачивая их мастерство в боевых искусствах и фехтовании. Девушки занимались хозяйством, и все слуги были бесконечно благодарны судьбе за такого справедливого господина. Новые одеяния с вышитыми лилиями — знак милости и принадлежности к их дому — порадовали каждого. Даже самая робкая Юань перестала чувствовать себя чужой, ощущая себя частью большой семьи, которая наконец-то о ней позаботилась. Сян Лю стал для неё как отец: он разрешал ей проказничать после выполнения домашних поручений. В резиденции часто слышался звонкий смех слуг. Тем временем по городу поползли слухи. Но чем шире расходилась молва о красоте и загадочности нового господина, тем назойливее становились визиты. Дочери знатных родов кокетливо прогуливались мимо ворот, а однажды пожаловала и сваха с предложением о браке от знатной госпожи. Прошло полмесяца, и терпение Сян Лю лопнуло. Он собрал слуг. — С сегодняшнего дня, — его голос был спокоен, но в глазах стояла сталь, — для всех любопытных я женат. У меня три наложницы и пятеро детей. Пусть это услышат все. — Слушаемся, господин! — хором ответили слуги. На следующее утро Юн вручил ему лаковый конверт с оттиском в виде розы. — Приглашение на банкет, господин Лю. Сян Лю вскрыл его. Ни имени отправителя, ни повода — лишь время, место и намёк на принадлежность к высшему свету. Подвох был очевиден, но отказ мог бы вызвать подозрения. — Лули, — позвал он девушку. — Нам нужны наряды цвета морской волны. Через несколько дней ты сопровождаешь меня на банкет. — Хорошо, господин. Тем временем на горе Тушань Цзин навещал Сяо Яо. До него тоже дошли слухи о таинственном незнакомце, и в сердце зашевелился червь сомнения и ревности: хоть он и отпустил Сяо Яо, но чувства ещё остались. Сяо Яо посмотрела на Цзиня и спросила: — Это он? Или кто-то может быть так на него похож? — Позволь мне устроить банкет, — предложил он. — Мы пригласим его и всё выясним. Сяо Яо молча кивнула. Мысль снова увидеть того, чей образ за десять лет не потускнел, сводила с ума. Через несколько дней она спустилась с горы в облике двадцатилетней девушки и отправилась в лучший магазин столицы за нарядом. Именно там она и увидела её — девушку в изысканном платье небесного цвета с той самой лилией на рукаве. — Вы так прекрасны, — сказала Сяо Яо , приближаясь. — Можно пригласить вас на чашку чая? — Простите, но я спешу. Мой господин не любит, когда я задерживаюсь. — Господин? Вы... служанка? — Да. Мы недавно в городе. Живём в резиденции неподалёку. Сяо Яо почувствовала укол ревности. Какой господин позволяет служанкам одеваться так роскошно? — А не могли бы мы поболтать по дороге? Меня зовут Яо Яо. Лули, тронутая искренностью незнакомки, согласилась. По пути Сяо Яо ловко выведала, что господин молод, невероятно красив и, судя по всему, не женат. Сердце её бешено заколотилось: может быть, это он. Но когда они подошли к резиденции, у Сяо Яо перехватило дыхание. Резиденция Фан Фэн Бэя — дом, где он когда-то жил. В прошлом она была в этом поместье всего несколько раз, но те посещения запомнились навсегда. «Нет, — с горечью подумала она. — Он, наверное, давно женился. У него своя жизнь». — Госпожа Яо Яо, простите, я не могу позвать вас в поместье на чашечку чая: наш господин не любит гостей. Тем временем на пороге появился Дэшэн. Лули попрощалась с Яо Яо и пошла к юноше. Между ними зарождались нежные чувства. — Лули, кто эта барышня? — Мы познакомились в лавке тканей, и она предложила прогуляться. Не волнуйся, я помню правила господина. Дэшэн проводил взглядом удаляющуюся фигуру незнакомки и повернулся к Лули. В его глазах читалось беспокойство. — Ты