Забыть не получится

Намджун, услышав, как кто-то вошёл в кабинет, оторвался от изучения документов и посмотрел на дверь. На пороге он увидел Чонгука, крепко прижимающего к груди папку. Омега закрыл глаза и, прислонившись затылком к деревянному полотну, тихо пробормотал:       — Извините, господин Ким.       — Гук? — обеспокоенно спросил Джун, поднимаясь с кресла. — Тебе плохо?       — Нет.       — Что-то случилось? — альфа подошёл к Чонгуку и забрал папку. — Ты в чём-то запутался? Тебе нужна помощь? И когда мы наедине, называй меня на «ты» и Джуном. Субординация только для глаз сотрудников компании.       — Брат твой случился, — тяжело вздохнул Гук, открывая веки. — Припёрся поговорить.       — Ну так это будет постоянно, — усмехнулся Намджун. — Привыкай. Чонгук, я же тебе говорил, что он к тебе очень неровно дышит.       — Раньше так дышать надо было, — буркнул Чон, отлепившись от двери. — Джун, ещё только час прошёл, как я работаю, а у меня уже дикий стресс. Мало того, что остальные сотрудники на меня таращатся через стекло, как будто я диковинка какая-то невиданная. Так ещё президент со своим синим носом. Ты бы ему посоветовал всё же носяру тональником замазать. А то щеголяет по компании с разбитым клювом. Он же всё-таки руководитель и должен выглядеть подобающе.       — Мне кажется, Тэхёна сейчас меньше всего заботит его прелестная синева на лице, — задумчиво проговорил Джун, вернувшись к своему столу. — Проходи и садись. Переждёшь нашествие визитёров здесь. Нам всё равно нужно обсудить работу. Я дам тебе список поручений на ближайшие два дня, которые ты должен выполнить. По результатам сделаю вывод о твоей подготовке и знаниях. Но если что, не стесняйся спрашивать. Я же понимаю, что это твоя первая работа в принципе.       — Не первая, — покачал головой Гук, усаживаясь на предложенное кресло. — До встречи с Тэ я подрабатывал курьером в одной маленькой фирме. Мои родители, конечно, оплачивали учёбу и давали какие-то деньги на жизнь, но мне их не хватало. Вернее, их было достаточно только на необходимое. А вот всякие маленькие радости я себе оплачивал сам.       — Похвально, — едва заметно улыбнулся Намджун и поставил ещё один плюсик в мысленной графе достоинств Чонгука. — Ты не боишься работы. Признаться, я думал, что жизнь с Тэ в нашем особняке тебя могла разбаловать.       — Нет, Джун. Мне вообще было плевать, кто такой Тэхён и сколько у вашей семьи денег. Я любил его не за это. Чонгук замолчал, поджав губы, про себя исправив слово «любил» на «люблю». И тут же сам себя отругал за подобные мысли. Он начал новую жизнь, и Ким Тэхён в ней присутствует только как его работодатель. Хотя вот пожалеть синий нос альфы Чонгуку очень хотелось, несмотря на все свои доводы и на то, что он сам же расквасил Тэ орган дыхания. Этот синяк делал Тэхёна обычным живым человеком, а не бездушной машиной, с которой Гук прожил целый год.       — Я знаю, — серьёзно ответил Намджун. — Прежде чем мы приступим к работе, позволь ещё кое-что спросить?       — Спрашивай.       — Скажи честно, Юнги понравились цветы? Я не ошибся, прислав ему целую корзину? Чонгук пристально посмотрел на альфу, который вдруг при всей своей уверенности смутился под его взглядом. Несколько секунд в Гуке боролись два желания: сдать Юнги с потрохами или всё же ничего не говорить о том, как Мин таскал эту корзину ночью по квартире. Но, решив не подставлять друга перед Намджуном, хотя и стоило бы за дурацкий спор, Гук задал встречный вопрос:       — Он тебе очень нравится?       — Пастилка? — глаза Джуна стали какими-то мягкими от упоминания забавного прозвища Юнги. — Гуки, он не просто нравится. И если ты в курсе нашего с ним пари, то должен знать, какое я выдвинул условие в случае его проигрыша. Кстати, хочу попросить прощения за это. Некрасиво, но мы были с Пастилкой пьяны.       — Так он не проиграет, — уверенно заявил Чонгук, закинув ногу на ногу. — Я не выйду замуж за твоего брата. Джун, мы теперь с ним чужие люди. Нас ничего не связывает. И что ты будешь делать в этом случае? Намджун отдал должное уверенной игре Чона. Но глаза омегу всё же выдавали. Говоря слова о чужих людях, в них застыла тягучая боль, которую не могли скрыть даже стёкла очков. Справедливости ради, Джун наконец понял, о чём все ему твердили, называя Чонгука милым и спокойным омегой. Сейчас, когда Чон был в классическом костюме с галстуком на шее, прекрасно сочетавшимся с рубашкой, и в стильных очках, он меньше всего походил на того бунтаря в вызывающей одежде из «Красной Магнолии». В нём чувствовался изящный шарм, который редко кому достаётся. Также Намджун прекрасно понял Тэхёна. Его брат хотел подчеркнуть эту красоту омеги элегантными вещами, и его желание было вполне объяснимо. Только Тэ забыл спросить о пожеланиях самого Чонгука. На минуту Джун представил Юнги в подобной одежде и решил, что Пастилка будет потрясающе роскошным парнем. Но к этому он должен прийти сам, оставив позади свои мятные волосы и старые кеды. Всему своё время, как говорил дедушка Ким.       — Всё равно женюсь на нём, — заговорщически подмигнул Намджун, удобно устраиваясь на своем рабочем месте. — Твой друг мне нужен. И это не просто увлечение. Я хочу с ним семью.       — А ты в курсе, что с гением очень тяжело жить? — невинно полюбопытствовал Гук. — Меня, например, сразу предупредили. Оказывается, у Юнги какие-то там стадии вдохновения есть. Правда, я ещё их не видел, но Хоби сказал, что уже на подходе сие увлекательное зрелище. Так что хорошо подумай, прежде чем связывать свою жизнь с ним. Я тебя не отговариваю, но…       — Но предупреждён — значит вооружён, — перебил омегу Намджун. — Я справлюсь с этим, Гуки. Когда хочешь быть с человеком по-настоящему, то примешь любые его закидоны.       — Кроме безразличия, — резонно возразил Чонгук. — Это больно, Джун. По мне, лучше человек пускай на меня орёт, чем смотрит ледяным ничего не выражающим взглядом. Но давай закроем тему и займёмся делами. Мне предстоит многому научиться. И, по правде говоря, я хочу уже начать вникать в процесс, чтобы меньше времени оставалось думать о Тэхёне.       — Хорошо, — кивнул Джун, доставая небольшую папку из ящика стола. — Вот здесь примерный… Альфе не дал договорить телефон Чонгука, трезвонивший на весь кабинет. Омега, извинившись перед боссом, снял трубку.       — Юн, что случилось? Намджун, услышав имя того, из-за кого ему начали сниться эротические сны, обратился в слух, стараясь не пропустить ни одного слова из разговора омег.       — Время пришло, — раздался замогильный голос Мина. — Всё, Чонгук, пора.       — Что? — не понял Чон, покосившись на альфу. — Почему у тебя такой голос? И куда пора?       — Мне пора, — снова протянул Юнги таким тембром, как будто он умирать собрался. — Звоню предупредить.       — Да о чём? — всё ещё не догонял Чонгук. — Юни, ты заболел?       — Хуже. У меня начинается приступ вдохновения. Что-то как-то в этот раз я перепрыгнул стадию позы зародыша, а перед этим фигни не натворил. Хотя, если так подумать, то спор с королём и есть фигня. Всё. Я живу в студии. Ко мне не заходить, рядом с дверью не сопеть, не трындеть, не дышать! Ночью не храпеть!       — Хорошо. Обещаю ночью не храпеть около двери в священную обитель, — оторопело проговорил Гук. — Что-то ещё?       — Да. Если, как говорит Хоби, я вдруг склею ласты от своей гениальности, — продолжил Юнги, чем-то противно шелестя в телефоне, — то передай королю… Мин замолчал, словно решаясь, говорить дальше или не стоит.       — Что мне ему передать? — осторожно поинтересовался Чонгук, едва сдерживая улыбку от выражения лица Намджуна, который, уже не стесняясь, откровенно подслушивал. — Что-то очень важное?       — Ну… Скажи ему, что его ямочки на морде прикольные. Миленькие такие. Мне всё время хочется в них потыкать пальцем, — выдал Юнги и, громко чихнув, добавил: — И пусть найдёт мой носок. Я завещаю похоронить меня именно в этих носках! Если он этого не сделает, то я стану призраком и буду являться к нему по ночам. На этом всё. Отбой! Юнги отключился, а Чонгук недоумённо хлопал глазами, пытаясь осознать, что он только что услышал.       — Что хотел Пастилка? — как бы невзначай спросил Джун. — Он хорошо себя чувствует?       — Я бы не сказал, — пробормотал Гук, пряча мобильник. — Эм, даже не знаю. Тебя сейчас поставить в известность или когда произойдёт то, что он озвучил?       — Говори сейчас. Жуть как любопытно, что там вещал мой будущий муж.       — Он сказал, что у тебя милые ямочки на щеках, и потребовал найти его носок. Джун, а что за ролевые игры с носком? Это какое-то новое извращение?       — Гуки, ну какое извращение? — отмахнулся альфа. — Просто, когда Пастилка был у меня, его носок куда-то пропал. И никто его не нашёл до сих пор.       — Придётся найти. Иначе он в призрака превратится, — ошалело протянул Чонгук. — Или я его неверно понял? Если кратко, то у Юнги начался период вдохновения, тот, о котором мы только что говорили.       — Хотел бы я на это посмотреть, — едва слышно произнёс Джун.       — О, — Гук вспомнил слова Хосока, когда тот советовал в подобных случаях звонить Намджуну. — Ну так в чём проблема? Заявись к нам в гости. Только чур, я тебя не приглашал.       — Понял, принял. Не дурак. А мы точно с тобой сработаемся, — усмехнулся Намджун.       — С одним условием, — прищурился Чонгук, поправив очки. — Без него ничего не получится.       — Какое условие? Альфа стал серьёзным, потому что в глазах Гука сверкнул какой-то дерзкий огонёк, очень похожий на тот, который он видел в кошачьих глазах своей зазнобы. И это насторожило Джуна. Он-то наивно полагал, что как начальник сам будет выдвигать требования своему помощнику.       — Огради меня от приставаний Тэхёна. Я не хочу с ним разговаривать. Он мне всё в толчке «Магнолии» сказал. С меня хватит. Джун, я ещё люблю его, но не желаю иметь с Тэ ничего общего.       — Гук, как бы ты ни хотел, но у вас уже есть общее.       — Ты о чём?       — Ваше прошлое и ваши чувства, — тяжело вздохнул альфа, потрепав волосы. — Это никуда не делось и навряд ли исчезнет. Я понимаю, Тэ тебя сильно обидел. Но есть обстоятельства, о которых ни ты, ни я не знаем. В курсе только мой младший брат. Я выполню твою просьбу и поговорю с ним. Но не гарантирую, что он меня послушает. Наш Тэхёни очень упрям. А тем более сейчас, когда он потерял то, что ему дороже всего на свете. И Тэхён всеми силами попытается это вернуть. За внешней холодностью скрывается весьма темпераментный альфа.       — Что-то я не видел его темперамент, — ворчливо буркнул Чон. — Не считая постели.       — Ты Тэхёна, к большому сожалению, повстречал, когда он покрылся прочным панцирем. А я его знаю с рождения. И своими глазами видел, каким он может быть. Да далеко в прошлое углубляться не нужно. Тэхён перед Лапушкой и папой в субботу такое представление устроил. Правда, в воскресенье с утра получил от Чимина лопаткой по голове. Чёрт, обожаю Лапушку. Но не в этом суть, а в том, что Тэ не такой, каким ты его видишь. Даже близко не такой. Я не настаиваю, но, может быть, ты просто повнимательнее присмотришься к нашему президенту. Поверь, если ты хотя бы минуту трезво, без эмоций, понаблюдаешь за ним, то поймёшь, о чём я сейчас распинаюсь.       — Не хочу я на него смотреть, — упрямо заявил Чон. — Я не для этого здесь. «Мгг, конечно, — мысленно усмехнулся Джун. — А беспокоишься о синем носе моего братишки просто так? По доброте душевной? Ой, Гуки, Гуки. И смотреть будешь, и ревновать будешь, и всё равно любить будешь. От этого тебя никто не оградит. Я не всесильный мужик. Мне чужая любовь неподвластна. У самого мятное чудо имеется, которое фиг знает, когда признает свои чувства».       — Ты сказал: «Тэ потерял что-то», — вспомнил Чонгук и бросил взгляд на закрытую дверь, из-за которой послышался какой-то невнятный шёпот. — Что именно?       — Твою любовь, Чонгук, — честно ответил Намджун, украдкой набирая СМС брату, чтобы тот прекратил позориться на всю компанию, подслушивая их. — Ты ушёл и забрал её с собой. А заодно и его сердце. Можешь мне не верить, но он тебя любит.       — Я не верю, — тихо прошептал Гук. — Люди, когда любят, так не поступают. Я столько раз себя обманывал, что теперь не верю даже себе. «Н-да, Тэхёни, тяжело тебе придётся. Но если ты его реально любишь, сделаешь невозможное, — размышлял Джун, отправляя сообщение. — Даже больше».

