Истории BV ( и не только bv )

Туман над болотами Книнии был непроглядным и влажным, словно воплощением той пелены, что затянула его собственное сознание. Куб стоял на старом, подгнившем мосту, опираясь о перила, которые вот-вот могли рассыпаться в труху. Идеальная метафора. В кармане жужжал телефон, отбрасывая призрачное сияние на влажное дерево. Он не смотрел. Он знал. Знакомый груз, тяжелый и холодный, как слиток свинца, уже сдавливал ему грудь. Это было чувство вины, давно поселившееся внутри и научившееся принимать самые причудливые формы. Сегодня оно выглядело как тень от сообщения от Broken Dream. Они когда-то были клинком и ножнами. Dream — неудержимым, дерзким стратегом, чьи идеи опережали время на сервере. Куб — его тылом, архитектором, воплощавшим эти безумные планы в код и блоки. Они были неразлучны. А потом... потом что-то сломалось. Не между ними. Внутри него. Он медленно достал телефон. Уведомление светилось на экране. Не упрек, не вопрос. Просто факт. Признак того, что Dream все еще где-то там, помнит о нем. И от этого становилось только хуже. Куб закрыл глаза, и воспоминания нахлынули волной. Он видел себя за рабочим столом, заваленным конспектами и чертежами проекта для Dream’а. «Просто выдержу эти сроки, сдам сессию, и все будет хорошо», — твердил он себе тогда. Но дедлайны горели, учеба трещала по швам, а его собственная нервная система превратилась в натянутый тетиву. Каждое новое сообщение от Dream, даже самое безобидное, воспринималось как укор. Он начал огрызаться. Отмалчиваться. Отдаляться, прикрываясь «завалом» и «усталостью». Он не просто ушел. Он сбежал. Сбежал с поля боя, оставив своего союзника одного. А потом была та война, «Кастл». Dream был по ту сторону баррикад. Куб помнил, как его пальцы застыли над клавиатурой, когда он увидел никнейм бывшего друга в списке противников. Внутри все сжалось. Он сомневался. Шепотом в голосовом канале Книнии он говорил: «Он сильный, он предугадает наши ходы». А на самом деле думал: «Я не хочу ему вредить». Но вместо того, чтобы написать, объясниться, он зарылся в свои сомнения глубже и в итоге пошел в атаку вместе со всеми. И словно этого было мало, была Нивили. Ее удушающая забота, ее вечное «я волнуюсь», ее попытки вломиться в его крепость одиночества с самыми благими намерениями. Он оттолкнул и ее, грубо и резко, потому что боялся, что любая близость снова обернется болью и обязательствами, которые он не в силах был нести. Он был архитектором не только замков, но и своих собственных стен. И теперь сидел в этой каменной темнице, смотря сквозь бойницу на мир, который когда-то был его миром. Он так и не ответил Dream. Вместо этого он написал в пустоту, в свой черновик, выплескивая наружу ту гниль, что разъедала его изнутри. «Я — плохой человек. Слабый. Эмоционально нестабильный. Я показываю людям свою худшую сторону, а потом удивляюсь, когда они уходят. Я сам их отталкиваю. Я сам себе враг. Наверное, полсервера меня уже ненавидит, и они правы». Он ждал, что мир рухнет. Что небо расколется. Но ничего не произошло. Лишь туман стал чуть гуще, а ветер прохладнее. Спустя час телефон снова жужжал. Одно-единственное сообщение. Broken Dream: Я все понимаю. Твой путь. Твой выбор. И это было страшнее любой агрессии. Страшнее обвинений. Это было... принятие. Принятие того, что Куб — это провал, ошибка, человек, с которым не стоит иметь дело. Dream не осуждал его. Он просто... отпустил. Смирился. Куб медленно сполз по мокрым перилам моста на доски. Он поднял голову к небу, но не увидел ни звезд, ни луны — только непроглядную серую пелену. Он был окончательно и бесповоротно один. И он знал, что это — дело его собственных рук. Его личный проект, увенчавшийся полным, оглушительным успехом.