холодно

Дима, услышав эти слова, вдруг словно окаменел. Он стоял, не двигаясь, лицо его стало каменным, а взгляд потух. В глазах мелькнуло что-то тёмное и горькое, как будто слова Олега пробудили в нём что-то, что он давно старался скрыть. Он сделал шаг назад, почти машинально. — Пошёл ты. Делай что хочешь, хоть на все четыре стороны котись, — сказал Олег. Его голос был полон боли и отчаянья, как у человека, который вот-вот готов сдаться. — Ты когда последний раз думал о моих чувствах? — коротко отрезал медиум и выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Он направился прочь. Младший сел в свою тёмную иномарку и как можно быстрее уехал с этого двора. Он гнал по всему городу, пропуская светофоры, лишь бы унять гнев. Он приехал домой и был полностью разбит. Олег сел на кухне и пытался понять, что и когда он упустил. Когда он последний раз думал о себе? И как он так себя запустил? На стол встала бутылка виски, выпитая чуть ли не сразу. — Мда, а сам ты-то чем лучше... — говорил Шепс сам с собой. *** После слов Олега Дима простоял в коридоре, глядя в дверь, минут десять. Но его пробудил телефонный звонок. — Да... — тихо сказал Дима. — Ну, алло, Димка, ты где? Ну я ж уезжаю. Давай бегонько, — говорил Глеб в трубку телефона. — А, да, скоро буду. Звонок оборвался. Всю дорогу чернокнижник думал, что ему делать. И, кажется, он начинал понимать весь абсурд ситуации. Дима ехал по улицам города, но мысли его были далеки от дороги. Он как-то машинально поворачивал руль, едва замечая повороты, красный свет на светофорах, пустые улицы. В голове звучали слова Олега. «Ты не похож на человека!» — эти слова, как нож, застряли в его сердце. И он не знал, что с ними делать. Он чувствовал, как изнутри разрывает нечто сильное и непреодолимое, но продолжал глотать обиду, злобу и боль. И чем дольше он ехал, тем больше в нём росло ощущение, что всё это не имеет смысла. Что он не способен быть лучше. Что он не способен изменить свою жизнь, свою судьбу. В голову лезли мысли о том, как много раз он разрушал всё хорошее, что имел. Как Олег всегда был рядом, как спасал его, а он продолжал лишь тянуть его вниз. Дима знал, что Олег видел его не таким, каким он был на самом деле. Он видел его лучшей версией, которой не было. И с каждым новым спасением Дима терял эту версию себя. *** Олег открыл ещё одну бутылку виски и, не заморачиваясь, начал пить прямо из горла. Всё вокруг как будто потемнело, мир поглотила тяжёлая тень, и он, как зомби, просто продолжал наливать себе порцию за порцией. С каждым глотком боль внутри него разгоралось всё сильнее, но, даже пьяный, он чувствовал, что от этого не станет легче. Он пытался забыться, пытался уйти от реальности, но пустота только расширялась. -Ты же не можешь так жить, — думал Олег. - Ты не можешь просто быть тем, кто всегда влезает в чужие проблемы. Ты не можешь быть тем, кто спасает, когда сам рушится. Он дёргал за бутылку, выпивал, не думая о последствиях. В голове всё смешивалось: воспоминания о тех днях, когда он был сильным, когда не боялся брать на себя чужие тяжести, когда мог быть кем угодно, кроме как тем, кем стал сейчас. Олег чувствовал, что его жизнь уже давно перестала быть его. Он тянул за собой груз, который его тянет на дно. Когда бутылка опустела, Олег не почувствовал облегчения. Он лишь почувствовал, как его тело начинает слабеть, а сознание мутнеть. Он просто сидел, не зная, что делать дальше. Всё, что ему оставалось, — это ждать, что утро принесёт новый день, новый провал. Но мысли о Диме всё равно не отпускали. Ночью, когда дом поглотила тьма, а окно освещал лишь тусклый свет уличных фонарей, Олег снова почувствовал отчаянное желание хоть кому-то высказаться. Он хотел позвонить Саше, рассказать о том, как он устал, но в какой-то момент понял, что это не поможет. Саша был слишком занят своей жизнью, и Олег не хотел быть для него очередной «проблемой». Поэтому он снова выбрал молчание. Олег молчал. Его мысли вернулись к Диме, и он понял, что сам не готов отпустить его. Он был на грани, и теперь его глаза распахнулись в полном осознании. Дима был тем человеком, с которым он знаком не первый месяц, который был ему родным, но в то же время чужим. Как бы он ни старался, как бы ни измотался, он всё равно продолжал возвращаться к нему. Это было болезненно, но и необходимо. Он ещё не готов был отпустить. В этот момент раздался звонок. Олег взглянул на экран и увидел имя — Дима. *** Когда Дима вышел из машины, он почувствовал, что каждое его движение было как-то замедлено. Его тело словно сопротивлялось каждому шагу, но ему нужно было идти — нужно было хоть как-то избавиться от этой душевной боли, которая сдавливала грудь. Он пришёл в квартиру Глеба, но, как и всегда, Глеб был такой же легкомысленный, не чувствующий тяжести на плечах. Он протянул ему сумку, дал несколько несерьёзных советов — и всё закончилось. Дима не сказал ни слова, его взгляд был пустым, и когда Глеб напомнил ему, что он уезжает, чернокнижник только кивнул и забрал вещи. Не знал, зачем он это сделал, но инстинкт подсказывал ему, что нужно уйти. Всё его существо требовало одной вещи — чтобы это закончилось. Чтобы он больше не мучился, не чувствовал, как жизнь уходит, как рушится всё, что он когда-то имел. И в какой-то момент Дима понял — он не знает, как больше жить. Он не знал, как больше быть собой. Его "я" было давно где-то потеряно. По пути обратно он заглянул в магазин, купил ещё пару бутылок пива и поехал домой. Когда Дима вернулся и зашёл в квартиру, он, наконец, понял: его жизнь — это замкнутый круг. Всё повторяется, как на записи, которую не удаётся остановить. Он кинул сумку в угол и опустился на кровать. Его глаза устремились в пустоту перед собой. Пальцы начали медленно сжимать бутылку, но он не пьянел. В его голове странно сочетались мысли: о том, как Олег сказал: «Ты когда последний раз думал о моих чувствах?», и о том, как он сам чувствует, что стал чужим сам себе. Он поднял голову и взглянул на фотографию на стене. Это была старая фотография с ним и Олегом — двумя молодыми парнями, улыбающимися в камеру. В тот момент они не знали, что их ждёт. В тот момент они были просто друзьями. -Как я мог это потерять? — Дима снова потянулся за бутылкой, но теперь его рука замерла в воздухе. Он не мог больше этого делать. Что-то внутри него щёлкнуло. Пьяный и уставший, он почувствовал, как его сердце, хоть и с трудом, начинает биться чаще. Может, он не сможет всё исправить, но вдруг понял — если не сделает шаг вперёд, всё закончится именно здесь и сейчас. Может, Олег и не был готов услышать его, но Дима тоже был на грани. Он не мог больше скрывать свою слабость. Сорвавшись с места, он схватил телефон и набрал номер Олега. Пальцы дрожали, но он не собирался останавливаться. Трубка несколько раз прозвонила, и вдруг… Олег поднял.