***

После разговора с Чонгуком Джун всё время возвращался мыслями к Юнги и его странному периоду вдохновения. Намджун ещё ни разу не сталкивался с подобным, хотя знал довольно много очень талантливых людей в разных сферах творчества. Ему не давало покоя заявление Пастилки о его ямочках на щеках, мешая сосредоточиться на работе. Что было весьма странно, так как Намджун всегда, если что-то делал, то погружался в процесс с головой. Теперь перед глазами стояли мятные волосы, хитрые глаза и губы, которые шептали: «Твои ямочки такие милые». Но справедливости ради, Джун не был уверен, что Юнги именно так это сказал. Скорее всего, Чонгук немножечко приукрасил слова язвительного Пастилки.       — Джун, у тебя что-то произошло? — подал голос Гук, сидевший на диване с ноутбуком на коленях. Чтобы не испытывать ещё больший стресс от любопытных глаз сотрудников компании и синего носа их президента, омега воспользовался предложением своего начальника, спрятавшись в кабинете Джуна. Гук понимал, что рано или поздно ему всё равно нужно будет встретиться со всеми проблемами лицом к лицу, но для первого рабочего дня с него хватит потрясений. К собственному удивлению, Чон рядом с Намджуном чувствовал себя спокойно и уверенно. Он быстро вник в то, что ему поручил сделать Джун, сосредоточенно проверяя цифры довольно простенького отчёта. Но тяжкие вздохи и невнятное, периодически раздававшееся бормотание альфы немного отвлекали Чонгука.       — Нет, — уверенно произнёс Намджун и вновь попытался вернуться к работе. Вышло из рук вон плохо, так как на экране компьютера вместо графика продаж за последний месяц Джун увидел прекрасное лицо Юнги, который ему призывно улыбнулся и игриво подмигнул. «Да твоего папу за ногу! — мысленно простонал Джун, зажмурившись. — Он что, на меня где-то приворот на свечке делает? Наваждение какое-то».       — А по-моему, у тебя всё же что-то не так, — приподнял бровь Чонгук, уставившись на Намджуна насмешливым взглядом. — И имя этому «не так» — Мин Юнги. Я прав?       — Как ты понял? — приоткрыл один глаз Джун.       — Слово «пастилка» ты произнёс за последний час раз десять, — оповестил босса Чонгук. — Остальное я не разобрал. Намджун, позвони ему и перестань мучить себя. Просто спроси, как дела.       — И он меня в своём приступе вдохновения в очередной раз пошлёт в задницу, — резонно возразил Джун. — Чёрт, я не могу сосредоточиться на работе. Он отказывается покидать мою голову. Сидит там, засранец, и подмигивает, да ещё так заигрывающе.       — Ой, — протянул Чонгук, — как вас накрыло, босс. Джун, ты же начальник и можешь без особых объяснений отлучиться ненадолго. Предупреди Тэхёна и поезжай к Юнги, если тебя не по-детски плющит. Увидишь свою Пастилку, он на тебя наорёт, пошлёт, возможно, даже и не в задницу, ты успокоишься и вернёшься назад с чистой совестью.       — А ты здесь один справишься? — с сомнением спросил Намджун. Ему очень хотелось последовать совету Чонгука и сорваться к Юнги, которого не видел всего одни сутки, но так сильно успел соскучиться по его забавной милой мордахе, что крыша начала потихоньку съезжать и подкидывать всякие видения.       — Да, — решительно кивнул Гук. — Справлюсь. Я большой мальчик. Только сделай одолжение, прежде чем уедешь, поговори со своим братом и о том, чтобы он ко мне не лез. Джун, если он дальше будет так себя вести, я же могу снова не сдержаться и втащить. Тогда меня с позором уволят в первый же рабочий день с соответствующим резюме, даже твоя защита не поможет. Передай ему, пожалуйста, мои слова: «Разговаривать я с тобой не хочу, оставь меня в покое».       — Хорошо, — проговорил Джун, поднимаясь. — Я постараюсь вернуться побыстрее, но если задержусь, то не сиди здесь безвылазно. Тебе как минимум нужно будет поесть.       — Разберусь как-нибудь, — отмахнулся Чонгук, про себя решив, что обедать он в компании точно не будет. Не хватало, чтобы ещё и в столовой на него пялились, как на зверушку в зоопарке. — Надеюсь, Юнги не сильно агрессивный, и ты не получишь физические увечья. Хоби говорил, что такое бывает.       — Бьёт — значит, любит, — усмехнувшись, выдал Джун. — Ты живое тому доказательство.       — Господин Ким! — гневно возмутился Чонгук. — Я твоему брату вмазал за конкретный проступок, и любовь здесь ни при чём!       — Мгг, — промычал в ответ Джун, положив в карман мобильник. — Ни при чём. Гук, а какие конфеты любит Пастилка? Ты, случайно, не в курсе?       — Он любит мандарины, — просветил альфу Чон. — Насчёт конфет не знаю. Ни разу не видел, чтобы он их ел. А вот круговорот мандаринов у нас в холодильнике постоянный. Он даже кухню себе кислотно-мандаринового цвета сделал.       — Спасибо за информацию, — пробормотал Намджун, уже мысленно находясь в квартире Юнги. — Я пошёл. Если что, сразу же звони мне.       — Окей, — ответил Чонгук, возвращаясь к работе. — Ни пуха ни пера. Постарайся вернуться целым.       — К чёрту.

***

По мнению Намджуна, такси ехало непростительно медленно, то и дело останавливаясь на светофорах. Сеул под палящими лучами солнца, которое уже забралось в свой зенит, беспрерывно гудел, как переполненный улей, выставляя напоказ свою бурлящую фонтаном жизнь. Джун покосился на пакет с яркими ароматными фруктами, купленными в супермаркете рядом с компанией, в душе надеясь, что Пастилка его впустит хоть бы в коридор. Намджун ехал к омеге и сам не понимал зачем. Он, как влюблённый подросток, бросил свои обязанности в разгар рабочего дня, чтобы отвезти Юнги мандарины. Хотя, если так подумать, то эти несчастные фрукты были лишь прикрытием перед Мином, обычным предлогом, чтобы заехать в гости. Джун поражался себе и своему непреодолимому стремлению быть рядом с этим чутка сдвинутым парнем. Но ему жизненно необходимо было увидеть лицо Юнги хотя бы на пару минут. Заглянуть в кошачьи настороженные глаза и сказать «привет». Сокджин Намджуну когда-то рассказывал, как поразил его Лапушка с первого взгляда и уже в тот момент Джин ясно понял: этот омега станет его супругом. Видимо, то же произошло с Джуном, потому что, несмотря на довольно большой опыт с омегами, ни на одном из них он не желал жениться, даже не рассматривал такой вариант событий в будущем. А с Юнги — раз и всё. Он в плену навсегда, причём добровольно сдался туда с высоко поднятыми руками и дебильной улыбкой на губах. «Просто я встретил своего человека, — размышлял альфа, вернув внимание пыльному городу за окном автомобиля. — И как-то совершенно насрать, что у этого человека тараканов в мятной голове больше, чем звёзд на небе. Интересно, как они там все уживаются? Дерутся небось на постоянной основе. Он гений. Они всегда такие, не от мира сего и со своим необычным взглядом на жизнь. Надеюсь, Чонгук без меня справится. Что-то мне подсказывает, что наша встреча с Пастилкой может затянуться. Но ему, в принципе, это будет полезным. Я не смогу всё время оберегать Чонгука ото всех вокруг. Да и план у меня совсем другой был». Перед тем как уехать, Джун зашёл к Тэхёну и, как обещал Гуку, передал всё, что просил омега, при этом посоветовав действительно пока не трогать Чонгука, так как тот на самом деле очень нервничает. Брат вроде как согласился, но что-то доверия это у Намджуна не вызывало. Пришлось привлечь Вика, наказав ему следить за Тэ, а лучше всего найти какую-нибудь проблему в компании, которую нужно было немедленно решать и именно президенту. Работа должна была отвлечь Тэхёна от поползновений в сторону его кабинета. На самом деле Джун не ожидал, что Тэ так быстро начнёт действовать, позабыв о своём имидже бесчувственного бревна. По всей видимости, он настолько сильно любит Чонгука, что готов опозориться перед своими подчинёнными, начав