уверена, что она не из тех, кто подослан? Господин говорил, что столичные семьи могут пойти на хитрость. — Она другая, — Лули улыбнулась, поправляя рукав с вышитой лилией. — В ней нет притворства. Обычная девушка, которую заинтересовал мой наряд. Знаешь, она спросила, не служанка ли я. А когда узнала, очень удивилась. — Ещё бы, — хмыкнул Дэшэн. — В такой одежде любая знатная барышня обзавидуется. Господин у нас щедрый. Они медленно пошли по двору, где Сян Лю пил чай в тени большого дерева и читал доклады. Лули вдруг остановилась и тихо спросила: — Дэшэн, а ты... ты рад, что мы здесь? Что господин нас выкупил с рынка рабов? Юноша опешил от неожиданной искренности. Обычно Лули была сдержанна, как и подобает старшей служанке. — Рад, — ответил он просто. — Раньше я думал, что меня выкупят и отправят на тяжёлые работы. А теперь... теперь у меня есть дом. И ты, — добавил он чуть слышно и тут же отвернулся, пряча смущение. Лули почувствовала, как щёки заливает румянец. Она хотела что-то ответить, но тут раздался звонкий голос Юань: — Лули! Дэшэн! Вы вернулись! Принесли что-нибудь вкусненького? Лули достала небольшой свёрток печенья с османтусом. Юань схватила его и побежала к господину. --- В день банкета Сян Лю и Лули в нарядах цвета морской волны смотрелись как истинные аристократы. — Господин, это слишком красиво. Спасибо вам. — Сегодня, Лули, тебе предстоит сыграть важную роль. Ты — моя младшая сестра. Запомни: наша мать умерла при твоих родах, и я тебя вырастил. Для всех здесь я женат и подыскиваю тебе жениха. — Хорошо, брат, — кивнула она, стараясь привыкнуть к новому обращению. Они сели в повозку с изящным рисунком лилии на боку. Повозкой управлял Дэшэн. По дороге Сян Лю достал из складок ханьфу шпильку. — Лули, — позвал он. Девушка повернулась, и он бережно вдел в её причёску шпильку с цветком лилии. — Господин, спасибо! Она прекрасна... — Сегодня ты моя сестра и должна помнить, к какой семье принадлежишь. Краем глаза Дэшэн увидел, как господин закрепляет шпильку в волосах Лули, и по телу разлилась ревность, сменившись чувством бессилия. Он был благодарен господину за всё, но мысль о том, что тот может обратить на Лули внимание как на женщину, заставила его руки непроизвольно сжаться в кулаки. Он боялся, что её чистое чувство обернётся болью. Дэшэн видел, как господин и Лули заходят в павильон, и его ревность возросла. Он был лишь слугой, который не мог дать девушке положения и богатства. Он мог лишь подарить искренние чувства. Будет ли их достаточно, чтобы Лули обратила внимание на него? Юноша боялся, что после сегодняшнего вечера девушка может влюбиться в господина, и тогда у него не будет и шанса быть с ней. Павильон «Сад Роз» был полон знати. Музыка, танцы, смех — всё это сбивало с толку простую девушку. Она инстинктивно ухватилась за рукав Сян Лю. — Не бойся, — голос его прозвучал тихо и уверенно. — Даже если случится потоп, я тебя защищу. --- Тем временем на заднем дворе встретились два старых друга — Чёрный Император и глава клана Тушань. — Давно не виделись, глава Тушань. — Ваше величество, что привело вас на мой скромный ужин? — Я слышал, этот ужин попросила устроить моя сестра. — Всё верно, ваше величество, она скоро приедет. — Тогда на сегодня я просто господин Сюань. Все гости заняли свои места и стали ждать хозяина банкета. Музыка стихла, и слуга объявил о прибытии хозяина и двух почётных гостей: в зал вошли Тушань Цзин, Сяо Яо и Цан Сюань (Чёрный Император). Сян Лю не подал вида, но пальцы невольно сжали край стола. Взгляд скользнул по трём фигурам. Кто из них затеял эту игру? И