Kinktober 2025

      Не все верёвки достойны того, чтобы быть на теле Дракель. К подбору подходящей Гарриет подходила со всей скрупулёзностью — материал, цвет, ширина, всё должно было быть идеально. Глубокая алая, сплетённая из хлопка — для страстной ночи в окружении свечей и вина. Нежная, пастельная розовая из синтетики — для долгого любования и мягких узлов. Изумрудная, в цвет глаз, из льна — для интимных прогулок, чтобы вызвать на бледном лице румянец смущения. И много, много других...       Для Гарриет бондаж любимой жены — не просто прихоть. Это глубинное желание оставить на коже следы своей любви, своего поклонения. Это горящая на кончиках пальцев страсть, каждый виток верёвки на теле — мазок кистью по холсту. — Ты такая прекрасная, — она не устаёт повторять это, выцеловывая каждый изгиб тела, завязывая очередной узел на хрупких руках, — такая нежная...       Дракель выгибается, у неё бабочки в животе порхают от каждого комплимента и движения. Ей не надоест эта игра даже спустя десятки, нет, сотни лет, потому что это дарит ей ощущение уникальности. Она словно Избранная для Избранной, лучшая из лучших, достойнейшая из достойнейших. Глаза Гарриет, где бы они не были, всегда прикованы к её лицу. Никого боле не существовало в мире, если они были вместе.       Виток верёвки ложится под грудью, чуть натирает кожу, но это даже приятно. Они проводят такие вечера нечасто — жена всегда ждёт, когда с тела Дракель сойдут синяки. От месяца к месяцу эти следы вспыхивают и медленно растворяются, чтобы вспыхнуть вновь. Это словно повторяющийся ритуал бракосочетания, где вместо колец — бондаж, а вместо клятв — синяки. "Мы будем вместе, пока они не растворятся". Но стоит исчезнуть — новый вопрос: "Хочешь продолжить?".       А она хочет. Дракель получает странное, подсознательное наслаждение от того, что помимо обычной, традиционной клятвы получает это безусловное преклонение и любовь.       Иногда, прямо как сейчас, захлестнувшее возбуждение требует и более плотской, низменной разрядки. Гарриет ведёт пальцами по узлам, спускается по ключицам к животу, затем ниже, касается клитора. С губ, искусанных в ожидании, срывается стон. Куни, подаренное связанной, неспособной пошевелится жене — награда для них обеих. Для Дракель — способность, наконец, ощутить этот сладостный оргазм, а Гарриет — подобный чистому наркотику вкус, что вызывает эйфорию. Её безусловная любовь ко всему, что есть в жене, на уровне обожания сектантом его божества. — Ты божественна. Везде. Всегда.