выяснять отношения прямо на работе. И чтобы вот эту силу любви осознать, Тэхёну понадобилось сначала потерять любимого. «Тэ не первый такой идиот, — промелькнуло в голове Джуна. — Тысячи людей с подобным сталкиваются. Сначала ведут себя как кретины, а потом понимают, что не могут без того, кого сами же довели. Но ничего, и Гука вернём, и Тэхёна вылечим. Папуля с Лапушкой там уже развили бурную деятельность. Теперь Тэ в глазах Чимина реально принц с наложенными чарами. И даже не знаю, что лучше: когда он был для него корейским бараном или же когда он стал сказочной лягушкой, которую срочно нужно расколдовать, иначе планета остановится и солнце погаснет». Поглощённый своими размышлениями, Намджун не заметил, как доехал до дома Юнги. Расплатившись с таксистом, альфа забрал пакет и, шумно выдохнув, пошёл на штурм крепости, в которой зашился его гениальный принц, ну или злобный тролль. Кто именно откроет Джуну дверь, зависело от настроения Юнги. А судя по тому, что он собрался превращаться в призрака из-за потерянного носка, то всё же это будет тролль. Намджун поднялся на нужный этаж и запоздало подумал, что всё же нужно было ещё привезти еды гению. Вдруг он голодный? Джун знал по опыту среднего брата, что голодный омега хуже бешеной фурии. Лапушка не раз это подтверждал, наглядно показывая: сначала накорми, а уж потом всё остальное. Довольно несмело альфа нажал на кнопку звонка нужной двери, но из-за неё не послышалось ни звука. Джун снова тыкнул звонок, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит в запертой квартире, но по ту сторону опять была тишина. Никаких звуков музыки или чьих-то шагов — абсолютное звенящее безмолвие.       — А если с ним что-то случилось? — начал волноваться альфа после пятого звонка. — Чёрт, что делать? Надо позвонить Чонгуку, у него точно есть ключи от квартиры. Но в этот момент он услышал шаркающие звуки домашних тапочек и недовольный хриплый голос:       — Какого козла принесло на мой порог?! Я никого не жду! Кто бы ты ни был, иди в жопу! У меня гениальный процесс в самом разгаре!       — Пастилка, это я, — с замиранием сердца произнёс Намджун и почувствовал, как его ладони внезапно вспотели. Подобного с ним не случалось со школьной скамьи, когда он украл целомудренный поцелуй у очень симпатичного парня прямо на уроке биологии.       — Король? — удивлённо проговорил Юнги, но дверь не торопился открывать. — А какого рожна ты здесь забыл? Почему не на работе с Гуком?       — Пастилка, открой, пожалуйста. Я просто хочу тебя увидеть.       — Так я не хочу, — послышался в ответ бубнёж. — У меня стадия вдохновения. И я не хочу ни с кем общаться, а тем более лицезреть.       — А у меня здесь есть мандаринки, — зашёл с козырей хитрый альфа. — Целый пакет ароматных и спелых мандаринов, любовно выращенных на Чеджу-до.       — Мандарины с Чеджу? — едва слышно прошептал Юнги. — Халлабоны?       — Да, халлабоны, — елейным голосом проворковал Намджун. — Несмотря на то, что они зреют зимой, мне удалось найти твои любимые мандарины летом. Юнги, если бы ты знал, как они пахнут. Прямо цитрусовый рай.       — Сколько именно ты купил? — деловито поинтересовался Юнги, у которого явно пошатнулась решимость не отпирать дверь незваному гостю.       — Три килограмма, солнышко, — продолжил соблазнять змей-искуситель в виде Джуна. — Каждый мандарин собственноручно выбирал. Они большие и сладкие, без единой косточки. Я попробовал. С сочной нежной мякотью, дарящей блаженство каждому вкусовому рецептору во рту.       — Ты жрал мои мандарины?! — возмущённо воскликнул Мин, настежь распахивая дверь. — Да как ты мог?! Если бы это были какие-то конфеты или шоколад, которые обычно любят дарить омегам альфы, то Юнги ни за что бы не открыл Намджуну, но это была его слабость. Оранжевая вкусная любовь на всю жизнь, иногда доводящая Юнги до красных пятнышек на мордахе, когда он без меры начинал злоупотреблять этим фруктом.       — Привет, — выдавил из себя Джун, увидев омегу с пылающим негодованием в тёмных глазах. — Это тебе. Он протянул пакет Юнги, сейчас больше похожего на обиженного ребёнка, чем на андеграундного парня с дерзким характером. У Намджуна перехватило дыхание от домашнего вида Мина, вызвав какое-то доселе неизведанное ощущение. Юнги, одетый в мятую белую майку на два размера больше, чем требовалось, и в чёрные шорты, открывавшие острые колени, был до безумия милым и непростительно очаровательным. Мятные волосы слегка топорщились в разные стороны, а на лице омеги не было ни грамма косметики, что открыло Киму настоящую красоту этого невероятного омеги. Чистую, ровную кожу, едва заметные родинки, идеальные брови, изогнутые длинные ресницы и соблазнительные припухлые губы, которые и без блеска выглядели сногсшибательно. Такого Юнги хотелось взять на руки и прижать к себе, защищая от всех невзгод. Быть для него опорой и надёжной каменной стеной, закрывающей от внешнего мира с его бедами и неприятностями. Любить душой и сердцем, нежить в объятиях, баловать, потакать всем капризам — эти желания захлестнули Намджуна с головой, требуя немедленно воплотить их в жизнь.       — Я пошутил, — сипло произнёс Джун, проглотив вязкую слюну. — Не ел я твои мандарины.       — Ладно, — нараспев протянул Мин, забирая пакет. — Тогда проходи. Но ненадолго. Я занят.       — Как твой творческий процесс? — полюбопытствовал альфа, входя в коридор с весьма своеобразным дизайном. — Всё хорошо?       — Да где там? — обречённо махнул рукой Юнги, захлопнув дверь. — Ничего не получается. Омега вдруг поник, опустив плечи. На его лице появилось скорбное выражение, а из груди вырвался такой тяжёлый вздох, что Намджуну показалось: на Юнги свалилась непосильная ноша, от которой он обязательно погибнет. Мин словно стал меньше и каким-то несчастным, похожим на мокрого котёнка под дождём, которого выбросили жестокие хозяева.       — Юни, — ласково проговорил альфа, ближе подходя к Мину, — что такое?       — Вот вроде и чувствую я это вдохновение, — шмыгнул носом Юнги, зыркнув на альфу из-под лба. — Оно в воздухе летает, но никак не сядет мне в руки. Кружит и кружит рядом, дразнит, сучка такая, но не даёт себя словить. Я честно пытался написать хоть что-то, но ничего не выходит. Муть какая-то графоманская. Впервые у меня такие проблемы с музой. Понимаешь, король? Хотя что ты в этом понимаешь? Ты ж не творческий человек.       — Кто тебе сказал? — улыбнулся Намджун и, не удержавшись, мягко приподнял подбородок Юнги, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я же статьи разные писал. На это тоже требуется определённое вдохновение. Поэтому я тебя очень хорошо понимаю, Пастилка. Тебе нужно отвлечься. Сделать вид, что ты свою капризную музу отпустил и совершенно не хочешь её ловить. Пусть себе парит, где хочет.       — И как это сделать? — по-детски надул губы омега, становясь похожим на мальчишку. — Мандаринов поесть?       — Можно мандаринов, — тембр голоса Намджуна стал низким, сексуальным, обволакивающим слух каждым произнесённым звуком и вызывающим у любого омеги, имеющего здоровые уши, мурашки по телу. — А можно и так. Не совладав с собой, альфа поцеловал приоткрывшиеся от удивления губы Юнги, которого такой голос Джуна застал врасплох. Пакет с халлабонами выскользнул из рук омеги, и яркие фрукты рассыпались по коридору, гордо именуемому «Кросби-стрит». Они бесстыдно подсматривали за тем, как поцелуй стал взаимным, и руки Юнги обняли накачанные плечи Намджуна. Нагло подслушивали, выставив свои оранжевые бока на всеобщее обозрение странным существам, нарисованным на бетонных стенах, пока ещё тихие стоны целующейся пары и после страстный шёпот омеги:       — Моя спальня справа. Продолжение следует…