с какой целью? — Дорогие гости! — начал Тушань Цзин. — Я пригласил вас насладиться вином, танцами и беседой, а также познакомиться с новым господином, который поселился в доме печально известной семьи. Мне сказали, что у этого господина очень редкое имя и внешность — господин Сян Лю. Все присутствующие переглянулись. Сян Лю понимал, что нужно исправить эту неловкую ситуацию. Он не встал и заговорил со своего места. Можно было подумать, что он не уважает хозяина, но гости, знавшие правила этикета, поняли: два господина давно знакомы, и такая манера общения уместна. — Господин Тушань, вы преувеличиваете. Это всего лишь скромный дом, который подходит такому простому человеку, как я. — Правда? — вмешался Цан Сюань. Как только он вошёл в зал и окинул взором присутствующих, то сразу узнал генерала. — Господин Сюань, уверяю вас. У меня маленькая семья: двое младших братьев и две сестры, жена с детьми и племянник — очень одарённый юноша. — Господин Лю, вы очень похожи на одного знатного господина, которого я знал много лет назад. — Это всего лишь совпадение. Напряжение между ними нарастало. Цан Сюань знал: если сейчас он не скажет, что он император, Сян Лю не признается, что он генерал. Будет ли риск оправдан? Он посмотрел в сторону Сяо Яо и принял решение. Он — император, он возьмёт всю ответственность на себя. — Мне кажется, генерал, вы преуменьшаете свою значимость для народа. Все взоры устремились на мужчину с белыми волосами в одеждах цвета морской волны. Этикет превыше всего. Сян Лю вышел из-за стола и поклонился императору, с которым только что вёл беседу. — Ваше величество, мой вклад мал. Всё — благодаря вашему мудрому правлению. Теперь все смотрели на императора. Лули была в шоке от происходящего. Их господин — знаменитый генерал, который спас страну от врагов и бандитов! — Хорошо, — улыбнулся Цан Сюань. — Ты в очередной раз победил. Считай этот банкет приветственным. — Благодарю, ваше величество. — Сегодня не нужно обращаться ко мне официально. Чувствуйте себя непринуждённо. Император милостиво разрешил веселиться. Сян Лю вернулся на своё место и посмотрел на Лули; она смотрела на него своими огромными голубыми глазами, полными смятения. — Не бойся, я не ем маленьких девочек, — рассмеялся он, пытаясь разрядить обстановку. --- Спустя несколько часов Лули напомнила, что пора ехать домой. Как только она ушла, Сяо Яо исчезла из зала. Сяо Яо заметила, что Лули подошла к Сян Лю, чтобы напомнить про время. Она не могла отпустить его с этого пира, так как знала: другой возможности у неё может и не быть. Сяо Яо подошла к своему брату, Цан Сюаню, и попросила помочь. — Брат, пожалуйста, помоги мне поговорить с Сян Лю наедине. Пусть слуги сопроводят его во внутренние покои от твоего имени. Цан Сюань не был рад этой просьбе, но не отказал сестре. Он знал, что она ещё не отказалась от мысли быть с Сян Лю, и это она уже не раз показывала. Он надеялся, что этот разговор с ним может вернуть ей здравый смысл и она отпустит его. Тем временем во внутренних покоях Сяо Яо зажгла специальные благовония. Её руки дрожали, когда она подносила фитиль к благовониям. «Я не хочу этого, — шептала она про себя. — Но по-другому… если его не одурманить, он не захочет даже говорить со мной». Она глубоко вздохнула, прогоняя слёзы. «Прости меня». Их запах было трудно уловить, но если человек выпил немного вина, эти благовония работают как афродизиак. Сян Лю пошёл прощаться с императором. Слуга проводил его во внутренний сад, где находились личные покои. Едва он переступил порог, дверь за ним бесшумно закрылась. В покоях пахло странным благовонием, но Сян Лю не придал этому значения, пока не зашёл чуть глубже внутрь. Внутри его ждала Сяо Яо. Она приблизилась к нему так близко, что его обоняние уловило запах алкоголя, исходивший от девушки. — Я соскучилась, — прошептала она, и этот шёпот обжёг его, словно пламя. Сильный запах благовония и выпитого алкоголя давал о себе знать. Это благовоние Сяо Яо сделала сама, и оно отличалось от других сильным действием. Даже он, генерал, не сможет сопротивляться: выпитое вино ослабило его, и дурман начал действовать. Его тело вспыхнуло жаром. Голова закружилась. Он отшатнулся, но её руки уже обвили его шею. — Что ты сделала?! — Просто… один раз. Хотя бы один раз, побудь со мной, — в её глазах блестели слёзы, а в зрачках плескалось безумие. — Даже если потом ты возненавидишь меня. Он почувствовал сладковатый, дурманящий аромат. Благовония… с примесью… Мысль не успела сформироваться, как её губы прикоснулись к его губам, и чары афродизиака смешались с годами подавленной страсти. Разум утопал в тумане, и в этом тумане не было ни прошлых обид, ни потерянного времени — только жаркие прикосновения, прерывистое дыхание и расплывчатый образ, лишённый имени. Пусть для него это будет лишь сладким сном, но для неё эта ночь стала решающей. Она отдала ему всю себя, зная, что утром он ничего не вспомнит. Возможно, в их соединении не было той нежности, о которой она мечтала долгие годы, но её переполняла отчаянная, горькая страсть — последняя попытка хоть как-то приблизиться к человеку, которого она потеряла. --- Утро отозвалось раскалённой болью в висках. Сян Лю сел на постели, и волна тошноты накатила от резкого движения. Он был один. В воздухе всё ещё витал приторный, сладковатый запах благовония. Он огляделся. Гостевые покои. Его одежда была аккуратно сложена на прикроватном столике. Всё тело ныло. И было стыдно. Грязно и стыдно. Что произошло? Он сжал голову руками. Обрывки воспоминаний: жар, страсть, явно навеянная дурманом, чьи-то прикосновения... Но лицо было размытым, голос — отдалённым эхом. Кто-то явно устроил ему эту ловушку. Когда он одевался, то заметил небольшой предмет, блеснувший в пыли под кроватью. Подняв его, он увидел нефритовую шпильку изысканной работы: белый нефрит с бутоном персика и мелкими сапфирами, инкрустированными в виде лепестков. Похоже, эту шпильку уронила вчерашняя барышня. Но кто она? Нужно выяснить, кто решил меня подставить. Он подошёл к зеркалу и замер. На шее красовался свежий багровый след. Поцелуй. Или укус. Им овладела ледяная ярость. Его, генерала, чья воля закалялась в десятках сражений, так подло использовали. Он судорожно сжал шпильку в кулаке. Он должен был быть выше этого. Осторожнее. Одевшись с неестественной, сдерживающей гнев медлительностью, он вышел из покоев. Взгляд его был острым, как клинок. Кто бы ни стоял за этим, он это выяснит. Дома Лули не находила себе места — ведь господина не было всю ночь. Воображение работало против неё: что, если его подставят или что ещё хуже? Дэшэн, наблюдая за тем, как Лули волнуется о господине, пребывал в тихой ярости. Он беспокоился, что после этого вечера у девушки проснулись чувства к хозяину. Дверь поместья открылась, и Сян Лю вошёл внутрь. Лули стремительно подошла к нему и сказала: — Господин! Мы так беспокоились! — в этот момент её голос дрожал. Оценивающий взгляд окинул хозяина, и она заметила следы на ше е господина. — Всё в порядке, — отрезал Сян Лю, и холод в его голосе заставил Лули отступить. — Небольшие непредвиденные обстоятельства. Он прошёл в свой кабинет, не глядя на неё. В руке всё ещё была зажата шпилька.